Это еще не прощание

Я знал, что это произойдет. С того момента, как я оторвал Розу от Джесси и услышал ее убийственные угрозы, я понял, что все кончено. Не имело значения, защищала ли она Лиссу от жестоких пыток этих напыщенных, одержимых собой членов королевской семьи. Она зашла слишком далеко. Она не просто нападала на них, она пыталась убить их. Духовная тьма, наконец, овладела ею, и она была готова играть роль судьи, присяжных и палача для тех, кто причинил боль ее подруге. Она была готова убить их. И если бы стражи не подоспели вовремя, она бы это сделать.       Это не было тем, от чего я мог спасти ее, как бы сильно ни хотел. И теперь, сидя напротив Альберты в ее кабинете, я знал, что все это по-настоящему. В конце концов, Розу исключили из Академии Святого Владимира. — Мне очень жаль, Роза. Было ясно, что вынесение этого приговора сильно огорчило Альберту. Она вытерла слезу с глаз, показывая больше эмоций, чем я когда-либо видел от нее, и немного подавилась своими следующими словами. — Я сделала абсолютно все, что могла. Директриса Кирова была непреклонна.       Роза молча сидела, застыв в кресле и оцепенело глядя в стену. В тот момент, когда Альберта сообщила эту новость, она полностью отключилась. Ни драк, ни слез, ничего. Ничего. Я не был уверен, сможет ли она воспринять шокирующую информацию в таком беспокойном состоянии, поэтому я попытался сделать это для нас обоих. — Они даже не дадут ей закончить учебу? До окончания осталось всего несколько месяцев. Мы можем забрать ее из тренировочных классов, но, по крайней мере, дайте ей возможность получить диплом». Я положил руку на спинку стула Розы, позволив своему большому пальцу, легонько коснутся ее шеи. Она никак не отреагировала.       Альберта сгорбилась. — К сожалению, нет. Кирова и школьный совет считают, что она представляет опасность для других учеников. — Это безумие! Я взревел, поморщившись, когда почувствовал, как Роза вздрогнула подо мной. Я понизил голос, но злобу в голосе было невозможно скрыть. — Роза больна. Ее не следует наказывать за это. Ей нужна помощь, а ее выбрасывают на улицу. А как насчет ее лечения? Может быть, мы могли бы найти какое-то лекарство? — Я согласна с тобой, Дмитрий. Полностью. Я думаю, что она должна остаться здесь и получать любую помощь, в которой она нуждается. Но она напала на двух студентов, двух студентов-мороев, один из них королевских кровей. Это не может игнорироваться. Альберта резко и невесело рассмеялась. — Мы научили ее быть смертоносным оружием, и теперь они боятся ее.       Я стиснул зубы от иронии судьбы, но неожиданно Роза начала смеяться над замечанием Альберты. Смех был истерический, даже немного маниакальным. Этот безумный смех Розы заставил меня внутренне содрогнуться.       Мы с Альбертой смотрели на Розу с беспокойством, пока ее смех не начал превращаться в слабые рыдания. Ее реакция была нормальной в такой ситуации, но все же она не была похожа на смелую, своенравную женщину, которую я любил. Она не была похожа на мою Розу. — Ну и что дальше? — спросила она. Ее голос звучал так подавленно, что я возненавидел всех кто причинил ей боль. — Они собираются просто вышвырнуть меня из школы? Будут ли они, по крайней мере, достаточно любезны, чтобы дать мне кол, прежде чем я уйду? Добираться до ближайшего города будет долго, и я не совсем уверена, что я достаточно «смертоносна», чтобы справиться со всем, что находится между Святым Владом и тем, куда, черт возьми, должна идти дальше.       Альберта потянулась к Розе, но отпрянула, когда та вздрогнула. — Роза. Ты знаешь, что этого не произойдет. Я найду способ помочь тебе. Я обещаю. Думаю, твоя мать в Штатах. Может быть, она сможет пожить с тобой некоторое время и… — И что? Нянчиться со мной, пока ей снова не придется работать? В той карьере, к которой ее готовили? Ту, к которой я готовилась всю свою жизнь? Что мне теперь делать? Если я не могу стать стражем, кем я буду? Я даже не закончила среднюю школу. — У тебя более чем достаточно образования, чтобы сдать экзамен об окончании средней школы. Этого достаточно, — настаивала Альберта, пытаясь обнадежить Розу. Ее дыхание ускорилось и она опасно близко подобралась к грани. Тем не менее, Альберта продолжала. — Ты сможешь найти работу, которая тебе нравиться. Мы с твоей мамой оба поможем с другими краткосрочными вопросами. Деньги, жилье, все, что тебе нужно, мы придумаем, хорошо? — Достаточно. Я знал, что Альберта была искренна в своем предложении, но было ясно, насколько ошеломленной была Роза в данный момент. Нам нужно было сделать паузу и двигаться постепенно. Я легонько сжал плечо Розы, продолжая: — Сколько у нас времени?       Альберта посмотрела с начала на меня, потом на Розу и наконец, уступив мне, поскольку видела как Роза отрешилась от всего. — Они дают ей три дня, чтобы собрать все вещи. Хотят, чтобы она уехала из кампуса до начала занятий в понедельник.       Три дня. Не так уж и много, но этого было достаточно. — Хорошо. Мы вернемся утром, чтобы обсудить детали. Розе нужно немного отдохнуть. Я взял Розу за руку и осторожно поднял ее со стула, пока Альберта не успела возразить. Альберта кивнула. Она провела пальцем по руке Розы с материнским сочувствием, но единственным ответом был тихий болезненный стон.       Я не удосужился скрыть ни свою привязанность, ни покровительство, которое сопровождало эту привязанность, когда я положил руку на спину Розы и притянул ее ближе к себе, пока выводил ее из офиса. Возможно, другим это показалось бы необходимой предосторожностью, учитывая ее хрупкое психическое состояние. Не больше, чем друг, помогающий другу. Это оправдание казалось особенно уместным, когда мне пришлось поймать ее мгновение спустя, прежде чем она, спотыкаясь, направилась к двери.       Это не имели для меня значения. Пусть думают, что хотят. У меня были более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться. Альберта остановила нас прежде, чем моя рука коснулась дверной ручки. — О, еще кое-что, Дмитрий. Ты должен знать, что Роза больше не считается студенткой. На данный момент ее перевели в гостевой дом. Комната 205. Она вытащила из своего стола маленький ключ с пронумерованной биркой и быстро сократила расстояние между нами. Она вложила ключ мне в руку с нежной, сострадательной улыбкой и заинтересованным, но вкрадчивым взглядом. — Просто подумал, что это может быть важно для тебя.       Я кивнул. Это было похоже на невысказанное благословение. Часть меня хотела убедиться, что я правильно поняла доброту Альберты, но голова Розы откинулась назад и легла мне на плечо прежде, чем я успел что-то сказать. Она была измотана, и я бы понес ее через двор, если бы мы не нашли ей постель в ближайшее время.       Мы молчали всю дорогу. Настолько, что мне приходилось время от времени проверять, не спит ли Роза, несмотря на то, что она все еще шла рядом со мной. Несмотря на то, что ее комната была только на втором этаже, мы поднимались на лифте, а не по лестнице. Я уверен, если бы она могла, то возражала бы. Роза была не из тех, кто допускает даже намек на слабость, даже если это было только ее личное восприятие слабости. Но мы оба знали, что даже один лестничный пролет слишком в ее нынешнем состоянии.       Когда я, наконец, отпустил Розу на достаточное время, чтобы схватить ключ из кармана, она прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Когда замок, наконец, щелкнул, казалось, к ней вернулась лишь частичка ее силы.       Я открыл дверь шире, позволяя ей пройти мимо меня в дверной проем. Она повернулась лицом ко мне, хотя взгляд ее не поднимался выше моих колен. — Спасибо, Дмитрий. Правда. За все. Она вздохнула, и я услышал, как тяжесть всего мира легла на ее плечи. — Спокойной ночи, наверное.       Я шагнул вперед, проходя в ее комнату. Она подняла голову, и среди всех других эмоций на ее лице было написано замешательство. Она не заслужила этой боли. — Что ты делаешь? — спросила она, когда я закрыл за собой дверь. — Я не оставлю тебя, Роза.