Слава советской медицине

[Запись с камеры 1-01, 10:32] – Здравствуйте, товарищ Рогов, – Катерина поправила на груди круглый значок с фамилией и инициалами, и мягко улыбнулась. – Как вы себя чувствуете? – Хуёгов, – на полном серьёзе ответил мужчина, настороженно таращившийся на нее с кровати. – Хуёво я себя чувствую, размазанным по тарелке, как суп из семи залуп, четыре покрошено, три так брошено. Катя опешила, отступив на шаг назад и еще раз перечитав краткие строчки в последнем эпикризе. О изменениях речевого портрета в скупых записях не было сказано ни слова, о патологическом сквернословии – тоже. – Что же вы так, товарищ, – осторожно начала она. – Неужели настолько плохо, чтобы ругаться? – Шутки шутками, а пол-хуя в желудке, – развёл руками Рогов, продолжая смотреть на врача все так же хмуро. – Что, у матросов нет вопросов? – Вопросов, как раз, достаточно много! – девушка поджала губы. Было очевидно, что этого пациента ей подсунули в качестве злой шутки, но это только мотивировало Катерину выполнить задание на "отлично". – Давайте начнем с обсуждения вашего анамнеза. Расскажите, как прошло ваше детство? – Ну, когда меня мать рожала, вся милиция дрожала, – деловито начал Рогов. – Потом пошел в школу, выпил рюмку, выпил две – ебанул по голове... Муравьёва обессиленно опустилась на стул, стараясь рассматривать исключительно носки своих ботинок. Похоже, в ближайший час ей предстояло значительно расширить границы своего словарного запаса вкупе со знанием неприличных поговорок. [Запись с камеры 1-03, 10:35] В соседней комнате Петров, изнывая от безделья, придумывал себе развлечение за развлечением. Последние десять минут он занимался тем, что подсчитывал количество вдохов-выдохов – грудь лежащего на кровати мужчины мерно вздымалась и опускалась, а все реакции свидетельствовали о том, что тот все еще находится в состоянии глубочайшего сна. От скуки Виктор снова принялся осматривать обстановку палаты. Взгляд его упал на стандартный терминал, к которому откуда-то из под спины пациента тянулся, поблескивая, тоненький полимерный шнур. – Оп-па, а это у нас что такое, – пробормотал Петров и подвинул к экрану единственный имеющийся в палате стул на колёсиках. – Может быть, здесь найдется, наконец, что-нибудь интересное? Пароль удалось подобрать легко: словосочетание "Слава_КПСС" было одним из самых часто используемых паролей в ОС Демос, установленной на всех стандартных терминалах типа "Груша" в государственных учреждениях. Чрезвычайно заинтересовавшись, Виктор принялся исследовать внутреннюю переписку, которой оказалось неожиданно много в почте на включенной учётной записи. В основном, там были бессюжетные записки из разряда "срочно нужно направить 2 экз. МЕД-6 в приемный покой", но попадались и куда более любопытные письма. В частности, одно из них, отправленное неведомой "Стрекаловой Г. А": [Стрекалова Г.А] Лина, представляешь, лысый сатрап-то наш к Дарье Сергеевне каждый вечер отнюдь не отчёты сдавать ходит. Ночью сегодня зашла в директорский кабинет, антисептиком все обработать, ну, по нормативу. Смотрю – а они там прямо на диване в обнимку спят, понятно, что в чем мать родила. Я дверцу прикрыла и вышла тихонько, вроде, не заметили. – О, наш воспитанный в духе военного патриотизма товарищ будет очень рад это услышать, – ухмыльнулся Виктор и быстро нажал на кнопку "переслать", вбивая в поле "кому" адрес своего личного ящика. [Запись с камеры 1-05, 10:21] При появлении на горизонте внушительной фигуры Сергея Нечаева в сестринской случился настоящий переполох. – А ну-ка все по постам, быстро! – Элеонора шикнула на собравшуюся в углу стайку медсестёр. – Нора Павловна, так ведь обед! – Обед окончен, Рита! Пока вы обедали, я работу разгребала, теперь моя очередь, – медсестра ловко выудила из кармана маленькое зеркальце, быстро мазнула по губам красной помадой и перевела томный взгляд на подошедшего практиканта. – Чем могу быть полезна, товарищ Нечаев? – проворковала Эля, пуская в ход все свое женское обаяние. – Да вот, меня к вам Харитон Радеонович направил, – казалось, Сергей слегка смутился и даже немного потупил глаза. – Сказал, надо Привалова к операции подготовить, премедикацию сделать. Совместно с вами. – Замечательно! – Элеонора захлопала ресницами и поднялась из-за стойки, как бы невзначай расстегнув верхнюю пуговицу на накрахмаленном до хруста халатике. – Пойдемте, товарищ, я вам все в подробностях расскажу и покажу, – промурлыкала она, расправляя плечи. Судя по тому, что на скулах Нечаева заиграл нежный, как у девушки, румянец, нужный эффект был достигнут. Мысленно восторжествовав, женщина провела финальную атаку и аккуратно взяла практиканта под руку, победоносно посмотрев на завистливо скривившихся коллег. – Нам надо будет еще в одно место заглянуть, заодно узнаете, где у нас хранятся медикаменты. Помещение подсобное, если что, ключ будете брать у меня. – с этими словами она потащила несколько опешившего Сергея куда-то в боковое ответвление коридора, мысленно прикидывая, подождет ли Привалов еще полчаса. По расчетам Элеоноры, действие утренней дозы снотворного еще не должно было выдохнуться к моменту, пока симпатичный и явно очень темпераментный мужчина окажется в ее полной и безраздельной власти. *** – Итого, Даша, вот что мы имеем, – Харитон остановил запись и с триумфальным видом принялся загибать пальцы. – Первая солистка этого ансамбля душевнобольных принесла мне в итоге полные карманы листков, исписанных матюками разной степени крепости и непристойности. Спасибо, хоть диагноз в итоге правильно поставила. За пополнение словарного запаса для персонала всего отделения, была оставлена мной на внеочередное ночное дежурство. Компанию ей составит твой неподражаемый отпрыск, который умудрился в первые полчаса попасть в любовные сети нашей глубокоуважаемой старшей медсестры, а потом бегал по коридору с выпученными глазами, потому что его, со всей подготовкой, зажала в углу женщина в полтора раза меньше. Более того, даже поставила в весьма недвусмысленную позу с очень интересным предложением. Кислое выражение лица Дарьи было, на его взгляд, очень забавным. Захаров хлебнул минеральной воды из стакана, стоявшего за столом, и продолжил: – Третий интеллектуал из этого общества весь день занимался тем, что читал личные переписки медсестер. Пользы в этом, как ты сама понимаешь, ни на грош, за исключением того, что я узнал, кто именно разносит по клинике сплетни о наших с тобой отношениях. Надо сказать, абсолютно правдивые, хотя я все-таки предпочёл бы это не афишировать. – Так и знала, что это куда-нибудь утечёт, – горестно вздохнула Дарья Сергеевна. – Что делать с этим будем? – О том, как скрыть свои половые преступления, подумаем потом, сейчас вишенка на этом торте абсурда, моя дорогая. Итак, Филатова. За два часа пребывания в палате с похмельным Штокхаузеном она пронесла ему коньяк, почти согласилась на предложенные ей непристойности, после чего ударила его по физиономии и сбежала. Каков моральный образец! Тут даже наши с тобой студенческие годы беспримерно блёкнут под натиском тупости с приставкой несусветная. – А ты тоже хорош, – ехидно парировала Сеченова. – Ни вводного инструктажа, ни-че-го, сплошные подколки и шуточки. Я же попросила хоть раз в жизни побыть профессионалом. – Я и есть профессионал, – Харитон поправил очки. – Я их поведенчески тестировал на профпригодность. Пока мои первоначальные выводы подтверждаются: с заданием справилась только одна, да и то не без огрехов. Будешь отрицать? Думаешь иначе? – Думаю, что ты самый возмутительный интриган из всех, кого я знаю. – За это и любишь, я уверен. В противном случае тебе было бы неинтересно. Дарья громко фыркнула. – Так вот, вернёмся к обсуждению сплетен. Как думаешь... Договорить ей не дал титанической силы удар в дверь. Распахнувшиеся створки явили взору практиканта Нечаева, который, судя по горящим глазам и раскрасневшемуся лицу, находился в крайней стадии душевного волнения. – Мама, я не понял, – рявкнул он с порога, и Харитон тут же осознал, что дело пахнет керосином. – Что он делает рядом с тобой после окончания рабочего дня? – Во-первых, Нечаев, не "он", а твой научный руководитель. Во-вторых, ты еще не вырос для того, чтобы понимать, чем занимаются взрослые люди в свободное от работы время. В-третьих, выйди и зайди нормально! – в другой ситуации ехидство бы помогло, но сейчас, по-видимому, оно только раззадорило возмущенного Сергея. Дарья Сергеевна вскочила с места и попыталась встать между разъяренным сыном и остальным кабинетом – явно в попытке избежать разрушений. – Сережа, сядь и успокойся, пожалуйста, я тебе сейчас все объясню. Лицезрея разворачивающийся перед ним очередной эпизод семейной драмы, Харитон закатил глаза и устало приложил ладонь ко лбу. Ближайшие полгода совершенно точно обещались быть очень "веселыми". Конец