Хорошие дети не плачут

      Спустя 6 лет…

      Гулкий звук скользящей по щебёнке автомобильной резины раздался, когда алая иномарка довольно резко завернула и выехала на прямую дорогу, ведущую прямо к зданию впереди, что живописно выделялось на фоне пышных лесов, отвесных скал и горных образований, устремляющих свои пики далеко ввысь. Воздух здесь был невероятно чистым, а ароматы сосновых масел, мокрого мха и свежести леса дурманили голову. Дазай положил подбородок на свои руки, высунувшись в окно, а легкий ветерок трепал его каштановые волосы, собранные в маленький хвостик на затылке, пока сам он блаженно наслаждался видами, что открывались перед ним. Он сладко зевнул, гладя толстяка Салли у себя на коленях, затем поправил очки на переносице и взъерошил пальцами кудрявую чёлку. Оборачиваясь, он счастливо улыбнулся с ямочками на щеках, что так и не исчезли с его лица в течении этих последних лет. Проверяя время и переписку с другом на смартфоне, он так радовался, что уже не мог усидеть на месте.       — Почти приехали. Наконец-то! Ода пишет, что уже ждёт нас.       — Да тише ты, не прыгай, — Чуя усмехнулся, косо глянув на этого нетерпеливого засранца, а потом продолжил следить за дорогой, направляя машину прямо к тому зданию, что являлось довольно известной в этих местах базой отдыха, которую они всей своей дружной компанией тщательно выбирали для проведения своего отпуска в горах.       Эту поездку они планировали уже давно, ведь было довольно сложно подстроить всё так, чтобы каждого отпустили с работы в одно и то же время. В прошлом году вот не получилось, но в этом всё сложилось более чем удачно, и ребята наконец-то могли собраться все вместе, чтобы как следует оторваться на природе. Накахара и сам был в предвкушении, ведь это был его первый полноценный далёкий от дома отдых без семьи и, в кое-то веки, не на море. Горы он любил гораздо больше всяких этих пляжей и солнца, поэтому сейчас не мог не восхищаться живописным пейзажам за окном, этими извилистым серпантинами, туманными лесами, романтичной голубой дымкой, сливающейся с синевой гор, и чарующим пением птиц, что заменяло любое радио. Они ещё не доехали, а душа уже радовалась. После многолетней учёбы, своей долгой упорной работы и всех тех проблем, что пришлось решать по мере взросления, чтобы стабилизировать свою жизнь и буквально встать на ноги, они с Дазаем и правда заслужили этот отпуск.       — Я не могу тише, уже устал сидеть. Птичка хочет на волю!              — Договоришься и потопаешь дальше на своих двоих.       — Мы вместе купили эту машину…       — Права есть только у меня, дорогуша.       С этим было не поспорить, поэтому Осаму был вынужден успокоиться и сесть ровно, мня кота в руках, надув губы и ожидая скорого прибытия. А ведь раньше он считал, что именно он главный в их маленькой семье, поскольку явно лучше умел трепать языком и казался более опытным во многих вещах. Сейчас же всё переменилось… Как только этот рыжий коротышка получил место в издательстве и стал популярным редактором, так сразу набрался опыта в переговорах и ведении дел, поэтому иногда Дазай поражался, как красиво тот научился его строить дома, вертя им вокруг пальца, словно так и надо было. Это и раздражало, и поражало одновременно, но в итоге Осаму был даже не против, понимая, что он лично создал этого монстра своими же собственными руками. Ладно… на самом деле ему даже нравилось, когда Накахара его затыкал, когда валил на диван и нависал сверху, страстно целуя в губы, когда хватал его за галстук или командовал, уверенно сверкая своими синими бездонными глазами. Ах, кажется, Дазай всю жизнь будет заново влюбляться в эту бестию, хотя те милые воспоминания о студенческих годах и начале их отношений до сих пор теплились в груди и оставляли трепетно сладкое послевкусие на губах. То была чудная пора их неопытности, юности и весьма сложное для них обоих время, но сейчас они его преодолели, а их связь стала только крепче. Спустя столько лет они уже знали друг друга, как облупленные, и это помогало им выстроить надёжные крепкие отношения, в которых каждый из них выступал опорой и поддержкой для другого. О таком многие могли лишь мечтать, поэтому они оба считали, что им в своё время крайне повезло найти друг друга в этом сумбурном мире, пусть и всё это было достигнуто не малым трудом и работой на собой, особенно со стороны Накахары.       Автомобиль заехал на территорию базы отдыха, занимая одно из свободных мест на парковке. У входа их уже ждали, поэтому, как только они остановились, Дазай сбагрил кота Чуе на колени, а сам выскочил из машины и побежал к высокому мужчине, что их встречал. Накахара на это лишь закатил глаза, считая, что тот вёл себя совсем, как ребёнок, в его-то возрасте. Погладив Салли, он отправил его на заднее сиденье, где сложенном одеяле спал Мафи, который за эти шесть годиков вымахал в не менее мохнатого рыжего котяру, только пузо у него было поменьше, да и сам он был немного поскромнее Салли в комплекции. Это было даже забавно, ведь оба животных очень походили на своих хозяев.       Отстегнув ремень, Чуя поправил пучок волос на затылке, смотря на себя в зеркало заднего вида, а потом открыл дверь и вылез из машины, потягиваясь, словно кошка, и всей грудью вдыхая свежий воздух. Аж лёгкие от такого количества кислорода заболели, но он был крайне доволен. Улыбаясь, он глянул на Осаму, что повис на руке мужчины и бурно жестикулировал, пока рассказывал о том, как они ехали по серпантинам и обгоняли какого-то урода на жигули, что не давал никому нормально его объехать.       — Одасаку, ты слушаешь?       — Конечно, — мужчина неловко улыбнулся, хоть уже и успел привыкнуть к тому, каким оживлённым бывал Дазай во время встречи после того, как они какое-то время не виделись. — Долго ехали? Может вам помочь разгрузиться?       — У нас не так много вещей. Дазай всё дотащит, он же у нас герой, — Чуя усмехнулся, подходя ближе, давая пять Оде, улыбаясь ему и смотря на Дазая. Шуточки про героя теперь у него в речи фигурировали на постоянной основе, в отместку на все те смешные прозвища, что Дазай выдумывал на каждом шагу. — Ну что ты виснешь опять на нём? Может тебе пустышку ещё дать?       — Чуч, не будь такой врединой! Я вообще-то Одасаку целых три месяца не видел! — Осаму фыркнул, но всё же перестал виснуть на его руке, обнимая Накахару за талию и заговорщецки улыбаясь. — Можно мне лучше не пустышку, а тебя пос… А-ай!       Накахара покраснел щеками и отпихнул его, предотвращая очередные пошлые шутки и закрывая этому засранцу рот. Он, конечно, любил, когда это всё происходило наедине в спальне, но не перед Сакуноске же! Постыдился бы такое говорить.       — Рот свой замолчи и иди вещи доставай! Коты жрать хотят уже.       Накахара, конечно же, и сам взял какие-то вещи, а дальше уже пошёл за Одой, чтобы посмотреть их номер. Мужчина приехал раньше них на целый день, поэтому всё тут уже знал, а вот Гин и Тачихара написали, что доберутся сегодня только ближе к вечеру.              Ранее они все впятером уже собирались на совместные посиделки, часто развлекались настолками у Мичизу дома или походом в бар по выходным, ещё пару раз выезжали поиграть в пейнтбол, и периодически даже ездили, по настоянию Дазая, на конную прогулку в лес, поэтому все между собой были уже давно знакомы. Общение это началось примерно на последних курсах университета, когда благодаря работе их финансы стали стабилизироваться, а жизнь налаживаться в лучшую сторону.       Особенно кардинальные изменения произошли в жизни у Гин и Тачихары, что каким-то неведомым образом сошлись вместе после того, как девушка рассталась с тем своим бойфрендом-программистом после целых пяти лет их отношений. Это была довольно долгая и весьма сложная история, всех подробностей которой Чуя даже и не знал, ведь спрашивать было не совсем прилично, но в итоге был рад, что это закончилось, а Гин смогла оправиться и найти счастье в лице своего друга детства - Мичизу. Никто не думал, что так получится, но Накахара теперь был хотя бы уверен, что его драгоценная подруга в хороших руках. Он был действительно счастлив за неё и Тачихару, словно это именно то, что и должно было быть изначально. Судьба такая штука… Никогда не знаешь, куда она тебя приведёт. Кого-то она ведёт по прямой солнечной дорожке, а кого-то проводит через ямы и дремучие леса, совершенно не жалея. Никогда не угадаешь, что уготовано именно тебе, и даже Вселенная не всегда знает ответ на этот вопрос, но Накахара оглядывался на прошлое и думал, что все невзгоды и трудности не были нужны для чего-то конкретного. Нет смысла искать смысл, потому что его никогда не было и не будет. Оставалось только жить и идти вперёд, бороться за своё счастье и искать свой собственный смысл в мелочах, в радостях, в людях…       — Чуечка, меня подождии… — Дазай бежал позади, неся на спине футляр с гитарой, а также везя за собой два чемодана, поверх которых скотчем была примотана переноска с котами.       Чуя остановился, оглядываясь назад и ухмыляясь. Ох, Дазай никогда не повзрослеет, сколько бы лет ему не было. Это всё же в какой-то степени очаровательно и мило, ведь он любил его именно таким, какой он есть, и никак иначе.       — Жду-жду, — улыбка расцвела на веснушчатом лице, а синие глаза игриво сверкнули, разглядывая запыхавшееся, уже столь родное лицо и эти пушистые тёмные кудряшки. У Дазая тоже отрасли волосы и это выглядело очень привлекательно для Чуи, поскольку он любил их мять и накручивать на пальцы, когда они ложились спать.              Осаму подбежал к ним, выдыхая, а потом улыбнулся ему и Оде, после чего они уже все вместе направились наверх, на второй этаж, смотреть номер, который был арендован специально для их парочки. Ода снял себе такой же по соседству, ведь рядом жить было удобно, поэтому был совсем не против показать им тут всё. За тот недолгий день, что он тут был, мужчина уже успел тут всё изучить и даже подружиться с местными сотрудниками, выпив с ними разок в баре. Место это в итоге охарактеризовать можно было, как весьма эстетичное и живописное. Фактуры дерева и камня во всём этом уютном убранстве добавляли ему некой таинственности и естественности, словно бы погружая в какой-то сказочный фильм. Раз уж они были в горах, то данное решение было весьма неплохим, а само здание очень удачно сливалось с местностью, гармонично вписываясь в природные пейзажи. Номер, подготовленный для них, оказался просторным и крайне уютным, даже камин был, а с балкона виднелись бескрайние леса и горные пики, что аж дух захватывало от взгляда на всё это великолепие. Чуя чувствовал себя здесь, словно герой какой-то сказки, не веря, что он наконец-то дожил до нормального отдыха со своим парнем и друзьями, да ещё и в столь прекрасном месте. Он точно не спит?              — Юху! — побросав вещи у входа, Дазай шмякнулся на кровать, решив сразу же заценить самую главную, по его мнению, мебель в комнате, от которой сильно зависел их дальнейший отдых. Особенно важно было, чтобы она не скрипела и была весьма прочной.              Чуя лишь снова закатил глаза, аккуратно оставив некоторые сумки у шкафа, а рюкзак положил на пол у кровати, сразу же выпуская котов из переноски, чтобы те начали обследовать территорию и обвыклись. У них и так был стресс от всей этой далёкой поездки, хоть Чуя и старался почаще приучать их ездить в транспорте вместе с ними ранее. Всё же не стоило держать их взаперти слишком долго.              — Вы пока обживайтесь, а потом спускайтесь вниз в бар, угощу вас чем-то, — Ода улыбнулся и решил пока им больше не мешать, оставляя им ключи от номера и прикрывая дверь.              С Чуей он познакомился уже года четыре назад, но только последние пару лет стал нормально относится к этим их нетипичными отношениям с Дазаем. Всё же он не привык видеть, как двое мужчин живут вместе, поэтому ему довольно долго пришлось привыкать к тому, что его хороший друг весьма… необычный человек. Не то, чтобы он презирал или как-то плохо относился к этому, просто это было странно, и ему требовалось время из-за уже устоявшегося мировозрения. Тем не менее, он очень старался привыкнуть к этому, чтобы и Чуя, и Дазай не чувствовали себя стеснёнными в его обществе. Всё же он умел ценить настоящую дружбу, найти которую в этом мире многим было крайне непросто. Никто ведь не идеален, поэтому не было смысла цепляться за чьи-либо особенности просто из-за каких-то глупых предрассудков. В конце концов и Накахара, и Дазай не становились плохими людьми из-за связи друг с другом.              На самом деле Чуя был крайне удивлён этому отношению со стороны Оды, ведь он впервые близко общался с таким человеком, что, во-первых, сильно старше него самого, а, во-вторых, оказался крайне благоразумным и был совершенно не подверженным какой-либо агрессии. Накахара прекрасно видел, что Ода не сразу смог понять и привыкнуть к их роману с Дазаем, но действительно пытался найти с рыжим общий язык и подружиться, стараясь никак его чем-то не обидеть. Это было весьма мило с его стороны, и Чуя даже считал Сакуноске крайне крутым «чуваком» и очень хорошим дядькой, с которым было интересно провести время и узнать много нового. Однажды после того, как Ода показал Чуе, как ремонтировать мотоциклы, они стали вместе часто торчать в гараже в свободное от работы время, что периодически заставляло Дазая глупо ревновать. Вечерами он часто жаловался Чуе, что тот больше влюблён в Оду, в свои книжки и байки, чем в него, дуя губы и обижаясь. Успокаивала его лишь нежная ночь в тёплых объятиях и ничто иное. Накахару это смешило, но сам он и не думал менять своего Дазая на кого-то ещё. Ода, конечно, был классным мужиком и другом, ломающим его ложные представления о «взрослых» людях и дающим понять, что те тоже могут быть крутыми и интересными, но Чуя совсем не видел в мужчине романтический объект, как и ни в ком другом, кроме Дазая.              Для Чуи было весьма удивительно, что есть и такие вот уникальные личности, как Ода, не боящиеся всякого «нового» и «странного», принимающие других и оценивающие их не по тому, с кем им там нравится спать, а по личности и поступкам. Это радовало, и Накахара был счастлив, что у него с Дазаем теперь был такой крутой общий друг, который не принижал его самого, не выделял его «особенные предпочтения», как многие любили делать, узнавая о том, что Накахара фактически гей. Ода прекрасно знал об этом всём, но относился к Чуе так же, как и к Дазаю, наравных, и это даже не учитывая то, что у них была неплохая так разница в возрасте. Сакуноске стукнуло уже далеко за тридцать, но общаться с ним всё равно было интересно, совсем не как с родственниками. Можно даже сказать, что мужчина им обоим с Дазаем заменил отеческую фигуру или был им кем-то вроде старшего брата, который подавал им хороший пример и которым очень хотелось гордиться, говоря что-то на подобии: «смотрите, а это мой старший брат!». Чуя вот всегда мечтал о таком в детстве, ведь это именно он всегда выполнял эту роль для Рю, а сам он никогда не имел кого-то такого, у кого можно было бы спросить банального совета, получить поддержку или помощь, просто поговорить по душам или сделать вместе что-то крутое. Ему тоже всегда хотелось положиться на кого-то, доверить кому-то более опытному и взрослому свои проблемы, чтобы вместе найти решение, но в итоге Чуя всегда только «отдавал» и «защищал», всегда всё делал сам и вкалывал, рассчитывая только на собственные силы. А ведь любящий и понимающий старший брат – это и правда очень здорово.              Осаму всё это прекрасно знал и видел, как Чуе нравится общаться с Одой. Ему ведь и самому очень нравилось, поэтому он прекрасно мог его понять. Пусть он и вредничал, иногда устраивая сцены, чтобы его пожалели или подарили ему больше любви, но в основном это были просто дурачливые глупости для привлечения внимания, и, на самом деле, не так уж Дазай и ревновал, прекрасно понимая, что их с Накахарой отношения слишком крепки, чтобы они в принципе смогли разорваться из-за чего-то подобного. Они ведь «двойной чёрный» – дуэт, который ничто и никогда не сможет разлучить.              Коты начали бродить по номеру, обнюхивая каждый уголок, а Чуя наконец взял телефон в руки и стал отвечать Гин, что написывала ему и спрашивала о том, как они с Дазаем доехали. Они с Мичизу и сами должны были вскоре добраться, но это будет только через несколько часов. Чуя улыбался, радуясь, что вскоре увидится с друзьями, ведь в последнее время он много работал над кое-чем интересным, поэтому почти не мог выбираться куда-то на выходные. Они с Дазаем вместе готовили одну грандиозную вещь, но рассказать хотели обо всём только, когда все уже соберутся.              — Иди и принеси остальные вещи. Сейчас Салли тут насрёт, и сам убирать за ним будешь. — Накахара оторвался от телефона, когда руки Дазая устроились на его талии. Осаму обнял Чую и принялся мотать его из стороны в сторону, устраивая голову на его плече. — Нх… Ну что ты делаешь?              — М, хочу пообнимашкаться. Мы так долго ехали… Не будь букой.              — Я устал за рулём и хочу отдохнуть… — Чуя недовольно фыркнул, пытаясь выпутаться из этих цепких клешней, но Дазай был слишком приставучим. Это не менялось с годами, и Чуя уже давно привык к этому тактильному маньяку, но сейчас он и правда устал, хоть и пытался казаться бодрячком перед Одой. Красивые виды вдохновляли, но этих впечатлений хватало ненадолго, поскольку тело всё равно требовало отдыха. В конце концов, из них двоих с Дазаем, только он умел водить машину, а Осаму был тем ещё лихачом, которому руль доверять точно было нельзя. Именно поэтому весь путь Чуя вёл сам, а пару раз они даже останавливались в мотеле, чтобы он мог передохнуть и банально поспать несколько часов. Путь, занявший аж полтора дня, оказался для него непростым испытанием.              — Эх, ладно-ладно. Иди валяйся, — Осаму смачно чмокнул его в щёку и растрепал ему волосы по привычке, а потом побежал вниз за остальным багажом, что остался в машине.              Они не брали с собой слишком много вещей, но из-за котов пришлось везти ещё и лотки, и пакеты наполнителя, и корма... Иногда Чуя в шутку называл их своими детьми, ведь периодически заботился о них тщательнее, чем о себе. В какой-то степени это можно было назвать настоящей шизой, чем-то неправильным, но сам он так не думал, ведь был слишком ответственным в этом плане. Забота о том, кого приручил — его обязанность, поэтому он делал всё, чтобы питомцы прожили свою счастливую котовью жизнь сытыми и ухоженными. Это был его принцип, и он не мог пренебрежительно относиться к этому, как многие люди вокруг и даже члены его семьи. Он всё ещё вспоминал, как ничего не смог сделать, когда умерла кошка Муся, которую он очень любил, поэтому не хотел повторения подобной ситуации и брал контроль над всем в свои руки. Подобное отношение у него было и к Дазаю, а вся эта самоотверженная забота и опека, скорее всего, были последствиями влияния его матери. Чуя прекрасно это понимал, и не хотел на неё походить, часто одёргивая себя, когда начинал перебарщивать, но эта строгость к себе и ответственность за других в нём жили до сих пор, никак не искореняясь. В какой-то степени это было хорошо, ведь подобные качества помогали ему серьёзно подходить к делам, а также вовремя и качественно выполнять свою работу, но это выматывало, и сам Накахара часто морально уставал держать всё в своих руках. Именно тогда он вновь и вновь вспоминал, что он уже давно не один, что может положиться на других. В последние годы он делал особенные успехи, уже понимая, что в перфекционизме на самом деле нет никакого смысла. Осознав это, жить ему стало чуточку проще, хоть и в некоторых вещах он всё равно не допускал себе поблажек.              Дазаю оставалось только вздыхать, но он помогал, как мог, стараясь поддерживать своего возлюбленного всеми силами и вкладываясь в их отношения не меньше, чем его рыжее чудо. На самом деле за эти годы он многое понял и был поражён тем, что для счастья ему на самом деле не надо было слишком уж много. Встретив своего человека, он больше не страдал глупыми интрижками и даже поправил свой образ жизни, занявшись здоровьем и телом. По настоянию Чуи он даже стал посещать психотерапевта, постепенно делая успехи в борьбе со своими сонными параличами и даже начиная есть меньше вредных сладостей, от которых у него было воспаление дерматита. Ему не было точно известно, помогла ли так терапия или же это его изменившаяся в лучшую сторону жизнь оказала своё влияние, но приступы паралича действительно стали случаться реже, и это было невероятным прогрессом. И Дазай, и Чуя были этому искренне рады.              Спускаясь вниз по лестнице, Осаму оглядывался и с улыбкой на лице думал о том, как же приятно они проведут этот отпуск в этом очаровательном месте. На него даже вдохновение находило. Хотелось взять ручку и блокнот, сесть в гамаке на улице и смотреть на горы, излагая поэтичные строки на бумаге. Некоторое время назад в нём проснулся настоящий поэт, поэтому он не мог унять будоражащее чувство и волнение от нахождения в столь прекрасном месте, что так и манило изложить свои мысли и эмоции в виде красочного четверостишия.              Витая в своих мыслях, он и не заметил, как оказался у их машины, что так нравилась Чуе своим ярким огненным цветом. Забирая оставшиеся вещи и сумки, он нагрузился словно черепаха, а потом сдул чёлку с носа и направился в обратный путь. По возвращению он даже не удивился, что Накахара уже валялся на кровати в позе звёздочки и, кажется, уже видел седьмой сон, уморившись с дороги. Осаму старался не шуметь, осторожно переступая через котов, что подло разлеглись прямо на ковре у входа, и входя в комнату.              — Брысь-брысь, злодеи мохнатые. Наступлю ведь!              Он подпихнул их носком под задницы, чтобы те не лежали на дороге, затем принялся обустраивать им лотки в укромном уголке, а после и корма в миски положил, расположив те на полу в их маленькой кухонке. В этом номере она имелась, и это было желание именно Чуи, ведь он теперь просто обожал готовить вместе с Дазаем, поскольку это было гораздо практичнее и экономнее, чем вечно бегать по кафешкам. Осаму тоже так считал и был совсем не против, находя в этой совместной готовке свой шарм. В конце концов, делать что-то вместе – всегда очень здорово, и Дазай никогда не упустит лишней возможности провести время со своим рыжим счастьем. В условиях, когда они уже повзрослели, больше не могли видеться каждый день на парах и оказались вынуждены много работать, эти моменты были особенно ценны. Всё же счастье действительно заключалось в мелочах, а большего им было и не надо.              Накормив животных и заканчивая с распаковкой некоторых вещей, Осаму вернулся в комнату, мягко улыбаясь от вида спящего возлюбленного. Он достал плед и укрыл его до самого носа, а потом смачно чмокнул в лоб и погладил любимые кудряшки, что отросли ещё больше и сильно завивались. Решив боле не тревожить сон Накахары, он всё же решил пока что покинуть номер и найти Оду, чтобы поболтать с ним и расспросить его о том, как тот съездил в командировку. Именно из-за неё они так долго не виделись, а ведь Осаму по нему скучал!              Предварительно оставив один из запасных ключей в номере, Дазай запер дверь с наружней стороны, чтобы его принца никто не похитил, а потом отправился вниз, замечая Сакуноске в зоне отдыха. Здесь был и бильярд, и бар, и даже уютная зона с домашним кинотеатром для всех постояльцев, которых сейчас, к слову, было немного. Осаму уже представлял, как они все вместе будут сидеть тут и смотреть фильмы, играя в настолки, что Гин с Тачихарой обещали привезти с собой.              — Ода-са-ку! — Дазай расплылся в дурацкой улыбке и подсел к Оде сбоку, дружески стукая его кулаком в плечо. — Совсем, как в старые добрые времена?              Сидя вот так за барной стойкой, Дазай вспоминал те годы, когда только познакомился с Сакуноске в каком-то непримечательном баре недалеко от своего дома, когда хотел вхлам напиться и выговориться первому встречному о своих проблемах и непонятных чувствах, вызванные его лучшим другом из университета. Тогда именно Ода стал тем, кто героично выслушал его и даже поддержал, после чего благородно вызвал и оплатил ему такси до дома. Осаму не ожидал тогда скорешиться с подобным человеком, но сейчас был крайне рад, что так вышло, хоть в тайне ему и было малость стыдно за то своё прошлое поведение. Он больше никогда после этого так не напивался. Да, этому негодяю без стыда и совести тоже иногда бывает стыдно, всё же он не думал, что их редкое собутыльничество в баре в итоге перерастёт в крепкую дружбу. Наверное, это тоже была судьба?              — Можно и так сказать, — Ода ухмыльнулся, попивая коктейль, что был фирменным напитком этого заведения. Пить он не желал, поэтому ранее просто развлекал себя разговорами с барменом.              — Ох, Одасаку, ты такой скучный с возрастом становишься. Тебе надо быть веселее, а то всю жизнь так одиноким будешь и не найдёшь себе даму сердца, — Осаму взмахнул руками, строя трагедию, но потом отвлёкся на меню и тоже сделал заказ какого-то напитка. — Хоо, полночь над лесом~ Интересно, будет ли оно со вкусом мха…              — Это лесные ягоды и мята, — мужчина, обладающий роскошными усами и по совместительству являющийся местным барменом, мягко оборвал его фантазии, протирая бокал.              — Эх, а я думал что-то интересное… Эх, досадно… Так воот, Одасаку, долго ты ещё один шманаться будешь? — он снова обернулся к другу и хмыкнул, не выглядя особенно расстроенным.              — Ох, не начинай, умоляю.              Ода закатил глаза, потому что его совсем не интересовали отношения, и настоящую радость ему доставляло счастье детей из приюта, за которым он приглядывал. В жизни ему большего было и не надо.              — Ладно-ладно, — Осаму вздохнул, но на самом деле он просто дурачился, и так уже прекрасно зная о позиции своего друга.              Получив свой коктейль, Осаму принялся его пить, причмокивая губами и откидывая мешающую чёлку назад. Болтать с Одой было интересно, и их беседа становилась всё оживлённее. Последнее время Дазай замечал за собой, что стал чаще вспоминать «молодость» и университетские годы, которые сильно изменили его жизнь к лучшему. Он и раньше считал себя стариком, но теперь официально заявлял об этом титуле, из-за чего Ода мог лишь тактично молчать и закатывать глаза. По его мнению, не Осаму тут было что-то говорить о старости.              Их посиделки плавно перетекли в прогулку по территории дома отдыха и рассматривания окрестностей, чтобы Дазай знал, куда идти в случае чего, ведь гадать не надо, что он с Чуей обязательно потащится искать что-то интересное. Эти двое не могли жить без долгих прогулок и всяких приключений на задницу, везде ища себе неординарный способ развлечься. Сакуноске мог лишь тереть виски, вспоминая о том случае, когда Чуя впервые сел за байк вместе с Дазаем, а потом они умчали в непонятные ебеня и разбили несчастного стального коня ярко-малинового цвета на другом конце города. Был случай, когда они утопали в лес, дабы устроить там пикник, но в итоге заблудились и вышли в таких дебрях, что потом звонили Оде и молили его приехать за ними на машине. Ещё ему пришлось забирать их с участка за драку на улице с какими-то гопниками, но это уже совсем другая история, которая достойна отдельной главы в какой-нибудь комедийной истории. У мужчины уже глаз дёргался от их выходок, поэтому он старался максимально оградить этот отдых от каких-то проблем и инцидентов.              — В лес только со мной пойдёте.              — Одасаку, ну ты чо? Эй, ну! Мы же не маленькие уже!       Ода лишь вздохнул, но своего решения не менял, спрятав руки в карманы и закуривая сигарету. Из-за своей небритой щетины он выглядел старше своего возраста, от чего Дазай на его фоне выглядел совсем ещё юнцом, хотя тут влияло ещё и то, что Осаму обладал весьма неплохими генами и много паясничал, из-за чего ему было сложно дать аж двадцать шесть лет. Не счесть сколько раз он жаловал Чуе на то, что девочки подростки в очередной раз признавались ему в любви.       Кстати, Накахара тоже внезапно стал пользоваться спросом у женщин не меньше него. Особенно, когда начал светиться в СМИ, как молодой и перспективный редактор одного хорошего издательства. Ему не нравилось внимание подобного рода, но из-за профессиональной этики ему приходилось общаться с фанатами курируемых им книг вежливо и деликатно. Это злило Дазая и он фырчал, начиная ревновать, а Чую это забавляло, ведь теперь эта скумбрия понимала, что он испытывал, когда Дазай ещё в универе постоянно шлялся с какими-то девчонками. Накахара одевался на работу довольно стильно и современно: любил носить шляпы, костюмы по фигуре и разного рода жилетки, портупеи, галстуки боло и разного рода плащи, что делали его ещё большим модником. Осаму пускал по нему слюни по утрам, когда рыжий собирался на работу, но тот трогать себя не позволял, к ужасному разочарованию своего парня. Чуя прекрасно знал, что Дазаю нельзя давать распускать руки, а то потом вцепится своими крабьими клешнями и не отлипнет, помяв ему всю одежду. Накахара любил хорошо выглядеть, поэтому не давал шальным ручонкам Осаму испортить его образ, когда ему надо было в офис. Неотъемлемым предметом его гардероба были ещё и разного рода чёрные чокеры, которые так нравились его парню по не особо приличным соображениям. Началось это её с того времени, как подобное украшение тот подарил ему ещё в начале их отношений. Сейчас Чуя не боялся одеваться так, как ему хотелось, а на мнение людей ему стало в большинстве случаев плевать, ведь теперь никто не имел над ним власть более, чем он сам, ну или может Дазай (совсем иногда), без которого он уже практически не представлял свой быт и жизнь в принципе. Слишком уж они привыкли сосуществовать вместе, поэтому даже не задумывались, что может быть как-то иначе. Любые искренние и крайне близкие отношения можно легко назвать созависимостью, но их обоих это устраивало, да и никто никого ни в чём не ограничивал, что было для них одним из главных критериев крепких отношений. Они сами не знали, как так совпало, что им было крайне комфортно друг с другом, а минусы одного перекрывались плюсами другого, что работало в обе стороны. Гармония противоположностей, взаимопомощь и доверие — это и есть их «Двойной чёрный» дуэт.       Пока Ода показывал Дазаю территорию дома отдыха и рассказывал о своей командировке, Чуя дрых в номере, очнувшись от этого мёртвого сна лишь ближе к вечеру. Оно и не мудрено… Сколько часов он провёл за рулём? Он в жизни так долго не управлял автомобилем, вот у него и случился самый настоящий «отруб». Когда он проснулся, то за окном уже начало смеркаться, а закатное солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо волшебными пурпурно-красными оттенками. Он сонно потёр глаза и сел, чувствуя, как гудела голова. Так же всегда бывало, если он спал днём в свои выходные после тяжёлой рабочей недели.       Коты мирно спали у него под боком, а вот Дазая было не слышно и не видно. Он этому не удивился, ведь тот в отличие от Накахары легко мог поспать в машине, пока они ехали. Беря в руки смартфон, Чуя проверил сообщения и удивился тому, что Гин ему писала уже несколько раз. Он аж, словно протрезвел ото сна, а затем вскочил с кровати и принялся переодеваться в обычный спортивный костюм и кроссовки, которые ему были крайне любимы для обычной повседневной носки. Написав, что он сейчас выйдет встречать их, Чуя покинул номер и пошёл скорее искать Дазая, чтобы сообщить ему о хорошей новости и вообще проверить, как у них там с Одой дела. Ну ведь точно к нему ушёл. Главное, чтобы не напились, а остальное не так уж страшно.       Пропажа нашлась возле маленького киоска у главного входа, где продавались какие-то сувениры и предметы первой необходимости для постояльцев. Тут были и кружки, и полотенца, и всякая лабуда для кемпинга и даже спортинвентарь, но Дазай с интересом рассматривал стенд с магнитами, крайне внимательно выбирая тот, который был бы самым симпатичным.       — Не рановато ли для сувениров? — Чуя подошёл к нему со спины, поэтому Дазай от неожиданности аж чуть не подпрыгнул.       — Ай-ай-ай, Чуечка, нельзя же так пугать. Моё старое дряхлое сердечко такого не выдержит! — Осаму драматизировал, комично хватаясь за сердце, после чего снимая понравившиеся магнитики с доски. — Да вот мимо проходил и вспомнил, что обещал Ацуши привести что-то, да и нам на холодильник в коллекцию не повредит пополнение.       Дазай просто обожал коллекционировать всякую всячину у них в доме, поэтому холодильник был завешан разного рода магнитами: с выставок, концертов, экскурсий, с разных городов и стран, подаренные друзьями и родственниками, и даже обычные магнитами с рекламой кондиционеров, отправленные почтовыми рассылками. Это, ещё не говоря обо всём остальном, что хранилось у него на полках. Чего стоил только кроличий череп, полученный в качестве трофея во время учёбы, ребро кошки, спёртое из анатомички, куча разнообразных видов шишек и всякие скляночки с химическими реактивами, на которые Осаму обожал залипать, стопки дисков для приставки, книжек, значков и многих других странных вещей. Стеллажи рядом с его рабочим местом были забиты разнообразием медицинских справочниками, которые он до сих пор никак не мог разобрать.       Работать в клинике Дазай долго не смог, потому что подобное ему, словно бы не подходило. Это был вечный стресс, а с боязнью собак там вообще делать было особо нечего, поэтому через год он уволился, найдя работу в качестве лаборанта. Это ему не особо нравилось, но хотя бы спокойно и были деньги для жизни. По окончании университета и по настоянию отца он всё же пошёл в магистратуру, чтобы якобы получить полное высшее образование, но тогда он лишь плыл по течению и толком не знал, кем хотел быть в итоге. Конечно, его мечтой всё ещё оставались лошади, но он здраво оценивал свои силы и всю свою любовь к столь могучим и грациозным животным выражал через хобби, т.е. поездки на конные прогулки вместе с любимым и друзьями, а также периодическое застревание на конюшне в качестве волонтёра. Этого ему было достаточно, поэтому он был рад и тому, что имеется. Благодаря работе у него появились деньги на свои увлечения, так что ему совсем не обязательно было заниматься лошадьми напрямую, как врач или настоящий спортсмен. Он любил лошадей и просто обычного взаимодействия с ними ему хватало, чтобы быть довольным своей жизнью.              Она в целом то наладилась, когда и он, и Чуя получили полную свободу от своих родителей. Пусть они и поддерживали связь, но после переезда и окончания универа те больше не влияли на них так сильно, как и раньше. Взрослая жизнь, конечно, тоже имела свои минусы, сложности и недостатки, она отнюдь не была лёгкой и совершенно прекрасной, но для них она была куда счастливее, чем то, что они оба переживали в детстве и подростковом возрасте.              Чуя стал совершенно другим человеком, и даже сам замечал все эти колоссальные изменения в себе. Он был этому рад и даже стал доволен собой, своей внешностью, кругом общения и тем, каким человеком в принципе он стал. Путь к становлению своей личности и борьба с комплексами, множеством загонов и фобий были крайне долгими. Не сказать, что он даже сейчас полностью поборол всё то, что тянуло его вниз ранее, но теперь он хотя бы был уверен в себе, в своих друзьях и в Дазае.              — Блин, может быть, мне для Рю тоже взять… — Чуя задумался, смотря на магнитики, а потом выбрал из них какой-то самый смешной и пошёл оплачивать его вместе с хотелками Дазая. — Гин написала, что они подъезжают, поэтому сейчас пойдём встречать.              — Оо, это отлично! Кстати, там есть очень классное место для костра. Можно посидеть у огня и погорланить на ночь под гитару, — у Дазая сияли глаза, ведь он очень любил такие ламповые посиделки с песнями под гитару и душевными разговорами. Уж им то всем было о чём поговорить.              Чуя улыбнулся и кивнул, тоже вдохновляясь этой идеей. Взять плед и каких-нибудь горячих напитков и будет совсем идеально, уж голос Осаму он прямо обожал… А ведь они теперь ещё и могли сыграть что-то на пару, чтобы совсем было весело. После того, как Чуя и Дазай съехались, Накахара наконец-то смог исполнить свою детскую мечту и начал учиться играть на гитаре. Дазай лично учил его аккордам, и вечерами они могли долго сидеть, бренча на инструменте, напевая какие-то песни. Рыжему это так понравилось, что он и сам старался практиковаться в свободное время, поэтому в один свой День рождения от Осаму он получил в подарок собственную гитару. С тех пор они вдвоём часто аккомпанировали друг другу и сочиняли на ходу какие-то непонятные мелодии, но звучали они так классно, что их вдохновению не было предела. Они даже пробовали ставить музыку под дазаевские стихи, и это было именно то, от чего им хотелось жить, радоваться возможности дышать, слышать, перебирать пальцами, петь, целоваться и улыбаться друг другу от всего сердца. Самые яркие моменты их счастья были наполнены музыкой и звёздами над головой.              Чуя искренне считал, что Дазаю надо было стать музыкантом или писателем с его-то творческим талантом, а не каким-то там биологом-ветеринаром. Осаму же всегда отшучивался и говорил, что когда-нибудь всерьёз подумает об этом, когда у них будет больше денег, но на самом деле он и сам считал, что это всё было очень интересно. Творчество ему импонировало гораздо больше научной деятельности, которая была для него весьма нудной и скучной в какой-то степени. Такой человек, как он, должен был жить на полную, а его гиперактивность и креативность нуждались в физическом проявлении. По крайне мере шаги ко второму варианту они вдвоём уже сделали, но объявить об этом было решено при всех. Всё же это весьма крупный шаг в их жизни, ещё ранее ни перед кем не озвученный. Инициатором идеи вообще был Чуя, он же и раскрутил её, подключив Дазая и объединив их таланты в единое целое, но в итоге они вместе сделали очень многое для реализации всей этой задумки. Может быть после того, как всё получится, Дазай и правда передумает идти по стопам науки и позволит своим талантам сиять?       — Пойдём быстрее, кажется, там какая-то машина подъехала, — увидев через окно автомобиль, Чуя потянул Дазая за собой к выходу, а Ода улыбнулся и двинулся за ними, доставая зажигалку из кармана. У того на голове уже красовалась симпатичная бейсболка с логотипом базы отдыха.       Вышли они как раз вовремя, ведь Гин к этому времени уже выскочила из машины и замахала им руками, а потом побежала к ребятам и крепко обняла Чую, потому что из всей троицы тот ей был, конечно же, ближе всех. Они радостно улыбались и обнимались, качаясь из стороны в сторону, а потом девушка пошла обнимать остальных. Тачихара тоже вылез из автомобиля, поправляя очки на переносице. Он подошёл ко всем и тоже обнялся с Чуей, а затем и с Дазаем, улыбаясь и радостно размахивая руками. Тут был такой чистый воздух, что невозможно было надышаться, и он не мог об этом не сказать. Вообще Тачихара был фанатом пеших прогулок, особенно по различным горным маршрутам, и именно он первым приметил это место для их отдыха, желая всем вместе отправится в горы.       — Чуик, а ты никак подрос что ли, ха-ха! — друг усмехался, а Накахара в ответ на это фыркал, начиная с ним пихаться и сражаться. С друзьями было невозможно повзрослеть, ведь, сколько бы им не было лет, все они навсегда в душе оставались детьми, головы которых наполняли дурацкие фантазии, приключения и волшебные миры.       Они обещали себе никогда не быть скучными взрослыми.       Наздоровавшись и наобнимавшись, компания всей процессией двинулись внутрь, помогая новоприбывшим занести свои вещи. Все их номера были совсем близко друг к другу, поэтому они ходили друг к другу в гости и помогали распаковываться. Дазай дурачился с Тачихарой, беся своими шуточками Чую, который помогал Гин разбирать чемоданы. Ода же стоял у окна в их номере и покуривал сигару, а коты носились под ногами и создавали хаос вместе с двумя самыми шумными товарищами. Этот отпуск обещал быть насыщенным на события и крайне весёлым.       За окном уже совсем стемнело, когда они закончили с заселением, а потом направились в кафе на первом этаже, поскольку все уже были голодны. Чуя с Дазаем так толком и не ели по приезде, а потому они в первую очередь ломанулись ужинать, тупо заленившись готовить на своей кухонке в первый же день, тем более с компанией друзей проще было пойти в кафе. Они заняли большой стол возле самого окна и сделали заказ, шумно болтая между собой и рассказывая последние новости, пока вкушали местные фирменные блюда. Хоть им и было весело обсуждать недавние забавные случаи, а также маленько вспоминать уже былые приключения, но в воздухе словно бы витала атмосфера недоговорённости, и было такое странное чувство, будто много кто из них хотел о чём-то рассказать, но чего-то выжидал. Накахара уже не выдержал и решил сам завести этот разговор, но Дазай мягко закрыл ему рот ладонью и приставил палец к своим губам, наклоняясь к уху рыжего.       — Чуть позже.       Под недоумённый взгляд Чуи он переглянулся с Одой и в один миг доел свой десерт, после чего объявил, что после ужина он хотел устроить посиделки возле кострища на улице, ведь сегодня обещали звездопад. Он велел всем доедать, погладив Чую по макушке и чмокнув его в лоб, а потом убежал с Одой всё подготавливать, обещая вернуться за ним и остальными через двадцать минут. Накахара слегка удивился внезапному маленькому поцелую, а его щёки слегка покраснели, когда Гин начала играться бровями и строить ему глазки с намёками на то, что они с Дазаем очень милые. Чуя до сих пор иногда краснел от этого, но и в долгу не оставался, в ответ начиная шутить над ней и Тачихарой и развешивая им комплиментов. Второй кстати краснел поболее Чуи. Щёки у Мичизу пылали, словно спелые помидоры, а потом он снова начинал сражаться с Чуей, чтобы тот замолчал. Всё же неловкости у этой парочки сейчас было гораздо больше, нежели у Чуи с Осаму, потому что они начали свои отношения всего около полутора лет назад.       Чуя в итоге долго друзей не смущал, переключаясь на более насущие темы, ведь просто молча сидеть никто из них не умел. Они какое-то время не виделись, поэтому им было о чём поболтать друг с другом, делясь смешными ситуациями с работы или особо интересными идеями. Со школы ничего не изменилось, и они всё также часами могли обсуждать какие-то выдуманные миры и фантастических героев, ведь сейчас это в какой-то степени стало их работой. Тачихара так и продолжил развиваться, как художник, а свой инженерный универ закончил чисто ради одобрения родителей. Собственно, как и сам Чуя. Потом же друг забил на всё это дело и продолжил рисовать, иногда даже сотрудничая с издательством, в котором работал Чуя, в качестве иллюстратора. Всё же фантазии и разного рода задумки были общей чертой их троицы, поэтому они совсем не смущались рассказывать новые придуманные истории и помогать друг другу их развить в ещё более интересном ключе.       — А как там твой отец? Что-то я давно о нём от тебя не слышала, — Гин наклонила голову вбок, подцепляя шпажкой какие-то рулетики с тарелки. — Отстал наконец-то?       Чуя не любил говорить об отце и в принципе о ком-то из своей семьи, кроме, наверное, Рю, с которым они сейчас очень хорошо дружили. Брат был самым адекватным и нормальным его родственником, и сам Чуя очень много помогал младшему, ведь тот сейчас учился в университете. Даже забирал его жить к ним с Дазаем, чтобы его не доставал отец, поэтому ему всё же пришлось рассказать ему об их с Осаму отношениях, дабы не возникло недопониманий. Для Рю это была та ещё новость, но он не был ей слишком уж шокирован, а сам Осаму со временем стал для него кем-то вроде наставника или ещё одного старшего брата. Он его, конечно, побаивался и не позволял себе с ним грубости, но в какой-то степени старался что-то у него перенимать, как, собственно, и у Чуи. Рюноске восхищался братом, потому что тот стал для него примером целеустремлённости и борьбы с трудностями. Он поражался, как Чуя вообще умудрился всё это время скрывать свои отношения с мужчиной с таким-то крайне консервативным отцом, при этом добился всего сам и не боялся идти наперекор семье. Чуя был в его глазах неким героем, хоть с их с Дазаем отношений он вначале вредно плевался, не понимая их совершенно. Это было для него странно, а всякую романтику он в принципе не любил, но потом всё же привык и смирился, не найдя в этом ничего страшного. Единственный минус был в периодических визитах младшего брата Осаму, с которым Рю вечно цапался и ругался, не смотря на их заметную разницу в возрасте. Этот мелкий Ацуши дико его раздражал, но в итоге из Рю всё равно делали няньку, потому что Чуя и Дазай коварно убегали развлекаться.       Накахара и сам был весьма хорошего мнения о своём брате и в основном он только с ним из семьи и общался, не считая редких поездок на дачу, чтобы повидаться с бабушкой и дедушкой. К отцу он ездил редко, а его совесть на этот счёт успокоилась, когда Огай внезапно заявил, что снова женится. Эта новость была крайне неожиданной для всех, но Чуя тогда не был против этого его решения, хоть и всё ещё помнил дурацкие страшные истории о злых мачехах. Тем не менее, Огай – взрослый человек, поэтому Чуя решил, что это вообще не его дело, с кем там отец заводил отношения. Матери давно уже нет в живых, поэтому было даже неплохо, что у отца появился кто-то в качестве поддержки. Как Чуя не желал впускать в свою личную жизнь чужие глаза, так и он сам не собирался мешать родителю снова искать своё счастье. Накахара был злопамятным, но явно не жестоким, а потому не видел смысла ещё больше портить жизнь своему отцу, который и так остался совсем один после того, как дети от него съехали. Чуя отпустил их прошлое, но и вредить ему не желал, поскольку мужчина и так уже был в возрасте. Может, хоть с новой женой он как-то измениться? По крайней мере, парень совсем немного надеялся на это.              Скривив губы, Накахара отвёл взгляд, не смотря на подругу и вздыхая. Наверное, только с друзьями и Дазаем он в принципе мог поддерживать эту тему, хотя очень старался не копошить её, поскольку та осталась для него практически в прошлом. Сейчас у него другая жизнь, а прошлое, хоть и являлось причиной формирования его личности такой, какая она есть, но он не видел смысла зацикливаться на нём и продолжал идти вперёд, чтобы становиться лучше, избавляться от ненужного груза в душе и не портить им себе жизнь.              — Ну типа того. Мне как-то не особо интересно, чем он там занят.              — А ты это… не думал рассказать всё? Ну там, бабушке… ему? Сколько ты ещё будешь врать всем, что не собираешься жениться, когда сам носишь обручальное кольцо на пальце? — Гин почему-то решила пойти дальше, вздыхая и возмущаясь.              — Не хочу. Мне нет дела до того, знают они обо всём или нет. От этого ничего не изменится, а у бабушки слабое сердце, она уже не молода. Не за чем ей психику портить на старости лет, а на мнение отца всё равно.              — И чего вот ты с ними такой добрый? — Тачихара жевал какой-то салат, тоже не особо понимая Чую. — Я бы уже давно сказал, чтобы увидеть его лицо в этот момент.              — Раньше я хотел сделать что-то им назло, хотел объявить о том, что имею отношения с парнем, специально, чтобы насолить… позлить как-то, но сейчас мне кажется всё это глупым. Я не хочу им ничего доказывать, потому мне нет до их мнения никакого дела. Мне не нужно их одобрение, как и не нужны их страдания, потому что они не имеют никакого смысла, — Чуя отпил сока, а потом поставил опустевший стакан на стол. — Как и нет смысла больше говорить обо всём этом. Я счастлив, а выяснять отношения с отцом у меня нет никакого желания.              Надув губки, Гин всё же согласилась, после чего улыбнулась, решив, что слова верные. Она желала другу только самого хорошего, поэтому была рада, что он счастлив. Чуе и правда нет смысла падать так низко, чтобы уподобляться тому, против кого он имел когда-то дело. Отца не переделать, ведь он никогда не изменил бы свою точку зрения по этому поводу просто банально из-за гордости, поэтому то Чуя и не хотел опускаться до глупой мести, которая никому из них не принесёт пользы. Чуя и сам понимал, что она ничего ему не даст, радости она ему не принесёт, а вот то, что делает его действительно счастливым, уже у него есть.              — Может сами уже к костру пойдём? Чего тут сидеть и ждать? — Тачихара потянулся и зевнул, но его глаза всё ещё горели, ведь он желал хорошо провести время с друзьями перед сном.              — М, может пока притащим пледики? Ночью прохладно, — Гин кивнул и подпёрла щёку рукой, смотря на Накахару. — Я взяла несколько с собой.              — У нас тоже есть. Да, пойдём возьмём. — Чуя согласился и улыбнулся, решив, что надо захватить их с Дазаем гитары, а ещё каких-то вкусняшек, чтобы поесть их у костра с горячим чаем. Если не Чуя, то Тачихара тоже мог сыграть что-то вместе с Осаму на пару.              Ребята хотели оплатить всю их еду, но оказалось, что добрый дядя Ода уже внёс оплату перед тем, как они с Дазаем направились разжигать костёр. Похихикав, троица друзей беззаботно поднялась наверх и собрала все нужные вещи, не забывая даже про чайник и средство от насекомых, ведь Чуя знал, что те его уж точно не обойдут стороной и обязательно захотят выпить его крови. Ненавидя этих ползучих гадов, он заранее закупился подобными средствами на весь оставшийся отдых.              Когда они спустились вниз, то натолкнулись на Дазая, что пришёл за ними. Не найдя их в кафе тот немного их потерял, но похвалил себя за то, что додумался пойти в сторону номеров. Благо, те находились в том же здании. Улыбаясь, Осаму взял чехлы с гитарами у Чуи, снова подло потрепав рыжего по волосам, пока у того были заняты руки.              — Ах ты, зараза!              — Зато твоя, собственная, между прочим.              Пихаясь и мило препираясь, они вместе пошли к месту, где организовали кострище. Ода всё копался с ним, обмахивая пламя специальной лопаточкой, раздувая его в углях, а новые деревянные колышки стояли «домиком» и потрескивали, начиная потихоньку обугливаться.              — Сюда бы сейчас зефирок, как в старые добрые.              Осаму мечтательно улыбнулся, вспоминая их с Чуей походы, затем оставил чехлы с инструментами на траве, а после забрал пледы у Чуи, организуя им тёплое местечко на широком деревянном выступе, подобные которому были здесь специально для гостей, что хотели провести посиделки у костра. Тачихара с Гин тоже расстелили себе пледов, а вторую половину мягких одеял отдали Оде, чтобы все сидели и не замерзали. Ночью в горах было действительно прохладно, но костёр спасал людей от холода, пока над головой сверкала молодая луна. Здесь, вдали от города, небосвод был поразительно тёмным, а Млечный путь украшал его россыпью далёких мерцающих звёзд, глаз от которых оторвать было невозможно. Небо было так близко, словно можно было дотянуться до него рукой.              Тачихара принялся заваривать чай, тусуясь с Одой у кострища, а Гин залезла с ногами в плед и укуталась, любуясь небом. Дазай же уже пристроился сбоку от Чуи и взял в руки гитару, начиная на ней что-то ненавязчиво побрынькивать, пока сам Накахара положил голову ему на плечо, тоже заворачиваясь в пушистый плед. Он и котов взять на улицу хотел, но решил пока дать им освоиться хотя бы в номере, а то им потом ещё в горы с ними идти на несколько дней. Пусть отдохнут от дороги в покое.              Когда все расселись и получили свои горячие напитки, вовсю зазвучала музыка и интересные истории. Смех и радость украшали атмосферу счастья, а улыбки не сходили с лиц дружной компании. Их красивые голоса сливались в единый хор, разбавляя эту звёздную ночь прекрасными песнями.              — Гин… Ты… выйдешь за меня?              Тачихара смотрел на свою подругу детства, теперь уже возлюбленную, пока в его глазах отражалось пламя костра, а скромный румянец окрашивал его щёки. Открыв маленькую коробочку с серебряным кольцом, он улыбнулся, чувствуя, как у него немного дрожат пальцы. Этот момент он крайне долго репетировал в своей голове, но всё равно ужасно волновался. Песни смолкли, а Дазай аж лажанул аккорд, прекращая играть, оборачиваясь и замечая эту трогательную сцену. Они с Чуей радостно заулыбались, смотря на друзей и сцепляя пальцы друг друга в замок, а Ода отпил горячего чая, довольно жмурясь от вида чужого счастья. Эта атмосфера тепла, дружбы и единения с природой заставляла его душу одинокого волка оттаивать. Может быть, ему и правда попробовать построить с кем-то отношения? Эти юнцы были до поразительного милыми и такими влюблёнными, что невольно тоже заставляли его желать чего-то подобного.              — Да… Да! — Гин закрыла рот ладонями, а её глаза заслезились от счастья, после чего она обняла Мичизу за шею и прижалась к нему, чуть ли не плача. Это предложение было для неё такой неожиданностью, что она не смогла сдержать слёз.       Чуя был невероятно рад за друзей, посматривая на них, а после и на Осаму, чья милая улыбка заставляла его сердце биться чаще. Они уже довольно много лет были вместе, но вся их любовь ничуть не ослабла, как и трепет, витающий между ними. Им даже не обязательно было озвучивать вслух слова любви, чтобы выражать свои чувства и привязанность друг к другу.       Пока над ними падали звёзды, озаряя ночное небо незабываемой красотой, пока пальцы соединялись вместе, а взгляды, наполненные любовью и теплотой, были устремлены друг на друга, их уста слились в нежном поцелуе, а дыхания объединились. Чуя слабо улыбнулся, смотря на своего Дазая и чуть сморгнул влагу с пушистых ресниц. Сегодня была очень трогательная ночь, а всё это повсеместное счастье не могли оставить его равнодушным. Всё же плачут не только нехорошие дети…       — Ребят, мы бы тоже хотели объявить вам об одной новости, — Дазай был тронут не менее, но потом всё же обернулся к друзьям, улыбаясь и поглаживая руку Чуи пальцами под пледом. — Над этим проектом мы работали уже целый год. Сначала это были просто детские фантазии, шуточные идеи, придуманные просто для развлечения, но… однажды… оно стало становится чем-то более реальным… стало отражать нас и нашу жизнь.       Осаму глянул на Чую и вздохнул, не имея возможности успокоить бьющееся в груди сердце.       — Мы вместе решили написать книгу.       Это всё было очень волнительно, поэтому Накахара улыбнулся всем своим друзьям. Чуть прикрывая глаза и крепче сжимая руку любимого, он прижался к нему сбоку, чтобы было теплее.              — И называться она будет…       — … «Исповедь двойного чёрного дуэта».