Сердце феникса

Гелия просыпается с ощущением фантомной боли, охватившей всё тело. Открыв глаза, он приподнимается на кровати и осматривается. Света в комнате почти нет, но привыкшие к темноте глаза могут разглядеть, что лежит он на довольно большой, даже роскошной кровати с балдахином. Две большие мягкие подушки, спать на которых было довольно удобно, невесомое, но тёплое одеяло и тяжёлое покрывало из бархата, приятно давящее. Он спал хорошо. Где-то на стене висит огромная картина, он может с трудом уловить лишь очертания рамки, но никак не разглядеть то, что на ней изображено. Пара подсвечников на широкой тумбе, у зеркала. В отражающую поверхность Гелия старается не смотреть. Его и так немного пугали зеркала, а здесь, в этом месте, ещё и в кромешной тьме… Нет. Дверь распахнулась, и в спальню вошёл Валтор. Тяжёлые тёмные занавески разъехались в стороны, впуская солнечный свет. Гелия сощурился, отворачиваясь: от настырного жёлто-белого сейчас резало глаза. — Феникс мой, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил мужчина, садясь на кровать около него и приковывая к себе взгляд. Знакомое чувство безопасности, пришедшее с ним, позволило дышать легче. — Я… лучше, чем тогда. Но не могу сказать, что в порядке, — тихо ответил Гелия. Что ему делать? Куда идти? И… — А кто вы? И почему называете меня так странно? — Моё имя Валтор. Один из сильнейших волшебников Магического измерения, скоро стану самым сильным, — немного хвастливо отметил чародей. — А ты моя родственная душа. И мне тоже любопытно узнать, как тебя зовут. — Гелия, — выдыхает парень, теряясь в полном интереса, заботы и смутной печали взгляде. Тёмный маг кажется ему очень непохожим на других. Что-то в нём было исключительным. — Что значит «родственная душа»? Почему? Валтор придвигается ближе к нему, и Гелия замирает. Ему не хочется отстраняться, он не чувствует угрозы, ни в коем случае, от волшебника исходит приятное тепло и еле уловимый запах дорогих духов, а ещё парень абсолютно точно может сказать, в каком ритме и с какой скоростью бежит магическая энергия по его телу, слышит стук его сердца, ощущает его любопытство, радость и лёгкий налёт тоски. Что это? — Есть старая легенда о создании Магического Измерения, — медленно начинает Валтор своим глубоким голосом. — И она известна всем. Магическое Измерение сотворил Великий Дракон. Его огонь — источник жизни, начало всего, сильнейшая энергия из всех существовавших. Но Света нет без Тени. Когда Свет Дракона засиял, в глубине Теней родился Феникс. Смертоносный и прекрасный, — с долей восхищения выдохнул Валтор, ласково огладив пальцами щеку Гелии. Его кожа была спрятана за тканью тёмных перчаток, но даже такая малость, как мимолётное касание, заставила парня покраснеть. — Дракон нёс Свет, Феникс — Тьму, Дракон — Порядок, Феникс — Хаос, Дракон — Жизнь, Феникс — Смерть. Так продолжалось тысячи лет, и чем больше враги узнавали друг друга, тем сильнее влюблялись. Можно подумать, что это стало гибелью Дракона, но на самом деле… Пал влюблённый Феникс, испепелённый огнём своего возлюбленного. А после умер и сам Дракон, который не смог вынести одиночества. — Звучит бесконечно печально, — выдохнул Гелия. — М-м-м, пожалуй, так и есть. Потому что история на этом не закончилась. Существуют носители этих божественных сил, и так вышло… Что носитель силы огня дракона всегда был родственной душой носителя силы крика феникса. Свет и Тьма раз за разом сходились в битве, любили друг друга, ранили, убивали, предавали, умирали… Замкнутый круг единства противоположностей, основы всего, которая практически существовать не может и убивает сама себя. Гелия обдумал сказанное. Оказалось, он тёмный, Валтор называл его фениксом, но этот волшебник ведь и сам тёмный? Значит, он не может быть драконом! Или… — А ты?.. — робко спросил парень. — Я оксюморон, — самодовольно оскалился Валтор. — Носитель тёмного огня дракона. Живой сплав светлого огня и истинной Тьмы. Я даже не знал, что мне полагается феникс… Но вот ты здесь. Гелия смущённо замолкает. Нелегко было бы принять, что у него, оказывается, есть родственная душа. Что это мужчина, скорее всего, намного старше, могущественный тёмный маг. Но он был измотан долгим заточением и это почти не вызывало у него удивления. — Родственная душа… О них многое говорят, но я мало вынес из этого, — тихо говорит он. — Родственная душа — тот, кто способен понять. Понять полностью, целиком. Это не значит, что они одинаковы, вовсе нет, они могут различаться, как день и ночь, но они обязательно поймут друг друга. Со временем их связь становится настолько крепкой, что они могут чувствовать эмоции второй половинки на расстоянии, иногда даже обмениваться мыслями. Ты никогда не пропустишь родственную душу и ровно в тот момент, когда её встретишь, узнаешь: это она, — с горящими благоговением глазами объяснил Валтор. — Не у всех есть родственные души, это скорее исключение, чем правило. Благословение свыше. Впрочем, для кого-то — проклятие… — Как у наших предшественников? — несмело уточняет Гелия. — Именно. Парень ненадолго замолкает, пытаясь осмыслить всё услышанное. Он отводит взгляд немного в сторону и смотрит отсутствующе. Его тело всё ещё взрывается болью время от времени, и это очень неприятно. Очередной приступ выводит его из задумчивости, и он тихо вскрикивает. — Что такое? — хмурится Валтор, касаясь его руки. — Они мне что-то кололи, — шепчет Гелия. — И иногда меня скручивает от боли. Это так… изматывает, знаешь? Особенно, когда не можешь даже пошевелиться. — Они заплатят, — рычит, сощурившись, чародей. — Слышишь? Каждый. За всё, что делали. Юноша качает головой, поджимая губы. — Я просто не хочу вспоминать об этом. Не сейчас… Пожалуйста. Гнев Валтора опадает, как пламя, сбитое одеялом. Он ласково проводит пальцами по волосам Гелии. — Они у тебя спутались. Позволь мне помочь. Парень кивает и поворачивается к волшебнику спиной. В руках Валтора оказывается роскошный гребень, украшенный драгоценными камнями, и он медленно и бережно начинает вычёсывать чернильные с синеватым оттенком волосы. Потом надо будет их вымыть… и обязательно разобраться с приступами боли у Гелии.