Обещания

23 ДБЯ, Камино Тогда, давным-давно у учебке, они неделю проходили, распираемые желанием принять приглашение регов и желанием отомстить за нанесенную обиду. Хантер довольно быстро смирился с тем, что обошлись с ними в общем-то справедливо, Рекер в целом был необидчив, Тех в какой-то момент выдал заумную тираду про вероятности и соотношение преступления к наказанию, один Кроссхейр жевал зубочистки и сверкал злыми глазами. Но Хантеру, когда они в один из свободных вечеров сидели в одном из подводных классов и жевали припрятанное печенье, удалось Кросса разговорить и тот признался, что за возможность подержать в руках винтовку Лэга готов простить не только те несчастные пять ударов шокером, но и гораздо большее. — И в целом, — Кросс хрустнул кулаками. — Я бы поступил также. — Ты их простил? Кросс зло оскалился. — Я набью Лэгу морду, Хантер, как только смогу, но… Это было справедливо. Хантер понимающе хмыкнул: злость и в нем боролась с чувством справедливости. — Значит, пойдем мириться, — отметил он. — Это вы пойдете мириться, а я пойду смотреть винтовку, — естественно, последнее слово должно оставаться за Кроссхейром. *** На следующий день после ужина они опять проползли по чертовым вентиляционным шахтам к уже знакомой решетке и как только в комнате по ту сторону послышались голоса, Тех постучал. — Эй, ты слышал? — спросил кто-то из регов. — Слышал. В вентиляции что-то стучит, — откликнулся другой. Тех постучал еще раз. — Точно из вентиляции, — послышались шаги и за решеткой возникло лицо светловолосого Лэга. — Опа, парни, да к нам гости. Заходите. Хантер вывалился наружу, проморгался и огляделся: в комнате царил беспорядок, видимо, они ввалились во время вечерней уборки. На столе посредине было разложено оружие: дисишки и снайперская винтовка. Две двухъярусные койки были аккуратно заправлены, но на одной лежали сваленные в груду рашгарды и кальсоны, а по другой рассыпалась стопка датападов. Стик, сидя в одних штанах, возился с ножами, откуда-то из-под потолка негромко играла музыка. — Располагайтесь, парни, — Лэг дружелюбно кивнул на скамью у стола. — Стик, Речи, Кисс, парни пришли мириться. — Вот сказал про мандалорцев, у кадетов тут же челюсти и поотвисали, — проворчал один из молчаливых регов. — Вообще-то, вы тоже кадеты — подал голос Тех. — И мы соотнесли в степень нашей вины с наказанием и считаем, что степень неприятных ощущений соизмерим с степенью нарушения распорядка. А также, вероятность того, что неприятные ощущения, если бы об этом узнали наставники, были бы несоизмеримо больше, близка к единице. — Я никогда не слышал, чтобы так витиевато говорили: парни, мы придурки, мы все осознали, давайте жить дружно, — хмыкнул Стик, не отрываясь от своих ножей. — Извинения приняты, малыши. Раз уж Лэгу так хочется побыть наставником, пусть играется. — Стик, ты совершенно не помогаешь, — притворно обиженно отозвался Лэг. — Вы не забыли, что мы еще здесь? — ядовито поинтересовался Кросс. — А что, не уделили тебе внимания, малыш? — весело поинтересовался Лэг, шуточно ероша и так стоящий торчком ежик Кроссхейра, который при этом зашипел как рассерженная тука. — Так, парни, мы приберемся и полностью ваши. Вот так и началась их с регами (кто бы мог подумать) дружба. На удивление крепкая и, к несчастью, недолгая. Впрочем, что было долгого в жизни клона? *** А потом началась война. Всех, начиная с совсем малышей и заканчивая уже выпустившимися клонами, собрали в главном ангаре. Хантер стоял рядом с Кроссхейром, крепко сжимая учебную дисишку и слушал сообщение канцлера. Все клоны старше восемнадцати стандартных лет в эквиваленте, должны были закончить обучение в течении трех месяцев и отправляться на фронт. Обучение тех, кто начинал выпускной курс, сокращалось с двух с половиной лет до полутора. Республике нужны были солдаты. Поэтому после собрания Хантер с парнями бежали по коридорам, стараясь не сталкиваться с марширующими по коридорам отрядами. «Их» реги должны были вчера вернуться с тренировочной миссии и их должны были сегодня же отправить воевать. Они влетели на этаж выпускников, стараясь не толкать снующих туда и сюда парней, и добрались до знакомой до последней царапины двери. Та послушно отъехала в сторону, как только Тех приложил палец к замку. Конечно, было нехорошо приходить без приглашения, но их так переполняли чувства, что приличия сами собой отошли на второй план. — Парни, вы что тут делаете? — удивленно обернулся Лэг. Реги сидели у стола и чистили оружие, на койках лежали новенькие комплекты доспехов и полусобранные баулы. — Вы… Вас забирают? — грустно спросил Рекер. — Да, — Стик поднялся из-за стола и пошел к чайнику. — Наконец-то мы зачем-то пригодимся. — О, да, — подал голос Кисс. — Я готов крушить дроидов. Реги подвинулись, давая им место и Хантер хотел было примоститься слева от Лэга, но Кросс исподлобья зыркнул на Хантера недобрым взглядом и сел между ними. Стик вернулся с подносом, полным дымящихся чашек и стаканов, аккуратно расставил их и расположился рядом с Хантером. Хантер обхватил ладонями горячие бока чашки, в которой плескался ароматный кореллианский чай, Стик слегка обнял его за плечи. — Не переживай, малыш-сержант, мы вернемся. — Героями Республики, — поддержал Лэг. — Вот этого-то и боюсь, что вы нам дроидов не оставите, — хмыкнул Хантер. — Мы оставим, чуть-чуть, как полагается малышам, — хохотнул Кисс. Тогда было хорошо. Наверное, хорошим было все: тяжелая надежная рука Стика на плече, горячее, даже через форменные штаны, бедро Кросса, шутки, льющиеся ручьем, вкусный чай. Прощались по-мандалорски. Короткое касание лбом лба — взгляд глаза в глаза — и тихое: — Джейт акаан, ори’вод, — хорошей войны, большой брат. — Джейт хибара, вод’ика — учись хорошо, маленький брат. Потом возвращались в расположение взбудораженные, мечтали как всего через полтора года будут крушить дроидов, как они, особый отряд, будут выполнять самые сложные миссии и как их имя, имя Бракованной Партии, будет греметь на всю Галактику. Но ночью, когда Хантер проснулся по нужде, он мог поклясться, что слышал тихие, почти неслышные прерывистые вздохи, похожие больше на всхлипы, с койки Кроссхейра. Но это была ночь и звуки были такие тихие, что даже ему приходилось напрягать слух, чтобы их различить в храпе Рекера и сопении Теха. А когда Хантер вернулся в постель и лежал, пытаясь снова уснуть, из-под закрытых век скатилось несколько непрошенных слез: он привязался к старшим регам наверное также сильно, как к своим братьям по партии. *** С самого детства их отряд разделился на две пары: Хантер и Кроссхейр, Тех и Рекер. Тех относился к Рекеру покровительственно, но никогда не возражал против его компании. А Рекер по мере сил заботился о Техе и своей непосредственностью делал его более живым. У Хантера с Кроссхейром были немного другие отношения. От природы чувствительный, Хантер не любил конфликты, предпочитая смягчать их или вовсе не допускать, что, впрочем, никак не мешало ему получать удовольствие от хорошей драки. Кроссхейр же чуть ли не с самой капсулы воплощал желание кого-нибудь задеть, уколоть побольнее, спровоцировать на жаркий спор, переходящий в драку. Но внутри — Хантер это всегда знал — у Кросса было доброе сердце и трепетная душа. И так получилось, что Хантер уравновешивал его: крепко сжимал плечо, не давая броситься на какого-нибудь незадачливого рега, успокаивал, уговаривал. Хоть и сам Хантер тоже подвергался его язвительным насмешкам. Но наверное, не было ни одного клона в поле зрения Кросса, кого бы тот не высмеял, даже наставникам он язвил. До тех пор, пока не нарвался на мастера Джарека, который сам был той еще язвой и ту словесную дуэль Кроссхейр с треском проиграл. Когда Хантер был маленьким, он часто злился на Кроссхейра, лез драться, но немного подросши редко реагировал на его выпады, прекрасно зная, что за обидными словами обычно крылось какое-то сложное душевное переживание. Потом они выросли, превратились в подростков, Кроссхейр стал еще жестче, редко позволял себя обнять, агрессивнее вел себя в спаррингах. Хантер видел как ему хотелось быть таким же сильным как все, как он изводил себя упражнениями, чтобы не быть таким худым и, как ему казалось, слабым. Это было не так, но Хантер почти ничего не мог сделать, Кросс не желал его слушать. И это было больно. А еще, незадолго до начала войны он начал ощущать какие-то непонятные смутные желания: прикоснуться к Кроссу, потрепать его по волосам, погладить костяшки пальцев. Иногда желания были грубее и приземленнее: сжать Кроссхейра до ломоты в ребрах, смять его как влажную набуанскую глину и… Хантер хватался за голову и до боли сжимал руками, стараясь прогнать эту жаркую муть. Естественно, если собрать в одном месте несколько десятков тысяч подростков, то между ними волей неволей завяжутся какие-то отношения. Особенно, если несмотря на скудное преподавание сексуального воспитания, подобные взаимодействия не будут порицаться. Естественно, Хантер видел взгляды, которые украдкой реги бросали друг на друга, замечал парочки, прячущиеся в пустых классах, слышал грубые шутки и… Даже не думал о том, чтобы сказать о своих желаниях — это было бы стыдно и неловко, да и какое отношение-то имел Кросс к его глупым фантазиям? Хантер спокойно занимался самоудовлетворением где-нибудь в тихом уголке, любовался спящим Кроссом, когда просыпался раньше всех, с упоением спарринговал с ним, наслаждался ощущениями от его тела в своих руках. Наверное, физические и умственные нагрузки, которые росли с каждым днем, не оставляли свободного времени, чтобы развернуть свое чувство в полной мере. Возможно, Хантер был просто сентиментальным тугодумом, которому не хотелось нарваться на очередную язвительную шуточку. *** 22 ДБЯ, Камино Война шла уже около полугода. Тренировочные миссии Бракованной партии становились все сложнее и все приближеннее к реальности. Они понемногу сплачивались, превращались в единое многорукое и многоногое целое. Но иногда происходило что-то, что разрушало под корень всю мнимую единость их отряда. Как в тот день. Кроссхейр после занятий никак не мог найти свой датапад. Он обыскал всю комнату, поругался с Техом, обозвал Рекера болваном и наконец-то сообразил, что оставил его в классе. Извинений, конечно же, никто не дождался. Кросс собрался на поиски, Хантер увязался за ним, они ускользнули от взглядов наставников и бегом добрались до классов. Кросс хлопнул ладонью по панели управления, готовый вихрем влететь в класс, но когда дверь отъехала в сторону, они оба замерли в проеме, не решаясь зайти. На широком подоконнике сидели двое регов примерно их возраста. Но вместо того, чтобы увидеть отвратительно одинаковых клонов, Хантер смотрел на самых непохожих регов в жизни. Один был обычным. Крепким, невысоким, с коротким ежиком темных волос, а второй какой-то изможденно худой, еще худее Кроссхейра, с бритой наголо головой и покрытыми глубокими оспинами щеками. Обычный рег крепко обнимал худого и что-то тихонько ему втолковывал, Хантер сосредоточился на его голосе и услышал: — Тори, все будет хорошо. Врачи же сказали, что это не навсегда. Ты отъешься, отоспишься, наберешь мяса и будешь таким же как мы. Мы закончим это чертово обучение, и наконец-то отправимся кромсать дроидов. — Лир, хватит. Я тяну весь отряд на дно, мы последние на курсе, потому что я не справляюсь. У нас нет месяцев на мое восстановление… — Не говори глупостей, — рег обхватил голову своего товарища руками и погладил большими пальцами скулы. — У нас есть время. У нас еще целый год учебы. Мы справимся. — Главное, чтобы нас не перевели в обслуживание за это время. — Не переведут, они же не идиоты. Мы были лучшими во время основной подготовки и выбрасывать нас только из-за твоих болячек — глупость. — Сам-то в это веришь? — тоскливо спросил худой рег. — Верю, — и Лир поцеловал его. Хантер даже без своих усиленных чувств понимал насколько личным было то, что он видел. Наверное, это был первый раз в его жизни, когда он понял значение этого слова. Личное. Сокрытое от глаз других. Только твое. И того, с кем ты хочешь это разделить. У Хантера не было ничего личного. Даже стилус для датапада был казенным. В груди что-то горячо сжалось, пока он глядел на целующихся регов, и Хантер повернул голову к Кроссхейру: тот стоял, как нексу перед броском, напряженный, жадно глядящий на них. Он перевел взгляд на Хантера и тот едва не отшатнулся от горевшего в них злого отчаянного огня. Хантер не успел остановить его. — Что, Лиир, — издевательски протянул Кроссхейр. — Нормальные парни не дают, тебя на дефектных потянуло? Реги вскочили, Лир выдвинулся вперед, стараясь защитить товарища, сжал кулаки. — А тебе что, завидно, дефектный, что тебе никто не дает? — зло ответил он. — Да вот думаю, раз тебе дефектные нравятся, может, услужишь мне, — Кросс толкнулся языком в щеку. И Хантер только увидел как сверкнули глаза Лира, а в следующий момент они с Кроссом уже увлеченно валяли друг друга по полу. Тори как-то ошеломленно смотрел на них. И Хантер неожиданно обозлился: у регов было что-то личное, что-то недоступное ему самому, но неожиданно желанное до ломоты в зубах. Тори стоял немым свидетельством тому и Хантер зло ему бросил: — Что, дефектный, не будешь даже своего друга защищать? Струсил? Тори поднял на него глаза и с достоинством ответил: — Лир справится сам. А ты бы помог товарищу, не ровен час, в лазарете будет валяться. Хантер одним длинным движением приблизился к нему вплотную и оскалился: — Кроссу? Не какому-то регу его в лазарет отправить. — Ну-ка, смиирно! — подоспевший наставник рявкнул, оглядел поле брани и хмыкнул. — Красавцы, просто красавцы. Ваши номера? Они назвались, наставник отчитал всех за драку, не пожелав разбираться в тонкостях общения между Хантером и Тори, и выписал всем по три дня отработок. Оглядев их пронзительным взглядом, рявкнул следовать к кастеляну для получения инвентаря и немедленному исполнению назначенных исправительных работ. Они дружно потопали строевым шагом по коридору и Кроссхейр, толкнув Хантера локтем, тихо, сквозь зубы, процедил: — Хантер, пад остался в классе. Если его завтра кто-то найдет, будет… Плохо. — Крифф, у меня нет с собой комлинка, парней не вызвать. Кросс выругался. — После отбоя сбегаем, — успокаивающе произнес Хантер. — Как, интересно? У нас вылет на миссию в три часа ночи, мы не успеем. — Что-нибудь придумаем, обещаю, Кросс. — Разговорчики! — рявкнул наставник и пришлось замолчать, только встревоженно переглядываясь. Кастелян выдал им щетки и распределил фронт работ: Хантеру и Тори досталась душевая в левом конце их расположения, Кроссхейру и Лиру в правом. Было принято наказывать враждующие стороны вместе, чтобы совместный труд укреплял отношения. Обычно, конечно, это заканчивалось очередной дракой и продлением наказания, но спустя несколько недель за мытьем полов схема все-таки начинала действовать — кадеты мирились. Они с Тори больше не говорили, разошлись по разным углам и принялись за работу. Не давала покоя мысль про пад Кросса: если тот так переживал, значит, там было что-то действительно важное. Хантер принялся вычислять и результаты были неутешительными: даже маленького окошка в сложном процессе подготовки к миссии не находилось. Хотя… Тут ему в голову пришла неожиданная идея. Хантер налег на щетку, стараясь тщательнее счищать грязь, но неожиданно она хрустнула под его весом и ручка разломилась. — Упс, — он покрутил обломки в руках. — Я к кастеляну. Рег проводил его взглядом, но ничего не ответил. Дежурный наставник оглядел Хантера с ног до головы, высказал предположение откуда у него растут руки и дал десять минут на замену. Хантер прикинул время и с грустью понял, что даже бегом не управится. Кажется, он только что приписал себе еще пару вечеров в душевой, но пад Кроссхейра был важнее. Класс встретил его тихой тьмой, Хантер подошел к парте Кросса, выдвинул ящик и с победным возгласом вытащил пад. Он случайно задел активирующую кнопку, пад мигнул, разблокировался, и с экрана на Хантера посмотрел он сам, нарисованный искусной рукой. Хантер удивленно приоткрыл рот, помимо воли смахнул изображение вправо и снова увидел себя, выпустил обломки щетки из рук и принялся лихорадочно листать картинки: Кросс рисовал его. Он умел рисовать. Курс рисования был у всех, для развития когнитивных навыков, но по-настоящему рисовать научились единицы. Кросс, видимо, был одним из них. И он никогда не показывал свои рисунки. Даже Хантеру. Было немного обидно, наверное, обидно было бы еще больше, если бы не то, что Кросс рисовал его, почти на всех его работах был он, Хантер, иногда один, иногда окруженный Техом и Рекером, но это так чувствовалось — не они были главными в композиции. У него не было времени, чтобы рассмотреть рисунки Кроссхейра подробнее, десять минут, данные на поход к кастеляну, истекли, следовало поторопиться. И Хантер бегом рванул за новой шваброй, сунув пад за пазуху. Запыхавшийся, он прибежал к дежурному, который оглядел его с ног до головы и недовольно поинтересовался: — Ну, СТ-9901, где тебя банты носили? Заблудился, кадет? — Никак нет, сэр! — Тогда почему опоздал? Я давал десять минут. А ты пришел через двадцать. Где провел еще десять? — Сэр, отправлял естественные нужды, сэр! — вытянулся Хантер. — А потерпеть, отчитаться и потом справлять нужды было никак нельзя, кадет? — язвительно протянул наставник. — Сэр, виноват, сэр! Больше не повторится, сэр! — А больше и не надо, дополнительный вечер в обществе грязных душевых пойдет на пользу твоей сообразительности — Есть, сэр! — Свободен, — махнул рукой наставник, отметив в датападе продление наказания. *** 19 ДБЯ, космическое пространство Хантер повернулся на койке и криво усмехнулся. Наставник Джарек давал тогда им слишком много воли по мнению других наставников. Их класс был экспериментальным в некотором роде и это дало свои плоды: почти все парни выбились из простых солдат в командиры. Сейчас Хантер понимал как им повезло: остальных клонов воспитывали номерами, винтиками в военной машине, пресекая многие проявления индивидуализма. Им даже стричься по-разному не разрешали, обривая всех под машинку. Только с появлением Шаак Ти, мастера-джедая, что-то начало меняться. Даже жаль, что он застал ее только под конец своего обучения. Но для них все было по-другому. Дэл Джарек считал, что хороший солдат — это тот, кто знает за что и за кого сражается, тот, кто выбирает сражаться, тот, кто видит рядом с собой брата, которого нужно защищать до конца. Из них воспитывали больше мандалорцев, чем солдат Республики. И Хантер сейчас был безумно ему благодарен. Даже несмотря на все мутации, они с парнями могли бы вырасти куда более шаблонными. Другие инструкторы не были согласны с таким подходом. Большинство видело в клонах только боевых единиц, которые, невзирая на юный возраст, должны были беспрекословно следовать протоколам. Хантер улыбнулся подошедшей Омеге. Та тут же ясно улыбнулась в ответ и склонила голову набок: — Хантер, можно? — Можно, — тепло ответил он и подвинулся. Омега тут же нырнула ему под бок и свернулась под рукой как котенок. — Не спится? — Неа, я с тобой полежу, может, захочется спать? — она обернулась, блестя хитрыми глазами. — Ладно уж, лежи, — Хантер обнял ее одной рукой. Омега немного поелозила, устраиваясь поудобнее и вскоре затихла, а Хантер продолжил вспоминать. Он криво улыбнулся: события из прошлого были и желанными, и причиняющими боль, но не вспоминать он не мог. *** 22 ДБЯ, Камино Когда Хантер вернулся в их комнату, взволнованный Кроссхейр, нервно грызущий зубочистку резко подошел к нему, дернул за рукав и прошипел на ухо, не обращая внимания на удивленные взгляды Теха и Рекера: — Я не смог найти датапад. — Что, когда ты успел его пойти искать? — Это не важно, сарлакк тебя сожри, важно то… — Вот твой датапад, — Хантер вытащил его из-за пазухи. — Я… — Ты… — Кроссхейр лихорадочно активировал пад и зубочистка хрустнула под напором его зубов. — Ты. Смотрел. В. Мой. Датапад. — Я случайно, он… — Он активировался, но ты мог не смотреть! — Кроссхейр, используя преимущество в росте, навис над Хантером. Хантеру стало обидно. Он надеялся хотя бы на благодарность. — Знаешь что, если ты хочешь, чтобы твои рисунки оставались в тайне, то храни их надежнее, понятно? — Какие рисунки? — бесхитростно спросил Рекер. Кроссхейр разъяренно вытащил зубочистку изо рта и ткнул Хантера пальцем в грудь: — Предатель, — выплюнул он и, подхватив винтовку, вихрем вылетел из комнаты. — Что это было? — удивленно посмотрел на Теха Рекер. — Кроссхейр очень ценит личное пространство, а Хантер его нарушил, и поскольку Кросс не приемлет нарушений своих границ и доверяет Хантеру, то его задело то, что… А что ты собственно сделал? — Я забрал его датапад, который он забыл в классе, и случайно посмотрел что там было, — рассеянно отозвался Хантер. — А, его рисунки, — кивнул Тех. — Что?! Откуда ты знаешь?! — Видел. И да, он совсем немного одержим тобой, — ответил Тех и уткнулся в датапад, показывая, что разговор окончен. Рекер только недоуменно переводил взгляд с одного на другого.