Обещания

19 ДБЯ, космическое пространство — Что выходит? Тех протянул Хантеру датапад: — Не очень. Действительно, концы с концами не сходились. Задолженность Сид стала чуть меньше, но они все еще были в долгах по гребни шлемов. Хантер почесал за ухом: — С этим надо что-то делать. У тебя есть идеи? — Технически, если мы снизим расходы на питание, вооружение и топливо на десять процентов, то за семь рейдов покроем долг Сид. Но… — он поднял палец. — Голодный Рекер нас вместо рационов и съест, не подходит, — хмуро сказал Хантер. — Тогда нам нужна еще одна работа. Но Сид не даст нам дополнительных заданий после провала с тактическим дроидом. И, — предупреждая возражения добавил Тех. — Не надейся, что мы сможем выторговать процент от награды повыше. — Значит, нам нужна работа в обход Сид. Тех поправил очки и фыркнул: — Ты же уже давно из капсулы выпал, Хантер. Мы не можем просто так начать работать на кого-то другого. У Сид, насколько мне известно, союзников нет, значит, все, к кому мы можем обратиться — ее конкуренты. После этого она сотрет нас в порошок. — Я и не предлагаю такую работу. Тех, ты же можешь взломать что угодно, неужели в сети нет тех, кто готов платить за информацию? — Естественно есть, но с приходом Империи эту лавочку прикрыли. Теперь для доступа в сеть необходим имперский код, а сам доступ разрешен только из сертифицированных центров связи. — Настолько все печально? — Почти. Заказы есть, но для того, чтобы их получить, нужно иметь код, доступ к серому центру связи и самое главное — репутацию. По моим подсчетам добыть все это займет несколько месяцев. Хантер тяжело вздохнул, способ заработка нужно было искать как можно быстрее. — У тебя есть еще какие-нибудь идеи? — Технически, есть одна опция. Но она весьма… Неэффективна. — Выкладывай. — Бои без правил. И на Орд-Мантелле на нас уже посматривали. — А Сид? —Ты не можешь заявиться на такое мероприятие и просто принять участие. Тебе нужен агент, которого будут знать организаторы и который будет договариваться о том, с кем ты будешь драться, о размере компенсаций и о прочих нюансах, к которым простых бойцов не допускают. Таким агентом станет и станет Сид. Но, опять же, тогда прибыль будет не только наша. — Мне это не очень нравится, — вздохнул Хантер. — Но все же это предложение надо обмозговать. Рекер будет иметь успех. *** Ничего они обмозговать не успели. В их жизнь стремительно ворвался Рекс. Вопрос денег оставался открытым, но вопрос чипов оказался насущнее. Хантер не очень хотел лететь неизвестно куда, когда у них и так дел было невпроворот, но Рекс умел быть убедительным. Как выяснилось — не зря. Обезумевший Рекер стал тому подтверждением. И Хантер лег под нож следующим. Не без опасений, но ради того, чтобы никогда не стать таким и не причинить вред своим братьям, стоило преодолеть свой страх. Обошлось. Голова немного гудела, когда он отошел от наркоза, кожа под бакта-пластырем неистово чесалась, но Хантер ощущал непривычную легкость. Рекс, ткнув его кулаком в плечо, весело спросил: — Что, сержант, дышать легче стало? Это только начало. Хантер хмыкнул и задал давно волнующий его вопрос: — Скольких ребят ты успел обработать? Рекс сжал зубы, в уголке рта у него заломилась скорбная складка и он хмуро ответил: — Гораздо меньше, чем хотелось бы. Мало кто из нас сумел противостоять влиянию чипа, а спустя время их воздействие становится слабее, парни осознают что натворили и выдают себя. Мы хорошие солдаты, но никудышные притворщики, Хантер. Так много тех, кто мог бы жить, — Рекс сжал кулаки, сдерживая гнев. — Но их убили свои же братья. Расстреляли как предателей. Хантеру стало стыдно за такой глупый вопрос и он хотел было отвлечь Рекса от этой тяжелой речи, в которой каждое слово разрывало сердце, но Рекс поднял руку и закончил: — Я вытащил нескольких своих из 501-го. Бешеного Лира, Рябого Тори, Страйка, Тирана, Акву. Пятеро. А скольких… Скольких не смог и сколько еще осталось? Я… Постараюсь избавить как можно больше братьев от этой ситхской заразы. Хантер молча подошел, обнял Рекса за плечи, крепко прижимая его бритую голову к своему плечу. Тот благодарно сжал его руку, тяжело дыша. — Хантер. Когда вернешь Кросса, не вздумай ему что-то сказать. Ты не знаешь как ощущается воздействие чипа, — Рекс поднял голову, пронзительно глядя Хантеру в глаза. — Я и не думал, — вздрогнул Хантер. — Ты… — Ты не думал. Другие подумают за тебя. Ни один клон, который подвергся воздействию чипа, не заслуживает обвинений. Никто не смог сопротивляться. Ты не знаешь как это ощущается. Ты слышишь слова: «Выполнить Приказ 66» и у тебя нет сомнений, ничего вообще, у тебя будто отключается часть головы, которая отвечает за анализ приказов, произнесенных Императором. А потом… И любым вышестоящим по званию. Ты не можешь противоречить, потому что даже не можешь подумать об этом, у тебя просто нет такой опции. Я смог сопротивляться две секунды. А дальше я… Стрелял в самое дорогое мне существо в Галактике, Хантер. И поверь, ощущения потом не из приятных, — лицо Рекса перекосила кривая улыбка. — Справиться с ними почти невозможно. Если бы не… Ты понимаешь о ком я, я бы просто застрелился. Как и парни, которых я вытащил, — его голос дрогнул. — Некоторых я хватал за руку в самый последний момент. — Я… Я понял тебя, вод, — хмуро отозвался Хантер. — Тебе бы стоило больше в меня верить. — Я уже почти ни в кого не верю, — вздохнул Рекс и Хантер обнял его крепче. — Спасибо, сержант. — Кроме… — Кроме нее, да, в нее я буду верить всегда, — Рекс отстранился и глянул на наручный комплинк. — Мне пора. Дальше вы справитесь сами, я думаю. Проводишь? Хантер кивнул. По дороге Рекс спрашивал то, о чем сам Хантер спрашивал себя уже очень давно: что дальше? Какие планы, сержант? Ответа у него не было, но по крайней мере снова бросаться очертя голову в мутный водоворот галактических противостояний Хантер не собирался. И Рекс, кажется, понял. *** Потом на их голову свалился Кроссхейр с отрядом клонов, наемник, похитивший Омегу, долгие поиски, несколько тревожных бессонных ночей, перестрелок и Хантер совершенно забыл обо всем, что тревожило его. Но вот они летели обратно на Орд-Мантелл, Омега сопела в своем уголке, Рекер и Тех сдали дежурство, и теперь до Хантера из кают-компании долетало недовольное ворчание Теха и возмущенные ответы Рекера. Сегодня была их с Эхо ночная смена у приборов в рубке. По регламенту, при перелетах вдали от проторенных трасс полагалось хотя бы одному пилоту постоянно находиться рядом с датчиками: метеориты, кометы и другие странствующие космические тела в таких местах никто не отслеживал. Для их Мародера, в котором вечно что-нибудь оказывалось неисправно, это было особенно важно. Как бы ни ворчал всегда сонный Рекер, но это было одно из немногих правил, которое они соблюдали неукоснительно. Хантер любил дежурства с Эхо. В целом Хантер любил Эхо. Тот был с ними всего несколько месяцев, но успел, пусть и с некоторым скрипом, прижиться в команде. С Эхо было тепло и спокойно, с ним можно было расслабиться и подумать о чем-то вечном, уставившись в голубой тоннель гиперпространства. И он принес с собой частичку мира регов, который после той миссии с 501-м больше не казался настолько враждебным. Среди них оказались хорошие парни. И… К их 99-му относились с уважением, иногда даже с восхищением. И это было чертовски приятно. Между собой взрослые реги были удивительно дружными: они делились почти всем, что было на душе, переживали вместе и горе, и радость, встречали неприятности сплоченными рядами, заботились друг о друге. Так и Эхо заботился о каждом из их отряда. Он оказался чутким и всегда знал у кого из братьев нелегко на душе. Как прочный трос, связал их всех воедино. И еще до Приказа Хантер остро осознал какими разобщенными был их 99-й по сравнению с отрядами регов. Хантер никогда не знал о чем грустил Тех (а он, как оказалось, грустил), о чем мечтал Рекер. С трудом понимал даже Кроссхейра, хотя и чувствовал его лучше других. С ним вообще было сложно. Но это того стоило. Хантер никогда не отдал бы то, что было у них с Кроссом, никогда бы не согласился на кого-то более мягкого и покладистого. Ему и так было хорошо. Горло сдавило и Хантер закрыл глаза, считая от десяти до одного чтобы успокоиться. Мысли о Кроссхейре по-прежнему причиняли боль, как он ни раскладывал их на атомы, как ни убеждал себя, что нужно смириться и просто подождать. Эхо внимательно посмотрел на него: — Хантер? — Все в порядке. Лучше, — Хантер набрал воздуха в грудь и будто нырнул в холодную воду, выпалив. — Скажи мне как ты. На лице Эхо отобразилось непередаваемое удивление. И от стыда у Хантера защемило в груди: крифф, насколько же он дерьмовый командир и брат, что такой простой вопрос вызывал столько удивления. Он никогда не лез к своим парням в душу. В их отряде не было принято плакать друг у друга на плече или лишний раз болтать языком о своих переживаниях. Они справлялись сами, каждый сам по себе. Конечно, когда Тех выводил из себя Рекера и тот принимался крушить корабль, а Кроссхейр вспыхивал как нейтронная бомба из-за того, что Рекер мешал ему чистить винтовку и весь их отряд превращался в стаю разъяренных нексу, тогда Хантер вмешивался. Предварительно основательно подравшись с Кроссом и увернувшись от попыток Рекера снести ему голову каким-то ящиком. Но сейчас, кажется, нужно было что-то менять. Эта мысль зрела у Хантера уже давно, но, по правде говоря… Он просто боялся. При мысли о том, что надо подойти к Эхо, спросить его, выслушать, мучительно подобрать слова, чтобы помочь, к горлу подкатывал комок и начинали ныть виски. Хантер банально трусил. Как зеленый кадет перед первым заданием. Он боялся показаться глупым, навязчивым и чересчур переживающим, стать «мамочкой» и «наседкой» — как реги высмеивали проявления сентиментальности еще на Камино. Но они переросли эти глупости, а вот Хантер нет. Он не мог забыть как почти все детство — пока не убедились, что он не поднимает панику по ерунде — его дразнили трусом. И как он, со своими обостренными чувствами, плакал из-за всякой ерунды под градом насмешек. Он вырос. Воспитал в себе стойкость и хладнокровие, но у этого была и обратная сторона: он стал трусить в другом. И сейчас это стоило наконец-то переломить. Прекратить испытывать бесконечное чувство вины за то, что в очередной раз не помог, не доглядел, не уберег своих братьев, пропустил их боль, не разделил ее с ними. Взять себя в руки и быть бойцом не только на словах. — Да, Эхо. Ты… — Хантер неопределенно повертел в воздухе рукой, мучительно подбирая слова, которые не будут звучать уж слишком сопливо. — Ты тревожно выглядишь. Эхо окинул его задумчиво-удивленным взглядом и усмехнулся: — Что с тобой, сержант? Правило невмешательства уже не работает? Хантер дернулся как от удара. Он ожидал насмешки и получил ее, кажется, не зря он… — Прости, вод, не то говорю. Это было неожиданно, но, правда спасибо, Хантер. Ты правда хочешь знать? — Да, — Хантер нервно дернул плечом. Эхо вздохнул и достал маленький голопроектор из кармана. — Вот, — он нажал на кнопку активации. Над плоским кругляшком выросла голубоватая фигура голограммы — клон, с небольшой аккуратной бородкой и татуировкой в виде цифры пять на лбу. Файвз. Лучший друг и незабываемая боль Эхо. Файвз прокашлялся и заговорил. У него лихорадочно блестели глаза, он поминутно оглядывался и нервно облизывал губы. Но четко и сухо рассказывал про Тапа, у которого отказал чип, и про свое расследование, про канцлера, который оказался на деле предателем, развязавшим войну, про то, что его, Файвза, уже ищут и про свой единственный шанс все исправить. Файвз выглядел совершенно безумным в своем отчаянии. Голограмма еще раз обернулась и облегченно выдохнула: — Генерал Скайуокер с Рексом таки пришли. Слава Силе. У меня еще есть шанс, — он нервно дернул уголком рта. — Удачи мне. Запись погасла. Хантер молчал, исподлобья глядя на то, как в уголках глаз Эхо закипают слезы. Его не тронуло предательство канцлера — это было понятно еще в тот роковой день, но то, что сделали с Файвзом каминоанцы, как отнеслись к нему все вышестоящие чины — от этого руки сами собой сжимались в кулаки. — Рекс передал мне дневники Файвза еще тогда, на Анаксисе. Оказывается, он записывал все еще с учебки. Я смотрел понемногу, — усмехнулся Эхо. — Вначале вообще не мог, потом… Когда было совсем хреново, открывал эти записи. Смешно, Файвз погиб, а его мысли живут. И после Бракки я как раз досмотрел последний цикл, когда он вел расследование по поводу Тапа. Эхо перевел дух. В его огромных глазах, обычно спокойных и умиротворенных, плескалась чистая ярость. — Я… Я так, крифф, жалею, что меня не было с ним. Там есть записи… После Цитадели. Он учился жить без меня. Его мысли помогают мне справиться сейчас. Но, как же больно, раздери меня сарлакк. Гребанный канцлер, гребанные интриги. За что он погиб? За что он сражался? За что сражались мы все? Хантер молчал. Наверное, стоило что-то сказать, но сказать было нечего. Пустота. Он смотрел на Эхо, который впервые в жизни выражал всю ту накопившуюся боль и понимал, что ничем не может помочь. Кроме как… Он протянул руку и крепко сжал плечо Эхо. Тот благодарно кивнул и продолжил говорить. Наверное, в этом и был смысл: он перестал держать все в себе, смог высказаться, сбросить пар. Наверное, Хантеру все же надо было сказать что-то про то, что жизнь не закончилась и выдать прочую утешительную чушь, но ведь Эхо и так это знал? Эхо умолк и Хантер, прокашлявшись, сказал: — Файвз не смог предупредить катастрофу, но все, что он сделал, было не напрасно. Благодаря нему выжил Рекс, он же смог предупредить Асоку. А потом Рекс спас еще несколько клонов. И… Мы знаем правду благодаря нему. И сможем рассказать другим. — Тех нашел бы эту правду за считанные минуты, — уныло хмыкнул Эхо, украдкой вытирая влажные щеки. — Но Тех не нашел бы информацию про канцлера. Данные Файвза — бесценны. А, крифф! — Хантер хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — К ситхам эти данные! Нас всех обманули, мы все воевали не пойми за что, и вся эта чушь про высшие цель сейчас кредита ломаного не стоят. Но единственное, что было и есть наше — это наши убеждения и наша верность друг другу. Это то, что хоть что-то стоит в нашей жизни. И Файвз делал то, во что верил, не в то, во что его заставили поверить ранкоровы каминоанцы и гребанная Республика, а то, во что верил он сам. И, крифф, это чертовски ценно. Хантер перевел дух и одним махом закончил: — Потерять такого брата как Файвз — беда для нас всех. Я не смогу понять тебя полностью, но я рядом, если нужен. У тебя еще есть братья, Эхо. Ты не один. И, ты не один благодаря тому, что сделал Файвз, все было не зря. Эхо тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Хантер знал, что один разговор не поможет, что невозможно так просто исцелить застаревшую рану. Он помнил, что реги по несколько недель выхаживали братьев, потерявших кого-то близкого. Эхо же был один, выпав из привычного солдатского ритма жизни, так как 99-й получал отдельные миссии, выполнял их, в остальное же время их предоставляли самим себе. И его боль не становилась меньше, а все глубже проникала в него. Приказ 66 разрушил хоть какое-то подобие нормальной жизни. Эхо все еще верил в идеалы Республики и был готов присоединиться к любому возможному восстанию. Это давало ему силы и надежду. Но эта запись, кажется, разбила весь его мир подчистую. Не было никакой Республики, не было никакой демократии, был только план одного злобного ублюдка. Кажется, Хантеру придется еще долго держать Эхо за руку, прежде, чем он соберет себя по кусочкам. Хантер прислушался к себе и с удивлением осознал, что чувство вины, сжимающее грудь последнее время, ослабло, наоборот, он будто бы наполнялся изнутри какой-то новой, еще неизведанной уверенностью и силой. И это чувство было прекрасно. *** Они приземлились на Орд-Мантелл посреди ночи, оформили стоянку и усталые легли спать. Эхо только благодарно обнял его на прощание. Утром Хантера разбудил шум, с которым ворвался в кубрик взволнованный Тех. Хантер не припоминал когда он в последний раз видел его таким. Казалось, что никогда. Тех держал в руке датапад, которым победно размахивал: — Парни! У нас есть деньги! Послышался глухой стук и ругательства — Эхо подпрыгнул от неожиданного пробуждения и ударился головой о стойку кровати. Сонный Рекер вытащил голову из-под одеяла и невнятно пробормотал: — Что опять сломалось? — Ничего не сломалось! — в голосе Теха звенела чистая радость, Хантер даже открыл закрытые было глаза, вглядываясь в его счастливое лицо — такое событие стоило запомнить. Тех плюхнулся на ближайшую койку, не обращая внимания на ворчание недовольного Эхо и заговорил: — Помните, я сделал лишний сетевой код для Омеги? — Помню! — послышался от двери звонкий голос. — Вы меня не позвали. — Заходи, — мягко улыбнулся Омеге Хантер. С ее лица тут же исчезло обиженное выражение и она юркнула к Рекеру, устроилась у него в ногах, прижимаясь щекой к его колену. — Так вот, если позволите, я продолжу. Я сделал лишний сетевой код и совершенно об этом забыл. Конечно, он содержал информацию об Омеге, а она пока что не совершеннолетняя. Но, по законам Орд-Мантелла, Омега уже имеет право распоряжаться своими финансами без согласия родителей, поскольку она указана в реестре как сирота. А у Сид имеет серый терминал доступа к сети. Не смотрите на меня так, я сам помогал настраивать его недавно. Таким образом у меня оказался полноценный доступ к сети. Поэтому, используя сетевой код Омеги и удаленный доступ к терминалу Сид, я сумел весьма выгодно сыграть на бирже. — Что сделать? — изумленно приподнял брови Хантер. — Сыграть на бирже. Час назад произошел резкий скачок цен на акции «Корусант Коммандо Инк.» потому что в утреннем интервью его генеральный директор объявил о крупном военном заказе. Я успел купить акции до этого момента и продать на пике, — Тех поправил очки. — Всего-то надо было взломать личные переписки нескольких высокопоставленных лиц. Вырученной суммы нам хватит на покрытие долгов Сид и на небольшой отпуск. Хантер изумленно смотрел на довольного Теха. Пара кликов по датападу принесла им свободу и возможность — Хантер прикрыл глаза, отгоняя надежду — заняться поисками Кросса. Кажется, он был готов носить Теха на руках. — А этого ничего, что ты использовал мой сетевой код? — недоверчиво поинтересовалась Омега. — Совершенно нет, — отозвался Тех. — Он все равно фальшивый, твоей истинной биометрической информации там уже нет, я немного подправил данные, когда решил им воспользоваться. Переписать весь, увы, можно только с помощью имперского терминала, но некоторые небольшие изменения удалось внести. — Парни, это, — почесал Рекер затылок. — Мы че, теперь с деньгами и без долгов? — Именно, Рекер. — Так это ж, хорошо! — и он сграбастал Омегу в объятия. — Прикинь, малая, мы теперь сможем есть сколько влезет! И… — он перевел взгляд на Хантера. — Хантер, мы же полетим искать Кроссхейра? В кубрике повисла тишина. Хантер словил на себе напряженные взгляды Эхо и Омеги и опустил голову. — Парни… Если вы не против, то полетим, — он сглотнул, думая о том, насколько он все-таки трус, выпрямился и неожиданно даже для себя жестко сказал. — Если вы против, то я полечу один. Тех, одолжишь часть полученных средств? Я отдам. На лице Теха отпечаталось какое-то обиженное недопонимание — кажется, мир действительно рушился, Хантер впервые видел столько эмоций на его бесстрастном лице — и произнес: — Хантер, ты клинический идиот. Ради чего я старался? И… За кого ты меня принимаешь? — Неужели ты думаешь, что мы бросим своего брата в лапах Империи? — подал голос Эхо. — Конечно, мы согласны! — воскликнула Омега, забравшаяся Рекеру на плечи. — На поиски Кроссхейра! — призывно вскинула она кулак к потолку. Хантер облегченно выдохнул, устало потер руками лицо и произнес: — Простите, парни… Я должен больше верить в вас. Значит, все вместе на поиски Кросса. — То-то же, — проворчал Эхо. — И, Тех, ты крут, — добавил Хантер, улыбаясь. — Ты выручил всех нас. Спасибо тебе. Довольный Тех изобразил церемонный поклон насколько позволяло сидячее положение. — Парни, я есть хочу, — пожаловался Рекер. — Давайте все остальное после завтрака? Теперь уже рассмеялись все. — Идемте, я тоже голодный, — все еще смеясь ответил Хантер.