Reset the world, imagine home

Мелькор не сводил глаз с дома Аулэ и Йаванны. Казалось, эти двое айнур затаились в своей крепости, полной побега от прошлого. Всякий раз, как Аулэ, выходящий из дома, замечал на улице тëмных айнур, он тут же торопился вернуться домой. А Йаванна выходила к своим растениям на участке только ночью или совсем уж ранним утром. И пускай, ему не нужны эти слабаки. За это время Драуглуин уже успел уехать, напоследок напомнив тëмным айнур хотя бы раз в день связываться с Тхури, которая наслаждалась заслуженным отдыхом от учëбы. Заняться здесь было нечем, Майрон практически всë время читал, он привëз с собой больше двадцати книг, а за пару дней успел закончить десять. Ещё и пересказывал Мелькору всë в подробностях. В основном это были учебники и что-то врачебное, но иногда он отвлекался и на художественную литературу. Майрон любил повторять, что лучший отдых — это смена деятельности, поэтому привëз с собой и ноутбук, на котором клепал быстрые презентации и тексты к ним, специально для студентов, чтобы ничего не забыть. Он сам был студентом когда-то давно и прекрасно понимал, насколько они могут быть ленивыми. Словом, Майрон развлекался, как мог, он знал, чем себя занять во время отпуска. Мелькор же изнывал от скуки. Он чаще всего брал на себя готовку, но она обычно не отнимала много времени, потому он иногда занимал себя прогулкой, исследованием села и срывал яблоки с яблони Йаванны и Аулэ. Еë ветви свешивались с участка на общую улицу, пусть лучше эти яблоки достанутся ему, а не детям, у которых есть свой дом и родители, которые их кормят. Ему нужнее. И вот, в один день, когда Мелькор с утра решил заварить чай способом, которому его научил Готмог, он увидел, как Аулэ решительно вышел из дома. Такого он раньше не наблюдал. Бывший кузнец проследовал к калитке дома супругов, чтобы встать напротив неë и смотреть в окна. Их взгляды пересеклись, и Мелькор не придумал ничего лучше, чем стоять и смотреть на Аулэ, который просто стоял и ждал, пока Мелькор выйдет с ним, видимо, поговорить. Но он продолжал пить чай, потом отошëл добавить в кружку лëд из морозилки, а затем бросил туда кубик сахара. Аулэ не двигался с места. Вскоре к нему подошëл Майрон. — Ты тоже это видишь? Мелькор кивнул в ответ. — Что ему нужно? — Не знаю, но я пока занят. Майрон сонно потëр глаза и заметил в руках Мелькора кружку чая. — Ах, вот оно что, ладно, я пойду тоже себя чем-то займу. Мелькор не хотел себе в этом признаваться, но разговаривать с Аулэ ему не очень-то и хотелось. Прошлого раза хватило. А ещё того раза, когда в Альмарене Аулэ, узнавший о романе своего майа с тëмным вала, метнул в его сторону молот. А ведь навещать Майрона было весело. Не хотелось Мелькору и в тысячный раз убеждать Аулэ в том, что во тьме нет ничего плохого, а Эру неправ. Иногда он ощущал себя игрушкой, на которую нажимают дети, чтобы для увеселения услышать одну и ту же фразу, повторяющуюся вплоть до поломки этой самой игрушки. Бегать по валар и доказывать им по отдельности, что он вообще-то тоже вала и тоже имеет право на собственные идеи, было утомительно, этим Мелькор больше никогда не будет заниматься, а смысла разговаривать с теми, кто не хочет слушать и слышать, просто нет. Поэтому пускай Аулэ обливается пóтом под палящим солнцем, сейчас как раз самое горячее время суток. Но в какой-то момент Мелькор решил отставить кружку с чаем. Что-то внутри заставило его выйти из дома и направиться к Аулэ, но это определённо было не желание быть принятым, его Мелькор уже давно в себе похоронил, ещё в Арде. В такие моменты смертные говорили: «Черт дёрнул». В этот раз всë было так, Мелькору по большей части было просто интересно, что сейчас скажет Аулэ. Он вальяжной походкой приблизился к Аулэ и сложил руки на груди, вопросительно приподняв бровь. Аулэ стоял по ту сторону калитки, неловко глядя на тёмного вала. — Зачем ты здесь? — Я пришёл поговорить. Пустишь? Мелькор задумался, а что он, собственно, потеряет, если пустит его домой? Что он сделает ему? Теперь уже ничего, а насилие незаконно, так что Мелькор может быть спокоен. С другой стороны, Мелькор и сам никому не может причинить вред. Разве что психологический.

***

— Знаешь, ты прав, — сказал Аулэ после долгого молчания. Он отхлебнул чай, который Мелькор привëз с собой. Чëрный, с клюквой. — Знаю, я всегда прав. На это Аулэ тяжело вздохнул, но продолжил: — В том, что мы с Йаванной бежим от прошлого. — Ох, как же вы страдали. — Да, не с вами одними жизнь обошлась жестоко. — Так ведь ты в этом виноват, вала. Последнее слово тëмный вала произнëс с явной издевкой, но Аулэ решил пропустить это мимо ушей. — Знаешь, мне было непросто, когда от меня ушëл Майрон. — Зато мне было та-ак хорошо, — соблазнительно протянул тëмный вала. — Знаешь, ты действительно многое потерял. Аулэ грозно взглянул на Мелькора из-под густых светлых бровей. После чего Мелькор примирительно приподнял руки. — От меня ушëл мой любимый и лучший ученик, я был разбит и потерян, винил в этом всех вокруг, всем говорил, что ты обманом привлëк к себе Майрона, потом винил его самого, когда он отказался идти в Аман после разрушения Ангбанда. Я думал, что в нëм проклюнулись те же семена зла, что и в тебе, думал, что пригрел змею на груди. Но потом понял, что должен винить только себя. — Ого, долго же до тебя доходило. — Да, я привлëк Майрона своей любовью к свободному выражению через творчество, а окончательно отпугнул тем, что готов был избавиться от своих же созданий в угоду Эру. Больше Арды и Эру нет, а мы есть, и смысл всего того, что было? Мелькор лукаво улыбаясь, приподнял брови. — Ты так уверен в том, что Эру нет? — Он не пытался с нами связаться, я уверен, будь у творца возможность, он бы уже давно дал о себе знать любым способом. Мелькор рассмеялся, прикрывая рот ладонью. — Бедный, наивный Аулэ, ты совсем не знаешь его. Аулэ снова непонимающе нахмурил брови. — Что? — А то. Всë это время Эру издевался над Манвэ, растил его, как свою собачонку. Да даже собак так не растят. Наверное, как раба? Иронично получилось. — Стой, Эру жив? Аулэ резко поднялся с места, а в глазах его читался ужас. — Да... — Он что, бог? — К счастью, лишь старый маразматик. Бывший кузнец облегчённо вздохнул и опустился на табуретку. Мелькора позабавила такая реакция. Аулэ, видимо, до сих пор боится Эру и его гнева. Напрасно, конечно. Мелькор мог бы сказать что-то глумливое и лживое, чтобы поиздеваться над вала, например, что Эру злобный демиург, который управляет и этим миром, а завтра придëт за ним самим, чтобы откусить лицо. Но почему-то Мелькору этого не хотелось. В любом случае, момент упущен. В эту минуту из своей комнаты вышел Майрон, который явно намеревался налить себе воды, но остановился в дверях, недоумевающе глядя на Аулэ, который сидел к нему спиной. — Раз Эру вызывает в тебе такой хтонический ужас, почему бы нам не вернуться к обсуждению Майрона? — Да, Майрон... Сам Майрон не двигался, только заинтересованно перевëл взгляд с одного вала на другого. — Ну, правда же он восхитительный. — Точнее и не скажешь, мне было очень плохо после того, как он ушëл от меня, в тот момент я действительно задумался, что сделал что-то не так, но развиться этой мысли я дал гораздо позже. — Да, зато я обрëл великолепного союзника, — ответил Мелькор, косясь на майа, — он оказался хорош не только в кузнечном деле, но и в самых разных отраслях, от политики до чародейства. Грех было прятать такой талант в кузнице, а? Аулэ никуда особенно не смотрел, казалось, он был даже не здесь и не сейчас, а далеко и давно в Арде. — Да, это точно, я поступил очень плохо, когда запретил ему интересоваться чем-то помимо нашего ремесла, Майрон очень способный мальчик. — О, а представь, сколько таких майар были задавлены той системой, которую вы создали, правда ведь? Майрон — особый случай и всë в этом роде, он один такой, и ему бы больше подошло быть вала, но просто представь, сколько ещё таких, как он. Не настолько сильных, но способных на многое. Бывший кузнец ответил не сразу. — Да, знаешь, я даже не думал в этом ключе. Но наверное ты прав. — Так что, ты до сих пор злишься на Майрона? Аулэ горько усмехнулся. — Злюсь? Злиться мне нужно только на себя за то, каким слабым я был. — Я рад. На этот раз ему ответил Майрон. Голос майа прорвал внезапную тишину. Его бывший учитель резко дёрнулся, а глаза его расширились так, будто он перед собой увидел мертвеца. Он перевëл взгляд с майа на вала, затем снова на майа. Майрон подошёл ближе и плюхнулся в уютное кресло с высокой спинкой, совершенно не обращая никакого внимания на то, как на него смотрел Аулэ. В его действиях не было надменности или гордыни, он уже давно отпустил ту ситуацию с Аулэ, которая стала последней каплей. — Разве это не футболка Мелькора? И правда, Майрон надел старую футболку с любимой группой Мелькора, на которой частично стëрся рисунок шута. — Взял первое, что под руку попалось. Мелькор поднялся с места, прочистив горло. Он намеревался сказать что-то ещё, но никак не мог придумать, чем бы разбавить неловкую тишину. — А вот и воссоединение семьи, очень мило. Хотите чай? — Судя по выражению лица Аулэ, ему понадобится что-то покрепче, — ехидно ухмыльнулся майа. Он нагнулся к своему бывшему учителю. — Аулэ, я тебя не съем, успокойся. — Разве ты на меня не злишься? — А есть смысл? Ты в моих глазах пал низко, но больше смысла обижаться на тебя за то, что произошло в другой жизни, я не вижу. Аулэ задумчиво кивнул и почесал бороду. — Так, значит, вы до сих пор вместе? — Мы пронесли нашу любовь не только сквозь время, но и миры, — Мелькор поставил перед Аулэ чашку ароматного ягодного чая, в котором плавали кусочки льда, стремительно таявшие от горячей воды, — не бойся, я туда плюнул. Бывший кузнец рассмеялся так добродушно, будто услышал лучшую шутку за сегодня. — Да, Мелькор, это точно прежний ты. — Знаешь, я бы предложил для пущего эффекта заключения мира поиграть в настолки, — продолжил Мелькор, — но мы их благополучно оставили дома, считая, что у нас здесь не будет компании для игр. — Ничего страшного, Йаванна поехала на рынок утром, скоро должна привести что-нибудь вкусное, с чем сделает пирог, приходите. — Я могу провести вам ваншот, — предложил Майрон. — У меня есть пара игр, сейчас быстро расскажу, как сделать персонажей, тем более, я всегда ношу с собой дайсы. Майрон подмигнул Мелькору, который улыбнулся в ответ и вопросительно дёрнул бровью. — Без поля и фигурок? Кто ты и куда дел моего мужа? — Поле можно быстро нарисовать, в качестве миниатюр подойдëт всë, что есть под рукой, да и вы, возможно, обойдётесь без боя. — Стойте, — вмешался Аулэ, — вы вообще о чëм? Мелькор и Майрон молча переглянулись, и Майрон протянул понимающее «то-очно». — Аулэ, извини, мы забыли, что ты в душе дед, который всего боится. — Вовсе это не так! Давайте сюда все правила вашей этой ваншоты, я сейчас со всем разберусь. Почти весь день Мелькор потратил на объяснение правил супругам, когда приехала Йаванна, ещё какое-то время заняло создание персонажей, пока Майрон готовился к игре в роли мастера. Йаванна привезла с собой ананасовый пирог с сахаристой запеченной корочкой, присыпанный сахарной пудрой и ягодами. Они расположились в самой большой комнате, в гостиной, где можно было сидеть прямо на ковре. Майрон организовал небольшое приключение для чародея Мелькора, друидки Йаванны и изобретателя Аулэ. Все три персонажа удачно справились с основным квестом, даже ни разу ни с кем не подравшись. Мелькор умеет договариваться и без высоких цифр на кубах, что безумно нравилось Майрону. И почему они раньше не додумались продолжить игру, которую для них сделал Майрон? Видимо, он был слишком погружëн в работу, не обращая внимания на скуку мужа. Йаванна и Аулэ уже ушли. На улице была глубокая ночь, из открытого окна доносились редкие звуки кваканья лягушек и лай собак на привязи, а о светильник бился мотылëк. Майа доел последний кусок пирога и вручил пустую тарелку Мелькору, который возился с посудой. Ему нравилось наблюдать за мужем, когда он чем-то занят, движения Мелькора всегда были точными и осторожными, а когда у него что-то не получалось, он так забавно хмурил брови, что Майрон умилëнно улыбался. Он поднялся с места и встал рядом, подавая мужу грязную посуду. — Так что, ты правда помирился с Аулэ? Мелькор усмехнулся, косясь на Майрона. — А ты? — Я первый спросил. — Знаешь, у меня есть свой план. — Правда? — майа заинтересованно закусил губу. — Надеюсь, ты не просто испортишь всем настроение, а ввергнешь в экзистенциальный кризис? — Можно и так сказать... тем более, Аулэ уже ко мне терпимо относится. Хочу затащить его в город. — Так что за план? Мелькор повернул ручку крана и вода перестала литься. — Ты будешь очень удовлетворëн им, мой милый мстительный майа. Я заставлю их рыдать, биться в конвульсиях и задумываться о... впрочем, увидишь. Майрона какое-то время стоял молча, гадая, какую месть для валар придумал Мелькор. Когда тëмный вала услышал историю происходящего в Средиземье после его пленения, он был вне себя от гнева. Это было в то время, когда они оба были подростками и узнали друг друга. Мелькор начал думать, что сделать со всеми, как им отомстить за то, что произошло с Майроном. От мысли о том, как с ним обошлись, у Мелькора каждый раз возникало мерзкое чувство где-то в сердце, оно кололось и сжималось от невыносимого бессилия и упущенных возможностей. Всю свою жизнь он уходил, стараясь таким образом защитить мужа, чтобы тот не попал под горячую руку валар. Но в последний раз, он сделал этим только хуже, и теперь точно никуда не уйдëт, только если Майрон уйдёт первым. И сейчас Мелькор упивался своим грандиозным планом, который должен был осуществиться в конце лета, став завершением, финальным аккордом его возмездия. Он не мог простить никого, кто был причастен к тому, что произошло с Майроном. Вся природа искажалась от его присутствия, он вернул себе свою силу, хоть и не в том объеме, на который рассчитывал. Вокруг него кружила сама тьма, лёгкими тенями рассыпаясь и собираясь воедино. Орки протягивали к нему руки, пока он шëл вперëд. Это его народ, который прятался в самых бесплотных и холодных уголках, лишь бы не быть истреблëнными. Маленькая девочка крикнула: «Создатель!» Значит, они сохранили память о себе, как о народе. И о нëм. За ней подхватили орки постарше, они касались вала, стараясь таким образом то ли очиститься от боли, которую принёс им свет, то ли получить частицу благословения. Если бы Мелькор всë ещё мог чувствовать, он был бы тронут. Но его творения улыбались, они не падали ниц, ослепленные его величием. Их головы были высоко подняты и обращены к нему. Мелькор довольно улыбнулся, что-то в душе приятно отозвалось, когда он разбил свои оковы, сейчас он разобьёт оковы и своего народа, когда орки перестанут жить под вечным гнëтом, он восстановит былую славу Тьмы и пойдёт в последнюю битву. Внутри него росло давно позабытое чувство, которое одновременно саднило и приятно разливалось по телу. Но где же Майрон? Он должен быть здесь. Не может быть, чтобы Эарендиль сказал правду о... И тогда Мелькор почувствовал, как где-то в углу появилась тень. Робкая и слабая, она подплыла к нему, склонившись. Он всë сразу понял, а потому повëл рукой, и тень начала принимать обличие. Он бы узнал его в любом состоянии, почувствовал бы в каждой искорëженной частичке. Это правда он. Мелькор подхватил Майрона, который обвил руки вокруг его шеи. Мелькор почувствовал, как его горло сжимается от накативших слëз, которые удалось на этот раз сдержать. — Вот я тебя и дождался, — с трудом выдавил из себя Майрон. — Снова. Мелькор мотнул головой. Не время вспоминать былое. Сейчас у них другая жизнь. Сейчас у них всë хорошо, а потому придаваться воспоминаниям нет смысла. А Майрон всë также хитро улыбался. Как и всегда, он был просто неотразим. В любом облике, в каждом состоянии. — Заставишь их думать? — усмехнулся Майрон. — Всë ради тебя. Таков мой замысел, — Мелькор вытер руки о полотенце и приблизился к Майрону, коснувшись его губ своими, — люблю тебя больше всего в мире, даже больше себя. Майрон улыбнулся и ответил на поцелуй. — Спасибо, что делаешь это не только ради себя, но и ради меня. Мне это льстит.