Reset the world, imagine home

Тхури сонно потëрла глаза. Как будто и не спала вовсе. Она решила ещё немного полежать в постели, раз уж сегодня нет никаких дел, но услышала какое-то шебуршание на кухне, а потому решила пойти туда. Арэдель уже возилась с цветами, пересаживала растения в горшки побольше. Еë руки испачкались в чëрной земле, но были такими же изящными, как и всегда. — Итак, мы сегодня куда-то едем? — Доброе утро, — зевнула Тхури. С улыбкой на губах, Арэдель продолжила своë дело, пока Тхури зачерпывала половником остывающую кашу из кастрюльки. Усевшись с ногами на стул, Тхури полила кашу вареньем из сладких красных ягод и принялась с безразличным лицом поглощать еду. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Арэдель, повернув голову в сторону девушки. — Намного лучше, уже достаточно времени прошло. — Я рада, что тебе хорошо. Кстати, хочешь узнать, как я сдала экзамены в этом году? Тхури заинтересованно взглянула на Арэдель. Выражение еë лица стало таким хитрым и интригующим. — Я слушаю... — Всë сдала на сто баллов! – воскликнула она. Они обе мгновенно поднялись с места, и Тхури с воплем восторга, кинулась обнимать любимую. — Ириска, ты у меня такая умная, я знала, что всë будет отлично! — Я смогу поступить на бюджет, я докажу своим родителям, что чего-то стою. — Ты это делаешь в первую очередь для себя, моя хорошая. Когда Арэдель в первый раз не сдала экзамены, Финголфин начал наседать на девушку с идеями о браке. Конечно, идеи были одна лучше другой: наркоман, безработный, алкоголик, эскапист. К сожалению, новая реальность оказалась жестока к эльфам, которые в старом мире привыкли решать проблемы либо резнëй, либо не решать их вообще. Большинство цеплялось за старый мир, не могло смириться с тем, что Арды больше нет, и потому для них стал открыт путь к зависимостям в попытках забыться и хотя бы ненадолго отвлечься от страшного непривычной реальности. Они нашли себе новое пристанище в уходе от реальности в виде наркотиков и алкоголя, стали жалкими, никчëмными и бесполезными. Старые титулы здесь — ничто, ровно как и их святость и светлость. Другие же нашли себе место в иной форме эскапизма, а конкретно, в ролевых играх на полигонах. Тхури прыснула от смеха, вспоминая Берена, который бегал по лесам в убогой пародии на доспехи и с жалкой палкой, которую он гордо именовал мечом. Все эти игрища крайне смешно смотрелись со стороны. Не так в реальности вершились судьбы, каждому подобному глупому созданию Тхури бы настучала по лбу настоящей хорошей сталью. Ей невольно вспомнились тренировки с отцом, когда она была совсем юной.

***

Один выпад, затем мгновенная защита. Тхури увернулась и ушла вбок, но атаки отца сыпались на неë, подобно холодному граду, и ей, в основном, приходилось защищаться. — Нападай! – сказал он холодным тоном. От этого голоса у неë мурашки пробежали по коже. Теперь он голос изменился, стал с хрипотцой, которая хоть и была звучной и приятной, но слишком уж непривычной. У неë не было времени нападать или думать, только отбиваться от атак и уходить от них. Легко сказать, когда почти трëхметровый сильный майа дерëтся против неë в облике эрухини. Она пропустила удар, и сталь больно врезалась в кольчугу, отчего Тхури с силой сжала зубы. В следующее мгновение она метнулась за спину Майрону и с силой обрушила меч на его плечо, чтобы затем сделать ещё один удар. Майрон улыбнулся и примирительно приподнял руки. — Понял, на сегодня закончили. Тхури тяжело дышала, как после изматывающей и долгой тренировки. Так оно и было. С непривычки ныли мышцы, впрочем, это не так важно, она сама попросила об этом. Больше Тхурингветиль не будет слабой, больше она не даст его в обиду. Ни его, ни себя. Стоит отдать должное, Майрон не щадил еë на тренировках, ведь светлые тоже щадить не будут.

***

Из воспоминаний в реальность еë вернула Арэдель мягким поцелуем в щëку. — Задумалась? —Да, немного, извини, ты что-то говорила? — Да нет, тобой любовалась. Тхури усмехнулась и обняла девушку за талию, притягивая еë к себе для ещё одного поцелуя, но теперь уже губы эльфийки коснулись губ вампирши, а не щеки. Как вдруг раздался звонок на телефоне. Арэдель недовольно цокнула языком и взяла трубку. Тхури не слышала, с кем она разговаривала, зато по тону догадалась, что это мог быть Фингон. Ни с кем из родственников она так тепло не разговаривала, как с ним и с матерью, но Фингон звонил чаще, интересовался еë жизнью, приходил в гости. Будто пытался этим загладить свою вину за бездействие, когда та пропала ещё в Арде. Арэдель повесила трубку и убрала телефон на стол. — Фингон сказал, что они заедут к нам через два часа, у нас есть впереди достаточно времени собраться. — Хорошо, ты уже закончила? — Да, осталось прибраться и расставить горшки по подоконникам. К удивлению Тхури, это заняло не целый день, как она думала, и через назначенное время она вместе с Ириссэ, Фингоном и Маэдросом ехала на дачу Нолофинвэ. Ветер пробивался в машину через открытые окна горячими потоками, из магнитолы доносилась какая-то прилипчивая мелодия, которая, на удивление, была довольно неплоха. Тхури нравилась музыка смертных, то, как они пытаются подражать величию голосов айнур — это бесподобно и, конечно, заслуживает уважения. Они научились использовать инструменты, которые делали из разных материалов, такая изобретательность удивляла. Конечно, подобное было и в Арде, но не имело такой безграничной фантазии и такого размаха, как в этом мире. Пока Фингон и Арэдель болтали на передних сидениях, Тхури и Маэдрос расположились сзади. Маэдрос всегда казался ей каким-то очень угрюмым и грозным великаном, но, то ли она выросла, то ли этот мир всë поменял, и сейчас он похож на обычного человека. Тхури пожала плечами своим мыслям. Что бубнить-то. Еë отношение к эльфам и светлым всегда было двояким, но в новом мире ничего уже не имеет значения. Было и было, а ты поди попробуй кому-то это доказать. Тхури обнажала клыки только чтобы защищаться и защищать отцов, но было нечто приятное и тёплое в том, чтобы доставать остроухих. Наконец, они приехали после не слишком продолжительного пути, и перед ними предстала привычная дача Нолофинвэ. Тхури вспомнила о том, как в этом году Арэдель представляла еë своим родственникам. От этого воспоминаниям сердце болезненно сжалось. А что будет сейчас? Вдруг они еë снова расстроят? Арэдель выдвинулась вперёд, приветствуя всех присутствующих, а Тхури следом за ней, гордо приподняв голову, как учил еë отец. Майрон всегда говорил ей быть уверенной, он был действительно хорошим отцом. Он совсем не удивился, когда понял, что ей нравятся только девушки, но еë чувства к эльфийке он обдумывал всë же быстрее, чем Финголфин чувства своей дочери к вампирше. Зато Мелькор, который, казалось бы, не выносит эльфов, сразу принял выбор дочери. Мелькор всегда поощрял любое решение Тхурингветиль, она сама знала, что он еë разбаловал этим. Возможно, на это повлияло то, что сам Мелькор во времена сотворения мира был связан творчески и не имел достойного детства. Тхури видела в этом что-то печальное. И хотя в каких-то моментах Мелькор и Майрон имели разногласия касательно вопросов воспитания, именно благодаря этому Тхури выросла такой, какой выросла. Многогранной. По крайней мере, сама она была безмерно благодарна отцам за счастливое детство даже в этом мире, где их ничего больше не связывало. Они навсегда останутся еë отцами, пусть даже не кровными ни в одном из миров. Но ведь отцы — это те, которые воспитали. Тхурингветиль остановилась у стола с шашлыком и прочими вкусностями, задумываясь о своëм детстве, пока в голове всплывали приятные моменты один за другим. Она отправила в рот кусок жаренного на углях мяса, завëрнутый в салатный лист. На языке раскрылся непередаваемый в своём великолепии вкус ярких специй, нежного маринада, свежего лука и дымки. И она так бы и стояла на месте, но вдруг к ней кто-то обратился. — Значит, ты та самая дочь? Тхурингветиль повернулась лицом к мужчине с тëмными сальными волосами, которые почти касались его предплечий, на руках красовались плетëные браслеты, а торс украшала клетчатая рубашка. Красная, с вышитой над грудью звездой. Это, должно быть, Куруфин, вот только какой-то возмужавший и похудевший. Не может же это быть Феанор? Ей казалось, что братья не ладят. — Зависит от того, с кем я говорю. Мужчина ядовито усмехнулся. Его нос дернулся презрительно, а глаза внимательно сузились. — Странно, что тëмные твари не знают своего ужаса, мне казалось, твой отец рассказывал тебе много лжи обо мне. И тут до Тхурингветиль дошло. Точно Феанор. Но Арэдель рассказывала, что братья финвионы не слишком дружны, так почему он здесь? Решили примириться? Может и так. Она не шибко разбиралась в эльфийских распрях, впрочем, как и в эльфийский семьях, путая их изредка. Феанор взял с подноса бумажный стаканчик с соком и поднëс краешек ко рту. — Ах, да, – закатила Тхури глаза, – тот надоедливый нолдо, папа Мелькор сравнивал тебя с комаром. Такой же назойливый и вечно пищащий что-то под ухом. Бумажный стаканчик сжался с силой под рукой нолдо. — Узнаю слова Моринготто. Тхурингветиль почувствовала, как с неким отвращением сжалось еë сердце, когда она поймала на себе изучающий взгляд эльфа, такой оценивающий, будто Феанор смотрел на прокажëнную. Поэтому Тхури, поймав внимательный взор, только усмехнулась, приняв уверенную позу. — Что? Видишь впервые женщину? — У меня семь сыновей. — У Нэрданели, — с нажимом ответила она, — она их рожала и вынашивала. Феанор уже было сжал кулаки и двинулся на неë, но тут подошла Арэдель. — Вот ты где. Пойдëм поиграем в мафию? Даэрон предложил, нам нужны игроки, хочешь? Тхурингветиль как ни в чëм не бывало мягко улыбнулась ей. — Позже договорим, отродье, — махнул ей рукой Феанор. Арэдель одарила его таким злобным взглядом отцовских строгих глаз, что нолдо пришлось отвернуться, высоко подняв голову, чтобы не уронить собственное достоинство. Хотя, признаться, его у него никогда не было, подумала Тхури. Девушка повела еë к месту игры, и Тхури краем уха услышала, как Берен, приобнимая Лютиэн, рассказывал другим эльфам о своих невероятных выдуманных приключениях. Конечно. И они слушали его, разинув рты, восторгаясь россказням или смеясь над забавными случаями. Еë отцы согласились поехать с ним на так называемую ролëвку, и Тхури не могла понять, каким образом они вообще согласились на эту сомнительную авантюру. Она лишь закатила глаза и взяла Арэдель под руку. Игра в мафию прошла спокойно, Тхурингветиль ещё давно научилась у Майрона скрывать любые эмоции и притворяться, поэтому никаких проблем у с тем, чтобы переиграть и уничтожить Даэрона, Куруфина, Белега или уж тем более Келегорма у нее не возникло. Арэдель хитро улыбалась всякий раз, когда еë девушка побеждала, независимо от роли, Тхури просчитывала ходы наперëд и старалась приводить весомые аргументы, как правило, чутьё еë не подводило, лишь один раз она проиграла Арэдели, которая, неожиданно для всех, оказалась мафией. Олорин, который вëл игру, закурил после очередного раунда и отошëл, сказав собравшимся погулять, пока он отдохнëт от столь ответственной роли. Удивительно, но в этот раз он был без своего мелкого дружка, заметила Тхури. Но стоило Арэдель отойти за напитками, как Феанор снова подошëл к ней, одаривая девушку самым высокомерным взглядом, который она только видела. — Что тебе вообще надо? — Мне? Совсем ничего, мне просто интересно, где сейчас Моргот и почему он не соизволил притащить сюда свою трусливую задницу. Это всë так сильно надоело Тхури. Если бы она постаралась, то закатила глаза так, что увидела бы свой мозг. Почему многие могли друг с другом примириться, а этому чудаку всë неймëтся. — Молчал бы ты лучше. Феанор, мне о тебе рассказывала Арэдель. Ты же ничтожный айтишник, который вечно живëт от темки к темке и прогорает на этом, ни один твой проект ещё не стал удачным или прибыльным. Чего тебе от отца моего нужно? — Он испортил жизни всех, кто здесь находится, он враг мира. Я никогда этого не забуду, — с нажимом проговорил Феанор, отчеканивая каждое слово. — Я слышал, и ты тоже эльфийка… Хлесткая пощëчина раздалась громким шлепком. Шокированный нолдо даже не успел прижать ладонь к покрасневшей коже, как Тхури заговорила: — Я дочь Майрона и Мелькора, — в еë глазах плясали гневные огоньки, она враждебно обнажила зубы, и тогда нолдо увидел еë заострённые клычки, — единственная. Я их искажëнное творение, я кто угодно, но точно не эльфийка, советую тебе хоть это запомнить, раз до тебя мало что доходит. Феанор хотел было что-то ещё сказать, но услышал за спиной оклик: — Что здесь происходит? Нолофинвэ приблизился к ним двоим, а за ним стояли Арэдель и Фингон, пытающиеся отдышаться. Видимо, бежали за отцом, когда почуяли, что дело пахнет жареным. Жареным нолдо, если уж быть точнее. — Эта тварь подняла на меня руку! — Брат, — он перевëл взгляд на Тхури и снова на Феанора, — знаешь, что я понял за всю жизнь? Что к тëмным лучше не лезть, так зачем ты девочку кошмаришь? — Я еë? Ты смеешь защищать еë. — Да, Феанор, – тяжело вздохнул Финголфин, – она моя гостья, возлюбленная моей дочери, а Арэдель вольна делать то, что ей хочется со своей жизнью. На последних словах Тхурингветиль открыла рот от изумления. Отец Арэдель никогда такого ещё не озвучивал, казалось, такая мысль была для него уж слишком революционной. Ей казалось, что такие эльфы, воспитанные Ардой, неспособны думать критически. И вообще как-то думать. Пока Феанор с братом выясняли отношения, Арэдель переместилась к своей девушке и взяла еë за руку. — Мне тут Майрон прислал сообщение о том, что он и Мелькор скоро приедут домой. Как тебе идея встретить их? — А почему он мне не написал? — Так ты была занята, — она качнула головой в сторону нолдо-скандалиста. — Так что, сбежим вместе? — Конечно, ириска, я только за.