Между нами

https://pin.it/5GdauKP — Вервульф или вампир? — у Сэма заплетается язык, поэтому слова сливаются, смешиваются между собой и превращаются в «вервамп», и это приводит Дина в восторг. — Вампир, потому что проще отхреначить ему голову чем угодно, чем искать серебро, — Дин смеется и едва ворочает языком, но все равно пытается наполнить свой стакан виски. — Гуль или зомби? — он чертыхается, когда проливает какую-то часть на стол, приподнимается — стул с грохотом отъезжает — и пытается то ли вобрать в себя, то ли слизать то, что разлил. Сэм хохочет, отбросив голову назад, и закрывает руками лицо, потому что он сам пьян настолько, что даже сфокусироваться сложно (но даже так — Дин единственное, что у него в фокусе). Сквозь собственный истерический хохот он слышит как Дин все же присербывает разлитое со стола и не может удержаться — кидает в него фисташкой, пытаясь остановить. — Чувак, ну какого черта? Просто вытри! Дин утыкается лбом в лакированную прохладную поверхность стола и качает головой, потому что смех не позволяет ему говорить. У него болят легкие, ребра, живот, но остановиться не получается. Сэм рядом издает какой-то невнятный звук: то ли икает, то ли зевает, и снова кидает в него фисташкой. — Это ты мне говоришь «какого черта»? — Дин все же отрывает голову от стола, вытирает слезы и, тяжело дыша, опускается обратно на стул. В воздухе все еще витает отзвук их шального хохота. — Кто вообще разбрасывается фисташками? — он со смешком упирается руками в край стола, пытаясь найти на полу эти псевдоснаряды. Сэм неопределенно машет рукой: — Они все равно были закрытые. — Всему тебя учить надо, — Дин кряхтит пока достает с пола орешки, а когда выпрямляется — с силой сжимает пальцами столешницу и щурится, потому что голова идет кругом. — Вот это я зря, конечно. Сэм со смешком помогает ему выпрямиться до конца, таща его за воротник фланелевой рубашки: — Не упал туда же — на том спасибо, — он фыркает, отхлебывая из своего стакана. Виски приятно жжет рот и оставляет после себя терпкий древесный вкус — они впервые решили купить что-то дороже двадцати баксов. Даже дороже сорока. — Еще не вечер, Сэмми, — бросает Дин с усмешкой. Сэм прыскает, едва не выплевывая остатки виски. Из-за пояса Дин достает свой кольт; он проводит тыльной стороной ладони над фисташками, лежащими почти на середине стола, словно он заправский фокусник, поднимает взгляд на Сэма и с громким «бам!» бьет по ним рукояткой так, что они разлетаются в стороны. — Убирать будешь сам, — Сэм провожает взглядом осколки скорлупы и переводит взгляд обратно на Дина. Тот залпом допивает содержимое стакана. — Хрена-с два. И они опять смеются как нашкодившие трехлетки. А потом Дин лезет к нему целоваться, обдавая жарким дыханием лицо. Момент прерывает звук оповещения. Дин недовольно бьет Сэма по руке, когда тот тянется к телефону, и он почти возмущенно мычит в поцелуй, но тут же сдается — а мычал так, для приличия. Еще одно оповещение все же заставляет Сэма отстраниться. Дин рядом съезжает вниз по спинке стула и недовольно бурчит: — Какого хрена у тебя вообще звук включен? — Прости, — Сэм тихо смеется, — я думал, что что-то важное, но это просто карты говорят, что у нас рядом открылся тату-салон. Он показывает Дину экран телефона, где пришедшее оповещение уводит на фейсбук. Страница гласит, что теперь через две улицы от них будет существовать какой-то «Black Art Tattoo». Но внимание Дина привлекает другое: — Ты есть на фейсбуке? — он приподнимает бровь, глядя на Сэма со смесью непонимания и удивления. Сэм неопределенно покачивает головой, пока его губы трогает усмешка: — Не совсем я. Скорее Генри Райд, — выражение на лице Дина становится совсем растерянным и Сэм поясняет, — я создал фейковую страницу и подписался на пару групп, которые рассказывают о том, что происходит в Лебаноне и в ближайших городах. Ну, всякие там кино под открытым небом, выставки и прочее. Дин не выглядит сильно воодушевленным, но пожимает плечом: — Пусть так. Сэм откладывает телефон, поворачивает голову к Дину и тянется, чтобы возобновить прерванный поцелуй. Прерывает его в этот раз уже Дин. Он пьяно хихикает, пытаясь озвучить мысль, но та то ли быстрее него, то ли тело слишком заторможено алкоголем. В конце концов, Дин цепляется взглядом за взгляд Сэма, облизывает губы и заговорчески шепчет: — Пойдем бить тату? — Чего? — Сэм встряхивает головой, потому что это едва ли не последнее, что он ожидал услышать от Дина. Но, к его удивлению, Дин поднимается со стула и тянет Сэма за руку за собой: — Пойдем! Нам нужно вляпаться в неприятности, пусть даже мне придется потом их сводить со своей задницы. — Ты же знаешь, что нельзя бить тату пьяным? — Сэм послушно поднимается следом за Дином, убирает телефон в карман и неуверенно смотрит на брата. Тот только согласно мычит, занятый фотографированием их инициалов на столе. С секунду он рассматривает фотографию, кивает сам себе и поворачивается к лестнице: — На нас как на собаках заживает, так что забей. Где-то на третьей ступеньке Дин с хихиканьем разворачивается и бежит обратно к столу — за бутылкой. Ночные приключения у них только начинаются. Утром Дин сидит за кухонным столом с чашкой кофе и искренне желает в ней утопиться: голова раскалывается на части, рука болит, а сил встать за аспирином нет. Маленькая стрелка на часах приближается к двенадцати, но Дина сейчас волнует только назойливый и раздражающий звук, с которым движутся остальные стрелки. Но, к своему удивлению, он совершенно ни о чем не жалеет. До тату-салона они вчера действительно дошли, и даже сделали то, что собирались — теперь у каждого из них на плече чернели инициалы другого — а дальше гуляли почти до самого утра, распивая купленную где-то на окраине бутылку премерзкого бурбона и целуясь по углам спящего города. — Дин! — голос Сэма почему-то звучит… раздраженно. Дин с шипением поворачивает голову к арке, в которой стоит брат — даже это крохотное движение дается ему с трудом, но тон голоса Сэма не предвещает ничего хорошего — и хмурится, когда видит, как тот с тихим хлопком снимает крышку с черного маркера. — Это какие срочные записи ты собрался делать с утра пораньше? — Дин поднимает чашку для очередного глотка и не с первого раза подносит ее ко рту. Сэм медленно разворачивается: от инициалов «D.W.» на его плече вниз к пояснице ведет длинная стрелка, а над резинкой штанов кривоватым почерком значится «был здесь». Дин давится остатками кофе. Пару секунд на кухне стоит звенящая тишина. — Ну, я правда там был, — хрипло замечает Дин и пытается выдавить из себя невинную улыбку. Глаза Сэма сужаются, когда он делает шаг вперед. И в этот момент Дин понимает, что как бы хреново ему не было — сейчас ему придется бежать. Позже, конечно, они обрабатывают татуировки друг друга; заботливо подают воду, чтобы запить обезболивающее; убирают все последствия вчерашней пьянки и утренней беготни. Но и стрелка на спине Сэма, и «I am a total jerk» на спине Дина не отмываются еще долгих пару недель. И снова бонус: Одно новое уведомление. — Ох. Кажется тату-мастер нашёл меня в инстаграм. — У тебя есть ещё и инстаграм? — Не у меня, а у Джека Райли. — И давно у тебя биполярочка? — после этого Дин буквально слышит как Сэм закатывает глаза. — Во-первых, Дин, чувство такта! Хоть какое-то. Отрасти его. Во-вторых, наличие нескольких личностей в одном человеке называется диссоциативным расстройством. —.... —... — В комнату. Живо, — Дин опускает чашку на стол с громким стуком и резко взмахивает рукой. — Эй, с хрена ли? — Слишком много ботанизма, слишком мало личной жизни. — Не... — Живо, я сказал! Топай! Буду исправлять где недоработал.