Между нами

Дин упорно скрывает от Сэма, что он не спит. Его не мучают кошмары, но просто убивает бессонница. Иногда он лежит ночами рядом с Сэмом и его глаза не смыкаются ни на минуту; он чувствует усталость, ощущает как тело заторможеннее реагирует даже на простые действия, но ничего не может с этим поделать — ему не помогают даже таблетки. Когда Сэм под утро начинает ворочаться, то Дин закрывает глаза и делает вид, что спит — ему совершенно не впервой притворяться; да и Сэм начнет задавать лишние вопросы, пытаться в этом разобраться, а ему совершенно не хочется чтобы тот волновался. Ну, бессонница. Ну, пройдет когда-нибудь. Не в первый раз. Он делает так уже больше двух недель и абсолютно уверен, что Сэм ни о чем не догадывается. Иногда, когда лежать становится совсем невмоготу, Дин уходит на кухню: готовит, смотрит какие-то глупые ролики в интернете на ноутбуке, иногда даже читает. Единственное о чем он не догадывается — так это о том, что Сэм каждый раз прекрасно слышит как тот ворочается рядом, как под его весом прогибается матрас, когда Дин садится, как тот уходит из комнаты, тихо шурша тапочками и впуская в комнату луч жёлтого коридорного света. И это влияет на его сон хуже, чем бессонница на Дина. В какой-то момент Сэм начинает читать форумы, а там — истории людей, которые сталкиваются с той же проблемой. Чтобы найти решение, он задаёт анонимные вопросы, общается с врачами, консультируется у психологов и психотерапевтов (и обязательно чистит историю браузера, потому что если Дин увидит — будет грандиозный скандал). Но ничего из того, что он мог бы применить на брата — не работает Тогда он списывается с охотниками: Сэм приходит к выводу, что проще всего искать ответ среди людей со схожими проблемами (да и помимо того, что у каждого из них свой стиль охоты — способы расслабления у них тоже индивидуальны). В конце концов Сэм решает попробовать начать с массажа, а там... он знает слабости Дина и знает точки на которые можно надавить; нюанс лишь в том, что Дина очень просто переключить: он может разболтаться, но стоит задать какой-то неправильный вопрос или подобрать неверное слово, как тот захлопывается крепче багажника Импалы — секунда! и ничего из него уже не вытянешь. С действиями придётся быть ещё осторожнее. Вечером Сэм заходит к Дину в комнату (они не разбирались в том, где будут спать после того, как между ними начались отношения: "то тут, то там" их вполне устраивало). Тот лежит на кровати на животе, подмяв подушку под подбородок. Когда Дин думает, что Сэм его не видит, то отпускает себя: теперь он выглядит даже не усталым — изможденным. Из-за наушников он пропускает тихий скрип двери и осторожный звук шагов. Сэм, чтобы не напугать брата, зовёт его не очень громко, но чтобы тот услышал его сквозь музыку. — Дин? — Сэм повторяет и коротко касается его плеча. Дин застывает каменным изваянием, напрягается, подбирается, но стоит повернуть голову — как он тут же расслабленно выдыхает. Правда, следов усталости теперь почти и не найти. — Прости, не хотел пугать, — Сэм протягивает Дину открытую бутылку пива, приглушает свет и садится рядом с ним на кровать. — Задумался, — коротко бросает Дин, присаживаясь. — Ты как? Я что-то потерялся во времени. — Одиннадцать, — отвечает Сэм, делая пару глотков. — Нормально. Дочитал труды про исследования миграций сверхъестественных существ... Дин! — брат сначала смотрит на Сэма с выражением едва ли не отвращения, а потом закрывает глаза и издает громкий храп. Сэм пихает его в плечо. — Лучше бы кино позвал посмотреть, — замечает Дин и делает из бутылки пару больших глотков. — Нэтфликс не успевает выпускать сериалы с той периодичностью, с какой мы их смотрим, — хмыкает Сэм. Он делает ещё пару глотков, опускает бутылку на пол и придвигается к Дину ближе. Что именно это значит Дину объяснять не нужно. Ему требуется меньше минуты, чтобы допить содержимое бутылки, убрать её и скинуть с себя рубашку — минус слой, быстрее доберутся до главного. Сэм фыркает, забираясь на кровать с ногами. Он пропускает их поверх бедер Дина ему за спину, подсаживается вплотную и целует, обвив шею руками — главное не дать Дину перехватить инициативу, иначе весь план рухнет карточным домиком. Но Дин, кажется, не против их неторопливого темпа: он устраивает ноги точно так же, заведя их Сэму за спину по обе стороны от его тела, и медленно отвечает на поцелуй. Сэму кажется, что его план начинает рушиться хотя бы потому, что он уже плывёт: Дин гладит его по животу и пояснице, скользит ладонями по груди, широкими мазками трогает плечи и спину, ничуть не ускоряя поцелуй. Он выходит такой медленный, почти ленивый: они вылизывают рты друг друга, сталкиваются и сплетаются языками, почти нежно прихватывают губы, когда едва отстраняются, чтобы сменить наклон головы. Сэм буквально усилием воли заставляет себя вернуться к плану. Его рука медленно скользит по шее Дина к его затылку — волосы немного отросли и в них можно зарыться, пока пальцы медленно массируют голову. Дин сначала замирает — всего секунда — а потом прижимается плотнее. Видимо, молчаливое согласие на продолжение: Сэм пользуется им сполна. Он медленно растирает горячими ладонями плечи, забираясь в ворот футболки, которую Дин пока так и не снял; гладит основание шеи, мнет, давит. Он чувствует, почти слышит как Дин давит в себе тихие стоны от удовольствия. Обе их футболки летят в сторону. Теперь Сэм растирает руками забитые мышцы вдоль позвоночника — он чувствует как они напряжёнными валиками катаются под подушечками его пальцев. По тому как Дин останавливает поцелуй, но не разрывает его, Сэм понимает, что ощущения от прикосновений теперь не из приятных, поэтому дальше разминает его осторожнее. Оставшаяся одежда летит в сторону и Сэм занимает позицию снизу: пока Дин сверху он может продолжать. Сегодня они ограничатся фроттажем. Комнату наполняют тихие вздохи-стоны. Дин двигает бедрами медленно и плавно, трется о Сэма, уперевшись локтями в кровать, придавливает его своим телом. Сэм отвечает: приподнимает бедра навстречу, сплетает их ноги, растирает пальцами поясницу. И, к неожиданности Сэма, Дин стонет. Нет, они оба и раньше не вели себя тихо, но сейчас Дин издает какой-то особенный звук. У Сэма от него волна жара приливает к лицу и в животе что-то сладко скручивается в раскаленный узел. Они продолжают так же медленно, растягивая каждую минуту, но Сэм уже точно знает на какие точки давить: Дин отзывается яркими горячими прикосновениями, стонами, поцелуями. Сэм точно знает как это называется и всеми силами старается ему ответить. Когда всё заканчивается, Дин упирается лбом Сэму в плечо и дышит тяжело и долго. Сэм гладит его по плечам, но молчит — выжидает. — В душ не пойду, даже не проси, — со смешком замечает Дин, укладываясь рядом. Он прижимает Сэма к себе, упирается подбородком ему в макушку и... засыпает. Почти мгновенно. А Сэм испытывает облегчение, которое ещё немного и дотянет по уровню ощущений до второго оргазма. Утром Сэм успевает принять душ, выпить кофе и начать готовить завтрак, когда Дин, наконец, просыпается. Он заваливается на кухню в трусах и халате — лохматый, сонный и совершенно довольный — опирается спиной о столешницу, забирая из рук Сэма кружку с кофе. — Не знаю, что ты подсыпал вчера мне в пиво, но это было охренительно. Сэм усмехается: — Подсыпать ещё вечерком? — Да, черт возьми. В двойном объёме, — Дин со смешком подмигивает, бросает на сковородку еще бекона из упаковки и коротко целует Сэма в плечо. — Я в душ. Не угробь бекон пока меня не будет. А когда Дин выходит, Сэм опустошает упаковку бекона, выбрасывая все его остатки на сковородку. В двойном, так в двойном.