Невыполнимое желание

      - Здравствуйте, Роберт Владимирович, - сонно пробормотала Лера, обойдя своего преподавателя, в одиночестве довольствующегося утренней прохладой.       - Здравствуй, Лера, - так же вяло поздоровался с ней Роберт Владимирович. Он даже не взглянул на неё: в мыслях промелькнул только образ и сразу же растворился в тумане его ранее надуманных дум. Сигарета, зажатая меж двух пальцев, не спеша тлела, оставляя на сухой от холода коже следы серого пепла. В свете дня лицо историка казалось неестественно бледным, донельзя хмурым, каким оно в здоровом состоянии рассудка никогда не делалось. На фоне серых облаков, с незапамятных времён стелившихся над необъятным замкадьем, блеск по-ангельски бездонных, кристаллически холодных глаз мимолётом отражался в пространстве, совершенством своим озаряя непроходимый, грешный мир. Разум Роба был отравлен чувствами, которые он тщетно пытался отвергать, а после осознания собственной безнадежности - скрывать. Каждая затяжка отдавалась жгучей болью в его груди. Функционируя как часть, он приобретал неотъемлемость в её хаосе; из составляющей предмет интерьера фрагмента пазла герой преобразовывался в кусок, физически являющим тёмное, оскверненное пороками лико.       Сегодняшний день был холоднее обычного ноябрьского дня. Иней уподобился снегу - блестящему белому ковру, принимающему такой вид после долгого отсутствия метелей и пары тройки дней морозов. В эту пору природа представала по-особенному величественной, ещё не оступившейся на льду приближающейся зимы, но и не предпринимающей попытки избавить себя от этакого "удовольствия" - расцветающей и увядающей одновременно. Город словно заполонили ангелы и бесы, в отчаянной борьбе вынужденные оставить свои обязанности и забыть о людях, в свободе действий норовящих разгрызть друг другу глотки и уничтожить веками строившийся из плоти и крови мир.       Роберт Владимирович стоял неподвижно до тех пор, пока к нему не пришло горькое осознание того, что он мог пропустить автобус, размышляя в полудрёме о жизни и об её жестоких реалиях. Ноги затекли, пальцы рук продрогли. Мужчина уже не стоял, а бежал, опасаясь последствий, которые могли на него обрушиться за уже замеченное опоздание. Если случай накануне легко сошёл ему с рук, то это ещё не означало, что ему повезёт и на этот раз. Лёгкие саднили так, будто их кошка обцарапала. В толпе людей, собравшихся на остановке, Роберт Владимирович увидел Леру, скучающе наблюдающую за спором двух пенсионерок. Желание подойти к ней и осведомиться о местоположении автобуса одержало верх над здравым рассудком, буквально кричащим ему о том, что не стоит так открыто вступать в разговор с человеком, с которым днём ранее у него выдался не самый приятный разговор. Он постарался скрыть своё неоднозначное выражение лица за гримасой хладнокровия, принимаемой им от случая к случаю, и уверенным, но слегка расходящимся шагом направился к ученице, паром выдыхающей холодный осенний воздух. Несомненно, они были далеки от жизни, которую вели в будних взаимодействиях, однако некоторая схожесть и общность присутствовала в их внутреннем составляющем. Такова была суть мыслей Роба в тот момент, когда он приблизился к своей ученице. У него не получилось унять бесконечный поток мыслей, заполонивших голову, как зачастую заполоняют её вши:       - Автобус не проезжал? - произнёс он, не слыша себя в мысленном поёте, но прекрасно осознавая абсурдность содержания слов, горькими пилюлями осевших в горле.       Лера вздрогнула и повернула голову в сторону Роберта Владимировича, который всеми силами пытался не последовать её примеру и удостовериться в том, что его глупость не произвела на неё должного впечатления. Некоторое время девушка не отводила своего по-детски заворожённого, но всё ещё скрывающего в раскалённых недрах немой упрёк, взгляда с высоких скул учителя, а потом, проигнорировав абсурдность обращенных к ней слов, ровным голосом ответила:       - Нет, не проезжал.       Историк не преминул взглянуть на неё, чтобы в чертах лица распознать колебания, которые он ранее, ещё тогда, стоя у подъезда, мог упустить. Вскоре на городском горизонте показались очертания зелёного электробуса. Толпа на остановке засуетилась: словоохотливые пенсионерки, за горячим спором которых ранее наблюдала Лера, одной ногой были уже на проезжей части; один из дедов ткнул тростью загородившего ему путь парнишу; дама с собачкой подняла своего изливающегося в визгливом лае пёселя над головой, чтобы никто случайно не наступил на него. Когда транспорт, наконец, подъехал к остановке, Лера почувствовала, как по её ноге кто-то прошёлся - это была одна из тех крикливых старушонок, которые, заикнись им только о чём-либо, любили перевести тему на наиболее подходящий им лад, а затем похвастаться количеством нажитых мозолей на своих пятках.       - Дайте пройти! Дайте пройти! Разойдитесь же вы в конце концов и дайте пройти! - кричала она в толпу, однако никто не обращал на неё внимания.       Роберт Владимирович и Лера вновь пересеклись. Будучи прижатым к окну, историк не горел особым желанием разворачиваться, однако почувствовав под бедром нечто довольно массивное, он сразу же поспешил обернуться. Лера многозначительно ухмыльнулась, устремляя свой взор к объекту, причинившему учителю дискомфорт. Роб, же не желая смотреть на то, как его ученица всеми силами пытается сдержать свой приторно-сладкий смех, направил взгляд в сторону того, что пару секунд назад показалось ему на ощупь мужским половым органом. Выяснилось, что это был обычный кроссовок, помещённый в мешок для обуви. Лера же тем временем продолжала улыбаться. Робу хотелось отвернуться, однако в силу его нынешнего положения это было просто напросто невозможно. Вскоре близость с учителем начала угнетать и саму Леру. Стараясь сделать как можно более непринуждённый вид, девушка попыталась отвернуться, однако Роб быстро схватил её за плечи не позволяя сделать и шагу с места.       - Тебе заняться больше не чем? - произнёс он как можно тише. - Стой и не дёргайся.       - Ну вы же дёрнулись.       - Я не..., - начал он, пытаясь сохранять спокойствие на пылающем от стыда лице. - Забудь. Это другое.       После прибытия в пункт назначения они почти не разговаривали. Лишь изредка Лера бросала на учителя косые взгляды, пытаясь понять, о чём он сейчас думает. Вскоре разбитая и заросшая мхом дорожка привела их к школе. Там их пути разошлись. Лера направилась в сторону корпуса "Б", где находился спортзал, а Роберт Владимирович остановился напротив импровизированной парковочной стоянки, где ему навстречу вышел Эдуард Валерьевич. Сегодня он был веселее обычного, а виной тому была новенькая чёрная бэха "любезно" предоставленная ему отцом.       - Здравствуйте, многоуважаемый, - первым поздоровался Роб. - Не думал, что с такой копеечной зарплатой могут одобрить кредит на такую... красавицу.       - Про красавицу верно подметил, - усмехнулся Эд, - а вот с кредитом не угадал. Это мне батя подогнал.       Потоптавшись немного у машины, учителя направились в сторону КПП. Времени на разговоры оставалось всё меньше и меньше, однако Роберту Владимировичу хотелось растянуть этот момент ещё на пару минут.       - Твой отец, - начал было он, однако товарищ его опередил.       - Мой батёк генеральный директор местного химзавода. Лучший в своём деле, - коротко бросил он, стараясь сделать более непринуждённый вид.       - Какая ирония, - заулыбался Роб. - А чего же к отцу не пошёл работать?       - Ох, это длинная история, - вздохнул Эд. - Расскажу как-нибудь в другой раз.       - Как знаешь.       - Иваныч сегодня проставляется. Идёшь? В кабинете Николаевича в шесть часов, - с улыбкой подытожил Эд.       - Нет, спасибо.       - Э-ээ, ну ты чего такой кислый? - похлопал его по спине Эдик. - Иваныча четыре месяца не было, имей совесть, порадуй мужика.       - Мне сейчас не до этого, - попытался уйти от темы Роб.       - Слушай, так дела не делаются, - развернулся к нему Эд, не скрывая своего раздражения. - Ты уже во второй раз отказываешься. В чём дело? Что тебя гложет?       - Я подумаю, - бросил он в ответ Эду, лишь бы избежать лишних вопросов касательно его не самого лучшего настроя на сегодняшний день.       Пока Роберт Владимирович пытался собраться с мыслями, Эдуард Валерьевич уже успел скрыться из виду. В последнее время он мало контактировал со своими коллегами, и это навело его на нехорошие мысли. Он отчётливо помнил, каким изгоем был в школе. Помнил, как доставал его Глебович и его не блещущие особым умом дружки с параллели. На кой чёрт он вообще сюда вернулся? Ответа на этот вопрос Роб не знал. Теперь, когда прошлое осталось позади, ему стоило бы задуматься о том, как не допустить повторения совершённых им ошибок в будущем. Тогда он принял решение, что всё же пойдёт на праздник в честь возвращения Иваныча. Хоть это и было очень опрометчиво с его стороны, но уж по крайней мере лучше, чем сидеть одному в душной квартире за проверкой домашнего задания.       По окончании седьмого урока Роберт Владимирович, в преддверии родительского собрания, которое должно было состояться на следующей неделе, подготовил необходимые для заполнения бланки и документы. С минуты на минуту должна была подойти Лера. В последнее время историку было не до элективов, поэтому ему пришлось оставить её после уроков, чтобы не получить выговор от начальства. Дополнительные занятия были обязательными для учеников 9-11 классов, поэтому большую часть своего свободного времени старшеклассники посвящали подготовке к предстоящим экзаменам. Роб же не горел особым энтузиазмом заниматься с Ульяновой Лерой, совсем другим делом было заниматься с Емельяновым Колей, оканчивавшем в этом учебном году одиннадцатый класс. Он так же, как и Роберт Владимирович презирал методы преподавания Виктора Степановича, не так давно оставившего свой пост. Вспоминая то, как бывший историк присваивал достижения и заслуги собственных учеников себе, Роба бросало в ярость. Для этого человека стоило подготовить отдельный котелок в Аду.       Лера задержалась на пятнадцать минут. Впрочем, этого хватило, чтобы вывести Роберта Владимировича из себя. Он смерил её тяжёлым взглядом и велел садиться за первую парту. Волосы Леры были небрежно собраны в пучок. Несколько прядей свисали на её оголённую ключицу, выглядывающую из под воротничка рубашки. Роб бросил мимолётный взгляд на её лицо и следом спросил:       - Что на этот раз заставило вас задержаться?       - Роман Глебович со своим недотрахом, - процедила Лера сквозь зубы, внимательно наблюдая за реакцией учителя.       - Что, прости? - смутился Роберт Владимирович. На секунду ему даже показалось, что он ослышался, однако эти мысли быстро улетучились после того, как Лера встала и начала бродить кругами по кабинету, время от времени поглядывая в сторону ошарашенного историка. Разгневанный Роб быстро поднялся из-за стола и уверенным шагом направился к Лере, - Ты думаешь, что можешь играть со мной?! Думаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Не на того напала, дорогая.       Девушка вытаращила на него свои разгневанные глаза и ровным голосом проговорила:       - Держите себя в руках, Роберт Владимирович. Вам стоило бы лучше приглядывать за своими учениками. С проведением уроков вы справляетесь на "ура", а вот с должностью классного руководителя...       - Что ты имеешь в виду? - оскалился Роб, всеми силами пытаясь подавить нахлынувший на него гнев.       - А то, что Элина уже всех достала. Мало того, что по рукам ходит, так ещё и этого придурка за нос водит. Он мне с самого начала не нравился: вечно пытался пощупать старшеклассниц за мягкие места. Элина в него ещё с седьмого класса была влюблена, а как семнадцать исполнилось, так у неё и слетел крышак. Теперь Роман Глебович находится под покровительством этой стервы. Сами знаете, кто её отец, с ней лучше не связываться. Вот и почувствовал Глебович себя выше остальных. Теперь гоняет только так, аж лёгкие наружу лезут. А самое обидное то, что за это ему ничего не будет.       Роберт Владимирович так и стоял, пытаясь переварить услышанное. Он и представить себе не мог, что его бывший одноклассник мог опуститься до такого. Его не столько поразил сам рассказ, сколько подача. Лера была с ним откровенна и не стеснялась в выражениях. Данный факт одновременно и разозлил и огорчил Роба: Лера не воспринимала его как своего учителя, ведь будь в ней хоть капля уважения к его персоне, она не стала бы распинаться перед ним. О таких вещах принято молчать, однако девушка думала иначе. Роб не горел желанием копаться в грязном белье своего бывшего одноклассника.       - Я понял к чему ты клонишь. Мой ответ - нет.       - Другого я от вас и не ожидала.       - Кому ты врёшь? Конечно же ожидала. Иначе, зачем было распинаться так передо мной.       - Я хотела как лучше.       - А получилось как всегда, - смягчился Роберт Владимирович.       - Нам нужно любыми путями попытаться выжить их отсюда, - подытожила Лера.       - Нам? Я уже сказал, что не собираюсь принимать в этом участие. И тебе не советую. Живи и наслаждайся. Нечего копаться в чужом белье.       - У меня есть на это веские причины, уж поверьте, - опустила она голову.       - Не делай этого, - пытался он облагоразумить свою ученицу. - Не делай того, о чём потом будешь жалеть.       - Мне не привыкать, - улыбнулась она, подняв голову.

***

      Снег мелкими хлопьями стелился на поверхность земли. В тусклом свете фонарей едва можно было различить очертания бетонных массивов на строительной площадке близ заброшенного стадиона. Продрогшие пальцы Роберта Владимировича отчаянно били по экрану смартфона, в надежде отыскать в списке контактов номер хозяйки квартиры, однако в силу того, что он был пьян, сделать этого не удалось. В его голове всё отчетливее и отчетливее вырисовывался образ Леры, а вместе с ней и то, что она говорила пару часов назад, не стесняясь в выражениях. Теперь Роб наконец понял насколько важна для неё эта миссия, и насколько сильно он заблуждался на её счёт. В голове всё чаще начинали мелькать воспоминания с сегодняшней старпёрской тусовки.       Николаевич разливал водку не в рюмки, а в стаканы, как это делали во времена СССР. Иваныч дегустировал вишнёвую наливку, стараясь как можно больше закусывать. Эдуард Валерьевич и Роберт Владимирович потягивали пивко, исподлобья поглядывая на Глебовича и географа. Они уже усели опустошить бутылочку самогона, принесенную Иванычем.       - Эй, молодежь, - прокричал географ, - чего такие кислые?       - Самому догадаться ума не хватает? - нагрубил ему Эд. Он чувствовал, как сжимаются его кулаки при виде скривившейся в ухмылке физиономии Алексея.       - Эдик, тебе стоит почаще менять женщин. Так и привыкнуть недолго, - прыснул Роман Глебович, искоса поглядывая на Роба.       - А сам не думал себе ровню подыскать? Всё школьниц терроризируешь? - злобно ухмыльнулся Авдеев. - Здорово тебя тогда Анька надурила. Видно, до сих пор дрочишь на её фотографию в сарафанчике с последнего звонка.       - Вот как мы заговорили, - оскалился Глебович. - Я бы на твоём месте не стал разбрасываться такими серьёзными обвинениями, не имея при себе явных доказательств. Мнения масс не учитываются, - покосился он в сторону Эда. - И передай своей ручной крыске, чтобы держала язык за зубами. В противном случае я буду вынужден принять радикальные меры.       Терпение Роберта Владимировича дало трещину, и он что есть сил замахнулся и треснул физрука по морде. Послышался хруст, Роман Глебович в агонии свалился с ног прямиком на деревянную табуретку, тем самым разломав её пополам.       - Хах, да ты не переживай, - не унимался физрук, захлёбываясь собственной кровью, что стекала со сломанного носа, - она ведь всё равно уже не девочка.       - Ты... - схватил он того за шкирку, но вовремя подоспевший Эд не дал ему закончить начатое.       - Не он, - остановил его Эдик.       - А кто?!       Тишина. Все молчали. Даже Николаевич перестал распевать частушки, а Иваныч так вовсе скрылся из виду. Географ в ужасе переводил взгляд то на физрука, то на историка. Роман Глебович болезненно поморщился, а затем встал. Эдуард Валерьевич крепче сжал руку коллеги, чтобы в случае чего успеть удержать его, прежде чем он наброситься на Глебовича. Этого не произошло. Роберт Владимирович, вырвавшись из железной хватки Эда, поспешил удалится с места происшествия. В коридоре он чуть было не столкнулся с пьяным Иванычем, который как оказалось всё это время прятался в подсобке. Вскоре его догнал Эд.       - Ты в своём уме?! - кричал Валерьевич. - Хочешь без работы остаться? Ну так он тебе это устроит... - покосился он в сторону мастерской, в которой пару минут назад произошла "кровавая бойня".       - По твоему это нормально? - смягчился Роб. - По твоему, совращение несовершеннолетних считается нормой?! Если так, то ты не лучше его.       - Он к этому не причастен, - вполголоса произнёс Эд.       - Я знаю, что у него на уме. Фирисова запудрила Роме мозги и теперь умело манипулирует им, чтобы издеваться над всеми нами. Этому ублюдку только и нужен был повод, чтобы пристроиться под чью-нибудь мохнатую юбку...       - Это не твоего ума дело. Пусть делают то, что хотят. Это два искусных манипулятора, которые не остановятся пока не достигнут своих целей. Лера может наговорить тебе всякого, однако не в твоих приоритетах прислушиваться к её словам, уяснил?       - Как ты можешь такое говорить? Пару недель назад ты накинулся на меня с обвинениями в домогательствах к ней, даже не прояснив ситуацию, а теперь защищаешь того, кто в самом деле в этом виновен!       - Это был не он, Роб!       - Да какая теперь к чёрту разница!?       - Большая. У нас нет доказательств. И у него железное алиби. Его в тот день даже в городе не было. А вот что касается Фирисовой, то тут я с тобой полностью согласен, однако... я не советую тебе лезть в эту парашу, - подытожил Эд.       - Это неправильно, - запротестовал Роб.       - Это по крайней мере разумно.       - Что стало с тем, кто... - начал было Роберт Владимирович, однако запнулся на полуслове, не в силах проговорить то, что хотел.       - Его не нашли, - склонил голову Эд. - Лера может говорить всё, что угодно её душе, она имеет на это полное право, однако ты не обязан приклоняться перед ней. Я понимаю, тебе самому довелось столкнуться с подобной ситуацией, но конкретно это тебя никоим образом не касается.       - Ты эгоист, Эд, если думаешь, что я оставлю это просто так, - сквозь зубы процедил Роб.       - Ты тоже, Роб, - ухмыльнулся Валерьевич, - если думаешь, что делаешь это ради неё. В глубине души мы оба знаем, что ты хочешь отомстить Глебовичу.       - Откуда ты...       - Да так... Навёл справки, - вздохнул Эд. - А Лерка тоже хороша. Манипулирует тобой и даже не задумывается о последствиях.       - Она ничего обо мне не знает.       - Это ты так думаешь.       По дороге домой Роберт Владимирович успел заскочить в местный алкомаркет, чтобы излечить свои душевные раны бутылочкой беленькой. Надо сказать, что водку он пил крайне редко. Сегодняшний день стал исключением по ряду причин, о которых, я думаю, уже нет смысла разглагольствовать. Алкоголь оказывал на его организм весьма дурное влияние. Роберт Владимирович потерял всякое понятие чести и помочился прямо на фонарный столб близ бетонного массива. Желания возвращаться в школу за ключами не было от слова совсем. Пустая бутыль всё ещё находилась в его руках. Тогда он со всей дури швырнул её в железную дверь, призывая кого-нибудь её открыть.       - Очень оригинально, - послышался голос у него за спиной, - а приложить магнитный ключ к домофону не пробовали?       - Святые грешники, Лерка, - заулыбался Роб во все тридцать два зуба. - Чего это ты так поздно гуляешь?       - Я мусор выносила, Роберт Владимирович, - смущённо проговорила она, - а вы похоже... тоже.       - Я чертовски устал, - вздохнул он. - Почему бы нам не прогуляться вечерком? Гляди, похоже снег намечается, - указал он на небо и принялся ловить еле заметные снежинки ртом.       - Роберт Владимирович, почему бы вам не пойти домой? - попыталась облагоразумить его Лера.       - Я бы рад, - опустил он голову, - да ключи к несчастью в школе остались.       - Понятно.       - Нет.       - Что, просите?       - Нет. Ничего тебе непонятно. Даже мне непонятно, а тебе то уж подавно.       - Я наверное пойду, - попыталась обойти его Лера, однако Роберт Владимирович преградил ей путь к двери.       - Не оставляй меня здесь одного... пожалуйста.       - Роберт Владимирович, вы пьяны.       - И без тебя знаю, Ульянова, - процитировал он самого себя.       - Тогда я вас покину.       - Постой, - придержал он её за руку, - не могла бы ты позвонить хозяйке квартиры? Уж у вас то её номер точно есть. Не сидеть же мне здесь всю ночь...       - Я думаю, это не самая хорошая идея, - поморщилась Лера. Антонина Леонидовна могла отвесить Роберту Владимировичу знатных люлей за непристойное поведение в её квартире. - Мои родители в командировке. Можете переночевать у меня.       - Не пойми меня неправильно, но..., - содержимое желудка Роба грозило в скором времени вырваться наружу. Последним, что он увидел перед тем как отрубиться, была Лера, пытающаяся привести его в чувства.