Baciami angelo

Свадебный пир подходил к концу. Сонхва, который выглядел настолько прекрасно в белоснежном расшитом золотом камзоле, что хотелось плакать, позволил мужу увести себя под руку в хозяйские покои, под радостные восклицания гостей. -Ну, Сан, ну и пройдоха! Где семья Чхве только находит таких изумительных красавцев-омег? - рассуждал один пьяный альфа. -Говорят, что омега Чонхо - младший брат жениха Сана. -О как! Хорошо пристроил омежек отец! -Ну, так за таких красавцев надо и платить соответствующе. Пьяные альфы расхохотались, а Уен, что в этот момент уносил поднос, стиснул зубы. Слушать такие мерзости было не то, что неприятно - бета злился так, что руки тряслись. -Эй, эй, остынь, - перехватил его у входа на кухню Юнхо. - Может, передохнешь? Уен стиснул зубы. -Все в порядке. Высокий бета вздохнул. -Не слушай, что говорят эти пьяницы. Им лишь бы языком чесать. Уен посмотрел на него возмущённо. -Представь, что о господине Чонхо сказали бы что-то подобное. -Думаешь, не говорили? - дернул бровью Юнхо. - Венеция - приют страстей и сплетен. Тут все, всегда и всех обсуждают. Неужели в Турине было не так? -Покойный господин Пак предпочитал уединение, так что гостей почти не бывало. И потом, я всегда был с господином Есаном - я же его гувернер. Юнхо посмотрел на Уена нечитаемым взглядом. -Но дело ведь не в этом, так? Уен нахмурился. -Пойду отнесу еще вина, - и ушел, прерывая разговор. Гости разошлись существенно после полуночи, и многим из них пришлось помогать усесться в гондолы, дабы они спьяну не кувыркнулись и не утонули. И лишь когда в доме повисла тишина, Уен позволил себе остановиться - впервые за последние сутки - у стены. Он закусил губу, крепко зажмуриваясь. Ужасный день. Худший день на свете. Уен родился в простой семье в пригороде Турина. Не слишком бедные, но и не богатые, они жили дружно и в целом приемлемо: всех детей, коих было четверо, обучили грамоте, счету и этикету. Уен был вторым по счету ребенком в семье, и когда умер отец, настали сложные времена. Старший брат изо всех сил пытался обеспечить семью, и Уен очень быстро понял, что нужно облегчить его участь и уйти на заработки - до этого бета работал при церкви и особенных денег с этого дела не имел. Полученное с детства образование подарило ему возможность устроиться гувернером - что было едва ли не лучшей возможностью для выходца из такой семьи, как его. Господин Пак - совершенно седой, хоть и вовсе не старый альфа - нанял его по сути няней для своего младшего сына. Уен прекрасно помнил момент их знакомства: тоненький как тростиночка шестилетний омежка прятался за старшего брата, стоя в гостиной и встречая его. Стеснительный и пугливый поначалу, Есан очень быстро привык к нему, и даже начал проказничать, но без злобы, а скорее с истинным жизнелюбием и любопытством. А вот Сонхва - старший омега - был совсем иным. Он одевался в серое и черное, крайне редко улыбался - только своему брату и отцу - и был хмурым и серьезным, словно в теле десятилетнего мальчика скрывался умудренный опытом и уставший человек. Уен, хоть это и не входило в его обязанности, приглядывал за мальчиком, хотя тот в этом совершенно не нуждался. Шли годы, и братья выросли на глазах у Уена. И если Есан расцвел словно тюльпан, прекрасный, чистый, и при этом невероятно живой и яркий, то Сонхва был скорее похож на розу из хрусталя: прекрасную и хрупкую, на которую было страшно даже дышать. Уен как мог игнорировал то, что порождал Сонхва в его душе. Это было совершенно неправильно, это то, чего не должно было быть - но сердцу не прикажешь. А оно замирало от каждого взгляда прекрасных тёмных глаз. Бета переживал, не спал ночами и пытался вырвать из сердца эту любовь, которая была нежизнеспособная, мертворожденная, неправильная - но она никуда не хотела уходить, она продолжала изводить его сердце. Когда господин Пак, получив одним утром донесение, довольно сообщил Уену, случайно оказавшемуся рядом, что Сонхва помолвлен, бета едва смог выдержать эту, казалось бы, совершенно логичную новость. Молодой омега - разумеется он выйдет замуж, иначе ведь и быть не могло! Но лишь от мысли, что какие-то руки будут обнимать тонкую талию омеги, Уену становилось дурно. Потом произошло страшное - смерть господина Пака. Внезапная, скоропостижная - она была ударом в спину для всех них. Уен безмолвно, будучи не в состоянии помочь ничем, кроме совета, наблюдал, как на Сонхва - нежного, хрупкого Сонхва - проблемы и беды сыпятся словно из рога изобилия, и от этого хотелось плакать. Он поражался стойкости омеги, и когда кризис, казалось бы, миновал, пришло известие о расторжении помолвки Сонхва. Уен не мог признаться даже себе самому, что какая-то часть его неистово обрадовалась этому. Так, словно это что-то меняло. Но от судьбы не убежать. Лишь одного взгляда, которым господин Чхве Сан, венецианский богач, окинул Сонхва, для Уена было достаточно, чтобы понять, к чему все идет. Сердце Уена яростно отрицало все происходящее. Он видел, что господин Сан и Сонхва понравились друг другу еще на свадьбе Есана. И бета оказался совершенно не готов к тому, что всего через сутки поутру он узнает эту новость. Сонхва сочетался браком с господином Саном. В какой-то момент, всего на одну секунду, Уену показалось, что он умрет прямо там, на пороге столовой. Ему казалось, что небо должно упасть на землю. Но ничего из этого не произошло. Жизнь, как ни парадоксально, шла дальше, и он, сцепив зубы, заверил омегу, что останется в услужении, и с остервенением принялся за подготовку его свадьбы. Юнхо - слуга в доме Чхве, молча наблюдал за происходящим, но ничего не комментировал, за что Уен был ему признателен, ведь обсуждать что-либо, когда хочется выть - так себе затея. И вот молодожены ушли, пьяные гости - тоже, и Уен остался один в пустой зале с ощущением, что у него вынули душу. -Эй, Уен. Бета моргнул и посмотрел на Юнхо, что подошёл и сел рядом. С удивлением Уен обнаружил, что сидел на коленях у стены, и слезы градом катились по его лицу. Он неловко утер их рукавом и хрипло спросил: -Что? Юнхо положил ему руку на плечо. -Кажется, тебе надо выпить.

***

Уен сидел на кухне за столом, молча наблюдая за тем как Юнхо таскает на него еду. Однако куда больше еды его интересовал кувшин вина. -Пей, - бета поставил перед ним кружку. -Будешь со мной? - без особого интереса спросил Уен. -Наливай. Спустя примерно час кувшин опустел, и Уен, который стойкостью к алкоголю никогда не отличался, сполз с лавки, утыкаясь головой в колени. -Эй, эй, ну ты чего? - пьяненький Юнхо попытался поднять его обратно. -Ты не понимаешь, - Уен ненавидел то, что не мог остановиться и продолжал плакать, словно маленький ребенок. -Понимаю, Уен. Все я понимаю, - вздохнул высокий бета. - Любить больно. А любить господина - худшее из зол. По тому, как он произнес последние две фразы, стало понятно, что это не просто рассуждения, и Уен приподнял голову, глядя на грустного Юнхо. -Ты тоже? Юнхо кивнул и плеснул еще вина в кружку, отпивая из нее. -Да. Давно. Я пережил это. -Расскажи мне, - попросил Уен, утирая глаза рукавом рубахи. На тонких губах беты появилась улыбка. -Ты видел его. Господин Хонджун - кузен моих господ. Уен наморщил брови. -Кажется, я слышал это имя, но не помню, как он выглядит. Юнхо вздохнул. -Я знаю его очень давно. Я ведь вырос в этом доме - господам Чхве раньше служил мой отец. И господин Хонджун, поскольку он почти одного возраста с господином Саном, часто бывал в этом доме. Маленький сорванец, - с теплотой в голосе отозвался Юнхо, - который однажды вырос и стал очень красивым омегой. Будто куколка. Только живой, с характером - с ним не забалуешь, - усмехнулся тоскливо бета. - Он в браке с дожем Соном. Представляешь? Дож Сон - это почти король. И господин Хонджун... Он достоин не меньшего. К тому же, дож Сон в нем души не чает и прощает ему все, что бы он ни сделал. -Омега с запахом магнолий, - вспомнил Уен. - Это он? Юнхо кивнул. Снова выпили и надолго замолчали. -Мой тебе совет, Уен. Радуйся тому, что господин Сонхва будет счастлив. А он определенно будет счастлив, потому что господин Сан - самый добрый человек на свете. -Да знаю я, - горько вздохнул Уен. - И я пытаюсь, правда. Но... -Но словно душу высосали. -Да. Они сидели на кухне так долго и выпили так много, что Уен отключился прямо на полу, а очнулся когда солнечный луч упал на его лицо. Бета не без труда открыл глаза, пытаясь встать. Голова болела страшно, во рту гадость, да к тому же еще и тошнит. Он был накрыт одеялом, в которое за ночь замотался - не иначе как Юнхо позаботился. -Я больше ни капли вина в рот не возьму, - проныл он, потирая виски и оглянулся - кухня уже ожила, и Юнхо, преступно бодрый для того, кто вчера участвовал в попойке, командовал приготовлениями завтрака для господ. -Ну что, живой? - спросил высокий бета, присаживаясь рядом и совершенно игнорируя повара и посыльного, что на них косились. -Не уверен, - отозвался Уен и неуклюже поднялся, садясь на лавку. -Приходи в себя, а чуть позже мы пойдем на рынок. Уен согласно махнул головой и потер лицо рукой. Они с Юнхо вчера еще долго пили, а после разлеглись прямо на полу и рассказывали многочисленные истории из жизни. Уен помнил некоторые из них, но момент, когда он отключился, полностью потерялся в его памяти. Не без труда поднявшись, бета выпил воды, а после пошел к кадке умываться - все же работа есть работа. Он и так вчера дал слабину.

***

В порыве желания утешить Сонхва, своего хрустального господина, Уен дал слово служить дому Чхве, не до конца понимая, на что себя обрек. А обрек он себя на безмолвное наблюдение за чужим счастьем, бесстыже искристым и настолько бросающимся в глаза, что от него было не спрятаться. Он наблюдал, как две супружеские пары спускаются к завтраку, не утруждая себя формальностями этикета, как неспешно переговариваются о делах и о пустяках. Он видел, как господин Сан буквально отринул старых богов, ставя на их место Сонхва, и окружал его такой заботой, любовью и лаской, что тот терялся. Он не просто баловал омегу, он взял на себя все его проблемы, помогая и направляя в решении дел. Это явно было удивительно для обоих омег - да что уж там, и для Уена тоже - ведь господин Сан, будучи не просто венецианским богачом, но и баловнем фортуны, в три щелчка решил все финансовые проблемы с поместьем в Турине. Более того, он подсказал, как извлечь из него выгоду. -Лучезарный мой, нам будет куда съездить, когда захочется сменить обстановку. И потом, деньги делают деньги. Не просто же так земле простаивать, - дернул бровью альфа, довольно глядя на супруга, который только глазами хлопал, будучи уверенным, что с убыточным поместьем муж распрощается. Спустя неделю после этого господин Сан позвал Уена на разговор. -Хочешь стать смотрителем в поместье Сонхва? - в лоб спросил он. Бета ошарашенно замер. -Простите? Альфа откинулся на стул. -Земля не должна простаивать, Уен. Я торгую с Грасом, им всегда нужно сырье. Лаванда - неприхотливое растение, будет давать хороший доход, и уже через год окупит любое вложение. -Я не сомневаюсь в вашей деловой, хватке, господин, - мотнул головой Уен. - Я не понял, почему вы предлагаете такое мне? Я простой гувернер. -Не простой, - хмыкнул альфа. - Ты способный и талантливый, но главное - преданный. Оставить тебя здесь, прислуживать Сонхва или Есану - и все твои способности сгинут. И я бы не предложил тебе это, если бы не был уверен, что ты справишься. От тебя потребуется забота о поместье и своевременная пересылка отчетов мне. Уен выдохнул, а затем посмотрел альфе в глаза. -Но дело ведь не только в этом, правда? -Не только, - кивнул Сан и поднялся со стула. -Высылаете меня, господин? - спросил бета, будучи не в силах сдержать себя. -Я не вижу в тебе соперника, если ты об этом, - альфа остановился возле сгорбившегося Уена и положил руку на плечо. - Но одно я знаю точно. Разбитое сердце лечит не время, и даже не расстояние, а события. Его взгляд был таким понимающим и сочувствующим, что Уену поплохело, даже голова закружилась, и он покачнулся. -Вы так добры, господин, - выдавил из себя бета. Сан положил вторую руку на его плечо. -Я отправлю тебе в помощь одного человека, он сведущ в травах и земледелии, но приедет немного позже... Если ты, конечно, согласишься. Но ты волен отказаться, и я сделаю так, как ты решишь. Уен отвернулся к окну. За те полтора месяца, что он был в Венеции, она ему опротивела. Быть может, дело не в городе, а в нем самом... Он вспомнил поместье в Турине, которое стало ему родным за те годы, что он проработал в нем. Он вспомнил, как любил поместье Есан... И Сонхва... -Хорошо, господин, - его голос слегка сорвался в конце. - Я согласен.

***

Уен достаточно быстро собрался в дорогу: отчасти потому что появившееся задание было для него настоящим вызовом, а отчасти из-за того, что он не знал, куда спрятаться от виноватого взгляда господина Сонхва и понимающего - от господина Есана. Юнхо, который узнал обо всем практически сразу, только кивнул, будто бы предполагал такое развитие событий, а вечером принес увесистую книгу. -Вот, возьми. Хванун - слуга господина Хонджуна - сказал, что она о ведении дел. Пригодится. Уен с благодарностью и удивлением принял книгу. -Хванун? А он сам откуда ее взял? -Попросил у господина Хонджуна, конечно же, - ответил высокий бета. - У господина Хонджуна сложный характер, но доброе сердце. -Спасибо, Юнхо, - от всей души поблагодарил его Уен. - Может, мне передать какую-то благодарность Хвануну? -Я сам, - коротко ответил тот, и этого для Уена стало достаточно, чтобы понять, что у Юнхо и этого самого Хвануна не просто приятельские отношения. -Тогда еще раз спасибо тебе, я правда очень благодарен. К карете его вызывался провожать сам господин Сан, немало смутив этим бету. -Я хочу убедиться, что ты нормально сел в карету. -Хорошо, господин Сан. Плыли в полной тишине, и Уен осматривал живописные венецианские улочки, понимая, что, скорее всего, никогда сюда больше не вернётся. Интересно, увидит ли он когда-нибудь еще господина Есана? Увидит ли он Сонхва?.. -Разумеется ты можешь писать им письма, я не деспот, - внезапно произнес альфа. Уен смутился - видимо, его эмоции и переживания слишком явно отражались на его лице. -Мне будешь отчитываться раз в месяц: о состоянии поместья и участка земли, а также о расходах. Потом, когда дело настроится, будешь также указывать в отчете доходы. И не переживай, я понимаю, что в ближайший год их не будет. Бета пожевал губу. -Если у меня возникнут какие-то вопросы, я смогу прислать письмо вне срока? -Разумеется, - с улыбкой ответил Сан. - Я понимаю, что ты новичок и встретишься с трудностями. Но ты справишься. Это прозвучало настолько безапелляционно и уверенно, что Уен не смог скрыть своего удивления. -Почему вы настолько уверены во мне? -Потому что ты будешь не один, - улыбка альфы приобрела оттенок хитрости. - Во-первых, слуги в поместье останутся - разумеется, если ты не захочешь изменить их состав. Во-вторых, тебе есть к кому обратиться за советом, - он указал на себя. - Ну а в-третьих... - он сделал паузу. -В третьих - что? -Не что, а кто. Бэкхен. Бровь Уена взлетела. -А Бэкхен - это... -По части растений он - настоящий волшебник. Мне стоило больших трудов переманить его к себе на службу. Уверяю, - Сан прикрыл глаза. - Он сотворит волшебство.

***

Дорога прошла без особых проблем, хотя Уен и волновался, ведь в дорогу господин Сан дал ему сундучок, при виде которого у беты глаза на лоб полезли - он таких денег в жизни не видел, и из-за этого волновался, как бы в пути на него не напали разбойники. К счастью, все прошло спокойно, и Уен выдохнул, стоило ему приехать к поместью. Едва он успел вылезти из кареты, как к нему неспешным шагом вышел Кенсу - бета в годах, который работал на кухне. -Доброго дня, - поздоровался он и приподнял брови. - А где господин Сонхва? -Ох, Кенсу, - вздохнул Уен. - Ты облысеешь, когда я расскажу тебе все новости, - произнес он и тут же получил полотенцем по шее. -Прямо по больному, засранец, - беззлобно фыркнул повар и посмотрел на него исподлобья. - Идем, ты как раз к ужину. -А Чанель? -Небось уже вовсю капает слюной в кастрюлю. Уен скривился. -Твои шутки ужасны. -Ты просто слишком много общаешься с господами. Идем, - он помог Уену выгрузить багаж и занести его в дом, после чего они отпустили нанятого кучера. Чанель - еще один бета, который выполнял разную мелкую работу по дому и в саду, а еще ходил за покупками - действительно сидел за столом с выжидающим видом и подскочил с лавки, когда увидел Уена. -Уенни, мальчик мой! - воскликнул он и стиснул Уена в объятиях. - Я успел соскучиться. Уен с удовольствием обнял его в ответ. -Так, развели тут черт-те что. Садитесь ужинать оба, - с ноткой сварливости произнес Кенсу и принялся раскладывать по тарелкам нехитрый ужин. Уен невольно улыбнулся. Эти двое были будто бы его дядьями, которые всегда стараются подбодрить его. -Что с господином Сонхва? - поинтересовался Кенсу. - И как прошла свадьба нашего ангелочка господина Есана? Уен вздохнул. -Свадьба была чудесной. Это удивительно, но господин Есан и господин Чонхо полюбили друг друга очень быстро. -А господин Сонхва? Что с моим мальчиком? - с беспокойством спросил еще раз Кенсу. -Он сочетался браком с господином Саном, старшим братом господина Чонхо. Теперь они все живут в шикарном поместье семьи Чхве. Чанель громко ахнул. -Замуж выскочил? Как? -Господин Сан, - Уену было непросто говорить об этом, но он все же пересилил себя. - Он влюбился в господина Сонхва, когда тот прибыл на свадьбу. -Еще бы не влюбился, он ведь видный красавец, наш Сонхва! - прокудахтал Кенсу. -А господин-то что? По расчету решил? -Нет, - выдохнул Уен. - По большой взаимной любви. Вы бы их видели... -Уенни, - начал было Чанель, но тот помотал головой. -Не надо. Я рад за него, правда. Господин Сан... Удивительный человек. Он прислал меня сюда как смотрителя поместья, представляете? Меня! -А почему нет, Уен? - вовсе не выказал удивления Кенсу, подкладывая рагу ему в тарелку. - Ты способный мальчик. -Господин Сан скоро пришлёт человека, тот организует лавандовое поле. Так что буду осваивать новое дело. Чанель хлопнул его по плечу. -Ты справишься, парень. Если что, я подсоблю. -Ой, да сиди уже, подсобляльщик, - фыркнул беззлобно Кенсу, а после накрыл руку насупившегося Чанеля своей. Уен не мог не улыбаться - сварливые, но заботливые, Чанель и Кенсу были прекрасной парой. -Я пойду спать, ладно? Устал с дороги, - он поднялся из-за стола и, поблагодарив за ужин, пошел в свою комнату, которая встретила его чистотой. Все же Кенсу был тем еще чистюлей. Наскоро стащив с себя одежду, Уен завалился на кровать и мгновенно заснул.

***

Новая жизнь Уена оказалась не настолько сложна, как он думал. Поскольку с кредиторами господин Сан расплатился заранее, никто не ломился в поместье с требованием денег, и потому жизнь текла, в общем-то, спокойно. Уен занялся расчетами, прикидывая, во что обходится содержание поместья, и решил, что раз уж он тут находится на правах смотрителя, то как такового жалования ему не нужно - сейчас он, по сути, и так пользовался всем необходимым. Он даже написал об этом господину Сану, который, в ответном письме сообщил, что так дело не пойдет. В какой-то мере Уену было даже неловко, ведь теперь у него появилась масса свободного времени, но господин Сан весьма четко выразил свою позицию по этому поводу. Также он сообщил, что Бэкхен, тот самый цветовод-волшебник, прибудет через три дня. А с учетом того, что само письмо шло два дня, выходило, что приедет он завтра. Также в письме указывалось, что он будет, цитата, "со спутником". Получается, этот Бэкхен приедет с супругом. Возможно, спутником мог быть и друг, хотя маловероятно, что друг поехал бы так далеко. Интересно, а сам Бэкхен бета или омега? Хорошо было бы, если б они вместе с мужем были бетами - тогда они бы прекрасно вписались в их однородную компанию. Тем не менее, Уен все же подготовил две комнаты, чтобы случайно не попасть в неловкую ситуацию. Следующим утром, как раз во время завтрака, послышался стук копыт, и Уен, ровно как и Кенсу с Чанелем, пошли встречать гостей. Экипаж был ровно таким же, как и тот, на котором не так давно приехал Уен, и вскоре из кареты выбрался невысокий темноволосый мужчина средних лет, одетый в слегка запылившийся за дорогу сюртук. Увидев встречавших, он ярко улыбнулся и сделал пару шагов вперед. -Доброго утра, мое имя Бэкхен, - он протянул руку, и Уен, приветливо улыбнувшись, пожал ее в ответ. Бэкхен был, кажется, немного старше его и насквозь пропахшим лавандой - видимо, из-за того что привез ее с собой. -Рад знакомству. Меня зовут Уен. Бэкхен улыбнулся еще шире. -Знаю, мне господин Сан вас весьма подробно описал. -Это Кенсу и Чанель, они работают при поместье. После знакомства Уен вежливо уточнил: -Господин Сан упоминал, что вы приедете не один. Улыбка Бэкхена стала немного нервознее. -Да, так и есть, - он вернулся к карете и открыл дверь, протягивая руку сидящему внутри. Спустя мгновение на землю спрыгнул мальчик, на вид примерно пятилетнего возраста, чудо какой хорошенький. - Это мой сын Тэен. Тэенни, поздоровайся с дядей Уеном. Мальчик поднял свои огромные глаза на бету. -Здравствуйте, - промямлил он. -Надеюсь, это не проблема? - тут же спросил Бэкхен, который, видимо, очень волновался по этому поводу. Уен вместо ответа присел на корточки и улыбнулся мальчику, протягивая руку. -Привет, Тэен. Меня зовут Уен, а это, - он указал на двух других бет, что стояли в шаге от него, - Чанель и Кенсу. Мы рады, что вы приехали. Мальчик прильнул к папе, кажется, исчерпав свой запас храбрости на ближайшее время, и Уен перевёл взгляд на Бэкхена - тот смотрел на него с благодарностью. -Идемте в дом, вы как раз к завтраку. Тэенни, ты любишь кашу? -Не очень, - честно ответил ребенок, чем вызвал искренний смех всех присутствующих. Уен же, впрочем, нисколько не расстроился ответу. -Это ты просто не пробовал кашу, которую варит дядя Кенсу! - уверенно заявил он. - Поверь, тебе понравится. Пойдём, - он протянул мальчику руку, и Тэен, взглянув вопросительно на папу и получив от того разрешаюший кивок, неуверенно вложил свою руку в руку беты.

***

После разгрузки багажа - половину которого представляли собой мешки с семенами - и завтрака Уен настоял на том, чтобы Бэкхен и Тэен отдохнули с дороги. -Тэенни, ты будешь спать в отдельной комнате или с папой? - поинтересовался он у мальчика. Маленький омежка поразмыслил, посмотрел на отца и неуверенно ответил: -С папой. Бэкхен улыбнулся и взял клюющего носом сына на руки. -Думаю, Тэеени будет спать в своей комнате чуть позже, когда освоится. -В таком случае мойтесь и укладывайтесь, - кивнул Уен и, показав где что находится, ушел в малую гостиную, размышляя, что потратит часть своего жалованья на подарок мальчику - совершенно неземной ребенок заставил сердце беты растаять мгновенно. Он предупредил Кенсу, что они с Чанелем уехали в город за покупками, и после, попросив его подождать, навестил своего старого приятеля Минсока - лавочника, который продавал игрушки. Пусть и простенькие, но милые и сшитые с любовью, они могли порадовать любого. Уен не без ностальгии вспомнил, как однажды подарил мышонка господину Есану, и тот полюбился ему сильнее всяких дорогих кукол. Как быстро летит время - теперь господин Есан уже замужем и скоро, наверняка, обзаведется собственными детьми. Еще Уена терзало любопытство, где же все-таки муж Бэкхена и был ли он вообще. Конечно, внебрачные дети не были редкостью ни среди господ, ни среди слуг, но все же Бэкхен не производил впечатление гуляки. К тому же, Уен до сих пор не понял, кто перед ним, но склонялся к тому, что Бэкхен бета, но не был до конца уверен, а спросить напрямую, в лоб, не омега ли тот, при знакомстве было невежливо. К моменту, когда Уен вернулся в поместье, прибывшее семейство уже поднялось и теперь развлекало Кенсу разговорами. Бэкхен параллельно с этим перебирал семена из мешков в ящики, из-за чего в комнате стоял сильный лавандовый дух. -Мне бы землю посмотреть, Уен, - обратился он к бете. - Чтобы понимать, можно высаживать или нужно подготовить почву. -Конечно. Идем, я все покажу. Тэенни пойдёт с нами? -Конечно пойду! - тут же подскочил ребёнок, не дожидаясь ответа папы. Тот нежно улыбнулся и чмокнул мальчика в щеку. До поля было решено идти пешком, к тому же погода благоприятствовала. Уже начавший осваиваться Тэен нарезал вокруг них круги, периодически повизгивая и кивая на просьбы папы быть потише. -У тебя чудесный ребенок, - Уен смотрел, как Тэен унесся вперед. Бэкхен кивнул, а затем усмехнулся. -Да, это так. Хоть он и был полной неожиданностью для меня, - увидев вопросительный взгляд, он продолжил. - Папа Тэенни пришел ко мне перед самыми родами. Я и знать не знал, что у меня будет сын. -И что с ним стало? - осторожно поинтересовался Уен. -Умер через день после родов, - вздохнул Бэкхен. - Я не любил этого омегу, но мне было очень жаль, что все так сложилось. -Зато Тэенни настоящее золотце, - попытался приободрить его Уен. -Да, - кивнул Бэкхен и с улыбкой наблюдал, как сын пронёсся вперед. - Это для любого человека важно, - он достал из кармана горстку семян, - понять, что дальше что-то будет, - и снова убрал их в карман. - Поэтому мне так нравятся растения. -Отчасти по этой же причине я стал гувернером, - понимающе кивнул ему Уен. - Я прекрасно понимал, что на бету вроде меня вряд ли соблазнится омега. Именно поэтому мы чаще всего остаемся бездетными. Омегам, как ни крути, больше нравятся альфы. -Может, ты и прав. Но хоть я и альфа, никогда особенного внимания к своей персоне не замечал. Уен споткнулся и едва не пропахал носом землю, если бы Бэкхен вовремя не поймал его за локоть. -Ты чего? А бета только хлопал глазами. -Так ты альфа? - не смог сдержать изумленного вопроса он и тут же исправился. - Прости, это прозвучало грубо... Бэкхен рассмеялся. -Успокойся, меня не в первый раз принимают за бету. Твоё искреннее удивление мило. Уен отвел взгляд, не найдясь, что сказать.

***

Уен несколько дней переваривал информацию о том, что новый работник, оказывается, альфа. Поначалу бета даже подумал, что Бэкхен над ним подшутил, однако после он присмотрелся получше и понял, что да, этот человек определенно альфа. И дело даже не в запахе лаванды, которым, по иронии, пах Бэкхен, а в поведении, в некоторых мелочах, которые не бросались в глаза, но стоило лишь один раз обратить на это внимание, как Уен не переставал подмечать их постоянно. Бэкхен весьма умело контролировал все, к чему прикасался, хоть и делал это ненавязчиво. Например, он быстро наладил контакт с Чанелем, и теперь они вместе возились на поле с посадками, болтая целыми днями напролет, а сам помогал бете с некоторыми обязанностями Чанеля в поместье. Кенсу попал под чары Тэена и подкармливал ребенка чем-то вкусненьким. Уен, которого мягко отодвинули от работ в поле просьбой присмотреть за Тэеном, не смог отказаться и теперь проводил время с мальчиком, обучая его грамоте. В конце концов, именно это Уен умел делать лучше всего - заботиться о детях. Тэен был очень солнечным ребенком большую часть времени, явно переняв неисчерпаемый оптимизм своего отца, но иногда по вечерам становился меланхоличным. Уен, видя это, перед сном рассказывал ему сказки и гладил по голове, размышляя, какие мысли тяготят мальчика, но не спрашивал, понимая, что когда придет время, ребенок сам все расскажет, хотя уже сейчас было понятно, что мальчик привязался к нему. Тэен теперь везде ходил с игрушечным кроликом, которого ему подарил бета, и даже спал с ним. Дни сменялись один за другим, Уен отчитывался перед Саном и даже позволил себе спросить в одном из писем, как поживают его господа, и лишь тогда понял, что та боль в сердце, которую он испытывал при мыслях о Сонхва, притупилась и перестала мучить его. Этот факт поразил бету, и он в очередной раз подумал, насколько же все-таки дьявольски умным был господин Сан - все выходило именно так, как он и говорил. Событий в жизни Уена с приездом Бэкхена и Тэенни стало очень много. Альфа каждый день проводил в поле и вечерами за ужином делился тем, что еще совсем нежные лавандовые побеги растут и радуют его. Они с Бэкхеном не то чтобы сдружились, но любили иногда вечерами у очага поговорить о том, о сем. Альфа рассказывал о том, что большую часть жизни кочевал с места на место в поисках работы, и поделился, что это поместье - первое, где к ним с Тэеном отнеслись настолько хорошо. -На какой срок тебя нанял господин Сан? - спросил Уен. -Пока что на пять лет. -Большой срок, - заметил бета. -Да, - Бэкхен вытянул руки к огню. - Я и сам удивился. Но так даже лучше для Тэенни, - он посмотрел на сына, который явно начал клевать носом. - Я уложу его. Уен проводил альфу, который унес сына на руках, взглядом и, после наткнувшись на пристальный взгляд Кенсу, вздохнул и пошел следом. Несмотря на то что Бэкхен очень много работал, он действительно старался проводить время с сыном и искренне любил его и заботился о нем. Вот и сейчас Уен, стоя у незакрытой двери, наблюдал за тем, как Бэкхен накрыл ребёнка одеялом, после чего и сам присел на кровать. Тэенни подобрался ближе к нему, укладываясь головой на колени. И альфа запел. Негромко, но так красиво, что Уен заслушался - у Бэкхена был невероятно красивый голос, такой нежный, многогранный... Бета никогда не слышал настолько красивого голоса, даже у актеров, что занимаются пением всю жизнь. Когда Бэкхен замолк и попытался переложить уснувшего сына на подушку, тот вдруг спросил: -Пап? -Да, котенок? -Ты говорил, что мой папочка на небесах... -Верно, котенок. Он наблюдает за тобой с облаков и радуется, что ты растешь здоровым. Тэенни приподнялся на локте. -А можно дядя Уен будет моим папочкой? Сердце Уена, стоящего в этот момент у двери в детскую, ухнуло куда-то вниз, и он в полном смятении удалился, так и не услышав ответ Бэкхена.

***

Следующим утром Уен старательно делал вид, что ничего не видел и не слышал. И если Тэенни был полон энергии и бодрости, то Бэкхен, напротив, был задумчив и хмур. Альфа практически не притронулся к завтраку, пребывая в своих мыслях, а после удалился на поле в одиночестве, сказав Чанелю, что сегодня его помощи не требуется. Кенсу, который обладал феноменальным чутьем на тайны, прищурившись, смотрел то на Бэкхена, то на Уена, чем очень смущал последнего. Стоило альфе уйти в поле, как Уен, сославшись на то, что ему нужно заниматься с Тэеном, увел мальчика в гостиную, где они и провели несколько часов до обеда. Потом Уен отпустил ребенка немного поиграть, понимая, насколько тяжело тому сидеть без движения, а сам уселся на диване и задумался над тем, что услышал вчера вечером. Он понимал Тэенни - ребенку нужны оба родителя, и нет ничего такого в том, что он захотел подобного. К тому же, Уен сразу полюбил мальчика, ведь это маленькое солнышко невозможно было не любить. Но почему тогда Уена так сильно смутили слова ребенка? Не потому ли, что где-то в глубине души Уен мечтал о семье, и Тэен невольно разбередил ему душу... Отношения альфы и беты не порицались обществом, скорее, подобные союзы не имели смысла - ведь беты были бездетны - и потому были редкостью. Уен грустно усмехнулся - никакому альфе нет смысла обращать свой взор на бету. И как бы Тэенни ни хотел себе папу в лице Уена, Бэкхен скорее найдёт себе омегу - свободному альфе ничего не стоит сделать это. Он еще достаточно молод, привлекателен и серьезен - любой служка-омежка будет в полном восторге, если такой альфа обратит на него свое внимание. Уен помотал головой, пытаясь вытряхнуть оттуда странные мысли. Видимо, это его удел - желать несбыточного. На обед Бэкхен не явился, видимо, решив остаться в поле, и Теэн всю плешь проел Уену, прося отнести папе обед. Грустные глазки мальчика сделали свое дело, и бета, вздохнув, согласился. Уложив Тэенни вздремнуть, Уен, поджав губы, собрал корзинку с едой, старательно игнорируя пристальный взгляд Кенсу, а после спросил повара: -А может ты... -Не может. Сам неси. Ты же Тэенни пообещал. Уен взглянул на бету исподлобья. -Ну ладно Тэен, он еще ребенок. Но ты-то куда... Кенсу усмехнулся. -Я тебе не рассказывал, как мы познакомились с Чанелем? - когда Уен помотал головой, бета продолжил. - Я ведь старше его, и в этот дом пришел раньше. Тогда тут всё было совсем иначе: поместье процветало, было много слуг. И этот повеса несчастный, когда его только наняли, ухлестывал за служками-омежками. Несерьезно так, легкомысленно, замуж никого не звал и мнил себя омежьим угодником. Уен рассмеялся. -И что же ты сделал? Кенсу дернул бровью. -Однажды я сказал ему: "Делай, что хочешь, бегай, за кем хочешь, но в итоге поймёшь, что лучше меня никого нет". Уен, у которого уже лицо свело от улыбки, спросил: -И что же было дальше? -А дальше омежки служки, за которыми он ухаживал, один за другим улизнули замуж. За альф. Потому что мы, беты, мало кому нужны, к сожалению. Чанель очень переживал по этому поводу, потом присмирел, присмотрелся ко мне - и понял, что я был прав. -И тебя такое устроило? Быть последним вариантом... Кенсу с улыбкой покачал головой. -В жизни именно такой вариант и считается - последний. А все остальные канут в небытие, забудутся и сотрутся. Важно лишь то, что реально, Уен. А реально то, что ребенок тебя уже любит. С восхищением на тебя смотрит. А отец... Одинокий отец всегда нуждается в любви и заботе. Да что уж там, мы все в этом нуждаемся. Уен потер лицо ладонью. -Но если любви нет, то... Кенсу подошел к нему и погладил по голове. -Любовь - она у каждого своя. Не примеряй на себя чужой сценарий. Найди свой и будь счастлив. Уен прижался лбом к животу беты и закусил губы, тяжело вздыхая.

***

Уен нашел Бэкхена у края поля. Уже сейчас было очевидно, что семена принялись хорошо - взошло все ровно и аккуратно. Судя по всему, альфа занимался прополкой, потому что половина поля была чистой, а вторая пестрила сорняками. -Ты не пришел на обед, - подал голос бета, и Бэкхен повернулся к нему, окидывая долгим взглядом. -Хотел закончить пораньше и провести вечер с Тэенни. Уен опустил голову. -Я принёс тебе еды. И попить тоже... -Спасибо. Неловкость, которую бета испытал, подойдя к альфе, было не передать словами: от волнения у него онемели ноги и затряслись руки. -Вот, - Уен протянул корзинку со снедью и попытался отойти, но его запястье перехватила горячая рука альфы. Громко выдохнув, бета повернулся и от взгляда Бэкхена, который был как никогда внимательный, пронизывающий, было не по себе. -Ты слышал. Даже не вопрос. -То, о чем спросил Тэенни? - зачем-то уточнил Уен и покрылся румянцем, увидев кивок альфы. - Да. Бэкхен вздохнул, отложил корзину на траву и поднялся на ноги. Они с Уеном были примерно одного роста, что не мешало бете чувствовать себя маленьким и беззащитным - хотя для этого не было никаких оснований. -Слушай, я все понимаю, - после мучительно длинной паузы начал Бэкхен и потер лоб, прикрыв глаза. - Тэенни тебя смутил. Да и меня тоже. Но... - взгляд альфы стал нечитаемым. - Ты ничем нам не обязан. Ты и так занимаешься моим сыном, причем по доброте душевной... И я не хочу чтобы ты чувствовал себя как-то... не так. Уен закусил губу, пытаясь не выплюнуть сердце, а затем вскинул подбородок и смело посмотрел на Бэкхена, который ловил каждую эмоцию на его лице. -Ничего ты не понимаешь. Тебе, альфе, это не дано понять по природе, - на вскинутые брови Уен нервно облизнул губы, выдохнул и продолжил. - У тебя есть величайшее на свете сокровище - твой ребёнок. У меня детей не будет никогда, - Уен прикрыл глаза. - Потому что омеги всегда, всегда выбирают альф. И неважно, хороших или плохих. Это природа. Так всегда было. Меня не смутило то, чего хочет твой сын. Меня до глубины души тронуло то, что кто-то хочет называть меня папой, - дорожки слез побежали по его щекам, но Уен боялся открывать глаза, потому что взгляд альфы наверняка лишил бы его остатков смелости. Бэкхен ничего не сказал, только притянул его к себе, крепко обнимая и позволяя, наконец, отпустить себя. Уен вдохнул запах лаванды и расплакался. -Мне все равно, что я тебе никто. Мне все равно, что ты меня не любишь, - выдавливая из себя по слову, произнес бета. - Я хочу семью. И я уже люблю Тэенни... -Я знаю, - голос Бэкхена был взволнованным и вместе с тем будто бы глухим. - Я это вижу, - он погладил Уена по голове. - Не знаю, что я сделал такого, чтобы в моей жизни появился настолько светлый человек, как ты, Уен, - голос альфы становился все глуше и глуше. - Ты искренне полюбил Тэенни, а он - самое дорогое, самое ценное, что есть в моей жизни. Он - часть меня. Я передать не могу, что чувствую, когда вижу твою любовь к нему, - Уен услышал всхлип и попытался отстраниться, чтобы посмотреть альфе в глаза, но тот не позволил, только зарылся носом в волосы беты. Уен закусил губы, зажмурился и принялся гладить Бэкхена по спине, понимая, что тот тоже плачет, но не хочет этого показывать. -Если ты согласишься быть частью нашей семьи... - альфа подавился словами, но вскоре собрался и продолжил, - я буду самым счастливым человеком на свете. Уен всхлипнул и вцепился в плечи альфы, понимая, что ноги совсем стали ватными. -Я тоже...- выдохнул он Бэкхену на ухо. - Я тоже буду счастлив. Альфа судорожно вздохнул и стиснул Уена в объятиях.

***

Уен наблюдал за Тэенни, который носился по полю. Лаванда хорошо росла и через пару недель уже должна была зацвести. Лавандовый альфа стоял рядом и держал его за руку, наблюдая за сыном и не сдерживая широкую улыбку. С того самого судьбоносного разговора здесь же, на поле, прошло чуть меньше месяца. Тогда они вернулись вдвоем, держась за руки, и Тэенни без единого слова все понял и бросился к отцу на шею, счастливо повизгивая. Изменилось многое, и, одновременно, не очень, хотя Уен и понимал, что это парадокс. Он все также заботился о Тэене, с искренним удовольствием возился с ним, читал сказки на ночь и гулял. С Бэкхеном бета все также вечерами сиживал у камина и разговаривал обо всем на свете. Только теперь они часто держались за руки и, с недавних пор, начали целоваться. Поначалу это было довольно неловко, и Уен не мог избавиться от ощущения, что альфе происходящее не особенно приятно - оно и понятно, ведь Уен не был похож на омегу от слова совсем. Однако вчера, когда они стояли в темном коридоре, целуясь перед сном, и Бэкхен с неожиданно громким вздохом прижал его к себе за талию, его возбуждение уперлось Уену в бедро, и бета окончательно убедился, что ошибся. И это было чертовски пугающе и волнительно. Его хочет альфа? Альфы могут хотеть бет? С внезапной неотвратимостью Уен осознал, что если у них с Бэкхеном дойдёт до постели, то именно он будет в роли омеги. Чертовски пугающе и любопытно. Уен в ту ночь практически не спал и поутру, набравшись смелости, задал вопрос Кенсу - больше спросить совета все равно было не у кого. Тот на затронутую щекотливую тему сначала выгнул бровь, а затем усмехнулся и ответил: -Побольше масла - и ты, считай, омега. Уен едва не загорелся и решил, что знание того, узнал это Кенсу из собственного опыта или от экспериментов над Чанелем, только навредит ему, и попросту слинял с кухни. Как назло, за ближайшим поворотом он нос к носу столкнулся с еще немного сонным Бэкхеном. Брови альфы взлетели, стоило ему увидеть совершенно красного, смущенного Уена. -Доброе утро. Все в порядке? Выглядишь так, будто заболел, - рука Бэкхена накрыла его руку. - Хотя лихорадки, вроде как, нет. -Я здоров, - ответил Уен и увел альфу к подоконнику. -Тогда... - Бэкхен прильнул к нему, целуя. - Еще раз доброе утро. Уен на поцелуй ответил, но вереница пошлых картинок пролетела в его голове, из-за чего он тонко простонал и зажмурился. На Бэкхена этот полузадушенный звук повлиял странно: он на мгновение отстранился, окинув темным взглядом бету, и впился в его губы новым поцелуем, гораздо более жадным и нетерпеливым. Уена накрыл иррациональный страх: мурашки бегали по его спине от мысли, что их кто-то застанет, а от того, что у него самого стояло от одного лишь поцелуя, так и вовсе становилось стыдно. Он же не подросток уже, в самом деле. -Бэкхен, Бэкхен, - оторвался от губ альфы Уен и выпалил. - Давай отложим это до вечера. Бэкхен моргнул. -Ты серьёзно? Ты... хочешь? Не вполне доверяя себе, Уен кивнул, после чего получил еще один очень сладкий до дрожи в коленях поцелуй. -Тогда я жду с нетерпением, - горячее дыхание альфы опалило его ухо. Полдня Уен провел словно бы в тумане, не в состоянии ни на чем сосредоточиться. За обедом - на который альфа опять не явился, пристрастившись к тому, что теперь Уен таскал ему перекусы на поле - бета старательно избегал проницательного взгляда Кенсу, но с треском провалился и едва не сгорел со стыда, когда тот незаметно для остальных сунул ему в руки флакон с маслом и шепнул: -Что делать - сам догадаешься, не маленький. Не маленький. Но совершенно неопытный. Альфа, которого Уен навестил вместе с Тэенни, ни единым словом не поднял утреннюю тему, однако румянец на его щеках и какой-то совершенно необычный взгляд давал понять, что он тоже ждёт вечера. Вернее, того, что будет вечером.

***

Уен понимал, что суетится и ведет себя странно, но ничего не мог с собой поделать. За ужином он едва мог усидеть на месте, а после ужина обнимался с Тэенни. Мальчик с удовольствием висел на нем - в ребенке проснулось желание тактильничать, - а после Бэкхен ушел укладывать сына спать. Уен тоже ушел к себе на ватных ногах. Подготовленный чан с остывающей водой ждал его в закутке, и бета, кряхтя, залез в него. Прохладная вода совсем не успокаивала, наоборот, щекотала ставшую чувствительной кожу, а мысли путались, не давая ни на чем сосредоточиться. Уен вылез из чана и вышел из закутка, пытаясь решить, во что одеться - да и надо ли, не будет ли это глупым. Стук в дверь застал его в одной незастегнутой сорочке. Бета испуганно замер и спешно запахнул одежду, а после нервным голосом произнес. -Заходи, Бэкхен. В конце концов, не все ли равно, что он не одет? Если все равно разденется... Судя по вытянувшемуся на мгновение лицу Бэкхена, такая встреча явно произвела на него впечатление. Он закрыл дверь на защелку и развернулся, сверкая взглядом тёмных глаз. -Я хотел спросить, уверен ли ты, - в голосе альфы появилась хрипотца. - Но сейчас вижу, что ты готов. Уен открыл рот, хоть и не знал, что ответить, но возможности додумать эту мысль Бэкхен ему не дал, стремительно сократив расстояние и впечатывая тело беты в себя. Губы альфы были горячими, как и все его тело, а еще жадными и настойчивыми, а язык - умелым и дерзким. Ощущение собственной открытости и беззащитности заставляло его задыхаться - странное, новое и оттого пугающее чувство тлело в груди, грозясь разгореться и спалить его полностью. Уен держался за плечи альфы, помогал ему раздеться - и все было как в тумане, в непроглядном мареве. Бэкхен, несмотря на стремительное начало, не торопился и явно наслаждался. -У тебя такая красивая кожа, - шептал он пунцовому Уену, что сейчас лежал, опрокинутый на спину. Его так и не застегнутая сорочка смялась комком где-то под спиной, оставшись висеть на локтях, а ноги разъезжались, хотя альфа лежал не на нем, а сбоку и старательно выцеловывал ребра, под которыми колошматилось сердце. Уен одной рукой зарылся Бэкхену в волосы и тяжело, с усилием дышал. Ощущений было слишком много, стояло до боли и длинные пальцы альфы, что сейчас плавно двигались в нем, лишали разума. Это было стыдно до сверкающих пятен перед глазами - и, вместе с тем, дезориентирующе приятно. Уен казался самому себе развязным, когда заплетающимся языком просил большего, когда притянул альфу, заставив лечь на себя и простонал от ощущения чужой горячей и влажной плоти, прижавшейся к его бедру. Беты - не омеги. Но Уен забыл обо всем, когда почувствовал Бэкхена в себе. Чертовски странное ощущение наполненности, напряженности и жара окончательно лишили его возможности говорить, и теперь он только стонал, громко, в голос, будучи не в силах сдержать себя. Он подавался навстречу, он искал губы альфы - и нашел их, чувствуя, что от переизбытка всего сейчас заплачет. Бэкхен потерял выдержку лишь ближе к финалу, когда закинул ноги беты себе на плечи, принимаясь ритмично вбиваться под аккомпанемент стонов Уена. Кончил бета тоже как-то неожиданно для себя, выгнувшись в спине до хруста и выплескиваясь. Его трясло, он охрип, перед глазами кружились пятна, и лишь краем сознания Уен уловил, что Бэкхен тоже кончил. Слабость после соития разбила все тело Уена: его хватило лишь на то чтобы обвить руками Бэкхена в ответном объятии. Контакт кожи с кожей все еще был непривычным, но приятным. -Тебе было хорошо? - спросил он у альфы, не открывая глаз. Послышалось хмыканье. -А ты ещё сомневаешься? Может, повторим? -Попозже. Я пока даже шевелиться не хочу, - промямлил в ответ бета. - И вообще мы слишком стары для того, чтобы тратить всю ночь на любовные игры. -Ты кого это старым назвал, а? - в шутку возмутился Бэкхен и прижал Уена к себе со всей силы. Тот ойкнул и поморщился, но ответил: -Нас обоих вообще-то. -Я бы доказал тебе обратное прямо сейчас, - Бэкхен поднялся на локте, нависая над бетой. - Но вообще ты прав, надо передохнуть, - и снова улегся, притягивая рассмеявшегося Уена к себе.