Отражение

Он давно изучил его тело так же хорошо, как свое собственное. Он знает, как нужно прикоснуться к Себастьяну, чтобы тот, глухо застонав, прижал его к себе, бесстыдно показывая, насколько возбужден. Он любит целовать Себастьяна так, чтобы тот начал тяжело дышать и раздевать его, нимало не смущаясь ни отсутствием кровати, ни прохладой каменного пола крипты. Он знает его тело, вкус его губ, запах его волос, но он хочет большего. Он хочет знать, как Себастьян выглядит. Он хочет видеть, как от наслаждения закрываются глаза Себастьяна и чуть хмурятся его брови. Знать, какого цвета опухшие от поцелуев губы и видеть следы от своего рта на теле Себастьяна. И в этом ничто не может ему помочь. *** Себастьян любуется им. В отличие от его, тело Оминиса более изящное и все ещё выглядит по-мальчишески тонким. Его кожа светлая-светлая, но не болезненно-бледная, а чуть золотистая, цвета слоновой кости или жемчуга, наверное? — не то, чтобы Себастьян много понимал в этом. В свете свечей тело Оминиса кажется будто выточенным из мрамора. Он любуется им: выпирающими ключицами, светло-розовыми ореолами сосков, гладким плоским животом, стройными ногами, его членом, чья форма восхищает его. Обнаженный Оминис красив какой-то хрупкой, трогательной красотой, и, глядя на него, он почему-то думает о крыльях бабочки. Себастьян целует каждую родинку на его теле так, будто в этом есть некий сакральный смысл. Он обожает гладить его тело, проходясь ладонями от нежной шеи до чуть выступающих тазовых костей, и видеть, как Оминис изгибается от его прикосновений, задыхаясь от желания. Они так давно забираются по ночам в кровати к друг другу, что однокурсникам уже даже неинтересно шутить об этом — привыкли. Себастьян накидывает на закрытый полог запирающие и заглушающие чары, и Оминис тут же избавляется от пижамы, прижимаясь к его горячей, будто согретой солнцем, коже — своей, гладкой и прохладной. Ему все нравится, и Себастьян всегда умеет сделать так, чтобы им было хорошо, но он все равно хочет большего. Он хочет его видеть. *** Они лежат на кровати, и, обнявшись, понемногу приходят в себя: страсть зачастую делает их немного безумными. -Я хочу тебя увидеть, — шепчет Оминис, думая, что Себастьян уснул. — Мечтаю. Себастьян не спит, и в его голову внезапно приходит идея, одновременно и простая, и невероятно гениальная. -Ты увидишь, обещаю. — отвечает он. — Спи. И Оминис, отчего-то сразу поверив ему, спокойно засыпает. *** Через пару дней Себастьян просит Оминиса прийти в крипту ночью. Он в крайней степени заинтригован и готов на все, но то, что предлагает ему Себастьян, на первый взгляд выглядит слишком безумно. -Оборотное зелье?.. -Подумай сам. Если ты станешь кем-то другим — станешь зрячим. И, поскольку я не хочу, чтобы ты становился кем-то чужим, это будет моя оборотка. С моим волосом. Оминис соглашается прежде, чем успевает подумать о последствиях, и Себастьян жестом фокусника извлекает из кармана фиал с зельем. -Вуаля. -Где ты взял его? -Там, где есть бандиты и браконьеры, всегда есть и незаконные зелья. Подумаешь, недосчитаются пары флаконов. Себастьян бросает в зелье свой волос. Оно меняет цвет, из грязно-болотного становясь чистейше-изумрудным. Он хмыкает, думая о том, связано ли это с цветом их факультета, и, взяв руку Оминиса, сжимает его пальцы на фиале. -Пей. Рука Оминиса дрожит, но он послушно пьет зелье и ему кажется, что он чувствует запах и вкус свежескошенных трав. Он зажмуривается от неприятных ощущений — его тело изменяется, но боль быстро проходит. Потом открывает глаза и впервые смотрит на Себастьяна. Он не сразу понимает до конца, что видит: не привыкший к подобному анализу мозг не сразу способен собрать в цельную картинку лицо Себастьяна перед ним. Он только отмечает детали: темные волосы, отливающие бронзой в неверном свете свечей. Высокий лоб, широкие брови, темные глаза в обрамлении черных ресниц. Аккуратный нос. Улыбающиеся губы. И россыпь золотисто-коричневых веснушек по всему лицу. Невероятно красивый. -Странное ощущение, — говорит Себастьян. — Будто зеркало ожило. Оминис, скажи что-нибудь. -Себастьян, ты потрясающий. — выдыхает он. Оминис чувствует прилив возбуждения. Быть в теле Себастьяна, говорить его голосом, чувствовать от себя его запах — это слишком. Он теряет самообладание, обнимает Себастьяна, гладит, целует — не закрывая глаз, пристально разглядывая румянец на его щеках, опухшие от поцелуев губы. Его пальцы привычно быстро расстегивают пуговицы и застежки, освобождая Себастьяна и себя от одежды. Скорее, скорее — он хочет видеть тело своего божества, пока ещё может. Его трясет от желания, и он тяжело дышит, прикасаясь то к нему, то к себе, гладя, сравнивая их одинаковые тела. Он прижимается к Себастьяну, лаская губами его шею, и тот выдыхает его имя со стоном. -Это странно, — задыхаясь от возбуждения, говорит Себастьян, — я будто вижу сон. -Закрой глаза, — шепчет Оминис, обхватив пальцами его стремительно твердеющую плоть, и Себастьян послушно делает это. — Закрой глаза и не о чем не думай. Они будто бы стали близнецами или даже одним человеком; Оминис готов поклясться, что теперь слышит каждую мысль в голове Себастьяна. Повинуясь стихийной магии, куча ящиков превращаются в широкую и низкую деревянную кровать — кто из них сделал это? Оминис не знает, и ему все равно. Себастьян не открывает глаз, несвязно шепчет что-то, вздыхает, и Оминис сам ведет его к кровати, мягко вынуждая лечь. Он сейчас чувствует себя более сильным и властным, будто они поменялись ролями, будто бы стать Себастьяном — означает быть главным в их паре. Себастьян послушно ложится, и Оминис накрывает его собой, прижимается крепче, трется телом о точно такое же, переносит вес на одну руку и обхватывает ладонью их члены, прижимая их друг к другу, водит снизу вверх, ласкает. Тот по-прежнему не открывает глаз, как будто теперь он — незрячий. Он так близко, что Оминис видит каждую веснушку на его лице, каждую крошечную капельку пота на его лбу. Он прикасается губами к закрытым векам, скользит по щеке к нежной коже под ухом, и вниз, по шее с бьющейся жилкой- к ключице. Себастьян издает низкий стон, его тело дрожит. В полубреду он шепчет «Оминис» и «люблю», и Оминис готов кончить только от звуков его голоса. Они настолько возбуждены, что им хватает буквально нескольких движений, чтобы почти одновременно сорваться в бездну эйфории, и, глядя на запрокинутое, искаженное наслаждением лицо Себастьяна, Оминис думает, что это самое прекрасное, что он вообще мог увидеть в своей жизни. Он чувствует, как его руку заливает горячая влага, в этот момент по его телу пробегает дрожь, привычная темнота снова сгущается перед его взором, и последнее, что он видит — взгляд темных глаз Себастьяна, выражения которых он не может понять. Чуть отдышавшись, Себастьян шепчет очищающее, прижимает Оминиса к себе — тот уже вернулся в свое тело, и утыкается носом в его растрепанные волосы. -Тебе понравилось? — тихо спрашивает он. -Конечно, — не раздумывая, отвечает Оминис. — Мне всегда нравится, ведь это ты. -Я думал, что тебя это может напугать. Не ожидал, что ты так разгорячишься. -Но это же ты, — повторяет Оминис, гладя его по щеке. — Мне нравится все, что связано с тобой. Неважно, что это. У них обоих нет сил идти в спальню, и они остаются на этой кровати, в крипте. Себастьян засыпает первым, во сне, как всегда, крепко обняв Оминиса, а тот ещё долго не может уснуть, прислушиваясь к его дыханию и думая о том, какие возможности теперь открываются перед ним. Достаточно научиться варить оборотное зелье.