салочки

О том, что у них игра в игре, Йоичи догадывается спустя непростительно долгое время. Футбол с бонусом в догонялки. Только бегают не за мячом, ради очередного гола в сетку противника, и не за кем-то абсолютно рандомным, а за ним. Ощущение оседает мурашками по коже. Трава щекочет босые ступни, пахнет озоном, моющим средством и совсем чуть-чуть свежескошенным газоном. Тело двигается на автомате, рефлекторно, как и миллион раз до этого Исаги перехватывает мяч. Тот больно ударяется о выпирающую косточку. — Ты охотишься за мной, — не вопрос, а констатация факта, настолько очевидная здесь и сейчас, как божий день. Чужие ноги тормозят слишком близко от него самого и места, для того чтобы совершить очередной финт катастрофически мало. Но можно пойти и на риск. Обводка, задержка и… Попытка обогнуть Бачиру по дуге, проваливается. Чужие рефлексы, кажется, выросли в миллион раз за их недолгое расставание. — М… Да? — и это прозвучало, как нечто среднее между «да, нет, наверное. Спасибо, что дал этому определение, Исаги-кун». Многослойные ответы в односложных словах в последнее время, фишка Мегуру. — Думаю да. Хотя «охочусь» немного грубовато. Это не звучит смущенно и наигранно, мол, океюшки подловил. Это не звучит с робкой интонацией застенчивого школьника. Нет. Это просто утверждение, прямое, как стрела в адамово яблоко. Обводка мимо, значит проброс самому себе за спину должен сработать и… Мяч катится по молодой зеленой траве, чуть поблескивает словно желанная игрушка или леденец на палочке в ярком освещении футбольного поля. Изо рта вырывается облачко пара. Поворот, приятное напряжение в мышцах ног и усталость, но не фатальная и такая масштабная, как во время матча, нет. Как будто наконец решилась сложная головоломка и паззл сложился, все кусочки на своих местах. А все так просто оказалось… В движениях Бачиры сквозит что-то откровенно хищное, но игривое, не такое опасное и разрушительное, словно у Баро, чей стиль игры нечто среднее между броском льва, из дикой Саванны и смертоносной молнией, что ударит тебя в грозу под вышкой электропередач. Нет. Как будто кошка играет с дичью. Мягко и ненавязчиво. Это абсолютно не значит, что Исаги в восторге от роли птички, за которой следит кошка. Сейчас ситуация даже немного напоминает тот момент, когда Бачира рассказал про чудовище. Про тот иной уровень, что видит он, но не остальные на поле. Другой состав кислорода, другая орбита, на уровень выше, где-то между бесконечным и недостижимым идеалом и футболом о, котором говорит Эго, где-то посередине между всем этим уютно умастился Бачира Мегуру. — Как-то не честно убегать сразу после признания, Йоичи-кун, — насмешливо, наигранно безобидно тянет Мегуру пытаясь обогнать и не дать прорваться к воротам. — А что будет честно? — мгновение, сознание выхватывает яркий, будто подсвеченный участок поля, от которого разит голом за версту. Удачная позиция и всего ничего до ворот. Исаги замахивается и отправляет одним точным ударом мяч в тяжёлую сетку ворот своего единственного противника. Глухой отзвук попадания в цель, затянувшиеся звенья и гудящие неясным эхом железные основания ворот. Гол! Сердце радостно и быстро стучится о грудную клетку ребер, стремясь выпорхнуть наружу. Глупая улыбка расплывается на лице. Эйфория от победы, пускай и настолько ничтожной длиться считанные секунду, пока знакомая тяжесть не сбивает Исаги с ног прямо на молодую зелень, как и миллион раз до этого. В прыжках Бачиры и впрямь есть что-то откровенно животное. Они кувыркаются на мягком газоне, трава окрашивает ладони зеленым прозрачным соком. Колено Бачиры вклинивается между ног, не давая возможности их свести, а сам донельзя довольный своей выходкой зажимает Йоичи между собой и землей. Нет и малейшего пространства для маневра, и тут не спасет обводка, проброс мяча самому себе за спину, хотя бы по той причине, что в салочках Исаги не самый лучший игрок. Руки по обе стороны от его головы и сверкающий чистой сумасшедшей влюбленностью взгляд, напротив. — Попался, — счастливо констатирует Мегуру, рассыпаясь в звонком смехе, прокатывающемся вдоль пустого футбольного поля. У него на кончике носа повисла капля пота, волосы забавно топорщится, а спортивное трико липнет к телу, красиво очерчивая переплетение мышц и сухожилий. Исаги готов признать, что буквально видит, как подрагивают мышцы трицепса и косые мышцы чужого живота. Горячее дыхание и жар чужого тела буквально дезориентируют. — Ага, — Йоичи тянет руку, чтобы стереть несчастную каплю с чужого лица, когда его палец ловят губами и слегка прикусывают. Это даже ощущается до странного… Приятно. Румянец разливается по щекам и груди, дыхание сбито капитально и поздно списывать всю реакцию тела на это действие, а на то, что он просто запыхался после игры. — Это из манги, — внимательно изучая его реакцию, говорит Мегуру. — Думал, что метод дичь, а оказывается работает. На пальце остается красноватый отпечаток след от чужих зубов, а неловкость буквально пробивает потолок, вместе с чужим коленом, что ненавязчиво давит на пах. Хочется рефлекторно свести ноги, но позиция сейчас слишком невыгодная для подобных действий. Кадык нервно дергается под внимательным взглядом желтых, будто лютики, глаз. — Ба… Мегуру, камеры, — попытка-побег от ответственности, когда бежать не нужно, да и поздно. Попытка хоть как-то вразумить, не то чтобы есть вера в удачный результат, но… — Ну и что? — искренне тянет Бачира. — Думаешь Эго реально интересно на нас пялиться? Я бы больше беспокоился сливай он все подобное в даркнет или еще куда? Если не выйдет с футболом можно податься в онли… — Бачира, пожалуйста! — он не хочет думать про дарк-нет, онлифанс или что-то еще. Пожалуйста. Только не сейчас, когда все более или менее стало понятным и встало на места. Мысль о том, что и ночью за ними могут наблюдать или же просматривать происходящее по вечерам на поле по утру, не внушает никакого энтузиазма, а скорее бьет паникой раскаленной иглы прямо по мозгам. Исаги неуверенно кладёт руку на чужую щеку. — Тогда душевая? — милостливо предлагает Мегуру, явно в попытке сохранить остаток нервных клеток Йоичи на что-то более занимательное, чем переживания о камерах. Душевая. Ладно, там есть замок и нет камер, и в целом более уединенно, чем на огромном поле (пускай и пустом). — Хорошо, — ощущение того, что он почему-то сдался не желает покидать уставшую голову. Он забил гол в тренировке, но кажется по итогу всю игру все равно выиграл Бачира. Цепкие длинные пальцы в миг хватают Исаги за ткань тренировочного костюма и тянут за собой. Но начинается все конечно же не с этого… * Это позже уже разбирая этот момент на атомы, рассматривая его и переворачивая в голове бессонными ночами в попытке понять, где же все пошло не так (спойлер: с самого начала) он выхватил именно этот кусочек истончившегося из-за многочисленных пересборок паззла и ставит его во главу угла. Пас в тех салочках на выбывание становится точкой невозврата, нулевым километром в начале их с Мегуру пути. Удачно прилетевший мяч, звонкое, разрезающее голые бетонные стены эхом «бам!», звучащее жаждой и безумием. И эти слова: — А я просто знал, — невинно тянет парень, что секунду назад с акробатической меткостью, абсолютно не элегантно зарядил Игагури пяткой в нос. — Поверил в тебя и победил. Односложный и подозрительно простой ответ, скрывающий в себе подслой чего-то еще, на тот момент непонятного и мутного, все равно, что вода в луже. Исаги инстинктивно напрягается, смотря с опаской на того, кто будто не в себе. Первобытный выработанный веками порыв «бей и беги» дал течь, где-то на уровне того, что Исаги почему-то побежал не в ту сторону. Не от опасности, навстречу ей, и опасность насмешливо сверкнула яркими, желтыми, как лютики, что мама бережно выращивает на подоконнике по весне, глазами и радостно распахнула объятья навстречу. Надо было испугаться, но Йоичи инстинктивно неплохо чувствовал людей и флюгер чужого тела любезно проспойлерил ему все возможные варианты. Беспокойные ноги, что со скоростью какого-то некрупного кошачьего хищника ринулись навстречу, бросок, перехват и… Дальше как в самом прекрасном сне, тело, действующее по инерции, будто и не Исаги им управляет. — Бам! Треск разбитых розовых очков Киры остается осколками на бетонном полу и чуть неприятно впивается в голую кожу стоп. * Там, где все входы и выходы были закрыты, Бачира, кажется, мог бы без зазрения совести влезть в окно. Показать пальцами «пис» и выдать что-то язвительное насмешливое. Поддерживающий в своей манере. Мегуру не стучался в личное пространство, а скорее забирал его целиком и полностью адаптирую, подминая под себя, как иной раз подминал поле, мяч и противников. Легко, уверенно и непринужденно, пританцовывая в такт одному ему известному ритму. Безумец и гений в одном флаконе. Флюгер чужого тела указывает на северо-запад, после очередного забитого в тандеме гола, дрожащие от нетерпения руки, выпирающие костяшки пальцев и быстрый бросок навстречу. Ураган по имени Бачира Мегуру снесет вас через три… два… один. Он напоминает мелкого осьминога, обхватывающего щупальцами ногами-руками тело, запрыгивает на спину с наскока, сияющий, буквально пронизанный какой-то поистине внеземной энергетикой, будто шагнул из другого измерения. Другого мира в целом. По факту, если смотреть на его футбол, то так можно и решить наверняка. — Исаги, — неприлично громко растягивая гласные, знойным выдохом прямо на ухо, так что волна мурашек поднимается по коже. — Давай еще? Еще один? Чудовище шепчет ему на ухо очередную комбинацию. Чудовище расплескивает яркие краски по полю, чудовище подстраивается под Йоичи… И в этом игривом тоне чудится подтекст, многослойный, как любимый клубничный торт. Первый звоночек, который по факту звон церковного колокола над самым ухом, что перегруженный после матча мозг, не воспринял серьезно и отмахнулся: да ну, показалось. Вот он первый момент, когда все покатилось по наклонной вниз со страшной скоростью, а сам Йоичи оказался убегающим в салочках. Сердце тревожно ускорило бег, а тело — настоящий предатель — расценило мимолетное, такое знакомое касание, как нечто… нечто другое. То, что сниться в мокрых снах (что не приходят уже слишком давно из-за выматывающих тренировок и периодических эпизодов бессонницы. Где Исаги будто сомнамбула курсирует от комнаты с экранами, где можно пересмотреть матч, до тренировочного поля). — Чего завис? — ноль смущения и рука по-хозяйски обнимающая за талию. И правда, чего? — Да все нормально, — привычка Бачиры смотрят прямо в душу, всегда глаза в глаза неимоверно смущает, особенно сейчас, когда мысли ушли в абсолютно другую от футбола стезю. — Уже иду. * Бачира с мокрым от воды лицом, глазами, что блестят в ярком освещении душевой будто два бесценных слитка золота, с мокрых густых ресниц у него капают крупные прозрачные капли. Мегуру прижимающийся губами точно к шее Йоичи, к впадинке между ключицами. Исаги шумно втягивает в себя воздух и цепляется скользкими от воды и геля для душа пальцами за чужие жилистые плечи. Йоичи буквально выкидывает из этого сна. В голове пусто один лишь звон, пятка Игагури привычно покоится на половине футона Исаги, футболка неприятно липнет к спине, в пижамных штанах ужасно тесно, а сердце вот-вот проломит кости, мышцы, кожу, выпав наружу прямо на колени. Слышно, как где-то совсем близко, кто-то болтает во сне, а за стенкой по очередному кругу проигрывается один из тренировочных матчей. Ему требуется непростительно много времени, чтобы выползти из теплой утробы постели и неловко проковылять к выходу, моля, всех известных богов, в которых верит только чуть-чуть и строго по расписанию футбольных матчей, чтобы ни с кем не столкнуться. Ладно. Стоит признать, что этот момент был звонком после которого стоило бы к себе хоть чуть-чуть прислушаться, а не быть слепым идиотом. Но когда это работало иначе? * Мегуру… тактильный, ужасно шумный, не стесняющийся никого и ничего и ночной инцидент стоит только списать на то, что тот после душа щеголяет по раздевалке в чем мать родила и не засмотреться на него… ну физически сложно. (Конечно, рассматривая этот кусочек паззла в своей голове гораздо позже, Йоичи думает, что никогда и не задумывался о том, нравится ли ему кто-то? Парни или девушки? У него не было любовного интереса, с которым он мог бы сравнить это ужасно странное чувство разливающееся в груди мелким снопом искр каждый раз, как он видит, слышит, чувствует теплую ладонь Мегуру на своем плече, талии или же когда этот монстр отключается рядом с ним уткнувшись носом в основание шеи или же устроив голову на колене, под ворчание Райчи. — Развели тут… А что собственно развели не договаривает, но Куон смеется над ним почти в открытую и стреляет хитрым каким-то больно понимающим взглядом из-под вечно полу-прикрытых глаз. Так вот. Бачира. Бачира понял все давно и основательно. Потому, видимо, и взял все в свои руки. Начиная от ушибленного флирта от которого периодами бросал в жар, холод и дрожь. До… ухаживаний? (Потому что в нормальном обществе так принято и не беда, что сам Мегуру понятия не имел, как это выглядит со стороны.) — Будешь? — невинный тон и кусок гедзе зажатый между темным деревом палочек. — Ну же, Исаги, открой рот. Мило, даже как-то странно… — Нет? — Неправильный ответ, — а потом они валяются на футонах под общий гомон и попытки Мегуру накормить Йоичи. Масло от жаренной еды размазывается по подбородку, губам и кончику носа и когда все же задыхаясь от смеха Йоичи позволяет себе обхватить губами палочки и наконец проглотить лакомство. Чужой большой палец игриво, почти невесомо касается уголка губ стирая влажные потеки. Слишком незаметное и быстрое, порывистое действие чтобы придать какой-то окрас ему. Бачира нависает над ним довольный собственный выходкой и всего на секунду, в голове вспыхивает мысль-сверхновая, что… что этот момент похож на момент из сна. — Я забираю моти, — под общий шум гудит Гагамару и этого вполне хватает чтоб очарование момента сошло на нет, а Мегура ловко потянулся к сладости, протестующе, что-то выкрикивая. Кровь приливает к лицу, а пульс еще минут пять никак не может успокоиться. * Страх признать очевидное заползает ему пауком в горло. Возможно именно из-за этого, все эти очаровательные догонялки туда-сюда обратно затянулись настолько долго и очевидно, что даже Наги имеющий ноль по Фаренгейту социальных навыков понял, что здесь что-то не так. Особенно после разгромного матча второй фазы с командой Рина. Боль оседает пыльцой от увядающих лилий на коже, а тревога, ощутимая липкой тряпкой на спине вызывает желание разрыдаться в голос. Исаги впервые чувствует себя настолько беспомощным и дело совсем не в проигрыше. Ему иллюзорно и глупо кажется, что у него отнимают часть его самого. — Забери меня, — это должно звучать пафосно и дико глупо, и будь другие обстоятельства Исаги обязательно посмеялся бы с этого и попросил бы излишне не драматизировать. Но по ощущениям… Все совсем не так. — Догони меня и забери, Йоичи. Ведь в мире где я был совсем один, ты был там, Исаги… Эти слова виснут между ними острой стрелой. * Мяч прилетает прямо в голову, неожиданно и… знакомо. Где-то я это уже видел, шепчет подсознание. Наушники остаются болтаться на шее, пока Исаги собирает по полу рассыпавшиеся словно паззл мысли. В не поля, от его головы почему-то катастрофически мало толку. — Ты злишься на Ринчика? — будто упустив порядочный пласт диалога с ходу тянет Мегуру. Да? Нет? Наверное? Исаги правда не знает. Его гордость была ранена, но не смертельно. Хотя бы по той причине, что это не напоминало словесные баталии с Итоши, после которых требовалась перевязка ущемленного морального здоровья. Матч лишь расставил все по своим местам и какие бы громкие слова не звучали в адрес Йоичи он видел на дне зрачка Рина, что-то опасное, но при этом… Довольное им, что ли? Итоши не поддавался, не ковырялся в моральном плане и понять что у него на уме (по мимо очевидного) было неимоверно сложно, так что… — Нет. На самом деле я даже рад, что все так сложилось, — и это правда. Между ними виснет сонная тишина коридоров Блю Лока, а время застывает в смоле. Пока Йоичи судорожно думает, что еще хочет сказать (например: я рад, что мы снова вместе, — хоть это и звучит сопливо), в голове Бачиры явно загорается какая-то другая идея, что подсвечивается драгоценными камнями на его радужке. Мегуру ловко подкидывает мяч и непринуждённо отбивает его коленом, а после на чеканит как миниисум пять подобных небольших выпадов, чередуя острые коленки. — Хей, Исаги, не хочешь по тренироваться? — что приблизительно в переводе на человеческий с языка Бачиры могло успешно означать «нам надо поговорить, но это звучит слишком по-взрослому и серьёзно, а я ещё я боясь, что ты опять сбежишь, так что давай сделаем вид, что это обычная тренировка». Колокол в голове бьет набатом, а внутри всё подсказывает, что эти игры пора заканчивать. Лампочка в коридоре мигает, будто предвещая конец света, но… — Отлично. Как хотел предложить тоже самое. Бачира счастливо сверкает лучшей из арсенала своих улыбок. * О том, что у них игра в игре Йоичи догадывается спустя непростительно долгое время. Футбол с бонусом в догонялки. Только бегают не за мячом, ради очередного гола в сетку противника, и не за кем-то абсолютно рандомным, а за ним. Ощущение оседает мурашками по коже. Глаза Бачиры напротив сверкают золотом на дне реки. Трава щекочет босые ступни, пахнет озоном, моющим средством и совсем чуть-чуть свежескошенным газоном. Тело двигается на автомате, рефлекторно, как и миллион раз до этого Исаги перехватывает мяч. Тот больно ударяется о выпирающую косточку. Завтра тут обязательно расцветет синяк. — Ты охотишься за мной, — не вопрос, а констатация факта, настолько очевидная здесь и сейчас, как божий день. Чужие ноги тормозят слишком близко от него самого и места, для того чтобы совершить очередной финт катастрофически мало, но можно пойти и на риск. Обводка, задержка и… Попытка обогнуть Бачиру по дуге, проваливается. Чужие рефлексы, кажется, выросли в миллион раз за их недолгое расставание. — М… Да? — и это прозвучало, как нечто среднее между «да, нет, наверное. Спасибо, что дал этому определение, Исаги-кун». Многослойные ответы в односложных словах в последнее время, фишка Мегуру. — Думаю да. Хотя «охочусь» немного грубовато. Это не звучит смущенно и наигранно, мол, океюшки подловил. Это не звучит с робкой интонацией застенчивого школьника. Нет. Это просто утверждение, прямое, как стрела в адамово яблоко. Обводка мимо, значит проброс самому себе за спину должен сработать и… Мяч катится по молодой зеленой траве, чуть поблескивает словно желанная игрушка или леденец на палочке в ярком освещении футбольного поля. Изо рта вырывается облачко пара. Поворот, приятное напряжение в мышцах ног и усталость, но не фатальная и такая масштабная, как во время матча, нет. Как будто наконец решилась сложная головоломка и паззл сложился, все кусочки на своих местах. А все так просто оказалось… В движениях Бачиры сквозит что-то откровенно хищное, но игривое, не такое опасное и разрушительное, словно у Баро, чей стиль игры нечто среднее между броском льва, из дикой Саванны и смертоносной молнией, что ударит тебя в грозу под вышкой электропередач. Нет. Как будто кошка играет с дичью. Мягко и ненавязчиво. Это абсолютно не значит, что Исаги в восторге от роли птички, за которой следит кошка. Сейчас ситуация даже немного напоминает тот момент, когда Бачира рассказал про чудовище. Про тот иной уровень, что видит он, но не остальные на поле. Другой состав кислорода, другая орбита, на уровень выше, где-то между бесконечным и недостижимым идеалом и футболом о, котором говорит Эго, где-то посередине между всем этим уютно умастился Бачира Мегуру. — Как-то не честно убегать сразу после признания, Йоичи-кун, — насмешливо, наигранно безобидно тянет Мегуру пытаясь обогнать и не дать прорваться к воротам. — А что будет честно? — мгновение, сознание выхватывает яркий, будто подсвеченный участок поля, от которого разит голом за версту. Удачная позиция и всего ничего до ворот. Исаги замахивается и отправляет одним точным ударом мяч в тяжёлую сетку ворот своего единственного противника. Глухой отзвук попадания в цель, затянувшиеся звенья и гудящие неясным эхом железные основания ворот. Гол! Сердце радостно и быстро стучится о грудную клетку ребер, стремясь выпорхнуть наружу. Глупая улыбка расплывается на лице. Эйфория от победы, пускай и настолько ничтожной длиться считанные секунду, пока знакомая тяжесть не сбивает Исаги с ног прямо на молодую зелень, как и миллион раз до этого. В прыжках Бачиры и впрямь есть что-то откровенно кошачье. Они кувыркаются на мягком газоне, трава окрашивает ладони зеленым прозрачным соком. Колено Бачиры вклинивается между ног, не давая возможности их свести, а сам донельзя довольный своей выходкой зажимает Йоичи между собой и землей. Нет и малейшего пространства для маневра, и тут не спасет обводка, проброс мяча самому себе за спину, хотя бы по той причине, что в салочках Исаги не самый лучший игрок. Руки по обе стороны от его головы и сверкающий чистой сумасшедшей влюбленностью взгляд, напротив. — Попался, — счастливо констатирует Мегуру, рассыпаясь в звонком смехе, прокатывающемся вдоль пустого футбольного поля. У него на кончике носа повисла капля пота, волосы забавно топорщится, а спортивное трико липнет к телу, красиво очерчивая переплетение мышц и сухожилий. Исаги готов признать, что буквально видит, как подрагивают мышцы триципца и косые мышцы чужого живота. Горячее дыхание и жар чужого тела буквально дезориентируют. — Ага, — Йоичи тянет руку, чтобы стереть несчастную каплю с чужого лица, когда его палец ловят губами и слегка прикусывают. Юркий розовый язык чуть облизывает, вернее, зализывает место укуса, будто извиняясь. Это даже ощущается до странного… Приятно. Румянец разливается по щекам и груди, дыхание сбито капитально и поздно списывать всю реакцию тела на это действие, а на то, что он просто запыхался после игры. — Это из манги, — внимательно изучая его реакцию, говорит Мегуру. — Думал, что метод дичь, а оказывается работает. На пальце остается красноватый отпечаток след от чужих зубов и ощущение влаги слюны, а неловкость буквально пробивает потолок, вместе с чужим коленом, что ненавязчиво давит на пах. Хочется рефлекторно свести ноги, но позиция сейчас слишком невыгодная для подобных действий. Кадык нервно дергается под внимательным взглядом желтых, будто лютики глаз. — Ба… Мегуру, камеры, — попытка-побег от ответственности, когда бежать не нужно, да и поздно. Попытка хоть как-то вразумить, не то чтобы есть вера в удачный результат, но… — Ну и что? — искренне тянет Бачира. — Думаешь Эго реально интересно на нас пялиться? Я бы больше беспокоился сливай он все подобное в дарк-нет или еще куда? Если не выйдет с футболом можно податься в онли… — Бачира, пожалуйста! — он не хочет думать про дарк-нет, онлифанс или что-то еще. Пожалуйста. Только не сейчас, когда все более или менее стало понятным и встало на места. Мысль о том, что и ночью за ними могут наблюдать или же просматривать происходящее ночью на поле по утру, не внушает никакого энтузиазма, а скорее бьет паникой раскаленной иглы прямо по мозгам. Исаги неуверенно кладёт руку на чужую щеку. — Тогда душевая? — милостливо предлагает Мегуру, явно в попытке сохранить остаток нервных клеток Йоичи на что-то более занимательное, чем переживания о камерах. Душевая. Ладно, там есть замок и нет камер, и в целом более уединенно, чем на огромном поле (пускай и пустое). — Хорошо, — ощущение того, что он почему-то сдался не желает покидать уставшую голову. Он забил гол в тренировке, но кажется по итогу всю игру все равно выиграл Бачира. Цепкие длинные пальцы в миг хватают Исаги за ткань тренировочного костюма и тянут за собой. А дальше только наглые неприличные касания, что по камерам можно принять за юношескую идиотскую перепалку, если не вслушиваться в тихий смущающий шепот Мегуру, который, кажется не собирается затыкаться и на секунду топя всеми этими речами рациональную часть Йоичи прямо ко дну. Колени стремительно теряли твердость с каждым шагом по направлению к душевой, и в какой-то момент, почти у самых дверей, когда рациональная часть перегруженного мозга позволяет себе отпустить ситуацию до состояния «будь, что будет», ноги подкашиваются. — Ловлю! — то, насколько монументально сильным неожиданно становится тело Бачиры, даже пугает от части, но Йоичи ему благодарен. По всем пунктам, начиная от банального «не пропахать носом пол» заканчивая «спасибо, что открыл на все глаза и помог осознать». Дверь перед ними открывается с негромким шипением. * — Расскажи мне, Йоичи, расскажи, — будто выпытывая расстановку на матч, просит Бачира. — Расскажи мне почему ты этого так хочешь? Расскажи, как давно думаешь обо мне? Расскажи… Его руки абсолютно бесстыдно ложатся на ягодицы Исаги и подтягивая его к себе ближе, Йоичи глупо и бестолково мычит обнимая ладонями мягкие щеки Мегуру. В самом начале, когда они только попали в Блю Лок, его кожа была усеяна мелкой звездной россыпью веснушек. А из-за не стабильно проводимых на улице матчей и частого время препровождения в четырех стенах… Кожа бледная и прекрасная прекратила хранить эти яркие поцелуи солнца. Почти обидно. — Исаги? — Мне снились сны, — все на что способен это глупый рот сейчас, когда чужие губы так правильно находят место между ключицами и игриво его прикусывают, засасывают и облизывают. — О тебе и мне. Здесь, или в общей комнате, на поле… когда я просыпался со стояком и не знал куда себя деть. Когда не знал, что со мной происходит и не знал, как смотреть тебе по утрам в глаза. Бачира вскидывает любопытный жадный взгляд, изучая лицо Йоичи, что с каждой секундой все больше и больше заливала краска. Возможно, ему доставляла удовольствие подобная реакция или же ему просто нравилось наблюдать за тем как румянец неспешно заливает щеки, мочки ушей и ключицы. — Миленько, — в его взгляде было, что насмешливое, но издевательское, что-то без чего Бачира не Бачира. — Мне тоже. В плане снилось нечто подобное, но чаще я просто фантазировал о тебе. От этих слов становится больно. Но в приятном плане, напоминает крепатуру мышц после длительной тренировки. Мегуру переполнен словами, действия, будто бескрайний океан и все что он говорит сейчас звучит до безумия честно и нежно, несмотря на этот играючий тон и взгляд трикстера из комиксов в догонку. — Какого было дрочить на меня, Йоичи? Кажется, этот вопрос обезоруживает полностью, ровно как и поцелуй засос на шее, что не прикроет ни один воротник. Но об этом беспокоится какая-то слабая глупая и рациональная часть, которой сейчас здесь не место. Исаги слепо нащупывает пальцами кран душевой. — Йоичи? — Почему ты такой ужасно смущающий? — все что может выдавить из себя Исаги, пряча лицо в ладонях, под горячими струями душа. Длинные, разгоряченные пальцы бережно обхватывают его запястья с твердостью наручней из метала и тянут прочь. — Не закрывайся, пожалуйста, — просьба, почти молитва. Такого тона от Бачиры Исаги, кажется не слышал никогда. — Хочу видеть твое лицо. * Это было не честно и напоминало уже не догонялки, а откровенную расправу над его остатками моральных принципов. Все происходящее до жути напоминало тот самый первый сон, несмелую фантазию, особенно когда теплые паучьи пальцы Бачиры обхватили его лицо, Исаги окончательно потерял связь с реальностью, растекаясь на полу душевой. Он чувствовал себя расплавленной лавой, лужей, растекшимся тестом на паровые булочки, прижатый весом чужого гибкого тела. Нестройные горячие струи воды едва ли долетали до них, было скользко и странно неловко. Под этим жадным взглядом Мегуру, Йоичи впервые чувствует себя настолько открытым. Жаркая волна стыда вновь прокатывает по телу и приятно оседает теплом в паху. — Не закрывайся, — цепкие пальцы ловят его ладони и удобно фиксируют, прижимая руки от локтя до запястья по обе стороны к теплому кафелю душевой. Рациональная часть мозга, та, что позорно не стекла куда-то в область низа живота, отчаянно говорила и намекала, что возможно все не безопасно, да и заниматься с кем-то сексом на полу в купальне, навряд ли должно быть настолько приятно. Но вот сюрприз, рядом с Мегуру все пошло стройным рядом наперекосяк. Логика причудливо изогнулась и подчинилась его правилам, но никак не правилам мироздания. Пульс ускорился, хотя казалось бы, куда еще, стоит бедрам Мегуру прижаться к его бедрам и чуть потереться кожей о кожу. Пожалуйста… Йоичи жмурится до цветных кругов перед глазами и выгибается дугой, сбивчиво шепча: — Ба… Мегуру, пожалуйста, — это действительно похоже на молитву. — Господи, блять я сейчас… — Так быстро? — бесстыдно игриво дразнит его смех в родном голосе. — Даже не дашь себя догнать? Цепкие длинные пальцы наконец отпускают из теплого плена правую руку. Ладонь Бачиры уверенно скользит между их телами и мягко накрывает оба истекающих предсеменем члена рукой. Вода — такая себе смазка, но здесь и сейчас, Йоичи и ее готов принять как благославление. Он раздвигает ноги шире, упирается затылком в мокрый кафель и ловит губами горячие капли воды, бесстыдно цепляясь за голые жилистые плечи Мегуру, свободной рукой. Влажные шлепки кожи о кожу, уверенное скольжение ладони вверх-вниз и чужой член, что так бесстыдно близко-близко, прижимается к его собственному. Он знает, что это зрелище разобьет его на кусочки и уничтожит окончательно, но смаргивая тяжелые капли воды с ресниц, Исаги открывает глаза. От вида собственного возбужденного налившегося кровью члена, прижатого к аккуратному красивому члену Мегуру в бледных длинных пальцах последнего, из груди вырывается какой-то шалый звонкий стон. отражающийся эхом от белых стен. Грудь ходит худуном, а влажный непристойный звук откликается от стен, вместе с шумом и паром воды. Шумное дыхание Бачиры, его теплые мокрые губы, ловящие жалобные всхлипы, соскальзывающая с чужого бедра собственная нога, всего этого предательски много. Похоже на сенсорный перегруз и в голове буквально все каротит. Йоичи даже не сразу соображает, что его вторую руку тоже отпустили и он инстинктивно тянется вниз, обхватывая ладонь Мегуру своей, двигая ими в унисон. Чужие губы целуют сначала в уголок рта, а потом… потом следует игривый укус, не слишком больно, но вкус теплого кровяного метала оседает на кончике языка, пока все происходящее отчаянно не концентрируется в одной точке мироздания. Даже душа не остается, лишь частое дыхание напротив, ощущение руки в волосах и плавные движения, что никак не получается ускорить. Йоичи думает, что сгорит прямо здесь и сейчас, когда теплая прибрежная волна оргазма не накрывает его с головой. Он крупно вздрагивает, ощущая, как горячие капли разбрызгиваются по животу и тут же стекают куда-то вниз, уносятся в водосток под нестройными горячими струями воды. Бачира выдыхает рассеянное: «Ой», — над самым ухом, стоит пальцам Исаги обвести по кругу пальцами головку его члена и немного подразнить подушечкой щелочку уретры. — Ты… — он так и не договаривает. Утыкаясь носом куда-то в плечо Исаги. Больно прокусывая кожу. Мышцы его спины напрягаются, мелкая дрожь сотрясает жилистые плечи, пока Мегуру изливается в заботливо подставленную ладонь. * — Амбициозненько… — Не я начал про презервативы и смазку, — Исаги уверен, что в теле у него не осталось костей, он бестолково смотрит куда-то сквозь стену. (Обменять баллы за забитые голы на… это. План-капкан, вряд ли кто-то оценит, но почему бы и да? В перспективе? Может быть когда у них будет выходной или отгул, сделать все по взрослому?) Мегуру издает какой-то звук, нечто среднее между смешком и стоном, пиная стопой колено Йоичи. — Дай мне еще немного времени, еще не утро, и меня точно есть время тебе отсосать, — самоуверенно заявляет он, буквально соскальзывая в теплые объятья огромной купальни. — Ну и кто теперь амбициозный? — следуя чужому примеру и погружаясь в воду бормочет Йоичи, чувствуя, как привычно чужое гибкое тело оплетает его руками и ногами в стиле маленького осьминога. — Так я и не отрицаю, — звонко откликается от стен. — Только прошу дать мне немного времени. В золотых глазах напротив сверкает не шуточный, почти спортивный интерес. Исаги ловит губами очередной жадный поцелуй.