Тамагочи

Минхо наблюдает за божьей коровкой, ползущей по его пальцу, и поднимает руку выше, чтобы она взмыла в небо. Жучок кружит вокруг кончика пальца, щекочет кожу, а потом расправляет крылья с несимметричными точками на хитине и улетает. Феликс тихонько вздыхает, следя глазами, пока она не теряется в кружеве низких облаков, и чуть не сваливается с кладбищенского железного заборчика. Минхо рефлекторно придерживает его за поясницу. — Ты ничего не замечаешь... Странного? — спрашивает он, задумчиво глядя перед собой. — Прохладно сегодня, — отвечает Ликс, — это очень странно. Небо ясное, а всё равно ладони мёрзнут. — Я не об этом. Будто кое-кто наблюдает. Феликс обалдело смотрит на Ли, медленно моргает, а потом косится на мрамор надгробий. — ...Не нагоняй жути, ладно? — Серьёзно, Ликс, — отвечает Минхо, повернув к нему голову. — Сегодня весь день ощущаю себя под присмотром. Пока не понял, хорошо это или плохо. Младший удивлённо взводит брови, поджав губы, а потом беззвучно смеётся и упирается лбом в чужое плечо. — Как скажешь иногда, так не разобрать, о чём ты. Минхо морщится и поднимает плечо, чтобы уйти от непрошенного контакта. — Просто слушай и иногда кивай для приличия. — Есть, кивать, сэр. Лёгкий ветер приносит кисловатый запах свежескошенной травы. Феликс лениво заговаривает о домашнем задании по биологии и ковыряет облупившуюся краску на заборе. Навряд ли он всерьёз задумался над словами Минхо, хотя задумываться всерьёз он очень-очень любит. Старший ковыряет землю носком ботинка и думает о пекущем чувстве присмотренности, которое подогревает затылок и спину, когда таинственный некто задерживает на нём свой взгляд. Ли уверен, что ему не мерещится. Это тревожное тепло, как от проводов, на которых нечаянно засыпаешь, или от выплавленных солнцем рельс. Кто-то его для себя обозначил, кому-то он нужен, но не настолько, чтобы подойти и представиться, и это раздражает. Минхо любопытный, ему нужно знать. Здесь спокойно. Их слышат только мраморный ангел и кусты крапивы. — Скоро начнётся урок. Пойдём, — произносит Феликс, поднимаясь на ноги. Минхо неохотно мотает головой, надеясь уговорить Ликса на маленькое опоздание, но тот не поддаётся искушению нарушить правила и тянет его за руку. — Дава-ай, вставай и пошли. У нас сегодня тест по английскому. — Я напишу его за пять минут с закрытыми глазами, — ноет Ли. — Сильно сомневаюсь. Минхо мрачно вздыхает, когда друг вынуждает его вернуться в школу, и поднимает с травы свою сумку с тетрадями. Он потягивается, разминая плечи, и спускается за Ликсом с пригорка. Младший придерживает ветви деревьев, чтобы они не ударили Минхо по лицу, и как только они выходят из перелеска, Ли вновь ощущает это тепло, как прилив. — Ты идёшь? — спрашивает Феликс, жмурясь, когда оглядывается через плечо. Минхо поднимает голову, чтобы взглянуть на окна школы, и мельком ловит чужую макушку за стеклом второго этажа. Она тут же ныряет под подоконник. Ли прищуривается, чтобы разглядеть того, кто не хотел быть пойманным, но в окне больше никто не появляется. Он потирает лицо натянутым на ладонь рукавом и вздыхает. — Да, иду, — отвечает парень и старается больше не поднимать взгляд.

***

На большой перемене Феликс тащит Минхо за собой в столовую. По дороге они обсуждают тест по английскому, старший поддразнивает приятеля за акцент и справедливо получает локтем в бок. Ли собирается треснуть ему в ответ, но как только они заходят в зал столовой, Ликс резво уворачивается и убегает от него к столику, который им занял Бан Чан. Минхо потирает ушибленный бок и следует за Феликсом, но издалека видит, что все четыре стула вокруг стола заняты, поэтому по пути берёт свободный для себя. Феликс, само собой, садится поближе к Кристоферу. Два места напротив заняли Джисон и Йени – приятель Ликса. На спинку его стула облокотился Хван Хёнджин. — Что у нас на повестке дня? — с насмешкой спрашивает Минхо, придвигая стул для себя. — Многовато вас тут. — Ой, я твоё место занял? Извини, — отзывается Йен. Или, как там его... Ян Чонин? Минхо никогда не общался с ним лично, только иногда видел в компании Ликса и их друзей из арт-клуба, в общих кругах его все знают, как Йена. Юноша порывается встать, но Минхо машет на него ладонью: — Сиди уже, раз сел. — Мы тут не задержимся, сейчас уже уйдём. Просто хотели посоветоваться насчёт музыки для праздника, — пожимает плечами Хёнджин. Над головой Яна он выглядит, как ангел-хранитель. Нет, гарпия. Величественная, сильная в своей изящной форме и вольная. Феликс ласково зовёт его Джинни, и на его голос он откликается доброй улыбкой, словно гипнотические чары теряют силу под влиянием Ликса. — Уже есть плейлист? — интересуется Минхо. — Разумеется, — отвечает Ян и достаёт из кармана свой плеер. Только сейчас Ли замечает, что в его левом ухе всё время был наушник. — Тут вечериночная классика, Fall Out Boy, Гвен Стефани, Сиара... Хочешь добавить что-нибудь? Мы не хотим весь вечер крутить одно и то же. Минхо вздёргивает брови и смотрит на Хана: — Джисон, помнишь, мы танцевали в тот вечер у Феликса? — произносит он, и все за столом внезапно чувствуют острое желание куда-нибудь деть глаза, чтобы не смотреть на них. — Мне так понравилась та песня, но я не помню слов. Джисон выглядит растерянным из-за неожиданного вопроса. Он ойкает и задумывается на несколько секунд. — О, та песня... Я уже забыл. Напоёшь? — Ну, что-то вроде "на-на-на-на..." — Минхо дёргает руками в воздухе, и Чан хлопает Феликса по плечу, начиная смеяться. — Да иди ты! Ликс-а, кто поделился с тобой плейлистом тогда? — Оливия. Я спрошу у неё, когда вернусь домой. — Это твоя сестра? Вот такого роста, с чёлкой? — уточняет Джин, и Ли кивает. — Она постоянно ходит в наушниках. Наверное, у неё куча треков. — Может, тогда попросим помощи у неё? — спрашивает Чонин. — Я думаю, Лив будет только рада поделиться. Хочешь зайти к нам после уроков? — А можно? — Конечно, — Ликс дружелюбно улыбается. — Давай встретимся у школы. — Идёт, — соглашается Йен и с улыбкой протягивает ему ладонь, чтобы закрепить договор рукопожатием. — Тогда больше не будем мешать. Спасибо за рекомендации, парни, — произносит Хёнджин и хлопает Йена по плечам, чтобы он поднялся. — Идём, я ещё не переписал домашку по химии. Хёнджин утаскивает Чонина за собой, как большая птица, схватившая лисёнка. Ян на прощание дружелюбно машет им ладонью, а потом надевает второй наушник и теряется за поворотом. — Забавные. Они встречаются? — Минхо! — Феликс пинает его ногу под столом, а старший только фыркает. — Они отойти не успели, а ты уже их обсуждаешь. — Раз, два, три... Всё, они достаточно далеко, рассказывай. Я знаю, что ты всё знаешь. — Не встречаются они, — Ликс отмахивается от его вопроса и тайком пьёт лимонад из стакана Кристофера. — Вы так легко говорите об этом, — произносит Хан. — О чём? — спрашивает Чан, пока жуёт свой сендвич. — Ну... Об отношениях? Вернее... О таких отношениях. Минхо готов поклясться, что увидел, как краснеет лицо Джисона под слоем белой пудры. Он мельком смотрит на Чана с Феликсом, раздумывая, стоит ли пошутить насчёт них, но решает не бросать друзей под поезд и коротко усмехается. — Как я мог забыть, ты же новенький, ты не знаешь эту историю. Мне придётся взять тебя за руку, когда я расскажу... Нет, нет, не буквально, убери руку, — говорит он и подпирает подбородок кулаком. — Меня аутнули всей школе пару лет назад. — Что? — Джисон поражённо вздёргивает брови и подаётся вперёд. — Как? Это жестоко... — Ну, один из задир решил, что это будет смешно. Мне тогда нравился один мальчик, и... Окей, я был слишком очевидным, так что другие быстро меня раскусили. Он пустил про меня слух, а отрицать такие вещи – гиблое дело, никто бы не поверил. Всё равно правда, — Ли пожимает плечами. — Но я быстро пустил обратный слух о том, что этот задира просто обиделся за то, что я отверг его чувства. Бум! Теперь мы были на равных. Это всё ещё смешно, — хихикает Минхо. — Чёрт возьми, это был очень ловкий ход, — поддерживает Крис. — Совсем скоро всем стало плевать на Минхо, они шутили над тем неудачником. Он это заслужил. — Но окружающие всё равно знают о том, что меня не привлекают девушки. Я этого никогда не отрицал. Поэтому мне показалось, что и у тебя не будет вопросов. — Вот как, — кивает Хан. Он смущённо потупил взгляд в свою тарелку. — Ты очень смелый. — Да, спасибо, мне пришлось таким стать, — Ли отшучивается. — Знаешь, ты никогда не становишься смелым перед тем, как попасть в проблемы, наоборот – проблемы заставляют тебя думать и действовать. Джисон внимательно слушает и тихонько кивает. — Тебя совсем не травили после этого? — Если бы они только попробовали, — фыркает Феликс. — Один его лучший друг – президент студсовета, второй – самый популярный парень в школе. — Верно, у меня есть привилегия приспешника школьной элиты, — соглашается Минхо. — Поэтому на мне просто осталось клеймо, но мало кто намеренно цеплялся ко мне. А если и цеплялся, то у меня были силы въебать ему. — Вау. Когда я вырасту, я хочу стать тобой, — смеётся Джисон. — Нет уж, нам не нужна копия этого гремлина, — усмехается Бан. — Минхо единственный в своём роде. Ли притворно взмахивает своими волосами, будто у него за спиной длинные шелковистые пряди, и заправляет за ухо воздух, заставляя парней рассмеяться ещё раз. — Такая сволочь рождается лишь раз в тысячелетие, — произносит он. Джисон забавляется его кривляниям и ковыряет вилкой салат. Минхо то и дело следит за тем, как он реагирует на каждую выходку, и сам не может перестать улыбаться, когда видит улыбку галчонка. Он очень незаметно вписался в группу. Не то чтобы их троица была закрытой, никого не впускать и никого не выпускать, но... Так сложилось. У Минхо всегда были Феликс и Чан, а у них был он, проклятый чёрный кот. Джисон появился рядом, наблюдал издалека, а потом вырос под ногами, как одуванчик, перелетевший зонтиком через высокий забор. Оказалось, между ними так удобно пустовало четвёртое местечко. Хан заполнил свободное пространство, как золотой лак в трещинах кинцуги. Он замкнул цепочку, когда они шли домой к Феликсу. — Оливия, ты дома? — кричит Ли, толкнув входную дверь. За ним на порожек поднимаются Чан с Минхо, следом – Чонин, и хвостиком жмётся Джисон. — Ликси, это ты? — доносится женский голос из кухни. Из-за угла выходит госпожа Ли, вытирая руки вафельным полотенцем. — Ох, мальчики, как вас много. Вы голодные? — Нет, мам, мы просто посидим у меня наверху, — отвечает Феликс и ставит ботинки на коврик, указывает остальным поставить свою обувь рядом. — Мне нужна Оливия, мы будем собирать музыку к школьному празднику. — Она в своей комнате, совсем недавно вернулась, — произносит женщина. Пятеро друг за другом поднимаются вверх по лестнице. Феликс ведёт всех за собой, как мама-утка, хотя среди них – дриады, дракона, тёмного принца и огонька из камина Хаула – он больше всех похож на утёнка. Он берёт на себя смелость постучаться в комнату сестры, и со второго раза ему удаётся достучаться. Оливия открывает дверь и смотрит на Феликса, а потом окидывает взглядом собравшихся за его спиной и прехитро улыбается: — Привет-привет. Тебе опять нужны мои каблуки, чтобы... — Что за чушь, нет! — Ликс резво реагирует и закрывает ей рот ладонью, отчего девушка смеётся и радуется своей выходке. Позорить брата перед его друзьями – любимое хобби. — Мне нужен твой плеер, Лив. Ты не могла бы поделиться с нами музыкой для школьной вечеринки? — А вы мне что? — спрашивает она. Парни переглядываются между собой. Шёпотом посовещавшись, они лезут по рюкзакам и карманам, чтобы наскрести налог на попсу. Через полминуты они высыпают в ладони Лив мятные леденцы, чёрную заколку, жетон для игрового автомата, зажигалку и шпаргалку по физике. Девушка радостно хихикает, рассматривая добычу. — Сойдёт. Эй, кто из вас курит? Парни переглядываются ещё раз. Они просмотрели, откуда в руки Оливии попала зажигалка. Минхо пожимает плечами: — Это не для сигарет. Чтобы зажигать свечки на тортах. — Сделаю вид, что поверила. Ладно, проходите, — вздыхает она и распахивает дверь в комнату. Парни не решаются сесть на кровать Лив, поэтому находят себе места на полу, на компьютерном кресле и на подоконнике. Девушка включает свой ноутбук, открывает папку со скачанной музыкой и оставляет ребят один на один с кучей mp3-файлов. Чонин достаёт свой плеер, распутывает проводок, чтобы подключить его к компьютеру, а Чан по очереди включает треки, чтобы совет решил, подойдут они для вечеринки или нет. Минхо прикусывает губу в предвкушении – каждая новая мелодия может быть той самой, под которую они танцевали с Джисоном. Список кажется бесконечным. Строки с названиями уплывают вверх. Ли косится на тёмную кляксу на полу. Хан сидит под подоконником и кормит тамагочи. Минхо слабо улыбается, глядя на него сверху вниз со своего насиженного места, а потом аккуратно стекает к нему, чтобы устроиться в тумане тюля. Джисон обращает на него внимание и по привычке закрывает игрушку обеими ладонями. — Я просто посмотрю, — шепчет Ли. Он облокачивается на батарею – неудобно, твёрдо – и заглядывает в пиксельный экранчик. Джисон молча кивает и тыкает по кнопкам, чтобы поиграть с котёнком и заполнить шкалу заботы. Минхо лениво прищуривается. В полной комнате людей, в шуме и спорах, в электронном переливе мелодий, в искажённых автотюном голосах он находит кусочек тишины под плечом у Джисона. — Пс, — он зовёт Хана, — а ты чувствуешь что-то странное? — О чём ты? — спрашивает младший. Минхо неопределённо пожимает плечами и ковыряет ногти: — Ну, такое. Будто за тобой наблюдают. — О, да. Уже года три. — Нет, в последнее вре... Что? Парни растерянно смотрят друг на друга, Минхо хлопает ресницами – Хан застал его врасплох. Младший поджимает губы, а потом прихлопывает пальцем матовую помаду. — Забей. — Нет, это же серьёзно. — Мелочь. Мои бывшие одноклассники сталкерили мои соцсети. Спамили в комментариях, писали моим интернет-друзьям, всё такое. — Святые клёцки, вот же гадство, — шепчет Минхо, вглядываясь в его черты лица. Кажется, будто каждая клеточка чужого тела вздрагивает от нахлынувших воспоминаний. — Может быть, они до сих пор это делают. Они вели аккаунты, полностью посвящённые мне. Вернее, ненависти ко мне. Они снимали меня исподтишка и публиковали неудачные фото, писали про меня выдумки, а в комментариях все подряд желали мне смерти. Джисон поздно замечает, что в комнате стало тихо. Он поднимает голову, и все взгляды оказываются устремлены на него одного. Феликс шокированно закрывает рот ладонью, Оливия и Чан, кажется, вовсе разучились дышать, а Чонин замер с компьютерной мышкой в руке. Минхо окинул их взглядом и быстро произнёс: — Ого, тебе правда приснился такой жуткий сон, Хан-а? Джисон посмотрел на старшего, как птица, попавшая в капкан. Бешеный стук его сердца причиняет боль. Сырые мышцы под чёрным свитером с брошками и булавками в петлях сокращаются с силой, способной размозжить гипсовые кости. Но Джисон подхватывает его подсказку и следует за идеей, как за стрелкой компаса: — ...Да, очень жуткий сон. Я не мог уснуть до утра. И прежде, чем кто-нибудь успеет ответить ему, Минхо начинает рассказывать о том, что сам видел во сне сегодня. Джисон прижимает к коленкам ладони и укладывает на них голову, заглядывает старшему в рот, внимая каждому слову. Крис хихикает над шутками Ли, Чонин возвращается к музыке, лишь делает громкость пониже, а Оливия поддерживает каждую забавную фразу и двигает диалог. Минхо не признается, что полгода не видел снов.

***

Когда они возвращаются домой, на улице уже оказывается слишком темно для прогулок в одиночку. Чан остался у семьи Ли на ночь. Чонин с Джисоном делят на двоих пару наушников, прижимая проводки к ушам под правильным углом, а Минхо наслаждается вечерней тишиной жилого квартала, держась ближе к дороге, чтобы младшим не пришлось. Звёзды собираются в лужи, как капли на стекле после дождя – хочется соединить их пальцем. Он обходит рисунки мелом, чтобы не стереть часы детской радости с асфальта. Младшие хихикают над Минхо, а сами за ним крадутся на цыпочках. — О, о, это та песня, Минхо! Иди сюда! — неприлично громко для вечера зовёт Хан, и Чонин раздражённо ворчит, когда музыка на секунду пропадает. Ли оглядывается через плечо, останавливается посреди тротуара и наклоняется к Хану, чтобы он вытер наушник рукавом и вставил ему в ухо. Джисон радостно хихикает, когда глаза старшего расширяются в приятном удивлении. — Она, — только и произносит Минхо. Джисон в его чёрных глазах не отражается. Растворяется и лопается кофейными пузырьками. Йен снимает второй наушник и отдаёт его Хану: — На, держи. У меня уже голова болит. Парни меняются местами, теперь Минхо оказывается в середине. Он придерживает провод пальцами и мельком думает о том, что Чонину не помешало бы обновиться. Он косо глядит на него и ловит на себе любопытный лисий взгляд. Йен тут же отворачивается. — Далеко идти до твоего дома? — спрашивает Ли. — Вам не обязательно провожать меня, я же сказал. — Ты не ответил на вопрос. Ян вздыхает: — Ещё квартал. — Я поверну от твоего дома, — предупреждает Джисон. — Я могу и тебя проводить, — предлагает Минхо. Я испорчу всех ваших хороших детей, сделаю им бумажные кораблики и приведу домой к десяти по Нью-Йорку. Обещаю-обещаю. — Разве тебе по пути? Ли закатывает глаза. — Просто не хочу, чтобы с вами что-то приключилось. — Ты был бы хорошим старшим братом, — усмехается Йен. — Глупость. — Ты действительно надёжный старший друг, — поддерживает Хан. — У тебя есть этот дух. Минхо кивает вместо ответа. Есть дух, есть опыт, есть жуки, которые грызут плечи, когда он забывает о своей роли вредного соулмейта в форме старшего брата. У него есть когтистая забота, сарказм, выписанные в тетрадь дни рождения и любимые конфеты Феликса на дне рюкзака. Да, может быть, Вселенная действительно лишила его младшего сиблинга, а у его друзей отняла старших. Не считая Феликса, он везучий любимец мира, у него всегда было всё, о чём только можно мечтать. Поэтому Минхо особенно ценит их дружбу. В комнате, полной людей, Ликс выберет его. И Чана. Не уверен, в каком порядке, но Минхо согласен уступить Кристоферу первое место, потому что этот придурок всем подряд уступает своё. Крис всегда надеется слишком много для того, кто слишком часто проигрывает, но Минхо никогда не даст Чану пожалеть о том, что он однажды дал ему шанс. Ли Минхо – чёрный кот, который всегда привлекал неприятности, холодные ветра и безотцовщину. Сегодня такое ясное небо, а руки всё равно мёрзнут. Когда они подходят к порогу дома Йена, его мама замечает их через окно. Чонин скручивает наушники в кольцо и прячет в карман. Госпожа Ян распахивает дверь и милосердно улыбается: — Вот и ты, Инни. Я уже распереживалась. — Я в порядке, мои друзья проводили меня, — отвечает с улыбкой Чонин и кивает на старших через плечо. — Это Минхо и Джисон. Женщина кивает и любовно ерошит волосы сына пальцами, запуская его в дом. — Спасибо, что позаботились о Чонине. — Пустяки, — отмахивается Ли. — Не могли отпустить его одного в такое время. — Очаровательно. Хотите по куску пирога? Он уже остыл, я положу вам с собой. Парни переглядываются, и Джисон, поймав чужую мысль, отвечает за двоих: — Я не откажусь, а Минхо-хён поужинал недавно, он не голоден. Ли медленно моргает и передаёт мысленные благодарности. Когда женщина просит их немного подождать и оставляет дверь прикрытой, Минхо шумно зевает и упирается лбом в плечо младшего. — Мой герой, — сонно произносит. — Не стоит, — усмехается Джисон. — Тоже мне подвиг, съесть за тебя пирог. — Это подвиг, достойный рыцаря тьмы, не прибедняйся. Через полминуты госпожа Ян вновь появляется на пороге и протягивает Хану пакетик с куском Шарлотки. Джисон принимает его аккуратно, как драгоценный артефакт, как хрупкий дар. — Вы, мальчики, идёте на юбилей школы, да? — интересуется женщина, оперевшись на дверной косяк. — Конечно! Все идут, — кивает Хан. — Присмотрите за Йенни, хорошо? — из глубины дома раздаётся обиженное "ма-ам", и она вздыхает с улыбкой. — Ах, он не любит, когда я общаюсь с его друзьями. Просто не хочу, чтобы он связался с плохой компанией, а вам, я вижу, можно доверять. — Само собой, госпожа. Он будет в безопасности, обещаю, — произносит Минхо и незаметно потягивает Хана за рукав. Если они ставят Чонина в неловкое положение, лучше поскорее попрощаться. — Доброй вам ночи. — Хорошо доберитесь до дома, мальчики, — отвечает женщина и закрывает дверь. Джисон ест яблочный пирог на ходу, пока Минхо ведёт его домой. Он с аппетитом жуёт печёные яблоки в корице и смотрит на старшего: — Вкуснотища. Уверен, что не хочешь попробовать? — Не-а. Бисквит выглядит... Приятным. Но эти яблоки... Нет, извини, не буду портить тебе аппетит. Хан пожимает плечами и откусывает большой кусок. Может, свет от фонаря так падает, но с полными щеками Джисон выглядит круглым. Минхо улыбается этой мысли. Пауза затягивается, пока Джисон жуёт. — Хочешь пойти на вечеринку вместе? — предлагает он, взглянув на старшего. — Я думал, мы и так будем там вместе. Это что-то негласное. Мы же друзья. — Я имею в виду, побыть со мной, пока я собираюсь. Мне потребуется взгляд со стороны. Как ты на это смотришь? — спрашивает Хан. — Я увижу тебя без макияжа? О, да, я в деле, — смеётся Ли. Джисон пихает его локтем, смеясь, и вытирает крошки с губ. Он прячет пакет с недоеденным куском в карман рюкзака и поправляет лямку на плече. Минхо рефлекторно зеркалит, поправляя свою. Смотрит на слизавшуюся помаду на чужих губах. Вечерняя усталость мажет красиво. — Мои ненавистники любили публиковать мои фото без макияжа. Охотились за ними. Но ты посмотришь аккуратно и никому не расскажешь, верно? — мягким шёпотом отзывается Хан. Минхо ласково улыбается: — Конечно, галчонок.