Тамагочи

Бан Чан с увлечённым видом расчерчивает цветную бумагу по линейке, прижимая её пальцами к полу. Порыв сквозняка поднимает край листа, почти загибая его, и Крис раздражённо кричит: — Закройте окно! — Тут дышать невозможно, — отвечает Феликс, оглянувшись через плечо. Стоит ему отвлечься, как ветер скручивает ватман в гуаши, и он с визгом раскатывает его обратно. — Чёрт, Минхо, я же попросил держать. Ли смотрит на него с непричастным видом и выжимает из кисточки лишнюю воду о край стаканчика, игнорируя чужое возмущение. Вода в стакане уже тёмно-бурая, и разводы на пластиковых стенках остаются грязные. Минхо обмакивает кисть в разведённую краску на палитре и аккуратными мазками закрашивает бумагу внутри карандашного контура. Крис всё-таки поднимается, чтобы откинуть белый тюль, забраться на подоконник и закрыть высокое окно. Феликс недовольно урчит и морщит нос: — Тут же краской пахнет. Нужно проветривать. — Так сядьте поближе к окну, зачем сидеть на сцене? — спрашивает Крис, взглянув на друзей снизу вверх. Минхо почти не видно из-за того, что он прячется за кулисой, зато младший Ли удобно устраивается рядом со ступенями. — Там солнце печёт, а мы в тенёчке, — усмехается он. Минхо лишь незаметно закатывает глаза на их дружескую перебранку и продолжает красить. Приближается важное событие – юбилей школы, и Кристоферу, как лидеру выпускного класса, поручили заняться подготовкой украшений и распределить ответственность между одноклассниками. Вот только никто не хочет тратить своё время, тем более посреди учебной недели, а сроки поджимают, так что волонтёром вызвался один Феликс, а где Феликс, там и Минхо. Чан раздобыл ключи от актового зала, Ликс ограбил кабинет живописи, чтобы принести бумагу, кисти и гуашь, а Минхо позаботился о том, чтобы эти двое не осквернили школьное имущество, оставшись без присмотра наедине. — Тебе солнце не повредит. Не помню, чтобы фениксы боялись света. — Ладно, я феникс, а Минхо? — спрашивает Ли, выводя вдоль контура длинный мазок. — Ты же года дракона? — Мгм, — Минхо безразлично мычит, погружённый в творческий процесс. — И когда дракон рисует, лучше его не перебивать. Получишь кисточкой в лоб. — Гр-рр-р, — дразнится младший, царапая воздух острыми когтями. — Только плакат не сожги. Минхо упорно игнорирует его, но не сдерживает слабой улыбки. Он сосредотачивается на рисовании, чтобы ненароком не оставить кляксу. Если он берётся за дело, то непременно убеждается в том, что выполнит его безупречно, так что если бы он и умел дышать огнём, то вёл бы себя так аккуратно, чтобы не подпалить ватман. — А ты азиатский или европейский? Крылатый или усатый? — допытывается Ликс. — По-моему, ты уже гуашью надышался, — хмыкает Минхо. — Ну, скажи-и, у тебя чешуя как кинцуги или... Ну, знаешь, как называется, когда краска трескается красиво... Кракен? От слова "crack"? — задумчиво хмыкает младший. — Не-не, кракен – это морской монстр, а ты про кармин, — поправляет Крис. — Это оттенок красного, — вмешивается Хо. — Тогда кератин. — Кератин – это подюбник, — отвечает Феликс. — Подюбник – это кринолин, а кератин – это белок, — Минхо болтает кисть в воде, вздыхая. — Разве кринолин – не чай? — хмурится Ликс. — Чай называется каркаде, а трещины на краске — это кракелюр, — раздаётся со стороны двери. Теперь все трое выглядят сконфуженно. Парни одновременно поворачивают головы, чтобы встретить эксперта по чаю. Минхо улыбается, мысленно шутя, что он предпочитает чёрный. — Джисон, что ты тут делаешь? — первым спрашивает Феликс. Хан быстро теряется под тремя внимательными взглядами, держится за дверную ручку, будто без опоры упадёт, и взволнованно теребит лямку рюкзака. Минхо подмечает, что сегодня на нём гораздо меньше украшений, чем в прошлый раз, потому что он зашёл слишком тихо, чтобы его кто-то заметил. В другой день он бы гремел цепочками за километр до актового. — А вы? — возвращает вопрос. — Мы готовим плакат и гирлянды к празднованию юбилея школы. Лишние руки нам бы не помешали, — с жирным намёком произносит Крис. — Если ты, конечно, не занят. — О, я... Я опоздал на урок, так что мне стало стыдно заходить в класс после звонка, и... В общем, я хотел бы куда-то себя деть до перемены, — неловко признаётся Хан и заходит в зал, закрывая за собой дверь. — Думал, тут пусто, поэтому пришёл сюда. Джисон нерешительно проходит вдоль рядов кресел, спускает рюкзак с плеча и ставит на одно из мест на первом ряду, а потом окидывает взглядом пол и сцену. В одном углу помещения лежит куча ватманов, свёрнутых в одну большую бумажную трубу, рядом валяются канцелярские ножницы, рулон бумажного скотча, клей в карандаше, в баночке, в тюбике – и всё в одной башенке. Под лестницей у сцены стоит пачка цветной бумаги для принтера, на ступеньках разложены катушки с атласными лентами, а на сцене коробки с красками: поближе к Феликсу – акрил, поближе к Минхо – гуашь. Хан улыбается, разглядев Ли возле шторы, и старший возвращает ему лёгкую улыбку, показывая радость встрече. Крис стряхивает с разлинованых бумажных листов труху от ластика, складывает ровной стопкой и подходит с ними к Хану. — Тебе можно доверять колюще-режущие предметы? — шутит он и по-доброму посмеивается. Джисон в ответ только криво улыбается (может, его не научили, как правильно?) и принимает стопку листов. — Сможешь вырезать по контурам? — Э-э, да, конечно. Джисон подходит к куче материалов, которая выглядит, как поле для игры на поиск предметов. Лезвия ножниц выдаёт металлический блеск, поэтому он вытаскивает их из-под упаковки фломастеров, аккуратно, чтобы не развалить изысканную инженерную конструкцию, и устраивается на ступеньках, чтобы вырезать треугольные флажки. Минхо старается не отвлекаться от дела, но тёмная фигура, кромсающая бумагу, то и дело привлекает внимание. Хан похож на героя из нуарного кино, который пять минут назад и не подозревал о существовании цвета. Феликс тоже вертит головой, чтобы посмотреть на Джисона. Лишь Крис остаётся сосредоточенным и чертит-чертит-чертит, с его стороны только и слышится шорох графита по бумаге и шелест листов. Сдаётся Минхо, старшего придётся тормозить, чтобы он не наготовил трафаретов сверх требуемого, иначе резать они будут вчетвером и до самой ночи. — Какие ещё есть мифические существа? Хочу найти Чана, — произносит Феликс в пустоту. — Сначала бы узнать, как выглядит Чан, — Джисон пожимает плечами. — Чан – это я, — смеётся Крис, и Хан поднимает голову так резко, что с него могли бы просыпаться перья. Минхо прикрывает рот ладонью, маскируя тихий смех под кашель. — Ой... Извини, пожалуйста, извини! Я ещё не успел с тобой познакомиться, — смущённо произносит Хан и отвлекается от вырезания, чтобы рассмотреть Кристофера. Бан для него выпрямляется и расправляет плечи, снимает кепку и прочищает горло, будто собирается что-то сказать, но он молчит, предоставляя младшему право голоса. Джисон играет с ножницами, раскручивая их на пальце, пока задумчиво молчит. — Ну, на кого похож? — спрашивает Бан и поворачивается то вправо, то влево, будто позирует для портрета. — На лесную дриаду, — предполагает Хан, слабо улыбаясь. — Выглядишь спокойным и надёжным, как дерево. Дух высокого величественного дерева. На Джисона вновь устремляются три пары глаз, а потом парни переглядываются и восторженно улыбаются друг другу. Они определённо не ожидали столь поэтичной ассоциации. — Звучит классно. Меня так ещё не описывали, — Чан лишь скромно хихикает и надевает кепку обратно, чтобы прикрыть лицо козырьком. — Тебе просто польстило, что кто-то упомянул тебя и "высокий" в одном предложении, — хмыкает Минхо. — Слышишь ты, чепуха, — фыркает Чан. — Я дракон. — Чепуха в чешуе. Феликс молчаливо переглядывается с Джисоном, пока старшие дразнят друг друга, и оба тихо смеются над ними. Ликс от радости заваливается набок и стучит кулаком по полу, потому что Чан с Минхо никогда не лезут за словом в карман, чтобы остроумно ответить один другому. У Хана в уголках глаз собираются морщинки от широкой улыбки, но он пытается вернуть спокойное выражение лица, как только понимает, что его макияж начнёт сыпаться. Он аккуратными движениями прихлопывает тени подушечками пальцев и испуганно дёргается, когда дверь зала шумно распахивается. — Что тут происходит? — раздаётся сердитый голос директора Пака. Парни единомоментно выпрямляются и растерянно крутят головами, только Минхо остаётся лежать за кулисой, продолжая рисовать. — Мы готовим украшения к празднику, как вы и просили, господин Пак, — произносит Крис, как ответственный. — Это не должно происходить в учебное время. Кристофер, ты же лидер класса, кто дал тебе право прогуливать уроки? А тебе, Феликс? — мужчина хмурит густые брови, обводит взглядом остальную компанию и почти багровеет от злости. — И Минхо здесь, ну надо же, вот, кто подбил вас. Не успевает Чан возразить директору, чтобы защитить друга, как Ли отвечает сам: — Когда ещё мы должны успеть? У нас и так прибавилось дополнительных занятий в этом семестре, а у Чана с Феликсом вечером тренировки и репетиции. У нас нет лишнего времени. — Тогда пусть занимают время тренировок. Или учёба для вас теперь на последнем месте? — рявкает Пак. — У нас троих лучшие оценки в классе, ничего страшного, если мы пропустим одно-два занятия, — Минхо смело стоит за себя и друзей, пока Феликс виновато опускает голову и сцарапывает надпись с кисточки ногтем, чтобы занять руки. Джисон тоже чувствует себя не в своей тарелке и старается не смотреть на директора, потому что знает: из них четверых только он по-настоящему достоин наказания, ведь у него изначально не было причины для прогула. — Ты мне не дерзи, Минхо. А тебя, Хан, — директор обращается к Джисону, и тот пугливо смотрит на него, как совёнок. — ...Я просил не связываться с ним. — Я сам свяжусь, с кем захочу, и испорчу всех ваших хороших детей, — Ли фыркает в ответ и откладывает кисть, боится от злости мазнуть за контур. — А вы могли бы пораньше сообщить о том, что нужно подготовить что-то к празднику. Мы бы нашли свободное время, если бы у нас была хотя бы неделя, а не два дня до события. Господин Пак задыхается гневом от обвинений в свою сторону: — Сделать плакат – не такая уж и трудоёмкая задача. Тем более, если найти побольше людей. Чан, я же попросил тебя собрать одноклассников, почему этим занимаются только твои друзья? — Потому что ни у кого не нашлось времени, да и у меня нет полномочий, чтобы заставлять их, — Крис с подачи Минхо тоже набирается смелости, чтобы ответить. — Я не могу поощрить или наказать таких же школьников, как и я. Было бы проще, если бы вы лично... — Почему я должен заниматься этим? — Пак перебивает юношу на полуслове. — Почему мы должны? — Минхо повышает голос. — С меня довольно! — директор прикрикивает так, что в высоких стенах разносится гулкое эхо, и Хан зажмуривается. — Если я вернусь через пять минут и вы всё ещё будете здесь, я заставлю всех четверых писать объяснительные. Больше ничего не хочу слышать. За директором хлопает дверь. В зале повисает напряжённая тишина. Джисон нерешительно кладёт на ступень ножницы, Крис со вздохом собирает бумагу, а Феликс закручивает баночки с акрилом крышками, чтобы поставить их обратно в коробку. Первым молчание нарушает Минхо. — Вот индюк надутый, и на уроках ему посиди, и мероприятие подготовь, и школу укрась. Может ему ещё забор у дома покрасить? — шипит он, полоская кисти в стакане. — Сам бы сел и нарисовал, раз это так легко. — Минхо, не кипятись, — тихо просит Феликс. Его голос звучит хрипло и надломленно, и, o, Ли в жизни не простит того, кто расстроил феникса и потушил его золотой свет. — Как мне не кипятиться, если вы двое делаете для школы больше всех, но всегда оказываетесь крайними? — Тебе не стоило, Хо, — Крис подходит, чтобы по-приятельски похлопать его по плечу и помочь прибраться на сцене. — Я ценю твою поддержку, но с этим должен был разобраться я. — Ты ничего ему не должен, — чеканит Минхо. Его добрые намерения, завёрнутые в резкий тон, звучат двояко, но Крис понимает, что младший на него не сердится. — Чёрт... Куда этот плакат деть? — Давайте оставим здесь и закончим после уроков, — предлагает Ликс. — Как раз успеет высохнуть. — Я не собираюсь торчать здесь до ночи, тут ещё работать и работать, — отвечает Хо, поднимаясь на ноги. — Может, отнести его к кому-то домой? Но это уже лишние неудобства... — Феликс, а ты не мог бы позвать кого-нибудь из других классов? У тебя же есть знакомые по всей школе, с мира по нитке – и мы справимся уже сегодня, — предлагает Крис. — Это уже хорошо звучит, — соглашается Феликс и достаёт из кармана телефон, со вздохом принимается листать список контактов. — Напишу Хёнжину и Сувону из арт-клуба... Нет, они же не ладят... Тогда Джинни и Йени. А Йени приведёт Ёнджуна, и с ними прибежит кто-нибудь из младшеклассников. Надеюсь, они не заняты. — Тогда краски и бумагу можно не уносить, оставим всё здесь. — Может быть, Хёнджин принесёт кое-что с собой, тогда будет ещё лучше, — кивает Минхо. — Почему вы не позвали других сразу? — тихо интересуется Джисон. — Потому что первоначальный план с пропуском уроков звучал надёжно. Если бы директор не вмешался, мы бы управились и в восемь рук, — пожимает плечами Ликс. — Нет, это потому что наш главный экстраверт до ужасного скромный и боится попросить у посторонних помощи, пока проблемы не доходят до критического состояния, — хмыкает Минхо, спускаясь со сцены. Феликс оскорбленно вздыхает и бросает в старшего маленькую катушку с бумажным скотчем: — Кто бы говорил! Сам молчишь до последнего! — У меня проблем-то нет. Никогда не было, — фыркает Ли, потирая плечо, в которое попал Феликс. — Я запомнил, это будет на твоём надгробии, — язвительно шутит Чан. — Да я вас всех переживу, сопляки, — смеётся он и подходит, чтобы пихнуть старшего в плечо, а потом сам получает в бок. Джисон наблюдает за дружеской ссорой со стороны, будто их разделяет выпуклый экран квадратного телевизора, и не решается вмешаться. Минхо замечает, как он неловко мнёт рукава, оставаясь поодаль, как непричастный. Феликс уже поднимает с пола свой рюкзак, а Чан ногой сдвигает в сторону коробки с красками, готовый уходить. — А ты тут остаёшься, галчонок? — усмехается Ли. — Нет, я... — Хан растерянно пытается найтись с ответом, но его прерывает тихий смех Минхо. — Риторический вопрос. Джисон раздражённо морщит нос и через мгновение прихлопывает пальцами пудру на носу, чувствуя, что она скатывается из-за активной мимики. Он подходит к первому ряду стульев, чтобы забрать свой рюкзак, и Минхо, как кот, заметивший рыбку в аквариуме, следит за тем, как на нём раскачивается тамагочи на цепочке. Когда Хан идёт к выходу из зала, Минхо незаметно хватает электронного котёнка и нажимает пару кнопок на ходу. — Эй, что ты там делаешь? — фыркает Джисон, услышав цифровое мурчание за спиной. Он оборачивается, а Ли со смехом отклоняется в сторону, Хан за ним – и старший возвращается обратно. — Прекрати. Бан Чан выключает свет и закрывает дверь на замок, когда все выходят, а затем раскручивает ключи на металлическом колечке. Ликс скромно складывает руки за спиной, переминаясь с пяток на носки и обратно. — Ты ребёнка не кормишь, не могу игнорировать, — отвечает Минхо и оставляет игрушку в покое. — Кстати про еду, — вслух замечает Феликс. — Может, в столовую? Нас всё равно уже не пустят на урок. — Нам больше и некуда пойти, — отвечает Крис и следует по коридору к будке охраны. Он небрежно забрасывает ключи на место и разворачивается, чтобы отвести остальных на ранний обед. В столовой во время урока пусто и тихо, грохот трёх металлических подносов раздражает слух. Пока Феликс и Джисон терзаются муками выбора перед шоколадными и ванильными пуддингами, Минхо протягивает руку между них, чтобы взять с полки повыше бутылку воды. Он проходит к кассе первым, оплачивает пачку и занимает столик у стены, чтобы остальные могли сесть рядом. Ликс с Крисом ставят подносы с едой, присаживаясь напротив него. Хан падает на оставшееся свободное место и тушуется, заметив, что Ли ничего не взял на перекус. — Ты не голоден? — интересуется он. — Не-а, — Минхо равнодушно пожимает плечами и с щелчком открывает бутылку. — Неудобно, что мы едим, а ты нет, — Джисон придвигает к нему свой поднос, чтобы угостить салатом и пуддингом, но старший тут же хмурится и отодвигает поднос обратно. — Я брезгливый и мне гадко. — Я даже не притронулся к порции! — Её трогали повара. — Да, думаю, в этом заключается концепция еды в столовой? — язвит Хан. — Отвратительно, — фыркает Минхо. Через мгновение они оба замечают, как Чан закрывает рот смеющемуся Феликсу, и сам, едва сдерживая улыбку, просит: — Джисон, ради всего святого, ешь свою порцию сам. — Люди... Люди никогда не понимают дружелюбные жесты, — полушуткой произносит Джисон, состроив обиженное лицо, и Феликс начинает смеяться только сильнее. — Я очень ценю твой порыв милосердия, но не надо, — говорит Минхо и делает пару маленьких глотков с горлышка. Джисон бросает попытки накормить старшего и оставляет его в покое. Чан заводит разговор ни о чём, и, пока они втроём болтают, Минхо прикрывает глаза, как дремлющий кот, подслушивая, но не участвуя. Он крутит между пальцев круглую крышку, скребёт ногтем ребристый край, прислонившись плечом к стене. Он непричастен, как призрак, но впитывает каждое слово. Уголки его губ незаметно дёргаются от забавных шуток и чужого смеха. Любимая форма общения – всё забирать и ничем не делиться. Пускай разговор течёт рядом, как холодный ручей, а он намочит руки и даст звонким потокам пощекотать кончики пальцев. — Чёрт, — Феликс испуганно выругивается, и Минхо приоткрывает глаз. Парень смотрит на свой локоть, натянув рукав рубашки. — Я испачкался краской. — Засохла? — спрашивает Джисон. — Похоже, давно, — Ли поджимает брови и скребёт ногтем крупное засохшее бирюзовое пятно. — Это папина рубашка, он меня убьёт, если я так вернусь. — Ну, это же можно отстирать, — пожимает плечами Хан. — Вот возьми и отстирай, — хмурится младший, а в следующий миг опускает руки так резко, что ударяется локтем об стол, и тарелки на столе гремят. — Извини, просто... Я правда не люблю портить чужие вещи, мне стыдно возвращать одолженное в плохом виде. — Он же не убьёт тебя на самом деле, — успокаивает его Крис и оттягивает ткань рубашки, чтобы взглянуть на краску. — Может, оттереть с мылом в туалете? — Мыла будет мало, такое только замачивать, — комментирует Минхо. — Но лучше сделать это поскорее. — Я живу недалеко от школы, — будто невзначай бросает Джисон и ёжится, когда все разом обращают на него внимание. — У меня как раз никого нет дома. Можем сходить ко мне. Феликс приподнимается со стула, уперевшись руками в столешницу: — Правда? Я буду твоим должником. — Не стоит, — неловко отговаривается Джисон. — Надо-надо, — весело спорит Ликс и торопливо доедает свою порцию. С набитым ртом обращается к Крису с Минхо: — Вы тут останетесь? — Вы тоже можете, ну, если хотите... — Хан машет руками в воздухе, чтобы донести свои мысли. — Зайти ко мне. — Пойдём, — уверенно соглашается Минхо. — Если тебя не затруднит, — добавляет Чан. — Ах, вот как. Я планировал принести неприятности, — Ли шутит, не меняясь в лице, и парни тихо посмеиваются. — Ну, давайте быстрее, я ждать не буду. — Без меня ты дом не найдёшь, — отвечает Хан. — Разберусь.

***

Дом у Джисона похож на гончарную мастерскую: в коридоре на зеркале висят глиняные бусы, рядышком стоит полосатый горшок. По полкам – вазы и вазы. Феликс отмечает вслух, а Хан скромно отвечает: — Мама раньше много лепила. Было тяжело всё это перевезти сюда... Парочку тарелок мы всё-таки разбили. — Это на счастье, — улыбается Чан. — Лучше бы этому быть правдой, — Джисон встряхивает головой, чтобы спрятать глаза под чёлкой. — Пойдём в ванную, Феликс. Вы можете пока осмотреться. Пока Джисон показывает Ликсу, куда идти, Минхо спускает с плеч рюкзак и с любопытством рассматривает интерьер. Светлые обои в коридоре, мягкие подушки на диване в гостиной, набор ароматических свечек на подоконнике за полупрозрачным тюлем. Это место совсем не похоже на тёмный замок с высокими потолками, горгульями и потайными комнатами, которые можно вообразить, взглянув на Джисона. Он мог бы жить в поместье на холме, в вечном тумане, и выходить на улицу только при лунном свете, облачившись в свои лучшие одежды, отвечающие викторианскому стилю. Минхо смеётся своим мыслям, прикрыв рот рукавом. Бан Чан проходится вдоль стены, пока Минхо аккуратно обводит пальцами фигурный воск, и удивлённо вздыхает. — Посмотри сюда, — он зовёт Ли, и тот, откликнувшись, подходит к нему. Крис кивает на фотографии в рамках. — Джисон, оказывается, не вампир. Минхо умиленно улыбается, увидев на снимках мальчика в смешных очках с неровно отстриженной чёлкой. На одном фото он смотрит в камеру, отвернувшись от телевизора-коробки и держа в руках джойстик, на другом – стоит рядом с красивой женщиной, похожей на него чертами лица, на берегу моря. Чуть выше – групповая фотография школьного класса, на ней кое-кто нарисовал синим фломастером звёздочки рядом с лицом одного из мальчиков в переднем ряду. Удивительно, что Джисон посчитал нужным отметить себя, ведь он и так легко узнаётся в толпе, даже без слоя макияжа и в стандартной школьной форме. — Кто знает, сколько лет этим снимкам. Может, и вампир. — Он был таким забавным, — хихикает Крис, наклоняясь поближе. — Поверить не могу, что он когда-то выглядел так. — А ты думал, он родился в чёрном лаке и тенях? — хмыкает парень. Пока Чан пытается оправдаться, мимо гостиной проходит Джисон, и Минхо незаметно пихает друга в бок. Хан смотрит на них и останавливается, чтобы показать чёрную футболку с принтом в виде летучих мышей: — Как думаете, Феликсу подойдёт? Мы похожи по комплекции, — говорит он и прикладывает футболку к своему телу. — Ему же надо во что-то переодеться, пока он стирает рубашку. — Конечно, подойдёт, — Минхо пожимает плечами. — В любом случае, это не надолго. Хан кивает, гордо улыбнувшись, и убегает в ванную, чтобы дать Ликсу сменную одежду. Минхо отходит от стены, задумчиво рассматривая искусственные хрусталики на люстре под потолком. — Если бы он на сам деле был вампиром, я бы тебя от него обязательно защитил, — произносит Чан. — Зачем меня от него защищать? — недоумённо спрашивает Ли. Он не оборачивается, но по долгой паузе догадывается о том, что старший собирается некрасиво пошутить. — Вампиры же любят кровь девственников, — в его голосе слышится поганая ухмылка. — А ты что, в безопасности, типа? — фыркает Минхо. Крис загадочно молчит, и когда Ли оборачивается, встречает только нескромную улыбку. — О, Господи, свари и сохрани, я не хочу знать об этом. Минхо трёт пальцами переносицу и выходит из комнаты, пока Чан за его спиной смеётся. В коридоре он чуть не сталкивается с Джисоном, который снова выходит из ванной. Из-за его плеча выглядывает Феликс, счастливый донельзя, и без конца поправляющий на себе футболку. — Всё нормально? — интересуется Хан. — Да, да, конечно... — не слишком убедительно отвечает Минхо и складывает руки на груди. — Что такое? — Я хотел отвести вас в свою комнату. Мне стоило сразу вам показать, у меня просто давно не было гостей, — Хан неумело оправдывается и улыбается ему. Помада на губах почти съелась. Минхо прикидывает, насколько было бы удобно пить кровь с накрашенными губами. Должно быть, вокруг ран на его шее остался бы блестящий липкий след. Он улыбается сам себе, забыв, что ему нужно ответить. — Ты здорово держишься для человека, у которого давно не было гостей. Выглядишь как опытный домохозяин. Репетировал речь? — спрашивает с кошмарной долей сарказма, но Хану почему-то не смешно. Он забавно хмурится и пихает его в бок, чтобы пройти в гостиную. — Эй! — Ты это заслужил, — хихикает Ликс, и Минхо косится на него, за глаза называя предателем. Хан оглядывается через плечо, и Минхо замечает хитрый огонёк в его глазах. Этот галчонок ни капельки не жалеет о своём нахальном поведении. Хо по-доброму смеётся и поправляет на себе воображаемый галстук. Всё-таки ему не следует переходить грань в гостях. Чан выходит вслед за Джисоном, и они вчетвером направляются на второй этаж. Минхо взглядом считает фотографии, пока поднимается, и спотыкается на ступенях, засмотревшись. Хан подводит их к комнате и толкает дверь. — Вот, эм, можете устраиваться поудобнее, — Джисон включает свет, потому что чёрные шторы не пропускают солнечный свет, и запускает ребят в свою обитель. Минхо с Чаном ахают и переглядываются. Тёмный замок в этом доме всё же есть. Кровать Джисона застелена пушистым чёрным покрывалом, вся стена над изголовьем заклеена плакатами с музыкальными группами. Должно быть, переклеивать светлые обои после недавнего ремонта ему не разрешили, и пришлось справляться при помощи подручных средств. Рядом с постелью стоит книжный шкаф, а напротив – платяной, из крепкого тёмного дерева, с резными ручками, под стать изысканному вкусу Джисона. Если Нарния существует, то она должна быть там, за тяжёлыми дверцами – на ночь нужно плотно их закрывать, чтобы сквозняком не надуло снега на пол. Любопытство ведёт Чана к книжной полке. Мэри Шелли устало опирается на плечо Лавкрафта, Леру ютится между детективами Кристи, а за Брэмом Стокером прячется глиняный подсвечник в виде черепка. Крис долго смотрит в его пустые глазницы и ощущает холодок по коже. Феликса привлекает другое – он подходит к тумбе рядом с постелью, над которой висит зеркало в резной раме. На столешнице нет свободного места от стаканов с кистями, подставок для косметики и маленьких шкатулок и мисочек для украшений. Раздельные органайзеры создают иллюзию порядка – всё лежит везде, и по краям тарелочки для колец, больше похожей на фарфоровую пепельницу, видны следы от помады и просыпанных блёсток. Ликс спрашивает разрешения, чтобы рассмотреть безделушки поближе, и гремит серёжками, брошками, медальонами на цепочках, вытаскивает одно за другим, чтобы восхищённо прошептать, что он никогда в жизни не видел такой красоты. Тяжело сказать, является ли хоть одно колечко здесь настоящим – большинство украшений заношены до стёршегося серебряного слоя, из-под которого выглядывает рыжий металл – но это не делает их менее привлекательными для Ликса. Он провёл детство, разбирая шкатулки своих сестёр, его вырастили сороки и барахольщицы. Минхо с детским восторгом падает на колени перед квадратным телевизором на полу, который нельзя заметить сразу, когда заходишь в комнату. Рядом с ним стоит башня из DVD-дисков в пластиковых упаковках, а сверху – игровая приставка. На выпуклом экране выгорел логотип MTV, вокруг него вкривь наклеены стикеры крестами и мёртвыми розами. — Можно диски посмотреть? — спрашивает Ли. — Выбери фильм, если хочешь, — отвечает Джисон и наклоняется над ним, чтобы посмотреть на стопку дисков. — Ого, их так много... — удивляется Бан и подходит поближе. Минхо перекладывает диски в новую кучу перед собой, разглядывая обложки. В плане кино Хан кажется менее привередливым, чем в плане литературы, потому что здесь находятся и классические голливудские фильмы, и диснеевские сборники, и мюзиклы прошлого века. — Мне бы такую коллекцию, я был бы самым счастливым на планете, — вздыхает Ликс, присаживаясь рядом. — Тут не только мои диски. Родители раньше любили смотреть, потом отдали всё мне. Выкидывать как-то жалко... Мне большинство из них не нравятся, — Хан перебирает упаковки с популярными комедиями и мелодрамами и с неприязнью откладывает их в сторону. — Посмотри мне в глаза и скажи, что не знаешь "Титаник" наизусть, — говорит Минхо и поворачивается к нему. — Это другое! — Ух ты, — Крис вытаскивает из стопки диск с боевиками, и его глаза загораются. — Я обожаю фильмы с Джеки Чаном... Тут даже есть та лента, которую я не мог урвать в прокате! Минхо, помнишь, мы вместе искали? — Как такое не помнить, ты мне все уши провыл, как хочешь его найти. — Любишь наблюдать за драками? — усмехается Джисон. — В кино – да. Есть кое-что особенное в том, чтобы сыграть бой и никому на самом деле не навредить. Боевые искусства не просто так зовутся искусствами. Нужно проделать большую работу, чтобы поставить драку и обойтись без травм. Хан улыбается, глядя на него: — Так ты действительно дриада. Феликс смотрит на Кристофера и смеётся, когда тот закрывает лицо кепкой. Красные уши ему спрятать не удаётся. — Мы можем включить этот диск, пожалуйста? — Конечно, — кивает Хан и нажимает кнопку не телевизоре, чтобы его включить, а Чану даёт достать диск и вставить его в проигрыватель. — Может, мне принести что-нибудь поесть? — Я бы не отказался от перекуса, — отвечает Крис. — Мы недавно поели, но к фильму нужно что-то похрустеть, — соглашается Ликс. — Минхо? — Хан обращается к нему. Старший устало вздыхает и закатывает глаза, но быстро берёт себя в руки. Джисон проявляет элементарную вежливость, у него нет права злиться на него за это. — Я помогу тебе принести снеки, пока Чан ищет фильм, окей? — предлагает он и поднимается на ноги. Хан соглашается и открывает дверь, но перед тем, как выйти, недоумённо переглядывается с парнями. Феликс только показывает ему большие пальцы, а Чан пожимает плечами. Минхо спускается на кухню, Джисон следует за ним шаг в шаг. Ли опирается на гарнитур, зайдя внутрь, и с лёгкой улыбкой оценивает вязаные салфетки на столе. — Мама у тебя в самом деле рукодельница, — замечает он. — Да, она любит мастерить, — улыбается Хан и вытягивает руки вперёд, изображая когтистые лапки. Его ладони прячутся под рукавицами без пальцев, украшеных бусинами на булавках. — Это тоже она связала. — Можно потрогать? — спрашивает Ли и аккуратно гладит шерстяные митенки. — Тебе с ней повезло. — Да, это правда, — Джисон улыбается и через мгновение заставляет себя расслабить лицо. — Поначалу ей не нравилось то, как я выгляжу, но позже она сама стала помогать мне с одеждой и отдала старую косметику, которую было не жалко. Так что бунт продлился недолго... С ней особо не поругаешься. Минхо тихо смеётся, оценив шутку. — Окей, мы пришли за едой, — напоминает он и оглядывается. — Возьми тарелки наверху, — командует Джисон. Ли послушно открывает шкафчик и достаёт пару глубоких пиал. — Ты что любишь больше, чипсы или начос? — Ни то, ни другое. — Шоколадные подушечки? — Не-а. Джисон настораживается и разворачивается к нему, держа в руках пару пачек со снеками. — Сырные палочки? Попкорн? Кислые мармеладки? Рыбные крекеры? — Сдавайся, Хан, — вздыхает Минхо и ставит перед ним тарелки. — Ты на диете, да? Могу нарезать фрукты или... — Джисон, — Минхо останавливает его и сам забирает пакет с картофельными чипсами, вскрывает и высыпает в тарелку. — Я ем только макароны. — Ты шутишь, — Джисон неверяще распахивает ресницы, похожие на паучьи лапки из-за туши, и неловко усмехается. — Ты просто мастер сарказма. Я чуть не поверил. — У меня расстройство избирательного питания. Между ними повисает долгая пауза, пока Хан пытается переварить поступившую информацию. Он растерянно переводит взгляд с Минхо на пачки с чипсами и обратно. — Как это? То есть... Извини, я не слышал о таком. Ты действительно ничего больше не можешь есть? Правда, извини, я не знал. Минхо мельком смотрит на Джисона, рассыпающегося в извинениях, и сминает пустой пакет, чтобы бросить его в мусорку рядом с гарнитуром. — Всё в порядке, я могу рассказать. Хан заметно успокаивается и отходит к столу, чтобы взять кувшин с домашним ягодным лимонадом. Пахнет черникой. Как тогда, когда Минхо впервые встретил его в кабинете директора – от него пахло, как от ягодной корзины. — Знаешь, как тяжело накормить ребёнка-малоежку? Ты точно видел таких капризных детей, это обычно проходит с возрастом. У меня не прошло. Мне говорили, это что-то психологическое. У меня не появляется аппетит, так что я не ем большинство блюд. Минхо смотрит на тарелку с чипсами и ощущает резкий запах специй, но внутри ничего не чувствует. Разумная часть сознания понимает, что это съедобно, но интуиция кричит об обратном, как если бы другому человеку предложили съесть суп из песка и листьев. — А я, э-э... Я не люблю лук, — скромно отвечает Джисон, чтобы немного его поддержать. Минхо находит это забавным, но нисколько не странным. — Тебя никогда не заставляли есть? — О, да, постоянно. Дома, в школе, в гостях... Отвратительно. Я встречал детей, которые не любят брокколи, или варёную морковь, или кислые яблоки, но они все странно косились на меня, когда я отказывался от мороженого и блинчиков с сиропом. А я до сих пор не понимаю, как это можно есть. — Это странно... Люди обычно предрасположенны к сладкому. — А мне всегда слишком сладко. Или слишком кисло, горько, слишком твёрдо, липко, склизко, горячо, холодно, противно хрустит на зубах, неприятно глотать, и тошнит... Бр-р. Мой мозг пытается меня заморить. — Как ты выживаешь с таким узким рационом?.. — растерянно спрашивает Хан, разливая лимонад по стаканам. — Добавляю что-нибудь в лапшу, закрываю глаза и пересиливаю себя. Самообман – залог успеха. Пью витамины. С огромным трудом, — усмехается Ли, а потом закатывает рукава. — Когда совсем тяжело, приходится ложиться под капельницу. Джисон шокированно вздыхает, увидев следы от уколов на сгибе локтя. Он сам опускает рукав Минхо обратно, насмотревшись, и решает перевести тему в другое русло. — Тогда... Какие макароны тебе больше нравятся? У меня дома, к сожалению, нет никаких, но мне интересно узнать. — Длинная лапша. Чем длиннее, тем лучше, но только не фунчоза, она странная. Изгой в мире макарон. Гречневая, рисовая и пшеничная – самые вкусные, харусаме на грани. По настроению. Но обычно я ем рамён из пакета, его легче всего приготовить. Джисон улыбается, заметив, как значительно легче Минхо рассказывать о приятном. Он достаёт поднос, ставит на него тарелки и стаканы с лимонадом, а потом берёт вазочку с печеньем со стола и ставит рядом. — Что насчёт мак-энд-чиз? — спрашивает он. — С рожками – потрясающе. С другими формами – отвратительно. — А буковки в супе? — Разблокировал воспоминание... Только их и вылавливал, — смеётся Минхо. — Это круто. — А? — Ли чуть не давится смехом, вздернув брови. Джисон смущённо отводит взгляд и не знает, куда себя деть, поэтому переставляет тарелки местами, будто от этого будет больше смысла. Печенье по фэн-шуй не станет вкуснее. — Это даже здорово. У тебя никогда не будет кариеса и крошек в кровати, и ты не пересолишь суп, и не будут слезиться глаза от лука. Одни плюсы. Даже не будет рыжих ногтей, как обычно, когда чистишь мандарины. — О. Ты прав, — Минхо пожимает плечами и улыбается, взглянув на него. — Но если тебе вдруг понадобится почистить мандарин и будет жалко портить маникюр, я могу сделать это для тебя. Джисон улыбается так счастливо, будто ему предложили корону с чёрными алмазами и пакет первой положительной. — Я запомню. Но пока ты можешь отнести это наверх для меня, — отвечает он и даёт ему в руки поднос. — В следующий раз я буду держать в шкафчике пачку рамёна для тебя. Минхо кивает ему и уходит вперёд, не чувствуя тяжести подноса от радости. Вкус валидации ему нравится. Это редкое и сложное блюдо, но Хан Джисон — мишленовский шеф, и ему будет по силам накормить самого привередливого гостя. Даже дракона.