Он рядом

Дороги разные, бьешь стену кулаком На весь дом скандалы, крики, битая посуда Вот как, никто не понимает Успокойся, ты пробьёшься, так бывает С неба до земли достают солнца лучи Не плачь, не кричи: он рядом quest pistols show — он рядом

      Ники нравилась идея перемещений. Он был взбудоражен и восхищен самой мыслью, что дети в трудный момент могут получить поддержку и совет от самих себя из будущего (пусть и забудут само перемещение). Он с нетерпением хотел увидеть подобное вживую, да и оказать юному себе поддержку тоже было бы неплохо.       В обществе было не принято особо распространяться про свои путешествия, но Ники никогда (точнее уже) особо не опирался на общественное мнение, поэтому с удовольствием и детским любопытством спрашивал всех знакомых о том, как это произошло у них. Ники правда не понимал, почему этот простой вопрос вызывал такую же реакцию, как когда он особенно пошло шутил.       Он обожал эти истории!       И да, он знал, что не всегда перемещения приносят благо или облегчение, но он никогда не воспринимал это как нечто настолько серьезное. В конце концов, Ники, всегда и без исключения, извлекал что-то только из собственного опыта. Таков уж он. Ему нужно было лично что-то пережить и прочувствовать, чтобы составить об этом свое мнение. Ники спокойно принимал эту особенность своего восприятия и некую свою ведомость, возникшую из-за этого. Так, он перестал шутить на тему насилия в сексе после ситуации с Эндрю, даже если он никогда и не думал предпринимать какие-либо действия в эту сторону. Но он начал понимать, почему ранее любая невинная (в его понимании) шуточка заканчивалась ножом под горло.       Складывать свое мнение о перемещениях он начал, естественно, с перемещения Аарона. Он не понимал близнецов, но всё происходящее с ними принимал близко к сердцу и пропускал через себя, и его не могло не задеть поведение Аарона с Ари, то насколько безжалостен был с собой парень. Это было странно, непонятно и почему-то очень больно. Со временем то там, то тут он собрал осколочки информации, отпускаемые кузеном, в целостный витраж. Он начал понимать Аарона и причины его поступков.       Ники принял для себя, что не все так просто с этими перемещениями.       Укрепился в этом суждении Ники при перемещении Эндрю. Они не должны были присутствовать при нем и наверняка осознание, каким слабым показался в их глазах Эндрю, делало ему больно. Это было нечестно по отношению к Эндрю, чью ту самую, самую страшную тайну, и так уже вытащили напоказ и помахали перед их лицами, и вот опять… Это иногда заставляло Ники украдкой вытирать бегущие слезы. Он так сожалел обо всем произошедшем, но его сожаления не были нужны ни-ко-му. Кроме Эрика, конечно, кроме Эрика. Но даже ему Ники не мог показать тот огромный каньон боли, возникший после последнего общения с родителями и их немыслимой подлости.       В общем, Ники начал справедливо опасаться самого факта перемещения, но не по отношению к самому себе. Он был обычным парнем и в его жизни было не так много трагедий, достаточных для перемещения. Вообще Ники предполагал, что его перемещение будет связано (если оно вообще будет связано с принятием решения) с его выбором поехать в Германию. Иных таких трудных решений в его жизни не было.       Он был очень близок к правде в своих предположениях.       Ники счастливо суетился на кухне, завершая накрытие стола в гостиной. Его семья собралась в полном составе в кои-то веки, и Ники отчаянно надеялся, что все пройдет без проблем. Черт, ну могут же они встретить вместе хоть один праздник без происшествий?       Эрик доставал охлаждённый алкоголь из холодильника, пока Ники чуть суетливо заканчивал последние приготовления по сервировке стола. Он краем глаза ловил, как Аарон нежно держал под столом руку Кейтлин и периодически с явным недоверием прикасался к ее начинающему выступать животику, девушка в ответ тихо хихикала и что-то шептала мужу на ухо. Он был так рад за них, Ники хотелось смеяться и плакать от переполняющих его теплых чувств.       Раздался громкий выстрел пробки шампанского, Ники и Кейтлин вздрогнули, но с кухни раздался веселый крик Эрика:       — Все в порядке!       Ники вернулся к этим проклятым приборам, но когда оборачивался обратно к столу, краем глаза скользнул по Эндрю и Нилу на небольшом балкончике их с Эриком квартиры.       Было непривычно видеть их такими… Домашними, наверное. Прошло так много времени, но Ники до сих пор было странно видеть эту пару. Но он честно признавался себе и окружающим, что ему нравится видеть, как черты лица Эндрю слегка смягчаются в присутствии их маленькой, но крепкой семьи, и в особенности Нила. И Хэммику даже было все равно, если за такие высказывания, Эндрю привычно тянулся к повязкам за ножами. Он готов был пострадать за правду.       — Я опять запутался сколько нужно ложек, — признался Ники, за размышлениями он забыл считать и снова сбился.       — Нас всего шестеро, ты издеваешься? — закатил глаза Аарон. Он больше не мог смотреть как Ники пересчитывает приборы в третий раз и снова сбивается.       Ники же не мог ничего с собой поделать, он просто был очень счастлив, что это Рождество они встретят все вместе.       — Нас шестеро, но салаты!       — Просто брось ложки на стол и успокойся.       Кейт улыбнулась Ники, прикосновением останавливая Аарона:       — Я думаю, ты можешь положить каждому по ложке и остальные просто положить на стол. Если они понадобятся для салата, мы сами возьмем.       — Кейт, ты чудо! А ты, — палец Ники указал на Аарона, — злобный карликовый гремлин.       — Пошел ты, — фыркнул в ответ Аарон. — Я так и сказал, между прочим… — на его ворчание никто не обратил внимания.       В гостиную вошел Эрик с двумя бутылками шампанского.       — Безалкогольное для Кейтлин, — он улыбнулся девушке, ставя бутылку поближе к Аарону, чтобы тот мог без проблем ухаживать за женой. — А это для тебя, дорогой, — вторая бутылка была поставлена поближе к месту Ники. Эрик, проходя мимо, ласково чмокнул мужа в макушку.       Ники улыбнулся тихой, наверное, даже смущенной улыбкой. Он всегда так улыбался Эрику, словно до конца не мог поверить в существование своего обожаемого мужа и в то, что заслуживает любви. Для других у него существовала широкая улыбка во все зубы, но эта, эта была всегда только для Эрика.       Аарон не выносил публичное проявление отношений этих двух, даже несмотря на то, что Ники рядом с Эриком присмирел, прекращая быть таким ярким, шумным и громким как обычно. Он тут же крикнул в сторону, отводя взгляд от Ники с мужем:       — Эй, вы, двое! Мы начинаем есть без вас, если вы не прекратите курить на балконе! — Нил что-то сказал Эндрю, а затем вошел в гостиную, привычно отбривая Аарона:       — Если ты не в курсе, мы бросили курить пару лет назад.       — Что не мешает вам постоянно находить крыши и балконы везде, где бы вы ни были.       — Аарон, ты просто не понимаешь, это их вид романтики, — заговорщическим шепотом сказал Ники, подключаясь к перепалке.       — Ники.       Хэммик улыбнулся Эндрю, бесшумно появившемуся рядом:       — Эндрю? — Под пристальным взглядом Ники понятливо бросился к столу, чтобы занять свое место рядом с Эриком. На полпути он вспомнил, что нужно достать из духовки запечённого гуся.       — Дерьмо, — ругнулся он и понесся на кухню, чуть не снеся по пути наряженную ёлку. Эрик посмеивался ему вслед, его неизменно умиляла манера Ники суетиться по пустякам, когда он переживал или делал что-то для близких.       Ники уже достал из духовки основное блюдо сегодняшнего вечера и нес на стол подставку под горячее, чтобы ничего не сжечь, когда возле ёлки появился подросток. Он крепко зажимал одной рукой рот, а глаза были до боли зажмурены. Даже так было видно, что прежде он долго плакал по покрасневшей влажной коже щек и опухшим векам.       В гостиной все замерли, смотря на высокого и очень худенького юношу, в котором с трудом признали Ники. В основном потому что не было привычных ярких рубашек или футболок со странными надписями, ничего с символикой ЛГБТ. Наоборот, парень был одет в рубашку с брюками, и совсем коротко подстрижен. Ники был какой-то невыразительной тенью всем им знакомого человека.       Первым, как ни странно, отреагировал сам Хэммик. Он мгновенно догадался что это за период в его жизни, взгляд метнулся ко второй руке подростка, и он заметил сжимаемый там пузырек таблеток. Догадка вызвала мгновенный ужас, холодом пробежавшийся по телу. Дальше он уже не помнил как метнулся к подростку с криком:       — А ну выплюни! — юный Ники в шоке распахнул глаза, услышав в своей ванной комнате посторонний голос, но сориентироваться ему не дали. В него влетел какой-то мужчина, что-то громко требующий и трясущий его за грудки.       — Что?..       — Выплюни я кому сказал! Ну же! — Ники отцепился от чужой футболки и вцепился в лицо, силой нажимая под скулы, чтобы разжать челюсть.       Ники был вне себя от страха. Краем разума он понимал, что все обойдется, что вот он сам, тридцатилетний и в полном порядке, но первоначальный испуг за подростка был слишком велик.       — Ничего нет, — в ужасе прошептал он, когда смог-таки разжать чужие челюсти. — Ты что, уже проглотил?!       — Ники, — ласково позвал Эрик, пытаясь вернуть возлюбленного в реальность. Он двигался к двум версиям своего мужа. Эрик уже оценил обстановку и прикидывал, насколько тяжелый отходняк будет у его Ники после.       Юный Ники в полном шоке наблюдал за человеком очень похожим на себя самого, в уголках глаз которого начала собираться влага.       — Какой же ты идиот, — прошептал Ники, не слыша Эрика.       Наконец подросток все же смог сложить два и два и понял, что переместился в тот самый момент, когда зажимал себе рот, чтобы сдержать громкие рыдания. Ведь он хотел сделать что-то очень, очень страшное. Осознание ситуации, того что он этого все же не сделает свалилось на него бетонной плитой. Одновременно его поглотила безумная горечь и настолько же безумное облегчение. Эти чувства были настолько сильны, что из глаз брызнули слезы, и он позволил делать с собой все что угодно, не в силах произнести ни звука.       В себя подросток пришел, когда обнаружил себя склоненного над раковиной, а его более старшая версия пыталась запихнуть ему пальцы в рот, чтобы вызвать рвоту.       — Тьфу, да что… Да что за нахер?! — в конце концов возмутился он, отбиваясь от рук невменяемого от волнения Ники.       — Не хочешь чтобы я? Ладно, но избавься от таблеток сейчас же!       — Да не принимал я ничего! — возмутился подросток откашливаясь и пару раз сплевывая слюну после чужих пальцев. Он провел языком по зубам, заметил ранку на десне от ногтей. Во рту скапливался металлический привкус крови. Подросток еще раз мрачно сплюнул в раковину.       — Ты мне десну поцарапал!       Тяжело дышащий Ники замер, наконец начав осознавать ситуацию. Он шмыгнул носом, быстро вытер влажные глаза.       — Ники, тише, все будет хорошо, — Эрик подоспел как раз вовремя, чтобы обхватить ослабшего после выброса адреналина мужа.       — Ты правда ничего не принял? — слабым голосом уточнил он у своей юной версии.       — Не успел, — мрачно ответил Ники, осознав упущенную единственную возможность. Он знал, что больше никогда не наберется столько храбрости, чтобы попытаться покончить с собой еще раз. Слишком страшно и пугающе это было. Он просто не сможет решиться второй раз.       Ники вырвался из объятий Эрика, выхватил у подростка бутылек, ссыпал таблетки в раковину под воду, а сам бутылек выкинул в мусорку, пока никто не успел среагировать. А затем метнулся обратно в объятия мужа, утыкаясь ему в грудь и крепко сжимая футболку в пальцах. Этот порыв вымотал его так, как в свое время удавалось не каждой тренировке в Пальметто под руководством Кевина.       Эрик погладил по волосам мужа, а затем поглядел на подростка. Он печально смотрел в окно, поджав губы, ему даже не было интересно где и с кем он. Эрик уже и забыл какой хрупкой птичкой был раньше Ники, и как долго и упорно он возвращал этой певчей птичке любовь к жизни и ярким краскам.       — Хочешь попить воды? — уточнил он у задумавшегося подростка.       — Что? — наконец юный Ники обратил внимание на окружающих. Его вырвал из мыслей голос с немецким акцентом, это не могло не обратить на себя его внимание. Ему всегда нравился этот язык.       — Воды, — повторил Эрик.       — Я хочу, — всхлипнул с его груди Ники, отлипая от мужа.       — Конечно, солнышко.       Эрик послушно налил два стакана воды обоим Хэммикам. Юный Ники смущенно принял стакан, с неловкостью наблюдая за взаимодействием людей перед ним. Это… Это было странно. Он не мог понять. А затем Ники потянулся и чмокнул Эрика в губы, что окончательно выбило подростка из колеи.       — Т-ты…       — Замужем за этим шикарным мужчиной? Да, — Ники шмыгнул носом, но привычно взял себя в руки и улыбнулся ошарашенному подростку. — Разве он не прекрасен? — Ники окинул фигуру мужчины откровенным взглядом, подначивая подростка.       Юноша открыл рот, но сказать ему было нечего, слишком он был ошарашен и не мог поверить в реальность будущего.       Тем временем в комнате за праздничным столом царила тишина. Никто из присутствующих не смотрел друг на друга, слишком тяжело оказалось принять правду. Ни один из них не мог поверить, что солнечный, вечный весельчак Ники хотел покончить с собой.       — Он пытался наглотаться таблеток? — тихо, слегка задушено из-за переполняющих эмоций, пробормотал Аарон. Он поднял глаза на Кейтлин, что уже некоторое время утешительно гладила его по плечу.       — Видимо, — также тихо ответила девушка. — Бедный мальчик…       — Поверить не могу…       — Он был рожден в семье баптистского священника, ты правда не можешь поверить, что подросток-гей мог ненавидеть себя и свою жизнь? — Нил и не пытался сгладить свои слова. Он и раньше цеплялся к Аарону за его гомофобные высказывания: у этого человека вся семья состояла из открытых геев, какого хрена вообще?       Аарон кинул на него взбешенный взгляд, но наткнулся на тяжелый взгляд близнеца и отступил, опустив глаза обратно в миску салата. Эндрю не выглядел обвинительно, но Аарон почувствовал укол вины за все прошлые неосторожные высказывания, которые в равной мере могли ранить и близнеца, хотя Аарон и не знал тогда о его ориентации.       — Ты несправедлив, Нил, — вступилась за мужа Кейт. — Ты же знаешь, Аарон уже давно поменял свое мнение касательно ЛГБТ. — Нил открыл рот, чтобы сказать еще что-то ядовитое, но почувствовал легкий толчок колена Эндрю. Одновременно с этим Кейтлин решительно произнесла, подняв руку в останавливающем жесте:       — Нечестно обвинять человека в том, в чем он уже исправился. И давайте оставим эту тему, Ники и так понадобится вся поддержка, которую мы ему сможем дать. Вы же понимаете, как ему тяжело сейчас? Им обоим.       Нил отрывисто кивнул, принимая позицию Кейтлин. Он не то что бы был зол на Аарона, но считал своим долгом периодически напоминать ему, каким говнюком по отношению к Эндрю он был, чтобы не расслаблялся.       Аарон тоже замолк, сделав мысленную зарубку на памяти, чтобы на следующем совместном сеансе психотерапии с Эндрю снова поднять этот вопрос и еще раз принести свои извинения.       Все в комнате замолкли, прислушиваясь к происходящему на кухне. Они расслышали как Эрик напоил водой обоих перенервничавших Ники.       — Давайте сядем в гостиной, и мы все спокойно поговорим? — предложил Эрик, наблюдая как подросток бледнеет от осознания. Он с ностальгией вспомнил, как долго и упорно завоевывал сердце Ники, боявшегося в то время даже тени нетрадиционных отношений.       — Верно, праздник же! — Ники подхватился. Он решительно растер лицо, стирая следы слез и, схватив свою юную версию, потащил в гостиную, где его ждала семья. Он нервно подумал, что в кои-то веки причиной срыва праздника стал он сам. Нужно соответствовать своим близким, да?       Эрик с любовью покачал головой им вслед. Ники был бесконечно милым, в своей искренней, открытой и большой любви к родным. Его хотелось оберегать и заставлять сиять еще ярче. Эрик без скромности признавал, что у него получалось.       — Так, знакомься: это Аарон, узнаешь? Это его жена, Кейтлин. Кстати, она беременна! Не могу поверить, что скоро стану дядей, — Ники подтащил подростка к столу и начал указывать на присутствующих. Он тепло и восторженно улыбнулся слегка покрасневшей Кейт.       Юный Ники смог только приветственно кивнуть, слегка ошеломленный бойкостью старшего. Он впервые почувствовал себя под прицелом собственной болтливости и был ошарашен тем, как быстро Ники говорит и бурно жестикулирует. А ведь он так старательно искоренял эту свою черту, подражая отцу… И здесь он облажался.       — А это Эндрю, — подросток приоткрыл рот от удивления, пару раз переведя взгляд с Аарона на Эндрю.       — Э-э?..       — Да-да, представляешь, оказалось, что у тети Тильды были близнецы! Она отдала, — Ники перебила засмеявшаяся Кейтлин:       — Ники, пощади ребенка, у него же сейчас пар из ушей пойдет.       Ники виновато посмотрел на вконец дезориентированного подростка. Юный Ники действительно глупо моргал, растерянно смотря на всех за столом.       — Я снова переборщил? — Ники неловко усмехнулся.       — Ни в коем случае, — сзади к нему подошел Эрик и приобнял за талию, — сейчас Ники придет в себя, и ты еще устанешь от его вопросов.       — О боже, — простонал Аарон, демонстративно хватаясь за сердце, нарочито трагически продолжил: — двух Ники этот мир просто не выдержит!       И все засмеялись, сбрасывая напряжение, даже подросток смущенно, но широко заулыбался.       — Ники, этот симпатяга — Нил, он парень Эндрю, — продолжил знакомство старший Хэммик. — Уже можно так говорить, или вы все еще на стадии отрицания? — уточнил он у Нила, предусмотрительно игнорируя тяжелый взгляд кузена.       Юный Ники недоуменно нахмурился. В душе он еще больше ужаснулся, осознавая, что он не единственное клеймо в их роду.       Нил покачал головой с позабавленной улыбкой. Ники никогда не упускал возможности узнать подробности про их отношения.       — Мы партнеры, Ники. Ты это хотел услышать?       — Партнеры, — протянул Хэммик, закатив глаза, словно пытаясь распробовать это слово. — Эрик, мои дети так выросли! — он бросил взгляд через плечо на все еще приобнимающего его мужа.       — Совсем взрослые, — серьезно покивал тот в ответ. Ники хихикнул, и вернул внимание подростку, который неловко замер возле стола, не зная куда смотреть, потому что был слишком смущен ситуацией и свободой этих людей.       — Дорогой, присаживайся за стол. У нас рождество. Надеюсь ты не против встретить праздник с моей семьей?       Ники осторожно кивнул и присел на краешек стула, принесенного Эриком, прямо держа спину. Наконец, когда все расположились за столом, Ники нервно вцепился в фужер шампанского, глубоко вздохнул и широко, чуть кривовато улыбнулся:       — Пускай немного не по плану, но я рад что мы встречаем этот праздник семьей. С Рождеством! — Все отпили своих напитков, подросток тоже пригубил шампанское.       Юный Ники кусал губы, пока остальные принялись за еду, а Кейтлин и Эрик завели непринуждённый диалог о медицине в Германии. Его все не отпускали слова Ники о семье. Он понял, что не может не узнать. Ники видел эту странную семью, в которой на удивление было принятие друг друга, и в душе ярко загорелся огонек надежды, что его семья сможет принять его таким, какой он есть:       — А родители?.. — и вроде он сказал тихо, а за столом воцарилась мертвая тишина, даже звуков приборов слышно не было. Мгновенно Ники осознал, что не стоило поднимать эту тему, свеча надежды потухла, и подросток печально уткнулся взглядом в свою пустую тарелку.       — Они, — начал неуверенно Ники, не зная, как сформулировать то, что произошло. Как облечь в слова подлость и океан горя, которые родители так щедро выплеснули на их маленькую семью?       — Мы о них не говорим, — отрезал жестко Аарон.       — Да, — согласился с кивком Ники. — Они совершили нечто невероятно плохое, и я бы предпочел, чтобы они были мертвы.       Подросток тяжело сглотнул, боясь даже предположить, что могли сотворить его родители, если он в будущем будет думать так. Он заметил, как Эрик положил твердую руку на плечо его старшей версии в явном жесте поддержки. Заметил, как закаменело лицо Аарона, и его жена прильнула к нему всем телом. Заметил, как пристально вгляделся в бесстрастное лицо своего партнера Нил, явно пытаясь выявить признаки беспокойства. Ники стало тошно.       — Прости, если расстроил, — грустно улыбнулся взрослый Ники.       — Это я спросил. — Подросток был хмур, ему было больно, но он никогда не позволит, чтобы его близкие страдали, особенно из-за него. — Я не хотел портить вам праздник, простите.       — Ты что такое говоришь?! — ахнул Ники. Остальные согласно заворчали.       — Глупенький, — ласково и тепло посмотрела на него Кейтлин, так, как никогда на Ники не смотрела даже мать.       — Рождество семейный праздник — тебе самое место здесь, — решительно рубанул Аарон, и чтобы скрыть неловкость начал остервенело пытаться разделать гуся. Оба Ники растроганно смотрели на кузена, но вскоре признательность перекрыло веселье: гусь явно одерживал победу в неравной схватке. Первой весело и звонко засмеялась Кейт.       Аарон невнятно что-то буркнул, а затем протянул нож и вилку Эндрю:       — Ножи — это явно не мое.       — Хреновый из тебя врач, — весело бросил Нил, привычно подначивая близнеца своего парня.       — Я педиатр, тупая твоя бошка, а не хирург, — огрызнулся Аарон, до сих пор тяжело переносивший любые намеки на то, что может с чем-то не справиться. Издержки воспитания матерью, которой всегда было недостаточно всех его усилий.       — Но практикумы же ты как-то должен был сдавать?       — Между трупом человека и гуся большая разница.       Кейтлин не сдерживала усмешки, наблюдая за перепалкой. Она знала, что подобные споры доставляли обоим невероятное удовольствие и позволяли избавиться от излишков агрессии, так как оба, и Нил, и Аарон, были слишком вспыльчивыми по своей натуре.       — Они милашки, правда? — тихо пробормотал Ники подростку. — Так любят друг друга… — Юноша чуть не подавился, так как это явно не соответствовало его пониманию милоты. Но то как одинаково брезгливо скривились Нил и Аарон на слова Ники, заставило всех присутствующих засмеяться, даже уголки губ Эндрю, разделывающего гуся, чуть приподнялись в улыбке.       Напряжение окончательно спало, и все приступили к позднему ужину.       Юный Ники как не пытался съесть больше, очень скоро наелся буквально до отвала, в то время как остальные только распробовали блюда. Он даже растягивал прием пищи, орудуя столовыми приборами так, как требовала мать по этикету. Это не осталось незамеченным:       — Дорогой, почему ты не ешь? — у Кейтлин этот юноша, несмотря на небольшую разницу в возрасте, будил материнский инстинкт.       Ники замялся, бросив растерянный взгляд на старшего, а затем вернул его к Кейтлин. Он куснул губу, но все же признался:       — После исправительного лагеря я еще не привык есть нормально.       — Тебя что, морили голодом?!       Взгляды всех снова были прикованы к юному Ники, и тот чувствовал себя крайне неловко. Он смущенно опустил взгляд в тарелку.       — Нет, но… Я не знаю, рассказывал ли вам про лагерь, — Ники рядом с ним напряженно замер, потому что нет, он никому не рассказывал о лагере, кроме Эрика. — За нарушение правил, нас запирали в келье на воде и хлебе, чтобы мы могли замаливать свои грехи в одиночестве.       Ники вспомнил, как однажды просидел в келье совершенно один три дня.       — Бедные дети, — ахнула Кейт.       Аарон крепко сжимал в руке вилку, неимоверно желая всадить ее в Лютера, про Эндрю вообще лучше промолчать.       — Не до конца понимаю смысл запирать мальчиков-геев в закрытом лагере, — произнёс задумчиво Нил. — Разве это не противоречит логике?       Оба Ники захихикали, потому что да, они тоже об этом думали. Аарон фыркнул.       — Поэтому первое время в лагере почти все мальчики заперты в кельях, уже потом ты учишься игнорировать окружающих и не подавать вида, что тебя это волнует, — улыбнулся Нилу подросток. Улыбка слегка дрогнула, когда он вспомнил хлесткие розги пастора, не терпевшего расхристанности. Он невольно выпрямил спину и бросил взгляд на рубашку, не дай Бог там есть пятно!       — О да, а самое сложное — это общий душ, — поддержал Ники веселя свою юною копию. — Вот помню, — его перебил воскликнувший Аарон:       — Нет, прошу, я ничего не хочу об этом слышать!       — Аарон, ты тут в меньшинстве, может мы тут все просто жаждем обсудить голые задницы в общем душе?! — на выгнутую бровь Эндрю Нил ответил невинной улыбкой.       — Ты вообще не ходишь в общий душ, — огрызнулся Аарон. — И парнями ты не интересуешься, кроме Эндрю!       — И все-таки…       — Верно, Нил, — поддержал его Эрик. Он сделал нарочито серьезное выражение лица. — Между прочим, очень животрепещущая тема.       Ники решил присоединиться к издевательству над кузеном:       — Не знаю, как вы, но я голосую за Джонатана из Гарпий. Вы вообще видели какая у него…       Как ни странно, громче всех смеялась над выражением невыразимого страдания на лице Аарона именно Кейтлин. К ней присоединились супруги Клозе и Нил. Смириться с ситуацией Аарону помогли веселые смешинки в глазах Эндрю. Ладно, ради этого он готов потерпеть амплуа шута на минималках.       Так и прошел праздничный ужин: в глупых и смешных историях друг о друге, периодических дружеских подначках и просто в достаточно легкой семейной атмосфере. Юный Ники вертел головой, наблюдая за тем как присутствующие перебрасываются фразами, и улыбался. Да, эта семья была странная, с оббитыми острыми краями, о которые можно невольно порезаться, но она была дружной и крепкой. Ему нравилось.       — Ники, поможешь мне принести десерт? Его готовил Аарон, — взрослый Ники продолжил громким шепотом: — Он у нас мастер кулинарии и божественно готовит десерты. Серьезно.       Аарон на такую оценку просто покачал головой, не желая вступать в очередной спор. Он знал, что идеал еще не достигнут, хотя его семье нравилось и то, что уже есть.       — А еще Аарон специально для Эрика приготовил рождественские пряники. Эрик их готов тоннами есть, дай ему волю, и он бы жил только на них! Это так мило со стороны Аарона, да? Он так любит моего мужа.       — Неправда, — возмутился наговору Эрик, в то время как Аарон наигранно трагично закатил глаза в страдании. — Мне для жизни нужно еще кое-что, — и легко шлепнул проходящего мимо мужа по попе. Подросток ошарашенно округлил глаза.       Ники весело захихикал, в то время как Кейт взлохматила волосы отчаянно простонавшего Аарона.       — Они такие чертовски отвратительные, — пробормотал Нил Эндрю, голосом полным теплой привязанности. Тот только согласно хмыкнул.       — Я все еще жду десерт, Ники! — произнес Эндрю, заставляя кузена засуетиться.       — Аарон, это что, марципан в штоллене? — когда они приступили к поглощению десерта, Эрик замер только попробовав.       — Мне показалось, что здесь это уместно, — с достоинством ответил Миньярд. Взгляд Эрика на Аарона стал совсем как у пса, который дождался хозяина с работы и очень рад его видеть, после целого дня одиночества. Был бы хвост — завилял.       Юный Ники с недоумением посмотрел на старшего, который старательно прятал улыбку, наблюдая за родными. Заметив его недоумение, Ники громким шепотом произнес:       — Из нас никто кроме Эрика не любит марципан. Так еще и в штоллене, который, между прочим, надо за месяц до рождества готовить. Так что Аарон постарался именно для Эрика. Я же говорю, он любит моего мужа! — Невозмутимый вид Аарона стал еще невозмутимее, он старательно делал вид, что ничего не слышал и не делал.       — Да-да, — кивнул Эрик, — не скромничай, Аарон. Это действительно потрясающе вкусно. Боюсь, мою бабушку может хватить инфаркт, если она об этом узнает! Мало того, что твой штоллен ничуть не хуже, чем у нее, так его его приготовил мужчина, да еще и кто — американец! — и он засмеялся, качая головой, словно не мог в такое поверить.       — Я даже больше скажу, Эрик, — заговорщическим тоном, словно собиралась выдать большую тайну, произнесла Кейтлин, — этот штоллен был приготовлен в Америке и из американских продуктов! — Эрик демонстративно схватился за сердце и закатил глаза, изображая глубокий обморок.       — О, этот немецкий снобизм! — возмущенно воскликнул Аарон. Про его увлечение выпечкой много что говорили, но такое было впервые, и он действительно был возмущен.       — О, это американское зазнайство! — в тон ему ответил Эрик, но не смог удержать оскорбленное выражение лица и громко засмеялся. Его все поддержали, кроме Аарона, который что-то тихо пробурчал себе под нос.       Когда они по достоинству оценили кулинарные способности Аарона и завершали трапезу, Эндрю поднял вопрос, который все старательно избегали. Он знал, что каждое перемещение имело под собой причину, и судя по тому, как долго с ними был подросток, эта цель пока так и не была достигнута.       — Ники, почему ты оказался здесь?       Подросток замер, недонося ложку до рта, а затем опустил ее обратно на блюдечко:       — Что?       — Ты не похож на самоубийцу, — продолжил Эндрю.       — Я…       — Эндрю, это жестоко! И ты же видел как я выкинул таблетки, — нахмурился старший Ники. — Очевидно, чтобы он не наглотался.       Подросток слегка покраснел от этих слов и растерялся, в то время как Эндрю качнул головой:       — Нет, он не принял таблетки, но его перенесло сюда. Он их просто держал.       — Хм, а ты прав, — задумчиво согласился Нил. — Видимо что-то другое было причиной твоего перемещения. — Кейт и Аарон переглянулись.       И все внимание снова сосредоточилось на подростке.       Ники тоже задумался что же привело его сюда. Ведь и верно, это не было предотвращение попытки самоубийства, вообще не факт, что он когда-нибудь набрался бы храбрости наглотаться таблеток. Слишком отчаянный и смелый шаг для него.       — Мне сегодня предложили поехать по обмену в Германию…       — Ты согласишься, — просиял Ники. — И это будет лучшее решение в твоей жизни!       Подросток неуверенно посмотрел в ответ.       — Ты попадешь в лучшую семью по обмену и встретишь любовь всей своей жизни, — Ники влюбленно посмотрел на Эрика. — И он вернет тебе тебя. Потому что это, — он провел рукой вдоль тела подростка, — это не ты. По крайней мере не настоящий ты.       Юноша поджал задрожавшие губы. А потом вывалил действительно наболевшее:       — Они заставляют меня встречаться с девушкой. Я не могу… Я целую ее и мне хочется блевать, но мама выглядит такой счастливой. А я не могу, не могу!!! — слезы хлынули потоком. У взрослого Ники тоже выступили слезы, вспоминая как отвратительно он себя тогда чувствовал, когда его буквально вручили в руки правильной девушки из прихожан отца и разрешили ей делать с ним все что захочется, лишь бы избежать его рецидива с любовью к мальчикам.       Эрик расстроенно охнул:       — Ох, мой маленький дроздёнок… Иди ко мне, я тебя обниму, — и протянул руки навстречу подростку. Ники не раздумывая спрятался в надежных объятьях мужчины. — Поплачь, солнышко, — он гладил подростка по спине. — Тебе станет легче.       — Это просто отвратительно, — решительно произнесла Кейт, нахмурившись. Ей было невыносимо жаль этого мальчика. — Как можно так поступать с собственным ребенком?!       — Уроды, — пробормотал согласно Аарон.       Ники задыхаясь забормотал:       — Они начали обсуждать венчание… Венчание! Я не могу… Не хочу. Мне так плохо, почему они не видят?! Они так счастливы. Папа гордится… А мне блевать охота. Венчание!!! Мне шестнадцать, какое нахер венчание?! Почему они меня так ненавидят? — все это было невнятно произнесено в плечо Эрика с перерывами на всхлипы.       Юный Ники видел, что эта семья была хороша, но он так хотел настоящей, обычной семьи с принимающими родителями, которые будут счастливы за своего ребенка. Он хотел, чтобы его мама и папа, которых он бесконечно любил, любили его хотя бы в десятой части от его чувства.       Нил переглянулся с Эндрю, который очень сильно сжимал в руке ложечку с недоеденным десертом, понимая, что когда-нибудь им придется поднять тему узаконенного брачного насилия. Потому что Эндрю не забудет. Потому что снова будет прокручивать эти воспоминания раз за разом. Потому что, если Ники и не воспринимал это изнасилованием, Эндрю воспринимает это именно так. И эти мысли могли легко ввести в его очередной круг агонии и апатии. Подобный рецидив им был явно ни к чему.       Ники присоединился к Эрику, окружая подростка коконом из теплых, принимающих объятий, что вызвало у него и вовсе истерику. Смирение с тем, что его мечта о родителях никогда не осуществится, было невероятно болезненным. Не будет теплой улыбки матери и ее невозможно вкусного яблочного пирога с «Ники, сынок, я положила яблок чуть больше, как ты любишь». Не будет гордого взгляда отца, его тяжелой руки, треплющей отросшие волосы сына и «Когда-нибудь ты продолжишь мое дело». И Бог…       Ники всю жизнь проведет в грехе, грязным и мерзким. Он сам не заметил, как пробормотал это вслух.       — Послушай меня, Ники, — очень серьезно и весомо заговорил Эрик, чуть отстраняя от себя подростка, чтобы заглянуть тому в глаза. — В любви нет и не было ничего грешного. Из-за того что ты полюбил мальчика, Бог не отвернется от тебя. Ты его любимое дитя, как он может ненавидеть тебя?! И я буду повторять тебе это столько, сколько понадобится, пока ты мне не поверишь. Я буду рядом.       Ники с любовью прижался к мужу сильнее. Он не раз уже слышал эти слова от него, и все равно, он любил каждый раз слышать это.       Юный Ники шмыгал носом, вглядываясь в теплые глаза мужчины, подпитываясь там безоговорочной любовью и верой.       — Я уже верю, — старший Ники улыбнулся. — И вообще, тут в Германии около года назад был крупный скандал, когда около ста двадцати священников открыто заявили о своей ориентации. — Подросток открыл рот, даже слезы забыли бежать от охватившего парня шока. — Да-да! Вышли из шкафа, и их даже не уволили, — взрослый Ники сиял.       — Так что, — продолжил Ники, — не бойся остаться отверженным. И смело иди вперед. Прайд флаг сам себя не понесет, — он подмигнул подростку, все еще находящемуся в прострации.       — И, Ники, — позвала Кейтлин, — все, кто находится в этой комнате, любят тебя таким, какой ты есть.       — Это если не считать моей семьи, — весело добавил Эрик. — Серьезно, они от тебя без ума! Иногда мне кажется, что они любят тебя больше, чем меня, — подначил он подростка.       Юноша растерянно окинул присутствующих взглядом и пробормотал:       — Спасибо… — И тут почувствовал, как его куда-то потянуло.       Он развернулся на коленях Эрика, крепко обнял мужчину и тихо пообещал:       — Я обязательно найду тебя.       — Буду ждать, птенчик, — мужчина ответил объятием. Уже переносясь, Ники услышал смех своей старшей версии:       — У меня отбивают любимого мужа, и кто!       Когда Ники исчез, Эрик покачал головой и с нежностью пробормотал:       — А я и забыл в какого маленького дроздёнка с переломанными крыльями я когда-то влюбился.       — Еще скажи, что он тебе нравится больше, — шутливо надулся Ники, садясь к Эрику на колени, пока Аарон тихо шептался с Кейтлин, обсуждая все произошедшее, а Эндрю воровал десерт с тарелки Нила под его насмешливым взглядом.       — Ты мне любой нравишься, но больше всего счастливый…       Ники растроганно всхлипнул, поцеловал своего прекрасного мужа и подумал, что черта с два он слезет сегодня с его колен.

***

      Ники крепко жмурился, стоя в ванной комнате. Сердце заполошно стучалось, пока он решался на страшный поступок, но стоило ему открыть глаза и посмотреть на свое отражение, как парень осознал, что не может этого сделать. Просто не может.       Из глаз брызнули слезы горечи и осознания, что он продолжит вариться в этом адском котле.       Когда слезы кончились, он долго смотрел на свои дрожащие руки. Ники осознавал, что дальше так не может продолжаться, но и решиться на страшное он тоже не сможет. Ему нужно было обо всем этом подумать, смириться и, желательно, как можно дальше от родителей.       Тут-то он и вспомнил о предложении поехать по обмену в Германию.       Вот где он сможет смириться со своей незавидной участью, принять, что никогда не сможет быть с кем-то, кого он действительно хочет и будет вечно ненавидеть себя, жалкого грешника.       Ники несколько минут умывался холодной водой, а затем пошел на первый этаж дома:       — Па-ап!       Спустя несколько минут разговора ни о чем, подросток выдвинул условие:       — Я согласен на венчание с Мэри, но сначала я уеду на год по обмену в Германию.       — Но, сын…       — Папа, я заслужил. Ты сам говорил! К тому же, я все же хочу попутешествовать, прежде чем обзавестись узами брака. Мне же тогда придется взять ответственность за жену, и явно будет не до поездок заграницу. — Ники изнутри грызло отчаянье, так что в нем открылся недюжинный актерский талант, лишь бы сбежать отсюда как можно дальше…       Лютер неодобрительно поджимал губы, но он был так рад, что сын излечился божьей помощью, завел девушку, а теперь согласился и на венчание. Так что мужчина очень быстро сдался и подписал документы на учебу по обмену.       Ники с мрачным удовлетворением смотрел на подписанные документы, он как никогда ждал завершения учебного года и конца летних каникул, чтобы в середине сентября оказаться на другом краю мира, подальше от родителей.       А спустя почти год с того момента, он впервые и, кажется, навсегда по-настоящему сильно влюбился. И что самое страшное: ему ответили взаимностью.       — Ты не грешен, Ники, — Эрик ласково улыбался своему дроздёнку. — Ты не мерзкий и никогда не был. — Ники открыл рот чтобы возразить, но парень покачал головой и продолжил: — Ты лучшее творение Бога, Ники. И я буду говорить тебе это, пока ты мне не поверишь. И если мне придется провезти тебя по всем церквям Германии и поцеловать в каждой, чтобы доказать, что на тебя за это не снизойдет священный небесный огонь, — я это сделаю.       Ники нервно хихикнул, но именно в этот момент понял, что это серьезно. И оно стоило того, даже если его родители никогда не смогут принять его. Пока Эрик так на него смотрел и так его целовал, он мог выдержать всё.

***

      Позже, когда кузены со своими партнерами уехали после Нового года обратно в США, Ники со слезами смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверями таможни. Эрик рядом поддерживал своего мужа за талию, давая ему выплакаться и сбросить груз печали из-за расставания с родными. Когда Ники в последний раз всхлипнул, а затем решительно вытер платком лицо, он произнес:       — Ну, зато теперь Эндрю перестанет воровать мое мороженное.       Эрик покачал головой, все еще удивляясь насколько же прочно в Ники вбили «будь мужчиной», хотя до сих пор и находил очаровательным (хоть и слегка глупым), когда тот хорохорился, вот как сейчас. Если тебе плохо, грустно и одиноко — ты, как и любой другой человек, имеешь право на эти эмоции, тебе не нужно притворяться сильным, что все в порядке. Эрик же знает, насколько близнецы дороги Ники, и что каждый раз расставание для него подобно трагедии, а он строит из себя железного. Словно Эрик когда-нибудь рявкнет на него: «Не смей раскисать!» или «Ты же мужчина, что за слезы?!». Клозе понадеялся, что когда-нибудь Ники придет в полную гармонию со своими эмоциями. Он это заслуживал.       Конечно, и сам Эрик был не без греха, но кто из них идеальный? Вот он, например, был совершенно, вот абсолютно безамбициозный. Ему было тридцать, а у него так и не появились амбиции. Он хорошо и тщательно делал свою работу, но никогда не стремился наверх, как его любимый дроздёнок. Вот Ники всегда стремился в небо, как и любая птица, он мягко толкал его вверх, и только ради него Эрик сам хотел чего-то большего. Когда-то он отправил документы в крупное предприятие Штутгарта только из-за Ники и его безграничной веры в него.       Были времена, да…       Уже сидя в их машине и пока они не отъехали с парковки, Эрик перебил Ники, который снова начал быстро и много говорить, невольно показывая этим мужу, как ему на самом деле плохо:       — У меня выходные еще три дня. Как ты думаешь, если мы слетаем в Нижнюю Баварию, сколько церквей за оставшееся время мы успеем посетить?       Ники, сначала растерянно замерший из-за того, что его перебили, просиял от слов Эрика. Он улыбался той самой улыбкой, которая у него была только для мужа, не такой широкой, но полной света и любви:       — И ты поцелуешь меня в каждой?       — Ну разумеется, — усмехнулись ему в ответ. Это была их старая традиция, они регулярно путешествовали по Германии, правда с работой в последнее время они сильно замотались и давно никуда не выезжали. Самое время наверстать упущенное. — С поцелуями можем начать и сейчас.       Ники засмеялся и, перегнувшись через ручник, крепко поцеловал лучшего человека, который был в его жизни.       Позже, когда они уже подъезжали к их дому, Ники судорожно вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, а затем решительно произнес:       — Я чувствовал себя дерьмово, а ещё мне было очень грустно.       Эрик улыбнулся, бросив короткий гордый взгляд на мужа, но не стал сильно отвлекаться от дороги:       — Я рад, что ты со мной говоришь, птичка.       — Я раскусил тебя, то, что ты сделал там, на парковке, — неловко признал Ники. Ему до сих пор было невыносимо говорить о своих чувствах, особенно отрицательных. И он до сих пор пытался от них сбежать.       — Какой кошмар, меня расскрыли! — с усмешкой покачав головой, Эрик спросил уже серьезно: — Что я могу для тебя сделать, Ники?       — Ты уже все сделал, — признал Ники, расплываясь в тихой влюбленной улыбке. — И ты рядом.