See You Soon

— Кларк, давай я тебя положу в гостевой. Или вызову такси. — Такси. Ты где? Ты можешь дать мне руку. Ты мне должна. — Я не согласна с этим утверждением, — протестует Лекса, ориентируясь на голос. — Но на, — она вытягивает руку. — О, заткнись, Вудс, — шепчет Кларк, хватаясь за её запястье. — Я уже справилась с твоей ненавистью ко мне. — Справилась ли? — Лекса перехватывает её за предплечье удобнее и тянет на себя. — Подними мои наушники, — просит Кларк. — Они где-то здесь, на земле. — Ты издеваешься? — агрессивно уточняет Лекса. — Подвигай ногой или пощелкай, я не знаю, — Кларк хватается за руку Лексы уже двумя руками, и Лекса чувствует, как сильно ту шатает. — Блин, все плывет. Вудс, ты плывешь. Мне надо было поесть. Точно. — Наушники накладные? Если это затычки, то сама их ищи, — шипит Лекса, шаря ногой по земле, хотя и так понимает, насколько это провальное занятие. — Накладные. Они большие. — Нахрен тебе наушники на вечеринке, Гриффин?! — Лекса натыкается ногой на бутылку и роняет её. — Вижу их. У стула. Дай, — Кларк начинает двигаться в ту сторону и, наклоняясь, снова почти падает. Лексе приходится схватить её за плечо двумя руками. Кларк выпрямляется и буквально оказывается прижатой к Лексе. Лекса чувствует лицом её мягкие волосы, в нос ударяет запах духов и алкоголя. Кларк шевелится, вставая ровнее. Кажется, все это оглушило Лексу, и она полностью потерялась в пространстве. То, что Кларк стоит лицом к ней, позволяет почувствовать, как та выдыхает, касаясь дыханием щеки Лексы и уха. Но Кларк не может быть слишком близко, потому что Лекса защищена козырьком. — Вудс, — мямлит Кларк, а потом начинает копаться где-то. Будто в кармане. Она освобождает руку от хватки Лексы, а потом Лекса слышит, — Сири, вызови такси до… — но Лекса, дергая за руку, перебивает её на этом, — какого хрена? Да, Лекса, какого хрена?! — Кларк, — это всё, что говорит Лекса, очень надеясь, что не придется объясняться перед пьяной Кларк, почему она прервала её. — М? Блин. Она не хочет говорить правду. Она не знает, как соврать. Хотя можно было бы просто помолчать. Нет, ей надо что-то сказать, но ни один ответ не подходит. Может, Кларк вообще сейчас залипла и забыла, что случилось почти минуту назад? Есть же такой шанс. — Вудс, я не могу вызвать такси? — прямо спрашивает Кларк где-то совсем рядом. Дурацкая Кларк не страдает такими быстрыми провалами в памяти, что было бы очень удобно в сложившейся ситуации. Лекса не хочет, чтобы Кларк сейчас же уезжала. Она не знает, чего она хочет. Хочет, чтобы не уезжала. — Ты тут? — уточняет Кларк, но не предпринимает попыток её потрогать, чтобы убедиться. В конце концов, она ведь её видит! — Хей, Сири, — произносит Кларк, и Лекса скалится. — Вудс, ты же знаешь, что я вижу твою мимику? — Заткнись, Гриффин. И уезжай, — Лекса делает шаг назад. — А я и уеду. Кларк делает шаги от нее, и Лекса быстро берет себя в руки, стараясь скрыть на лице разочарование. Кларк отдаляется. — Бутылку свою забери, Гриффин, — рычит Лекса. — У меня мама утром придет и увидит её! — Без проблем, — огрызается в ответ Кларк, возвращаясь обратно. Лекса слышит звуки, и, судя по всему, Кларк действительно подбирает её. — Пока. — И больше чтобы я тебя здесь не видела, — недобро бросает ей вслед Лекса, разворачиваясь, потому что к горлу подкатывает ком. — Ой, будто это проблема, Вудс! Лекса быстро доходит до двери и открывает её с такой силой, что та громко стукает об стену. Закрывая дверь, она во что-то врезается: в нос ударяет запах духов и алкоголя — очевидно: Кларк входит в дом. Но Лекса удерживает себя от комментария, потому что… потому что, если она скажет еще хоть слово, то Кларк точно уедет. Остается лишь надеяться, что дверь ударила той не по голове, а по ноге, например. Потому что Лекса не хочет бить Кларк. Она хочет только, чтобы та не пропала. Лекса надеется, что дома убрано. Мама выделяет на это время, но его критически мало, чтобы успевать делать всё. Лекса подходит к холодильнику, открывает его и берет бутылку воды. Она не знает, где сейчас Кларк, и она не спрашивает. Хотя воду берет она именно для неё. Лекса думает, что им вообще нужно держать рты закрытыми хотя бы какое-то время. Она слышит звук сбивания чего-то и быстро понимает, что это напольная лампа, которая стояла возле перилл у лестницы на второй этаж. Она слышит и тихое: «Поймала». Эта лампа просто ужасна, и Кларк не должна была её видеть. Прекрасно было бы, если бы мама избавилась от многих бабушкиных вещей, но, к сожалению, она избавилась от многих вещей только на время, чтобы Лекса просто их не сшибала. Кроме этой лампы. Её ничто не способно убить. Лекса вытягивает руку с водой, подходя к лестнице, и Кларк забирает бутылку, ничего не говоря в ответ. Лекса начинает подниматься. Лекса идет по коридору мимо своей комнаты и открывает дверь в следующую. Она надеется, что Кларк догадается, и не придется ничего говорить. И что теперь? Лекса просто молча оставит её? В таком случае, разумней было бы вызвать такси. Да и к тому же: Лекса совсем не подумала, что после ночи вообще-то наступает утро. И это утро будет ужасным и для неё, и для Кларк. Она слышит, как Кларк идет по коридору, слышит, как та проходит мимо нее. А потом: — Хм. — Что? — Нет. Ничего. — Ладно. Ванная прямо по коридору, и это единственная дверь с правой стороны. Пока. Лекса выходит, закрывает за собой дверь и идет в свою комнату. Блять. Как слепой человек может вообще быть гостеприимным? Она отвратительно негостеприимна. Она должна была бы предложить полотенце или что-то вроде. И то, в чем спать. Лекса вообще не предложила ничего, кроме комнаты. Она ужасна, и лучше бы позволила Кларк вызвать такси. Лекса снимает кепку и очки. Садится на кровать. Она позвала Кларк к себе в дом. Боже. Это даже в мыслях — нечто нереальное. Ладно. Подумаешь. У нее дом вполне обычный. Лексе нечего стесняться. Тем более, что большинство стремных вещей убраны. Убраны в… Убраны в… Лекса резко поднимается на ноги. Ох, ебать! Лекса выходит из комнаты и переводит дыхание. Надо успокоиться. Она медленно идет к соседней комнате и прислушивается. Она слышит музыку? Лекса стучит пару раз и приоткрывает дверь. — Я слепая, так что мне можно, — говорит она и заходит. — Гриффин, — Лекса прислушивается, кажется, музыка раздается из наушников? Откуда-то справа. — Опиши мне, как выглядит кровать здесь. — Кровать как кровать, — равнодушно отвечает Кларк. — Ты сидишь в кресле? — Да. Удобное. — Гриффин, кровать свободна? Тут, — Лекса идет вперед, тут же спотыкается обо что-то, и это что-то падает. Она двигается в сторону и снова что-то сбивает. — Сука, блять, — Лекса пытается понять, как вернуться назад, но, делая шаг, она на что-то наступает. — Ебать! Что тут происходит? — Замри, — Кларк хватает её за руку. — Вудс, замри, иначе тут все рухнет как карточный домик. Это ты, конечно, весело придумала для меня. Лексу бросает в жар от осознания, в какую свалку из вещей она пригласила Кларк. — Тут… Я забыла, что тут… Тут все занято. Ты можешь уехать на такси. Да. Уезжай на такси. Это… Это… Блять, — Лекса вырывает свою руку, которую Кларк и так некрепко держала за запястье. — Просто проваливай. Она слышит тяжелый вдох, а потом шаги Кларк: — Как же я устала от твоей грубости, Вудс. Лекса стоит, тяжело дыша. Гриффин вообще ни при чем. Это всё дурацкая, забитая всяким говном комната, в которой, по вине Лексы, оказалась Кларк. Это… просто ужасно. Надо перестать нервничать из-за этого. Это ведь всего лишь склад вещей, а не что-то ужасное, типа банок с замаринованными животными. Лекса аккуратно шагает в сторону, откуда доносился звук шагов Кларк: — Я не хотела тебе грубить. Ты просто не должна была быть здесь. — У тебя дома? — В этой комнате. — Ну, в свое оправдание скажу: мне открыли дверь. Я посчитала, что это намек. — Лучше бы ты уехала на такси. Всё это… — Лучше бы я вообще не приходила. Да? — повышает голос Кларк. — Да, потому что мы… — Мы что? Потому что я тебе так сильно не нравлюсь? Я заебала тебя своей навязчивостью? — Это не так, Гриффин, — нападает в ответ Лекса. — Я просто… Меня так… — она не находит нужных слов. — Блять! — Замри, Вудс, — просит Кларк, и Лекса замирает. В следующее же мгновение она чувствует, как Кларк надевает ей на голову наушники. Лекса прижимает руки к своим бедрам, удерживая себя от того, чтобы помешать Кларк и сорвать их. Сорвать наушники и оттолкнуть её. Кларк сейчас сделает её еще и глухой. Лекса устала чувствовать себя перед ней уязвимой. И она устала быть слепой. Она устала, что её защитный рефлекс срабатывает на Кларк. Почему именно на неё? Все просто. Перед Кларк она чувствует себя более уязвимой, чем перед кем-либо еще. Лекса даже не замечает момент, когда теряет контроль над своей реакцией на Кларк. Она не будет убирать наушники, которые уже на ней. Она не будет отталкивать Кларк, которая стоит так близко, что Лекса чувствует её тепло всем своим телом. Кларк включает песню. Burn The Ballroom — Kiss Me You Animal. Десять тысяч свечей не смогли бы осветить всю тьму в твоем сердце. Боже, это безумие, как мне нужны твои прикосновения. Мой скандальный триллер: кусай, девочка, ты знаешь мою любимую часть. Я так отчаянно нуждаюсь в твоем сладком страдании, Серебро, хрусталь, карусель, твое искрометное прикосновение. Но все знают, что дом — это то место, где ты впиваешься зубами, любимая. Поцелуй меня, животное, Мне нужно быть очень медленной, Потому что я хочу умереть на твоих губах. Соединиться со звуком, который ты издаешь. Соединись с моим телом, вау. Поцелуй меня, животное, и никогда не отпускай Поцелуй меня, животное, Поцелуй меня, животное, Поцелуй меня, животное. Лекса, не дыша, слушает песню. Лекса очень пытается понять… понять… Что она… Что… Кларк просто дает ей послушать свою песню любимую? Да ведь? Просто… Просто любимая песня, и всё. Наушники пропадают с её головы, и Лекса слышит своё частое тяжелое дыхание. Блять, это плохо. Это очень, очень плохо. Ей срочно нужно взять себя в руки. Срочно. Срочно. Срочно. Она все еще не может отдышаться, потому что целых две минуты — или около того — она вообще не дышала. О, ебать. — Это… Это было оскорбление? — это не тот вопрос, который должна была задать Лекса, ведь эта просто песня, ни на что не намекающая. Это не тот вопрос и не тот голос. Голос Лексы вибрировал, и Кларк пьяная, а не глухая. — Да, Вудс, оскорбление. И призыв к действию, — а это не то, что должна была ответить Кларк. И уж точно не таким голосом, который тонет в хрипе и шёпоте. — Ты же… Ты ведь гомофобка, Гриффин, — выдыхает Лекса совсем не то, что должна. Это ведь была просто песня, а не монолог Кларк. Боже мой. Да ведь? Но ведь Кларк своей фразой отмела такой вариант. Лекса слышит, как что-то падает на пол, а потом она чувствует пальцы Кларк на обеих своих запястьях. Она чувствует пьяное дыхание Кларк и мяту, когда та говорит: — Я никогда не была гомофобкой, Вудс. Это была игра, знаешь, в которой я тебя ненавижу. Скажи, — она приближается, — если я тебя еще раз поцелую, ты меня ударишь на этот раз? Кларк слишком близко, и кепка на этот раз не защитит Лексу. О боже! Она… Лекса вдруг понимает, что на ней нет не только кепки, но и очков. Она дёргается в сторону, но Кларк вжимается в нее всем телом: — Стоять. — Гриффин, — Лекса начинает часто дышать: не только потому, что Кларк слишком близко, но и потому, что сейчас, стоя перед ней, она полностью лишена своей защитной амуниции. И она стояла в таком виде все это время! — Отойди. Лексе срочно нужны очки. Это как её… защитный покров, или что-то вроде. Она… Она не может стоять и смотреть на Кларк своими такими страшными глазами! Но, боже, она ведь делала именно это с того самого момента, как зашла. Это… это катастрофа. — Я тебя отпущу, Вудс, я уйду. И я… Я пьяна, — Кларк переводит дрожащее дыхание. — Я пьяная, и я… Не знаю, что делаю. Извини меня. Кларк шагает назад, и Лекса перестает чувствовать давление на своем теле. Она теперь чувствует холод. Холод и боль. Что она делает? — Пока, Лекса, — Кларк чем-то шуршит, а потом слышится звук выключения наушников. Лекса чувствует, как дверь касается её плеча. Она слышит шаги Кларк за дверью. Она слышит, как Кларк уходит. Лекса распахивает дверь и быстро преодолевает некоторую дистанцию. — Где ты? — отправляет она вопрос в темноту предательски дрожащим голосом. — Гриффин, где ты? Ей не отвечают. Все, что слышит Лекса — это звук работающего на первом этаже кондиционера (та еще старая шумная машина). Она не слышит Кларк. Она её не слышит. Боже. Лекса сглатывает, пытаясь понять, дошла ли та сама до лестницы. Но ведь Кларк точно не спускалась. Кларк не могла быть такой быстрой, а если бы и смогла, то непременно последовали бы звуки падения. Так ведь? — Кларк, — Лекса ищет её рукой. Ищет и не находит. — Кларк, — повторяет она, сама не зная, зачем она делает то, что делает в данный момент. Где она найдет смелости сделать второй раз то, о чем уже пожалела? Где она? Лекса прикрывает глаза и делает медленный вдох через нос. А потом выдыхает. И щелкает. Лекса слышит звук, похожий на шаг, и переводит нервное дыхание: — Еще раз, — шепчет Кларк уже где-то рядом. Сердце Лексы стучит уже слишком сильно, и она перестает слышать что-то кроме него. Она прочищает горло и щелкает еще раз. И на этот раз звук тихий. Такой тихий, что только по нему уже понятно, что Лекса нестабильна. — Скажи, что ты видишь на этот раз, — тихо просит Кларк, уже стоя напротив Лексы. Лекса сглатывает тугой ком, и, набираясь смелости, медленно выдыхает и говорит: — Я вижу… Красивую девушку. Которую я… Хочу поцеловать, — стоит последнему звуку покинуть её рот, как она тут же чувствует на своих губах губы Кларк. Лекса с хрипом выдыхает, пока в груди зарождается самая настоящая паника. Она начинает действительно задыхаться, хотя Кларк даже не двигается. Лекса приоткрывает рот, и губы Кларк обхватывают её нижнюю губу. Боже мой. Лекса хватается за нее двумя руками, чтобы не упасть, и тянет на себя. Она отвечает на поцелуй, ясно понимая, что её губы дрожат. Кларк касается её губ языком. Не давая Лексе и секунды на то, чтобы перевести дыхание, она толкает её назад. Лекса не знает, что именно вышибает дух из неё — глухой удар спиной о стену или язык, который Кларк тут же запускает ей в рот. Кларк не дает Лексе и шанса прийти в себя, она склоняет голову и целует её так глубоко, что та теряет рассудок и опору под ногами. Сердце Лексы панически бьётся в груди. Её желудок болезненно сжимается от ясного осознания Кларк на своих губах. Лекса совсем не ожидала того кома в горле, который начинает там образовываться, и она понимает, что вот-вот расплачется. Более того — её подбородок, как и губы, начинает бесконтрольно дрожать. Кларк не может не почувствовать это. Кларк… Лекса отвечает на поцелуй агрессивней, выпуская в её рот хрип, с которым выходит боль, скопившаяся в её горле. Кларк отстраняется, чтобы начать дышать, но Лекса не позволяет: ей кажется, что в тот момент из нее вышел не только хрип, но и слезы. Кларк не должна это видеть. Ни за что на свете. Поэтому Лекса целует её. Она будет целовать её, пока не успокоится. Лекса целует её еще глубже, и Кларк стонет ей в рот. Боже, блять! Она не успокоится! Какой там! Лекса слышит, как скулит, разрывая поцелуй. Она ищет Кларк взглядом, но ничего не видит, кроме тьмы. Блять, как она сильно хочет увидеть Кларк сейчас. Сейчас же. Пальцы Лексы перебирают мягкие волосы на затылке Кларк, пока сама Лекса, тяжело дыша, продолжает искать то, что все равно не увидит. — Лекса, — шепчет Кларк, а потом Лекса чувствует, как та берет её руку и поднимает. Она кладет ладонь Лексы на свое лицо, — я здесь, и… — Лекса чувствует, как Кларк снова начинает приближаться. Кларк прикасается к её губам почти невесомо, — я сейчас свихнусь. Лекса облизывает свои губы, задевая губы Кларк, и переводит дыхание. Она кладет обе руки ей на лицо. Она целует Кларк, пока подушечки пальцев гладят её мягкую кожу. Она изучает пальцами её лицо, пока язык Кларк заставляет её задыхаться. Лекса не знает, сколько времени они стоят в коридоре и целуются, но она успела изучить каждый миллиметр на лице Кларк. И она не хочет переставать её целовать, потому что все может закончиться. Потому что Кларк пьяная. Она настолько пьяная, что от её вкуса Лекса и сама опьянела. — Лекс, — шепчет Кларк ей в губы. — Уже светло. Лекса обнимает её, утыкаясь в шею: — Кое-кто мог бы оспорить это утверждение. Она сжимает Кларк, только сейчас замечая, что та все же шатается. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — честно говорит она, проводя носом по её шее и собирая запах её духов. — Я могу остаться? То есть, я же пьяная. Может… Ты против? Против меня пьяной. — Я же не пьяная, — Лекса обеими руками обхватывает её шею. Как же она хочет, чтобы Кларк никуда сейчас не делась. Чтобы все осталось так, и они никогда не возвращались в реальность. Лекса уже даже не знает, что на самом деле реальность для них. Может, это она и есть? Может, это и есть они? Она не сможет это узнать от пьяной Кларк. Да ведь? — Кларк, если есть вероятность того, что утром ты об этом пожалеешь, то лучше уезжай. — О, ты не представляешь, — усмехается Кларк ей в висок. — Я непременно пожалею о том, что первый раз, когда я тебя целовала таким образом, я была в говно. Это не добавляет мне очков, как твоей потенциальной девушке. — У тебя нет челки, думаю, что это кое-что компенсирует, — Лекса чуть поворачивается, касаясь носом её щеки, и целует. — Еще я знаю, что ты не страшненькая. Думаю, что при взаимозачете мы придем к тому, что у тебя в итоге останется ноль очков. Лекса шутит, потому что, по правде говоря, Кларк сейчас заработала себе миллион сраных очков. И единственное, чего Лекса хочет — чтобы все это оказалось правдой. Чтобы та Кларк, которой она нравится, была правдой. — Ты ушла в минус, Вудс. — Знаю, — вздыхает она, — но если я тебя никуда не отправлю, может, есть шанс, что я выйду в ноль? — А если я тебя изнасилую? Это будет плюс или минус? Лекса отстраняется, будто сможет заглянуть ей в глаза. Она быстро понимает, что не может, и утыкается обратно в щеку Кларк: — Твоих сил еле хватает на поцелуй. — Ауч! — громко возмущается Кларк. — Я вложила в него всю себя. Мой язык тебе точно понравился, Вудс. Лекса улыбается ей в щеку: — Гриффин, ты… — Лекса не успевает договорить, потому что Кларк отстраняется и целует её. Кларк целует её мягко, проводя подушечками пальцев по щекам. — Хочу, чтобы ты спала в напряжении. — В сексуальном? — улыбается Лекса. — Ты точно хочешь меня, — хрипло смеется Кларк, а потом берет Лексу за руку. — Где твоя комната? Лекса должна отвести Кларк в свою комнату, потому что скоро придет мама с ночной смены. Лекса даже не знает, сколько времени. Лекса знает, что точно будет в напряжении. Лекса точно знает, в каком именно она будет напряжении. И она ведет Кларк в свою комнату.