See You Soon

Кларк касается Лексы языком и чувствует, как её нижняя губа дрожит. Кларк вовсе не против, если сейчас Лекса снова станет трогательной и слабой, как в их первый поцелуй. Это тяжело, но она готова справиться с этим и разделить любой их момент, делая все, чтобы защитить чувства Лексы. Но Лекса, кажется, плакать не собирается: она увеличивает напор, и это происходит так неожиданно, что трепетная нежность Кларк мгновенно переходит в стадию жгучего желания. Это заставляет задыхаться. Лекса что-то говорит ей в губы, но Кларк не слышит, поскольку на экране в этот момент разворачивается экшен. Гребаный фильм. Лекса пропадает, и Кларк вроде как даже открывает глаза, забыв, что на ней бандана — ничего не меняется. Блять. Пропадают и губы Лексы, и рука, лежавшая на её ноге. Кларк тянется в её сторону, но вдруг понимает, что Лекса встает. Лекса перехватывает её руку и оказывается прямо напротив, и Кларк вдруг чувствует её колено рядом с своим бедром. Лекса протискивает ногу. О, Господи. Она действительно делает это. Кларк машинально обхватывает руками голые ноги Лексы, пока та забирается к ней. Лекса подтягивает платье, чтобы пристроить вторую ногу. Кресла, надо признать, не такие большие, чтобы было комфортно, но все же Лексе удается сделать то, что она хочет. Слава Regal cinemas с их креслами. Лекса все еще не склоняется к ней: она что-то делает, пребывая в каком-то движении, которое Кларк не удается расшифровать. Кларк ведет руками выше, и её желудок жжет, когда она понимает, как высоко Лекса приподняла платье, чтобы сесть. Кончики пальцев Кларк касаются ягодиц Лексы, и, не имея столько наглости, она поднимается выше, доходит до её талии и сжимает бока — та, наконец, опускается ниже, склоняясь к ней. Лекса целует её, и Кларк понимает, что на той больше нет очков. Все звуки кинотеатра приглушаются: сцена в фильме явно требует тишины, и Лекса отстраняется: — Поцелуй меня, как ты меня уже целовала, Кларк, поцелуй, как еще не целовала, — с жаром говорит Лекса прямо ей в губы. — Хочу тебя, — хрипло добавляет она, а после её зубы смыкаются на нижней губе Кларк. Иисусе, блять, Господи. Жар ползет по шее Кларк, добираясь до лица, которое начинает пылать. С такой Лексой Кларк ещё незнакома, и это определенно шокирует. Углекислый газ убьёт Кларк, если она срочно не выдохнет. И Кларк выдыхает. Она дышит. Дышит. Теперь она дышит слишком глубоко и часто. О, матерь божья. Боль внизу её живота медленно и мучительно тянется ниже, ещё ниже — и между ног Кларк начинает пульсировать. Она не чувствовала такого острого возбуждения раньше никогда. Это ошеломляет. И да, Кларк хочет поцеловать Лексу ровно так, как диктуют ей её пылающие от желания внутренности. Кларк целует, она целует её ещё агрессивней. Она хочет большего, но, поскольку сидит сейчас под Лексой, запрокинув голову, вести поцелуй, как того хотела Лекса, она не может. Её буквально рвет на части от желания получить больше. И Лекса чувствует это: она отстраняется, и Кларк тянется к ней. Лекса касается её языком, и Кларк скалится, потому что Лекса снова ускользает. То, как она дразнит, приводит Кларк в возбуждающую ярость. Руки Кларк быстро опускаются ниже, она сжимает оголенные ягодицы Лексы и тянет на себя, заставляя ту низко зарычать ей в приоткрытый рот. Кларк впивается в её кожу, прижимая к себе, и приподнимается, будто бы в поисках лучшего контакта. Лекса тут же ловит этот момент, толкаясь в нее. Это вышибает остатки разума из Кларк, она громко стонет в рот Лексе, и та, словно в ответ, толкается ещё сильнее — её трение о ноги Кларк становится все более требовательным и агрессивным. Кларк не может больше целоваться, она сидит и задыхается, глотая воздух через широко открытый рот. — О, матерь божья, Кларк! — Лекс, — Кларк пытается найти её рот, но Лекса приподнимается. — Иди сюда, — она берет Кларк за руку и тянет. И Кларк не понимает, что Лекса собирается делать. Лекса встает, она обхватывает колени Кларк и разводит их в стороны. И Кларк догадывается, чего она хочет, уже когда колено Лексы оказывается между её ног. Кларк не верит тому, что происходит, но ориентируется на удивление быстро — она сползает на край кресла и откидывается назад, к спинке. Лекса усаживается. Она пристраивается прямо на бедро Кларк. Она. Садится. На ногу Кларк. И от того, что она делает это, все внутри Кларк взрывается. Кларк проглатывает стон, который мог бы услышать весь кинотеатр. Лекса обнимает её, склоняясь к её уху: — Так что ты там говорила про ноги, Кларк? — Блять, Лекса. — Ты не такая смелая, как презентуешь себя, Кларк, — шепчет она и прикусывает мочку. — Лекса. — Я бы хотела, чтобы ты была не в джинсах. Хотела бы, чтобы ты голой ногой чувствовала, какая я мокрая из-за тебя. Все, что Кларк удается в ответ — это открыть рот, когда её живот пронизывает одновременно мучительная и сладкая боль, а что ей не удается — так это сдержать свой стон. Он такой громкий и отчаянный, что Кларк поражена. Так она себя чувствует. Она потеряла контроль над происходящим. У нее и не было контроля. Кларк стоило бы это знать, прежде чем дразнить Лексу своей смелостью. Боже, на что способна неуязвимая Лекса? Девушка, сидящая на ней — это Лекса, которую Кларк знала в школе. Смелая, дерзкая, наглая и самоуверенная. Ебать, Кларк точно была дезориентирована её кажущейся ранимостью. И теперь весь характер Лексы обрушивается на нее — и даже не постепенно, не порционно, а сметает будто лавиной. Кларк тяжело дышит, и кончики её пальцев немеют. — Могу я видеть тебя? — задыхаясь, шепчет Кларк. — Могу я… Могу… О, чёрт, Лекса, — Кларк крепче сжимает её талию пальцами, потому что Лекса уверенным толчком в её ногу обрывает эту просьбу. — Нет, Кларк, — отвечает та ей на ухо. — Хочу, чтобы ты чувствовала, слушала. И это все, что ты получишь. Ты хреновый нападающий. А я — хороший. Я говорила. — О, заткнись, — мычит Кларк, — твоя заносчивость поражает. — И возбуждает. Ты возбуждена. Боже, как же ты возбуждена. — Лекса, прошу, — шепчет Кларк, сама не зная, о чем просит. Это невыносимо. — Хочешь, чтобы я остановилась? — Нет. — Хочешь, чтобы я двигалась? — Да, Боже. Да, сделай это, — стонет Кларк, прижимаясь губами к уху Лексы. — Вполне вероятно, что я умру. — Ты обещала дать мне это все, Кларк. Слух, помнишь? Хочу слышать. — Боже, Лекса, я буквально задыхаюсь под тобой. — Говори со мной. Сделай так, чтобы я увидела больше, чем если бы могла видеть. Сделай это для меня, Кларк. — Святое дерьмо, Лекса, кто ты? Я почти кончаю от твоего голоса. Это незаконно. Это… Это убивает, — Кларк перебирает пальцами на её боках. — Ты меня убиваешь. — Кларк. — Я сделаю для тебя всё, Лекса. Боже, я… Я сделаю всё, что ты хочешь. Трахни… Лекса. — О, блять, — Лекса дает слабину, жарко выдыхая Кларк в ухо. Кларк опускает руки ниже, тянет Лексу на себя, призывая к действию, и та двигается. Кларк жмурится, еле удерживая себя на месте, когда Лекса скользит по её ноге. — Ты такая мокрая, Лекса, — шепчет Кларк, — что моей ноге необязательно быть голой, чтобы я это чувствовала. — Кларк. Лекса двигается уверенней, и её дыхание учащается, как и дыхание Кларк. Они становятся громкими и синхронными. Лекса толкается в ногу Кларк, пока та взрывается под ней. — Это так возбуждает, Лекса, что я действительно могла бы кончить. Лекса толкается сильнее, а её дыхание становится глубже. — Я… Я бы хотела чувствовать тебя своими пальцами. Я бы хотела собрать ими все твое возбуждение. Лекса, я бы хотела попробовать тебя на вкус. — Кларк не жалеет, что сказала это, потому что Лекса реагирует, начиная задыхаться и двигаться быстрее. Дыхание её такое горячее, смешанное с глубокими хриплыми стонами. Все это переполняет Кларк. Набухает внутри нее. Она двигается навстречу. — Кларк, — шепчет Лекса, ускоряясь, — Кларк. Кларк. — Блять, — Кларк дергается под ней, запрокидывая голову выше, и Лекса тут же оказывается у её шеи. Она кусает её, в то время как её движения на ноге сбиваются с ритма, но становятся более грубыми. Кларк не знает, как это происходит. Просто Лекса трахает её ногу. Лекса настолько мокрая, что нога Кларк тоже мокрая. Лекса снова у её уха и стонет её имя. И это происходит. Оргазм накрывает Кларк, и она выгибается, тут же чувствуя, как Лекса впивается в её плечи, прибивая к креслу и продолжая интенсивней трахать её ногу. Кларк стонет, пока в глазах искрит. Лекса вжимается в нее, и её стон оглушает Кларк. Кларк отпускает на некоторое время раньше, поэтому она успевает поймать момент Лексы. Она прижимает её к себе, впиваясь пальцами в спину. — Тачдаун, — хрипло шепчет Кларк, когда Лекса слабо дергается в её руках, спускаясь с пика. — Вау, — выдыхает Лекса, поднимая голову. Она быстро находит губы Кларк и целует её. Целует глубоко, дико и мокро. Целует, пока у них не кончается воздух. — Вау, — повторяет она, — если мы продолжаем футбольную тему, то определенно — я готова проигрывать тебе снова и снова, Кларк. — Ого, — отвечает на это Кларк, вкладывая в свое «ого» всё. Хотя по факту Лекса все сделала за нее. Но к чему эти детали. — Знаешь, Кларк. Твоя самоуверенность подверглась испытанию. Я же сказала, что ты будешь в предобморочном состоянии. А ведь ты меня даже не касалась. — О, Лекса, ты не можешь быть такой… ужасной. — Я? Могу. Видишь, мы обе можем быть такими, Кларк. Ты проспорила. Проспорила… так и не узнав. Кларк фыркает. Она снимает бандану. Ей требуется некоторое время, и, конечно, Лекса понимает, что она делает. Кларк хочется быть злой и остроумной, чтобы Лекса вновь стала уязвимой. Но стоит ей увидеть Лексу… Даже в темноте она видит жаркие пятна на щеках, видит влагу на висках. Она видит глаза Лексы, которые сейчас раскрыты так, будто и в самом деле смотрят на нее. Лекса сжимает челюсть. — Жестко, Кларк, — без притворства констатирует Лекса, и Кларк опускает взгляд на её пухлые губы. — Боже, какая же ты… красивая, Лекса. Черты лица Лексы смягчаются, а веки опускаются. Кларк быстро подносит руку к её щеке: — Дыхание перехватывает от тебя. От твоих губ. От твоих скул. От твоих… глаз. Лекс, ты не можешь увидеть, как я на тебя смотрю, но я хочу, чтобы ты знала, что это большее, чем даже восхищение. Хочу, чтобы хотя бы это пропало из твоего списка. — Думаю, что… Спасибо. Лекса начинает вставать, и Кларк видит, как она морщится: — Блять. Прохладно. Кларк тихо смеется, но ветерок кондея доходит и до нее, поэтому эту прохладу она тут же чувствует и на своей ноге, куда и опускает взгляд: — Воу. — Заткнись, Кларк. — Мне срочно нужно это в мой инстаграм. — Ты не посмеешь. — Твои мокрые трусы сделали сердце на моем бедре. Такое не должно бесследно пропадать. Она определенно любит меня, — широко улыбается Кларк, поднимая на Лексу взгляд. Брови Лексы опускаются. — Знаешь, это как послание, когда сказать не можешь. Или… это твое подсознание, и ты специально вырисовывала. В какой-то момент ты стала не такая прямая в движениях… Это все объясняет. Лекса не может уже хмуриться, хоть и пытается еще несколько секунд. Она накрывает лоб рукой, пока её губы растягиваются в широкой улыбке: — Господи, Кларк. Ты потрясающая. Ладно. Сделай это. Когда-нибудь я увижу. И Кларк быстро тянется к рюкзаку за телефоном.