See You Soon

— Охренеть! Боже, как стыдно, — Кларк прижимается спиной к двери, которую только что закрыла. Лекса подходит к кровати, присаживается, откладывает цветок и наклоняется к босоножкам. Она расстёгивает их, пока Кларк за ней наблюдает. Она задвигает обувь под кровать, выпрямляется и, наконец, говорит: — Думаю, я это переживу, — на лице Лексы появляется улыбка. — А я думаю, что у меня теперь никогда не встанет, — вздыхает Кларк, и брови Лексы поднимаются. — Я имею в виду, что это было действительно неловко. Почти травмирующе. — Я тебя так сильно ударила? — Лекса встает и не спеша идет к Кларк. — Нет. Нет. Морально травмирующе. А моя щека… Это, скорее, было отрезвляюще. — Ты говоришь, твое либидо уже не то? — ухмыляется Лекса. Снимая очки, она продолжает приближаться, но делает это теперь очень медленно. Лекса щелкает языком. — Я здесь, — шепчет Кларк, и Лекса делает быстрый рывок в её сторону. Руки Лексы ложатся на дверь, запирая Кларк с двух сторон. — Ох, — дрожащим голосом выдыхает Кларк, — ладно. Я ошибалась. Лекса тянется к её лицу и мягко касается губами щеки. Лекса целует щеку снова и снова, погружая Кларк в транс, пока её глаза не закрываются. Лекса касается губами уха, и у Кларк по спине пробегает холодок: — Мне надо поставить цветок в вазу. Кларк требуется некоторое время, чтобы понять смысл услышанного. Она, не открывая глаз, переводит дыхание. Понимая, что Лекса отстранилась от её лица, ей все же приходится вернуться в реальность. — Я туда не пойду, — протестует Кларк. — Я еще не скоро буду готова посмотреть в глаза твоей маме. — Думаю, она уже ушла. В любом случае, я схожу.

***

Кларк подходит к рабочему столу Лексы, кидает рюкзачок в кресло и начинает рассматривать все вокруг себя. На самом деле тут почти нечего рассматривать. На рабочем столе стоит старенький монитор. На полках — книги и толстые тетради. Кларк присаживается в рабочее кресло и делает оборот вокруг себя. Потом еще один, снова возвращаясь лицом к столу. Она опускает взгляд на самый край и присматривается. В комнате темно, и, хоть глаза уже привыкли, все же ей требуется наклониться, чтобы прочитать выцарапанную на столе надпись — «сука». Кларк наклоняется еще ниже и щурится, присматриваясь к двум буквам. «CG». Обе буквы — заглавные. Обе буквы выглядят как инициалы. Её инициалы. Кларк снова читает рядом — «сука». В общем-то получается почти цельное предложение. Кларк рассматривает стол в поисках еще чего-то интересного, но это все, что здесь есть. Кларк оглядывается на Лексу, которая возвращается в комнату. Та закрывает дверь и замирает. — Подойди, — просит Кларк, заодно давая понять, где она находится. Лекса уверенным шагом пересекает комнату и подходит к своему рабочему столу. Кларк берет её за руку и подносит её пальцы к высеченному слову «сука». Лексе требуется секунда, чтобы понять, что там. Логично, ведь это её стол. Она ухмыляется: — Плохой день. Кларк смещает её палец чуть в сторону, и ухмылка с лица Лексы медленно исчезает. А потом она быстро говорит: — У Карди Би есть какая-то такая песня. — Точно нет. — Ладно. Может, я ненавидела компьютерную графику. Ради бога, ты видела мое ведро под столом? — А может… Ты ненавидела физику? Центр гравитации и вся эта тема тебе с трудом давались? — Или я много падала? В любом случае, это не самое худшее что там могло быть написано, Кларк. Но я делаю ставку на Карди Би. — Лекса встает спиной к столу и присаживается на край. — Пристрою свою киску прямо тебе на лицо. Проведу тебе по носу, как кредитной картой. Залезу сверху — хочу прокатиться. — Лекса, — Кларк начинает смеяться на всю комнату. — Боже мой! Не-е-ет! — Ваша честь, я развратная сука: наручники, плётки, — Лекса театрально накрывает ладонью грудь. — В любом случае, Лекса, там нет таких слов! — Как нет? Там точно выцарапано слово «мокрая» — между инициалами и «сукой». Кларк встает со стула, и Лекса меняется в лице, тут же становясь серьезной и сосредоточенной. Она расставляет ноги шире, давая Кларк возможность встать ближе к ней, что та сразу же и делает, укладывая руки ей на плечи: — Нам стоило начать с твоего музыкального вкуса, Лекса, — Кларк цокает языком. — Тебе не нравится мой вкус, Кларк? — понижая голос, интересуется Лекса с притворной претензией, буквально заставляя Кларк увидеть в этом вопросе другой смысл. — Не могу пока судить, Лекса. Нужно больше информации. Есть ли там место Эду Ширану, например? — У него есть песни про киски? — Нет, Лекса, — смеется Кларк, прижимаясь губами к её щеке. — Никаких кисок, задниц и сучек. Боже, а ведь это могло тебя раскрыть с романтической стороны. — Я влюблён в твоё тело, — тихо напевает Лекса слова его песни, — Давай, будь моею деткой. Смелей. Сучка. Для ясности: в этой песне нет слова «сучка». Кларк почти уверена, что и ни в какой другой тоже (ну, кроме фита с рэпером, вечно они делают это), и Кларк это знает. Лекса знает это тоже. Лекса плохая. Это нравится Кларк, но Кларк не готова так просто сдаться. — Ты отвратительна, — смеется Кларк, отклоняясь, чтобы заглянуть Лексе в глаза, и та тут же выгибает бровь. Лицо Лексы светится улыбкой. Ничего особенного не происходит. Лекса просто шутит. Просто шутки. Как всегда. Но Кларк не дышит, глядя на нее. — Да. Я такая. Я точно могла бы делать его песни интересней. — Хочу тебя, — внезапно шепчет Кларк, уже совсем не разделяя веселье. Она просто его обрывает. И она не жалеет, что делает это. Не жалеет, что сметает улыбку с лица Лексы. Не жалеет, потому что пальцы Лексы на её талии тут же сжимают её, а грудь Лексы высоко приподнимается, пока она, выпрямляясь, втягивает воздух через нос. — Хочу тебя, — уже осознанно повторяет шёпотом Кларк. — Кларк, — тихо отзывается Лекса. И это «Кларк» звучит не так, как «я тебя тоже хочу». Это звучит, как «Кларк, мне приятно это слышать, но…» Кларк молча изучает её лицо, будто бы в поисках причин этого «но». — Я… я тебя тоже хочу, — наконец, продолжает тихо Лекса. — Но… Но. — Но? — Кларк пытается быть сдержанной. Пусть между ними все постоянно меняется, раскачиваясь в разные стороны, Лекса все еще слепая. Это значит, что у нее все еще может быть много разных «но» и «нет». Главное, чтобы дело было не в Кларк. Зубы Лексы гладят нижнюю губу, а потом она выпрямляется, оттесняя тем самым Кларк от себя. Но этого недостаточно, поэтому Лекса мягко толкает её назад, намекая, что ей стоило бы сделать шаг назад, и Кларк поддается. — Послушай, Кларк, я ведь слепая, помнишь? — Ах, — Кларк надувает щеки и громко фыркает. — Боже, какое облегчение. — Она качает головой, пока брови Лексы ползут вверх. Кларк поясняет. — Я уж подумала, что дело во мне. Если в тебе, то все отлично. Лекса выдыхает короткий скептический смешок: — Ладно. — Ладно. То есть, окей? Скажи, что. Потому что теперь я хочу знать, что это за «но» такое. — Кларк, — Лекса находит её руку и обхватывает запястье. — Когда я тебя целую, я все еще хочу видеть тебя после. И перед тоже. Это ощущение не проходит. Я не… Бля. Я не смогу этого чувствовать еще и во время… То есть… В кинотеатре было все иначе. Это было вроде как еще… Это было иначе. — Это было бы нечестно, я понимаю. Вроде как и так это… А тут еще и… Конечно, ты бы хотела видеть. Я бы… Думаю, что ты бы хотела и во время, а не до. И после. Я как бы, ну… О чёрт. Нам сложно даются такие разговоры, да? — Да, — улыбается Лекса, — не самое простое. Но иногда ведь получается? — Да, ты права. — Кларк отводит взгляд в сторону, размышляя. — Что, если наш первый раз будет таким? То есть, я имею в виду, что надену бандану, и вроде как мы будем в этом на равных? Типа… Ну, для нас это будет так. Мне будет так же, как и тебе, не хватать видеть тебя. Но это необязательно должно быть так, словно ты слепая. Это может быть нашим моментом — просто только в темноте. Понимаешь, о чем я? — Я понимаю, что мы с тобой обсуждаем секс. — У тебя упало? Лекса начинает смеяться: — Господи, Кларк. Ну, а как ты думаешь? Я бы хотела, чтобы все было иначе. Мне смешно, но на самом деле это не смешно. Мы говорим. Это… Вместо того, чтобы просто делать это. Это просто отстой. Я ненавижу это. Я думаю, что я порчу тебе моменты, как и себе. Кларк делает к ней шаг и целует в уголок рта: — Да, Лекс, нам приходится говорить на такие темы, в то время как другие просто берут и трахаются. Ну и что? Мы не умеем быть такими серьезными, но мы пытаемся. Я хочу… Хочу быть все время на твоей стороне, поэтому… Поэтому хочу, чтобы мы были теми, кто проходит через это, а не избегает этого. — Ты такая… Разумная. Бываешь. — Эй! Я вообще-то… — Кларк недоговаривает — Лекса целует её. Она тут же запускает язык в рот Кларк, и, словно по щелчку, все тут же меняется. Тело Кларк реагирует возбуждением быстрее, чем та успевает даже полноценно ответить на поцелуй. Кларк отвечает, и Лекса тут же отстраняется, отталкивая её. — Надень, — переводя дыхание, говорит она. Кларк не двигается. Она стоит и дышит, глядя на Лексу, в то время как та тянется к застежке на боку и тянет собачку вниз, расстегивая молнию платья. — Кларк, надень бандану. — Что, сейчас?! — Кларк смотрит на пальцы Лексы, которые тянут бегунок вниз. — Ээ… — Ты не делаешь этого, — Лекса убирает руки от расстегнутой молнии. — Делаю, — говорит Кларк, наклоняясь к рюкзаку. Она копается там в поисках нужной вещи, после чего выпрямляется, расправляя бандану в руках. — Я ведь могу тебе помочь, — пробует Кларк. — Я справлюсь, — улыбается Лекса. — Иди сюда, — она тянет руки, намекая, что готова завязать сзади. Кларк тяжело вздыхает, прижимая ткань к лицу. Она поворачивается к Лексе и помогает той закрепить бандану у нее на затылке. Кларк по-честному не оставила себе ничего, что могло бы ей помочь, и Лекса не то чтобы не проверяет, даже в шутку — она даже не спрашивает. Никаких шуток. Все серьезно. Они серьезно готовятся к сексу. Кларк улыбается этой мысли. В любом случае — она не против. Даже до самого безнадежного идиота уже бы дошло: что бы их ни прерывало, и о чем бы они ни говорили между вспышками возбуждения — это ничего не изменит. Им стоит просто снова начать целоваться, чтобы все лишнее тут же исчезло. Сейчас, например, им даже целоваться не нужно, чтобы Кларк ощутила, как начинает кипеть её кровь, ведь она слышит, как Лекса снимает платье. Она чувствует её движения перед собой: та даже иногда задевает её. Стоит ли ей начать раздеваться тоже? Не будет ли это совсем уж чем-то нелепым? Ладно Лекса — у нее платье, может, это и верное решение — снять его самостоятельно. Будет ли правильно, если они обе разденутся и приступят уже к… — Ты разделась? — Нет. Я посчитала, что это будет чем-то идиотским. — Я выгляжу идиоткой? — Лекса, боже! Просто… — Кларк делает к ней шаг и касается талии. Она ведет руками по её голой талии. Пальцы Кларк сжимаются, пока нос с шумом втягивает весь воздух из комнаты. А это ведь всего лишь талия. Даже не грудь. Даже не… — Иди ко мне, — шепчет Лекса, касаясь пальцами шеи Кларк. Она опускается чуть ниже, хватается за воротник рубашки и тянет Кларк на себя. — Могу я? — Ага, — отвечает Кларк, понятия не имея, на что. Ей все равно. Лексе она разрешила бы что угодно. Лекса начинает расстёгивать её рубашку. Это то, что и должно было случиться, но Кларк почему-то начинает нервничать. Господи. У нее уже был секс. У нее был секс даже с девушкой. Но ни о каком волнении и нервах и речи не было. Кларк не первый раз так реагирует на взаимодействие с Лексой, и это логично: ведь у нее есть чувства. Это логично, потому что, чёрт возьми, это ведь Лекса. Лекса, по которой она сохла в школе. Но Кларк все равно не готова к своей собственной реакции. Она просто тупо стоит и дышит, пока её тело нагревается от движений Лексы. Интересно, было бы все это более нервным, если бы они видели друг друга? Или же все происходило бы в такой суете, что она не успевала бы прочувствовать это напряжение? Суета возможна и сейчас — достаточно начать целоваться с Лексой. Но Кларк ничего не предпринимает — она просто крепко держится за талию Лексы, пока пальцы той расправляются с последними пуговицами. — Так, — заключает Лекса, убирая от Кларк руки. — Я сниму? — Ага, — кивает Кларк. Это не та Лекса, что ездила на её ноге. — Это все так волнительно. Руки Лексы замирают на её плечах, и Кларк поднимает руку, шлепая себя по лбу. — Да. Думаю, что… Да. Лекса поддевает рубашку и тянет её в сторону. — Нервно так. Думаю, что… — Кларк, заткнись, — с улыбкой в голосе говорит Лекса. — Ради бога. Можно, я сосредоточусь на том, что делаю? — Да. Конечно. Просто… Просто сними её. — Я этим и занимаюсь, — словно сквозь зубы отвечает Лекса, наконец, стягивая рубашку с её плеч. Она тянет её вниз, и Кларк помогает, снимая рукава. Рубашка куда-то пропадает, и Кларк кожей чувствует ветерок из открытого окна. До нее доносится запах леса. — Ты права. Приятный запах. Подуло из окна, — поясняет она. — Кларк, — строго одергивает её Лекса. — Просто… Я имею в виду, что… — Кларк замолкает, когда пальцы Лексы ложатся на её грудь, выглядывающую из лифчика. — Уф. Ради бога, займи мой рот, иначе я… — Кларк снова не договаривает, потому что Лекса целует её. — Я просто пыталась быть как ты и хотела, — тяжело дыша, шепчет Лекса ей в губы. — Эд Ширан, и все такое… — К чёрту, я хочу Карди Би, — Кларк крепче сжимает талию Лексы и прикусывает её нижнюю губу. — Я… Ладно, дело не в нем. Просто… Уф… Я так хочу тебя видеть, Кларк, у тебя такая. Такая нежная кожа. И твой голос, блять, какой же у тебя голос. Это все невероятно, но я так хочу больше, ты даже не представляешь. Я… — Лекса прижимается лбом к её лбу, — за все это время я так остро не нуждалась в зрении, как сейчас, здесь, с тобой. Это жжет меня изнутри. И будто убивает меня. Это… Ты так близко. Я могу быть смелой, Кларк. Я могу, но желание видеть тебя в такие моменты делает меня… Словно мне больно. Словно это ломает меня. Бля, я ужасна, я все порчу. Я сейчас снова буду ныть, как ту… — Лекса, — перебивает её Кларк, — я люблю тебя. В комнате повисает звенящая тишина. Да, они обсуждали свои чувства, но эти слова звучат не в контексте чего-то, они просто звучат. «Я тебя люблю». Без прошлого. Просто сейчас. Сейчас Кларк говорит только то, что действительно имеет значение. Лекса это чувствует ровно так, как и Кларк, когда у той вырываются эти слова. Они обе замирают, забывая дышать какое-то время, пока Лекса не выдыхает дрожащий воздух первая. — Я тоже тебя люблю, Кларк. — Лекс… — Кларк прочищает горло, пока её сердце бешено колотится от этих слов, — давай… давай просто видеть другим способом? Чувствовать? Лекса стоит совсем не слышно какое-то время, пока Кларк прислушивается к её дыханию. Лекса должна понять то, что она хотела ей донести. Просто обязана, потому что других слов Кларк не найдет. — Хлюп-хлюп-хлюп — вот настолько влажная киска, — наконец, отзывается Лекса, цитируя Карди Би. Кларк, широко улыбаясь, целует её: — Отлично. Теперь сделай это. Лекса двигается вперед, обхватывая затылок Кларк, и она целует её уверенно, настойчиво и глубоко. Руки Лексы ныряют за спину Кларк, и уже через пару секунд лифчик расстегнут. Она освобождает Кларк от него, пока руки той все еще трусливо держатся за её талию. Кларк задыхается ей в рот, набираясь смелости. Она не хочет просто получать, как это было раньше с кем-то другим: она хочет и брать, и в то же время отдавать. Она так сильно этого хочет, что стонет только при мысли об этом. Кларк все агрессивней целует Лексу, отвлекая себя, пока руки поднимаются выше. Её пальцы проходятся по спине, пока не доходят до лифчика. Кларк очень благодарна Лексе, что та все так же страстно целует её вместо того, чтобы улыбаться тому, как Кларк дрожащими пальцами уже почти минуту пытается его расстегнуть. Кларк ругается матом ей в рот, провоцируя улыбку. Наконец, она делает это. И торжественно улыбается в ответ. Каким бы странным это ни казалось, сам процесс действует на Кларк расслабляюще, снимая лишнее напряжение, и теперь она чувствует себя уверенней. Она тратит всего несколько секунд на то, чтобы освободить Лексу от лифчика. Кларк целует уголок рта Лексы, смещается к подбородку. Её пальцы впиваются в лопатки, пока она спускается поцелуями к шее. Лекса, шумно выдыхая, отклоняется назад, пока Кларк прокладывает дорожку из поцелуев — все ниже и ниже. — Чёрт, — шепчет Лекса, цепляясь пальцами за плечи Кларк, когда та касается губами её соска. — Блять. Кларк с ней полностью согласна. Её лицо горит, пока губы ласково обхватывают сосок. В голове один мат. Тело горит, и Кларк очень благодарна Лексе за боль от ногтей, которыми та впивается в нее — иначе бы она потеряла сознание. Кларк прикусывает, и Лекса дёргается назад — теряя опору, она отпускает Кларк одной рукой и хлопает ею по столу, в то время, как пальцы второй руки еще сильнее впиваются ногтями в плечо Кларк, грозя оставить там след. Кларк насрать. Она хочет этого. Она обнаруживает, что реакция Лексы делает её смелее: вторая рука Кларк уже уверено лежит на другой груди Лексы. Она играет пальцами с её соском, пока её зубы делают то же самое с другим. В конце концов рассудок Кларк окончательно теряется. Она, громко дыша, выпрямляется и обнаруживает, что нихуя не видит. Лекса не дает ей времени на то, чтобы прийти в себя — она быстро хватается за джинсы Кларк и дергает их. Лекса так шумно дышит, терзая замок её джинсов, что мозг Кларк плавится. Лекса продолжает возиться с замком, но теперь она целует шею Кларк. Её поцелуи быстрые, мокрые и жадные. Такими же поцелуями она спускается ниже. И, боже мой, что же творится с Кларк, когда зубы смыкаются на её соске. Её ноги подкашиваются, а руки быстро обхватывают шею Лексы. Лекса ласкает укушенное место языком, и Кларк стонет, откинув голову назад. Она слышит: «Блять», вырывающееся горячим дыханием ей в сосок. Лекса уверенными и резкими движениями спускает её джинсы вниз, пока Кларк впивается ногтями в её шею. Она даже не собирается помогать, потому что язык Лексы продолжает сводить её с ума. Лекса отрывается и присаживается — на этот раз Кларк помогает ей стянуть с себя джинсы. Она дергает ногой, рискуя попасть коленом Лексе по лицу, и тут же охает от предупреждающего шлепка по своему бедру. Лекса поднимается, подхватывает Кларк под ягодицы, приподнимает и, не давая той даже секунды, чтобы понять, что происходит, делает пару шагов и роняет её на кровать. — Хорошо, что ты знаешь, где кровать. — Ага. Продолжай верить в меня, — с улыбкой в голосе говорит Лекса, седлая Кларк. Кларк целует Лексу, как только та склоняется к её лицу. Они целуются, не отстраняясь ни на секунду, даже когда кончается воздух. Воздух циркулирует между ними тяжелыми рваными вдохами и выдохами рот в рот друг другу. Кларк горит, лежа под Лексой. Горит от желания. Она хочет коснуться Лексы, она хочет, чтобы Лекса коснулась её. Но они все ещё целуются, пока их руки переплетены над головой Кларк. Они не продвигаются в своих действиях. И это словно пытка над терпением друг друга. Поцелуй становится грубее и более мокрым. Дыхание перерастает в стоны. Лекса начинает толкаться в Кларк, и та знает, что это происходит несознательно (хотя Лекса совершено точно может это делать вполне осознанно), просто все доходит до предела. Толчки Лексы доводят до предела и Кларк, которая тоже в свою очередь извивается и двигается ей навстречу. Очередной раз устремляясь навстречу Лексе, Кларк чувствует губами, как губы той растягиваются в улыбке: — Ты так горишь, Кларк. — Ты убиваешь меня, Лекса. — Мне нравится. Нравится чувствовать, как сильно ты хочешь. Мне нравится это. Как думаешь, ты бы могла снова кончить так? Кларк переводит дыхание: — Я хочу, чтобы ты трахнула меня, а не тешила свое самолюбие. Я хочу твои пальцы. Лекса замирает и опускает голову: Кларк думает, что та сейчас хотела бы её видеть. Кларк бы тоже хотела. — Не думаю, — отвечает Лекса, и Кларк не успевает переспросить, тут же получая ответ: Лекса начинает быстро опускаться вниз. — Лекса, нет. Иди сюда, — Кларк пытается поймать её руками, но та уже стягивает с нее трусы. Гребаное святое дерьмо. — Лекса, — шепчет Кларк, приподнимаясь на локтях. Лекса раздвигает её ноги. — Ле… Еба-ать, — громко выдыхает Кларк, падая на подушку. Признаться, Кларк не особо понимает, что происходит. Она не знает, кто кричит матные слова и стонет, но не сложно догадаться, кто: ведь рот Лексы занят. Ноги Кларк онемели. Губы онемели. Она взрывается: искрами в глазах, стонами и толчками своих бедер навстречу Лексе. Но она ничего из этого не может взять под контроль. Будто цунами обрушилось на нее, и теперь она задыхается, захлебываясь эмоциями, совершенно и абсолютно не в силах контролировать ничего. Ничего! Лекса входит в нее пальцами, и Кларк абсолютно точно покидает свое тело. Остается лишь безмозглый эмоциональный нерв, извивающийся на кровати и трахающий рот Лексы, толкаясь сильнее и сильнее навстречу ей. Кларк выдает сопрано, словно в гребаной опере. Она заставляет себя захлопнуть рот, но это не помогает. Кларк не может даже понять, кончает она или улетает в стратосферу, потому что, блять, это ебаный пиздец. — Ебаный пиздец, — слышит Кларк свой громкий задыхающийся голос. — Ебаный. Ебаный пиздец. Пелена постепенно спадает, и Кларк начинает соображать. И лучше бы ей лишиться разума и способности делать выводы на все время и до тех пор, пока она не покинет дом Лексы, потому что… святое дерьмо. Её щеки начинают полыхать от стыда. Она лежит, таращась во мрак, в то время как Лекса не шевелится, лежа все еще между её ног. — Ва-ау, — наконец подает голос Лекса. — Заткнись, — хрипит Кларк. — Ого-о. — Умоляю. — Охренеть. — Лекса. — Вау. — Лекса, прошу, — Кларк приподнимается, словно сможет увидеть её. Но ей не нужно видеть Лексу: и по голосу понятно, что та так же сильно охуела, как и сама Кларк. — Я не знаю, что это было. Лекса начинает ползти к ней: — Никогда. Никогда не будем делать этого, когда моя мама будет дома. — Лекса! — Кларк грубо хватает её за руку. — Я тихая! — О… Ну… Оглушающе тихая, Кларк. Кларк отпускает её и начинает вставать. Поведение Лексы вдруг неприятно обжигает её. Кларк грубо возвращают обратно на кровать. — Лекса. — Эй, — Лекса тянется к её губам. — Если я тебя пиздец как сильно хотела видеть до этого, то сейчас я хотела тебя видеть так сильно, что… Это было… Блять. Дело ведь во мне? В нас? Прости. Я просто… Прости, ладно? Это пиздец как возбуждает. Я пиздец как возбуждена, Кларк. Кларк готова ответить на это, но рот как открывается, так же быстро и закрывается, потому что Лекса берет её руку и тянет вниз. Ебаное. Гребаное. Дерьмо. Кларк касается пальцами лобка Лексы. Это даже не… Это просто… В общем, она с громким стоном откидывает голову назад. Это. Просто. Пиздец. Но Кларк не может позволить себе долго пребывать в шоке от своей реакции на Лексу. Она быстро берет себя в руки и переворачивает её на спину. Кларк целует её, опуская пальцы ниже. Лекса такая мокрая, что рука Кларк просто тонет. Серьезно. Лекса великолепно мокрая. Лекса великолепно громкая. Лекса великолепная, и Кларк остается в сознании, касаясь её. Она в себе, пока целует её шею. Кларк ловит каждый звук, каждое её движение. — Войди в меня, — шепчет Лекса, обнимая шею Кларк двумя руками. — Войди в меня, Кларк. Кларк делает это медленно. Она делает это неторопливо, наслаждаясь хриплыми низкими стонами Лексы, наслаждаясь тем, как та двигается навстречу её пальцам. Через мгновение пальцы Лексы впиваются в шею Кларк сильнее, движения её становятся настойчивее — она просит большего, и Кларк дает ей это. Лекса становится громче. Она извивается и выгибается. Лекса, в отличие от Кларк, улавливает момент, когда начинает терять контроль над своим телом: она тут же утыкается в шею Кларк губами. Она стонет в шею Кларк, периодически кусая её, целуя между вдохами, зализывая между укусами, в то время, пока движения Кларк внутри нее становятся всё более агрессивными. Лекса толкается навстречу. Лекса делает это настойчивее. Ещё настойчивее. Она стонет имя Кларк ей в шею. Она стонет сдавленным криком. Она стонет хрипом. Поцелуями и снова губами. Боже. Кларк жмурится, ускоряясь. — Глубже. Глубже, Кларк. Трахни меня, Кларк. Кларк находит её губы и целует, пока дает ей то, что она просит. Лекса все же теряет контроль и над своим телом, и над дыханием, и над голосом. Кларк задыхается от того, как реагирует Лекса на её пальцы. Лекса низко и громко стонет в её открытый рот. Лекса повторяет её имя. Лекса трахает пальцы Кларк — так же грубо, как трахают её пальцы Кларк. Лекса кончает в рот Кларк громко и с криком. Она делает это бурно, выкрикивая её имя. И, спускаясь с пика, она говорит в рот Кларк, что любит её. Кларк тоже любит её. Она обязательно ответит ей, когда оживет.