Часть 1-Старая фотография
4 мая 2023 г., 01:14
— О, Всевышний, подари мне хоть каплю терпения… — прошептала Друсилла, зарываясь лицом в мягкую подушку. Её грудь тяжело вздымалась от очередного глубокого вздоха. Медленно приподняв голову, она вновь окинула взглядом комнату — незнакомую, чуждую, пропитанную духом давно ушедшей эпохи. Осознание не отпускало ни на миг: она безвозвратно потерялась. А её друзья… о них и думать было страшно.
Новый мир, в котором она сейчас живет, пускай и наполнен всякими интригами, но узнавать своих друзей с совершенно новых сторон…достаточно трудно. А вместе с новыми образами своих близких появляются личности, незнакомые Дру. Из-за чего к этому необычному месту она никак не привыкнет.
На дворе семидесятые — и Дру поняла это по газетам вместо ленты в телефоне; значительно отличающемуся стилю одежды окружающих; и по еще некоторым мелким факторам, которые она не упустила. Например, отсутствию тех же телефонов. Близкие для нее Баффи и Спайк уехали к бабушке подруги. И честно, Друсилле не хватало саркастичного вампира и его девушки, которая в качестве «хобби» практиковала убийства разной нечисти. Она вправду скучала по ним.
Но воспоминания о прошлом частично сохранились только у нее, и поэтому обсудить с кем-то, как она и ее друзья перенеслись во времени, было не с кем. Причину этого она не помнит и подавно.
— В этом я совершенно одинока.
Три резких звонка в дверь разорвали тишину, заставив её вздрогнуть. Звук эхом разнёсся по пустому дому, нарушив хрупкое уединение.
— Кто бы это мог быть? — пробормотала Друсилла, поднимаясь.
Она медленно подошла к двери, на мгновение задержала дыхание, прежде чем повернуть замок. На пороге стояла Бонни — обычно жизнерадостная, сияющая, словно маленькое солнце. Но сегодня её лицо было бледным, глаза покраснели от слёз, а плечи поникли под невидимой тяжестью.
— Привет, дорогая! — Друсилла попыталась улыбнуться, но улыбка тут же растаяла, стоило ей разглядеть выражение лица Бонни. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто мир рухнул.
— Лиам… Он… — голос Бонни дрогнул, и она, не дожидаясь приглашения, шагнула вперёд, вцепившись в плечи кузины. Её лицо уткнулось в плечо Друсиллы, а плечи затряслись от беззвучных рыданий. — Он полный козел, Дру. Просто… полный козел.
— Он что, предложил расстаться? — осторожно спросила Друсилла, обнимая кузину и чувствуя, как её собственное сердце сжимается от чужой боли.
— Сообщил о своей измене и требовал, чтобы я дала ему второй шанс. — Дрожащими пальцами Бон хватается за сестру. — Сказал, что кроме него на меня больше никто не обратит внимания и что без него я пустое место…
— Что?! — в голосе Друсиллы зазвучала сталь, а пальцы невольно сжались в кулаки. Гнев вспыхнул внутри, обжигая, как пламя. — Да как он вообще посмел такое сказать?! Этот человек… он просто не достоин даже твоего взгляда!
— А вдруг он прав, Дру? — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая уязвимость, что у Друсиллы защемило сердце. — Может, я и правда… никто без него?
Друсилла глубоко вздохнула, пытаясь сдержать бурю эмоций. Она знала: сейчас нужны не гневные тирады, а слова, способные залечить рану. Мягко отстранив Бонни, она взяла её за руки, глядя прямо в глаза.
— С этими мужчинами одни проблемы, — тихо произнесла Друсилла, и её голос дрогнул, словно натянутая струна. Она невольно покосилась на полку в углу комнаты — там, среди старых книг и безделушек, стояла фотография в серебряной рамке. На ней они с Эллиа смеялись, стоя у фонтана в парке. Ветер играл её волосами, а он держал её за руку так крепко, будто боялся потерять. Теперь это казалось сном из другой жизни — ярким, тёплым, но безвозвратно утраченным.
Друсилла резко отвернулась, пряча вспыхнувшую боль за напускной небрежностью. Пальцы непроизвольно сжали край скатерти, будто пытаясь ухватиться за реальность.
— Возьмут, скажут, что чувства угасли, и исчезнут без следа. А то и хуже — будут изводить тебя, требовать невозможного, как этот твой Лиам. Будто им мало того, что ты отдаёшь, будто нужно выжать из тебя всё до последней капли, а потом ещё и обвинить в том, что ты «слишком много хочешь».
— Друсилла, правда, чем я заслужила такое отношение к себе? — Бонни отстранилась, дрожащими пальцами вытерла слёзы, оставляя на щеках влажные разводы. Глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно дрожал, срываясь на шепот— — Я ведь старалась… Честно старалась. Пыталась понять его, оправдать его поступки, найти оправдание его холодности. Говорила себе: «Может, у него трудный период? Может, он просто не умеет выражать чувства?» — Она замолчала на мгновение, сжимая кулаки, а потом резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнул гнев.
— Но его постоянные метания — то любит, то не уверен, то вдруг решает поиграть в ревность — выматывали до последней капли! Я просто хотела простоты, лёгкости, уверенности в завтрашнем дне! Хотела просыпаться с мыслью: «Сегодня будет хороший день, потому что рядом человек, который меня ценит». А вместо этого — бесконечные спектакли, манипуляции, попытки заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что я вообще имею право на счастье!
Бонни резко вскинула руки и несколько раз ударила кулаками по плечам Друсиллы, словно пытаясь выместить накопившуюся ярость. Потом безвольно опустила голову, плечи содрогнулись от беззвучных рыданий.
— А знаешь, что самое обидное? — прошептала она, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впились в кожу. — Я уже решила разорвать с ним. Была готова. Нашла в себе силы. Собрала вещи, написала сообщение… Но он… он опередил меня. Сказал всё первым. И сделал это так подло, так жестоко. Не лично, не глядя в глаза — прислал смс в два часа ночи, будто я просто случайная знакомая, с которой можно так обойтись. «Прости, я не готов. Думаю, нам лучше расстаться». И всё! Ни объяснений, ни извинений, ни даже попытки поговорить. Тварь.
— У него совсем нет совести, — мягко сказала Друсилла, притягивая кузину к себе. Тёплые ладони легли на дрожащие плечи, осторожно поглаживая, словно пытаясь согреть изнутри. — Плачь, Бонни. Не сдерживайся. Ты так долго держала всё в себе, так долго пыталась быть сильной. Сейчас можно позволить себе слабость. Ты заслуживаешь этого.
Даже с измененным характером и в другом времени у Бонни сохранилось одно качество — помалкивать о своих проблемах. И со стопроцентной вероятностью Друсилла могла сказать, что уже завтра она будет не пускать сопли по бывшему, а гордо задирать голову и проходить мимо него так, будто этого человека никогда не было в ее жизни. Не зря же когда-то в современности ее Снежной королевой называли…
***
Женщина в строгом твидовом жакете, восседавшая за массивным профессорским столом, внимательно разглядывала рыжеволосую студентку, отвечавшую по домашнему заданию. В аудитории царила напряжённая тишина — лишь изредка шуршали страницы конспектов да поскрипывали перья о бумагу. Эмили держалась на удивление уверенно: голос не дрожал, взгляд был сосредоточенным, а речь — чёткой и аргументированной. Несмотря на врождённую скромность, она не выглядела заучкой или занудой. Напротив — в её ответах чувствовалась искренняя увлечённость предметом, умение мыслить критически и выстраивать логические цепочки. Она не просто пересказывала учебник — она анализировала, сопоставляла, приводила примеры из реальной жизни, что явно импонировало преподавателю. — Что ж, думаю, я услышала достаточно, — наконец произнесла профессор, откладывая ручку и слегка наклоняя голову. — Ставлю вам «А», Эмили. Домашнее задание на следующую пару вы найдёте в расписании. И… — она обвела взглядом аудиторию, — надеюсь, все помнят про зачёт в конце семестра? Это не просто формальность — от него зависит ваш допуск к экзаменационной сессии. Аудитория отозвалась нестройным гулом: кто‑то вздохнул, кто‑то нервно заёрзал на стуле, а кто‑то украдкой переглянулся с соседом. Друсилла, сидевшая у окна, едва заметно улыбнулась. Снова первый курс, снова университетские будни — будто жизнь решила сыграть с ней злую шутку, вернув в начало пути. Она машинально поправила прядь волос, размышляя о том, как нелепо всё сложилось. На зачётах она планировала выкручиваться с помощью магии — в семидесятых она не так популярна, как в её времени, но это не значит, что Друсилла совсем беспомощна. Однако она прекрасно понимала: одной магии мало. Нужно включать голову, анализировать, запоминать — иначе провал неизбежен. И с чего бы они все попали именно в это время? Почему их вообще телепортировало в семидесятые, в прошлое, спустя два года их дружбы? Мысли о причинно-следственных связях происходящего не давали Друсилле покоя. Но взгляд рыжеволосой девушки, направленный на нее, не остался незамеченным, и ведьма подняла голову. Однокурсница только очаровательно улыбнулась и отвела взгляд. «По девочкам, что ли? — задумалась Дру, но тут же помотала головой и вновь включила мозговой штурм. — Не можем же мы оставаться в семидесятых вечно. Надо как-то выбираться отсюда. Но для этого надо снова сдружиться с ребятами и объединить их всех». При одной мысли об этом ведьма неосознанно закатила глаза — она любила своих друзей, но уж точно не планировала координировать их действия, создавать команду и ставить перед ними задачи. «Еще же надо их убедить в том, что они на самом деле в этом времени не просто так и не по своей прихоти. Но как? Они-то как раз не помнят нихрена, в отличие от меня! — Дру подперла подбородок рукой. — Если воспоминания можно вернуть, то черт пока знает как. Но для начала надо заставить их всех познакомиться поближе». — Друсилла! — голос однокурсницы вырвал её из водоворота мыслей. Она подняла глаза. Перед ней стояла Бетти — светловолосая девушка с веснушчатым носом и вечно улыбающимися глазами. — Есть ручка? Моя закончилась, — попросила она, слегка смущаясь. — Да, бери, — Друсилла без колебаний протянула ей свою ручку. — Можешь себе оставить. — Да не стоит, спасибо! — Бетти улыбнулась, схватила ручку и тут же умчалась к подругам, что‑то оживлённо им рассказывая. Друсилла проводила её взглядом. «И всё же в семидесятых есть хорошие люди, — подумала она. — Это не настолько гиблое место, как я себе представляла». Прозвенел звонок, обозначавший конец пары, и, несмотря на громкое: «Параграф пять на дом! Сделать конспект!» — никто не слушал преподавательницу. Студенты, наспех собрав свои сумки, бежали кто куда, уже в зависимости от потребностей: кто в столовую, а кто в уборную. Сама Дру совсем неспешно задвигает за собой стул и выходит из аудитории, невольно обратив внимание на стенд с фотографиями возле двери. Фраза: «Выпускники 50-60х годов», написанная крупным шрифтом, вызвала у Друсиллы интерес и заставила ее обратить внимание на лица на черно-белых фотографиях, чтобы среди них найти свою маму — она тоже здесь обучалась. Недолгий поиск среди них дал результаты, и девушка ткнула на снимок слева. — А вот и мама, — она невольно улыбнулась. — Забавно, что она тоже перенеслась со мной в это время… Может, это просто параллельная вселенная? Среди еще некоторых снимков Дру хотела найти родителей своих бывших и нынешних друзей — и вот она обнаружила маму ее одногруппника — Арчи Эндрюса, — но взгляд упал на еще одну девушку возле нее. — У меня какое-то дежавю, — пробубнила Друсилла себе под нос и всмотрелась в черты лица найденной девушки. Хоть снимок и был черно-белым, но почему-то она поняла, что волосы этой незнакомки рыжие. Хотя незнакомкой назвать ее уже нельзя. — Очень похожа на нашу отличницу, Эмили… Интересно. В маму пошла, наверное… В голове неприятно кольнуло после мысли об этом. Но Дру, не приняв это ощущение за знак судьбы, решила пойти в столовую за легким завтраком.
