The Hot Topic of James Potter's Virginity

Джеймс никогда не придавал большого значения своей сексуальной жизни или своей девственности. Для него секс всегда был связан с любовью. А Джеймс всегда был влюблён только в одного человека – Лили Эванс. Чуть больше года назад он смирился с тем, у них ничего не выйдет и им лучше быть друзьями. Он больше не испытывает к ней никаких чувств, и это прекрасно. С тех пор он влюблялся в людей, симпатизировал девушкам и парням, но не дальше, чем до шага лёгкого флирта или первого свидания. Секс никогда не был для него приоритетом. Ему было всё равно, что он девственник – в конце концов, ему всего 17 лет, – и он не думал, что кого-то другого это может интересовать. Потом наступила вечеринка, и все узнали о его невинности. Внезапно это стало проблемой. Кто лишит Джеймса девственности? Кто победит? Джеймс ненавидел это. Он ненавидел, как все вдруг накинулись на него: не потому, что он им нравился, а потому что хотели похвастаться тем, что затащили его в постель. От всплеска интереса ему стало не по себе. Он просто хотел покончить с этим, чтобы они перестали об этом говорить. Но он не хотел, чтобы кто-то победил. Он не хотел, чтобы кто-то ходил по школе и хвастался. Неважно, по любви или нет, его первый раз должен быть чем-то интимным, а не пунктом в чьем-то списке достижений. А потом появился Регулус. Джеймс никогда не обращал на него особого внимания. Регулус – младший брат Сириуса. Он знал его так, как любой представляет себе младшего брата своего лучшего друга, то есть совершенно асексуальным. Регулус знал, что предлагал. Джеймс мог лишиться девственности, не потакая ни одному стервятнику. Он не будет хвастаться, он никому не расскажет, он сделает вид, что этого вообще не было. Для Джеймса это звучало идеально. Но это не идеально. Это ебанный ад. Секс был потрясающим. Регулус был милым, терпеливым и заботливым – три вещи, в которых он доселе не мог его уличить. Регулус чертовски совершенен. Его тело – произведение искусства. Его голос подобен музыке. А его глаза, о боги, его глаза. Джеймс никогда не видел никого красивее, и он дурак – конченный кретин, – что не заметил раньше. Причина, по которой Джеймс оказался в аду, проста: Регулус выполняет своё обещание. Он ведет себя так, будто ничего и не было. Он не смотрит на него в Большом Зале, не улыбается в ответ, когда Джеймс улыбается ему, игнорирует его, когда тот пытается с ним заговорить. Такая реакция делает его неуверенным в себе. Разве им не было хорошо? Может быть, он сделал что-то не так? Может быть, Регулусу было просто ужасно, но он был вежлив? Нет, разговор, который у них был после... – Это было... хорошо? Задыхающийся смех Регулуса, красные щеки, затуманенные глаза. – Хорошо, блять? Это было... Ты был великолепен. – Да? – ухмылка растеклась по его лицу. Регулус перекатился на бок, чтобы посмотреть на него. – Да. – Он мягко коснулся его лица, проводя по скуле. – Ты... ты нечто. Джеймс не знал, что он имел в виду. Регулус быстро отвлек его поцелуем. Регулус, похоже, не из тех, кто делает праздные комплименты. Ему понравилось – возможно даже он понравился – так почему же он ведет себя так, будто никогда не разговаривал с Джеймсом? Конечно, Джеймс может просто оставить всё как есть и двигаться дальше. Есть много привлекательных людей, которые проявляют к нему интерес – искренний или вызванный последними сплетнями – Джеймс мог бы пригласить одного из них на свидание. Джеймс мог бы целовать их, переспать с ними. Но он не хочет. Он хочет Регулуса. Он хочет этого прекрасного мальчика. Он хочет видеть его в своих объятиях, в своей постели. Он хочет его улыбку, его голос, его стоны, он хочет каждый дюйм его тела и каждый уголок его разума. Больше всего он хочет получить шанс сообщить об этом Регулусу. Такая возможность появляется три недели спустя. В качестве старосты им с Лили приходится организовывать собрания. И Регулус, разумеется, не может от него скрыться. Старосты каждого факультета должны находиться в одной комнате и обсуждать провинившихся учеников, обходы и правила. Всё это ужасно скучно. Сам Джеймс почти не слушает; его глаза прикованы к Регулусу. Он сидит рядом с семикурсницей Доркас, старостой Слизерина. Регулус не смотрит на него, ни разу. Зато Доркас видит, куда смотрит Джеймс, наклоняется к Регулусу и что-то шепчет ему. Он лениво пинает её ногой, вызывая ухмылку. Черные волосы Регулуса спадают аккуратными волнами на его бледное лицо. Контраст между волосами и лицом подчеркивает его высокие скулы и изящный профиль. Джеймс фиксирует взгляд на линии челюсти Регулуса, как раз под той точкой, где раньше располагалась крошечная темная отметина, впечатанная Джеймсом в мраморную кожу. Взгляд Джеймса падает на руки Регулуса, украшенные серебряными и черными кольцами (Сириус тоже такие носит). Эти руки были на нем. Эти руки касались его. Они были в его волосах, на его спине, двигались по его лицу и груди, обхватывали его член. Джеймс чувствует, как его лицо нагревается. Он переводит взгляд с рук на лицо Регулуса. Остальные части его тела скрыты от глаз одеждой. Джеймс воспринимает это как личное оскорбление. Регулус не мог бы быть более совершенным, если бы был высечен из камня, как статуя Давида – он куда лучше. Кто вообще решил, что Давид идеален, если существует Регулус? Его пихают локтем в бок – Джеймс, – шипит Лили. Джеймс смотрит на нее, растерянно моргая. – Ты вообще слушаешь? Джеймс слышит хихиканье Доркас где-то сзади. Лили быстро напоминает ему об их теме, и Джеймс говорит своё слово. Ему приходится активно сдерживать себя, чтобы не смотреть на Регулуса, или они его потеряют. Старосты быстро уходят, когда собрание заканчивается. – Регулус, – не может удержаться Джеймс, – не мог бы ты остаться ещё на минуту, я бы хотел поговорить с тобой... об обходе. Доркас выглядит так, будто ей стоило огромного самообладания не разразиться смехом. Она что-то шепчет Регулусу и подмигивает ему, затем выходит из комнаты. Когда они остаются одни, Регулус встает и садится на самый краешек парты. – Тебе действительно стоит взять себя в руки. Если ты будешь продолжать так пялиться, можешь просто носить табличку с надписью «Меня трахнул Регулус Блэк». Может, тогда ты вспомнишь о своих обязанностях старосты. Джеймс пересекает комнату, пока не оказывается прямо перед ним. – Мне жаль, – ложь, – я просто не мог удержаться. Ты такой прекрасный. У Регулуса всегда интересная реакция на то, что его называют прекрасным. В первый раз он посмотрел на него удивленно, почти шокировано, как будто не ожидая, что ему сделают такой комплимент. В глазах Джеймса это просто дикость. Как кто-то может позволять этому мальчику идти по жизни без ежедневного сообщения о том, какой он прекрасный? Регулус опускает глаза и борется с улыбкой, которая хочет растянуть его губы. Джеймс целовал его. Джеймс ласкал эти губы. Три недели, минувшие с тех поцелуев, сейчас кажутся бесконечными, и как будто не прошло и минуты. Он всё ещё чувствует его вкус, как будто это было вчера. Но он чувствует себя так, словно ему пришлось жить без него долгие годы. Джеймс прикладывает ладонь к щеке Регулуса и наклоняется, чтобы поцеловать его, но тот прижимает руку к его груди, слегка отталкивая – Джеймс, – говорит он спокойно, – что ты делаешь? – Хочу поцеловать тебя. – Джеймс, – повторяет Регулус. Джеймсу это не нравится. Он хочет, чтобы Регулус снова стонал его имя, шептал его нежно, любовно. – Пожалуйста, – шепчет Джеймс. Он отнимает руку Регулуса от своей груди и целует кончики его пальцев. – У нас было соглашение. Я получаю тебя на один раз и больше ничего не прошу взамен. – Ну, я прошу. Я хочу поцеловать тебя ещё раз, Регулус. Регулус поднимает на него взгляд. – Я не буду спать с тобой снова. – Это звучит странно отрепетировано, как кажется Джеймсу. – Почему? Разве тебе не понравилось? – Понравилось, – быстро говорит он, затем поджимает губы. – Ты знаешь, что понравилось. Джеймс кладет руки на бедра Регулуса. Он медленно проводит ими по его телу, пальцы касаются ткани брюк. Регулус медленно раздвигает ноги, пока Джеймс не устраивается между ними. – Можно тебя поцеловать? – спрашивает Джеймс. – Это плохая идея. – Почему?.. Ты ненавидишь меня? Ты отказываешься даже смотреть на меня, потому что я тебе не нравлюсь, даже после всего?.. «Может быть, я просто считаю тебя сексуальным. Может быть, это трах из ненависти. Разве это имеет значение?» – так сказал Регулус в раздевалке. Регулус издал задушенный, лишённый юмора смешок. – Ты мне не нравишься? Джеймс, если бы я тебя ненавидел, я бы послал тебя на хер без раздумий. Нет, я... – обрывает он себя и смотрит на него. Джеймс снова глядит в эти прекрасные серые глаза. В них грозовые тучи, темно-серые и дикие, разрывающиеся серебряными вспышками молний. Регулус хватается за край стола, как будто держится за него всей душой. Джеймс ждёт, когда Регулус продолжит свою фразу. Он понимает, что Регулус не закончит. Регулус целует его. Джеймс обнимает его за шею и целует в ответ. Всё именно так, как он помнил. Губы Регулуса касаются его, совпадая, как кусочки пазла. Джеймс притягивает его ближе, раскрывая его рот, чувствует его дыхание и касается языком. Регулус обхватывает его ногами. Регулус откидывается на парту, и Джеймс, не задумываясь, тянется за ним. Ему мало. Он никогда им не насытится. Регулус откидывается на стол, опираясь на локти и предплечья. – Джеймс, мы не должны… – Почему нет? – шепчет Джеймс. – Ты хочешь этого только потому, что это единственное, что ты знаешь… но я… во второй раз не будет так же. Джеймс не понимает. – Я не буду заниматься с тобой сексом во второй раз так же, как в первый. Джеймс поднимает очки на макушку и прижимается губами к обнаженной шее Регулуса, заставляя его закрыть глаза. – Мы трахались нежно, потому что это был твой первый раз, и я не хотел портить твоё впечатление о сексе. Обычно я так не трахаюсь. Джеймс хмыкает, касаясь шеи Регулуса. Это не имеет для него смысла. Он хочет Регулуса. Он хочет его любым способом, в любой форме, лишь бы он отдался ему. – Как тебе обычно нравится? – Джеймс осторожно укладывается на Регулуса, прижимая его к столу. Он целует его горло. – Быстрее? – Да, – шепчет Регулус. Джеймс медленно трется членом о промежность Регулуса. Его ноги снова сжимаются вокруг него. Джеймс слегка посасывает его кожу под челюстью. – Жёстче? – Да, – хнычет он, запутываясь пальцами в волосах Джеймса. Джеймс поднимается поцелуями к его лицу. – Я могу это сделать. Я могу дать тебе всё, что ты хочешь, если ты позволишь мне. Джеймс прижимает их тела друг к другу, сильно толкаясь между его ног. Регулус резко вдыхает и дергает Джеймса за волосы, заставляя поцеловать. – Ты действительно думаешь, что мы не должны? – шепчет Джеймс, отстраняясь. Голова Регулуса лежит на столе. Он смотрит на него мгновение, после чего закрывает глаза. – Я хочу, чтобы ты снова был застенчивым и неловким, – шепчет он. – Правда? – спрашивает Джеймс с ухмылкой. – Нет. Но это... Джеймс проводит руками по телу Регулуса. Он хватает его за бедра и подтягивает на себя, толкаясь, вызывая короткий и низкий звук из груди Регулуса. – Что это? Ты хочешь этого? Ты хочешь меня? Я хочу тебя, Регулус. Я не мог думать ни о чем другом в течение трех недель. Регулус смотрит на него, его глаза тёмные, как небо во время ночной грозы. Он подносит ладонь к его лицу и проводит ею по щеке и нижней губе. Джеймс целует его пальцы. – Скажи мне, – шепчет Джеймс, – ты хочешь? Я не буду делать ничего, чего ты не хочешь. Просто скажи мне. Но не говори мне, что мы не должны этого делать, если ты явно этого хочешь. Регулус раздвигает губы, чтобы заговорить, но потом снова передумывает. – Нахуй. Да, я, блять, хочу, – наконец произносит он, хватает Джеймса за галстук и притягивает его к себе, чтобы поцеловать. Джеймс улыбается в поцелуе. Регулус целует его крепко, прижимая их друг к другу, словно пытаясь подчеркнуть свои слова. Да, он хочет. Хочет так же сильно, как Джеймс. Джеймс держит лицо Регулуса, нежно проводя большими пальцами по его щекам, и сближает их губы. Регулус хмыкает и углубляет поцелуй. Его безупречная рука зарывается в волосы Джеймса. Он берет очки, которые Джеймс сдвинул вверх, и кладет их на стол где-то над собой. Джеймс едва обращает на это внимание. Его руки ослабляют галстук Регулуса. Его член почти полностью встал лишь от трения через брюки. Им приходится отстраниться, чтобы снять джемперы. Наконец Джеймс снимает с Регулуса галстук и бросает его на пол. Теперь между ним и идеальным телом Регулуса стоит только белая рубашка с тысячей маленьких пуговиц. – Блядь, эта форма создана для того, чтобы убивать стояк? – ворчит Джеймс. Регулус смеётся, его быстрые пальцы ловца в считанные секунды расстегивают рубашку и стягивают галстук Джеймса. Регулус целует его шею, спускается к ключицам и поднимается обратно. Он притягивает Джеймса к себе, игриво покусывая и посасывая чувствительную кожу его шеи. Это не облегчает задачу раздеть его. Наконец Джеймс добирается до последней пуговицы и спускает рубашку с плеч Регулуса. Он отступает назад и смотрит на него. То, что было частично размыто в воспоминаниях, возвращается в фокус. К черту «Давида» Микеланджело. Регулусу место в музее. Джеймс окидывает взглядом его торс: ярко выраженные ключицы, сильные плечи и руки, сформированные годами тренировок по квиддичу, белая кожа, натянутая на ребра, плоский живот. На ребрах с левой стороны у него крошечный белый шрам. Джеймс вспоминает, что несколько лет назад Регулус пострадал во время игры: бладжер сломал ему ребра и сбил с метлы (Сириус позже набросился на загонщика с битой). Губы Джеймса следуют за его глазами. Он целует шрам, толкает Регулуса обратно на стол и осыпает поцелуями его живот, спускаясь к поясу брюк. – У тебя есть смазка? Джеймс замирает и смотрит вверх. Конечно, нет. Конечно, он не планировал трахать Регулуса в классе, где собирались старосты. Регулус отталкивает его и садится. – То есть ты хотел соблазнить меня, но не взял с собой смазку на случай, если это действительно сработает? – улыбка пляшет на его губах. – Ну, я не думал о практичности. Я думал только о тебе. Улыбка медленно спадает. Он смотрит на него с тем же удивлением, которое проявил, когда Джеймс впервые назвал его прекрасным. Регулус обхватывает его руками и глубоко целует. Возможно, у Джеймса до этого был секс всего один раз, но тот, с кем Регулус обычно трахается, делает это неправильно. Джеймс проводит ногтями по спине Регулуса, и тот впивается поцелуями с приоткрытыми губами в его челюсть и шею. – Всё в порядке, мы можем просто целоваться и встретиться в другой раз для... других вещей, – шепчет Джеймс. Он предпочитает это любому другому занятию, в котором не участвует Регулус. Ему не нужно с ним трахаться, ему нужно только быть рядом. – Нет, – бормочет Регулус странным тоном и улыбается. – Есть кое-что, что я хочу сделать. Регулус вскакивает со стола и толкает Джеймса в грудь, так что тот отшатывается назад, пока не ударяется спиной о стену. Он снова целует его, а Джеймс притягивает его ближе к себе за бедра. Он не знает, что задумал Регулус, но с радостью примет всё, что тот предложит. Язык Регулуса скользит во рту Джеймса, его руки пробегают по его телу и щипают за правый сосок. Джеймс задыхается в поцелуе и чувствует, как Регулус ухмыляется. Это расплата за прошлый раз. Эта мысль делает его счастливым: есть прошлый раз, есть этот раз, будет следующий раз, и он может сравнивать эти разы, потому что все они прекрасны по-своему. Руки Регулуса опускаются к брюкам Джеймса. Он освобождает его от ремня и расстегивает пуговицы. Джеймс впивается кончиками пальцев в спину Регулуса, когда тот просовывает руку в его брюки. Регулус был прав, это отличается от того, что было в прошлый раз. Регулус не останавливается перед каждым новым действием, не изучает его лицо, чтобы увидеть реакцию. Ему это и не нужно. Джеймс чувствует себя в безопасности с Регулусом. Он знает, что стоит ему только сказать, и Регулус остановится. Джеймс не хочет, чтобы Регулус останавливался, никогда. Регулус обхватывает рукой член Джеймса, на мгновение отрываясь от его губ. Он улыбается, когда Джеймс тихонько охает. Может быть, он все-таки изучает его реакцию, только по-другому. Регулус двигает рукой вверх и вниз по члену Джеймса. Он дразнит его, поглаживая так медленно, что это становится пыткой. Джеймс чувствует каждое кольцо, украшающее пальцы Регулуса. Он проводит подушечкой большого пальца по головке, оказывая давление. Джеймс проводит зубами по нижней губе Регулуса и притягивает его тело к своему. Регулус дрочит ему быстрее, пока Джеймс игриво целует его, покусывая и облизывая губы. Через несколько минут Регулус отстраняется. Его глаза потемнели, губы покраснели и распухли, на бледных щеках появился алый оттенок, а на шее образовались новые отметины. – Ты так прекрасен, – шепчет Джеймс. Он просто не может сдержаться. Это нужно сказать. Веки Регулуса трепещут. – Джеймс, ты меня балуешь, – шепчет он. – Ты что, хочешь чтобы все остальные любовники меркли по сравнению с тобой? Упоминание о других любовниках посылает горячий всплеск ревности по его телу. Он не хочет, чтобы кто-то еще видел Регулуса таким. Он не хочет, чтобы другие мужчины испытывали к Регулусу подобное – особенно если они не относятся к нему так, как он того заслуживает. Каждый мужчина, который не называет его прекрасным, не имеет права прикасаться к нему. – Да, именно этого я и хочу, – дразняще говорит Джеймс. «В конце концов, рядом с тобой все меркнут», – не говорит он. Регулус снова целует его в губы, сладко и целомудренно, после чего отстраняется и ухмыляется. – На самом деле я очень рад, что буду первым, кто подарит тебе это, – шепчет он, затем целует его шею и медленно опускается на колени. Он смотрит на него сквозь длинные темные ресницы. – Я бы ужасно завидовал, если бы кто-то другой сделал это до меня. Регулус спускает брюки и трусы Джеймса до щиколоток. Он снова обхватывает рукой его член и целует его живот. Джеймс смотрит на него сверху вниз. Он не ожидал этого, и его мозг в данный момент работает нестабильно. Неужели это... …это действительно происходит? Неужели Регулус Блэк будет использовать этот прекрасный рот на нем вот так? Джеймс чувствует, как его лицо нагревается. Его член твердеет в мягких руках Регулуса. Регулус смотрит на него, серые штормовые глаза держат его в плену, пока его ладони поглаживают член Джеймса прямо у его идеального лица. – Всё хорошо? – осторожно спрашивает Регулус. – Да, – голос Джеймса почти срывается. Регулус облизывает губы. Он окончательно становится на колени и дразняще проводит языком по головке. Джеймс, проявляя поистине впечатляющую сдержанность, не кончает от одного этого зрелища. Руки Джеймса прижаты к стене. Он стонет, возможно, слишком громко, когда Регулус широко лижет его от основания до головки. Он снова использует руку, медленно поглаживая его. Дыхание Регулуса касается его лобка. Джеймс чувствует, как обостряются все его чувства. Везде, где Регулус прикасается к нему, независимо от того, насколько минимален этот контакт, он чувствует серию крошечных взрывов. Регулус обхватывает губами головку, обводя ее языком. Джеймс шепчет его имя, за которым следует протяжный стон, когда Регулус берет его глубже. Джеймс откидывает голову назад. Он чувствует, как губы Регулуса плотно обхватывают его, скользя вверх и вниз по его члену. Он массирует его яйца свободной рукой, вызывая у Джеймса серию проклятий и стонов. Регулус двигается в быстром ритме. Он вбирает его в себя настолько, насколько может, сосет его и глотает. – О, черт, боги, да, Регулус. Джеймс обливается потом, его самоконтроль медленно тает. Его тело больше не реагирует на посылы мозга, полностью отдаваясь во власть Регулуса. Он пьянеет от ощущений. Джеймс запрокидывает голову назад, в наслаждении, сильно ударяясь ею о стену позади себя. – Блять, ох! Регулус отстраняется и снова дрочит ему. Он окидывает его ищущим взглядом, а затем облегченно смеётся, когда понимает, что произошло. Джеймс смеётся вместе с ним, тяжело дыша. Джеймс смотрит на него сверху вниз, на его распухшие, блестящие губы, на его мокрый подбородок. На щеках, шее и груди расползлись красные пятна. Регулус смотрит на него снизу вверх, за длинными ресницами бушует буря. Джеймс протягивает руку и запускает её в волосы Регулуса, откидывая локоны с его лица. – Ты чертовски совершенен, – говорит он. Регулус улыбается и снова наклоняется. Он ласкает языком головку, вызывающе глядя на него, проводит языком по всей длине, затем снова раздвигает губы, позволяя члену Джеймса проникнуть в его рот. Джеймс наблюдает за ним. Регулус снова опускает глаза. Член Джеймса исчезает за его растянутыми губами. Джеймс слегка поглаживает его по волосам, чёрные локоны мягко скользят между пальцами. Тепло рта Регулуса посылает пульсацию удовольствия по телу Джеймса. Его сердце бешено колотится в груди, когда он смотрит на него сверху вниз. Теряя контроль над телом от удовольствия, он бездумно двигает бедрами, толкаясь в его рот. Регулус щиплет его за задницу. Джеймс замирает. – Прости, – шепчет он. Регулус расслабляет руку на его ягодице и проводит ногтями по коже, возвращаясь к посасыванию головки. Он втягивает щеки, рукой продолжая массировать его яйца. Джеймс близок. Его дыхание сбивается на быстрые вдохи. Неустанный ритм приближает его к краю. Джеймс невольно спрашивает себя, сможет ли он кончить в рот Регулуса. Он должен был спросить об этом заранее. – Редж, я... Черт, я сейчас кончу. Регулус не отстраняется, лишь чуть вытягивает ствол, оставляя в мокром тепле лишь головку, проводит языком по щели и продолжает сосать. Джеймс кончает ему в рот, оргазм глушит его, как удар молнии в грозовых глазах Регулуса. Он стонет, повторяя имя Регулуса снова и снова, пока оно не превращается в шепот на его губах. Регулус отстраняется от него. Джеймс смотрит, как он сглатывает. Он не очень понимает, почему это так сильно его возбуждает. Регулус садится на колени, задыхаясь. Джеймс сползает вниз по стене и садится напротив него. Регулус облизывает губы, а затем проводит большим пальцем по своей нижней губе. Джеймс наклоняется к нему и целует. Когда он отстраняется, Регулус удивленно смотрит на него, как будто не ожидал, что после произошедшего получит поцелуй. Джеймс целует снова. Он притягивает Регулуса к себе, чтобы тот снова прислонился к стене, проводит рукой по раскрасневшемуся торсу Регулуса, пока не доходит до брюк. Регулус отстраняется и спокойно отталкивает руку Джеймса. – Разве ты не хочешь, чтобы я... – Нет, – тихо говорит Регулус. Он прижимает три поцелуя к его губам, сладкие, как прощальный подарок, прежде чем встать и поднять свою рубашку. Джеймс натягивает трусы и брюки. Регулус начинает застегивать пуговицы на своей рубашке. – Мы можем пойти ко мне в спальню, – говорит Джеймс, наблюдая за ним. Он не хочет, чтобы всё это заканчивалось. Он хочет свернуться калачиком с Регулусом где-нибудь наедине. Регулус смотрит на него с невесёлой улыбкой. – Похоже, с тебя на сегодня хватит. – Тебя? Никогда. Регулус замирает на мгновение, моргает, а затем отводит взгляд, застегивая последние пуговицы рубашки. – Нам не обязательно трахаться, знаешь ли. Мы можем просто... поговорить. – Поговорить? О чём поговорить? – Я не знаю. О чём хочешь. Расскажи мне что-нибудь о себе, случайные вещи, например, какая твоя любимая команда по квиддичу? Регулус нахмурился. – Я... я должен идти. Мне нужно... кое-что сделать. – О, – разочарованно тянет Джеймс. – Когда я смогу увидеть тебя снова? Ты не можешь позволить мне снова пережить подобные три недели. – Мы не собираемся повторять это. – Регулус поднимает свой джемпер. – Что? Почему? Ты сказал, что тебе понравилось в первый раз. – Да. А еще я сказал, что обычно я так не трахаюсь. Джеймс встает. – И что? Я быстро учусь. Я буду иметь тебя так, как ты захочешь, Регулус. Я хочу быть с тобой... Ты мне нравишься. Регулус фыркает. Челюсть Джеймса сжимается. – Я тебе не нравлюсь. Ты меня даже не знаешь. – Ладно. Позволь мне узнать тебя. Регулус качает головой. Он всё ещё отказывается смотреть на него. – Послушай, ты просто... запутался. Я был твоим первым, тебе понравилось, ты хочешь повторить. Ты хочешь меня, потому что знаешь, как это бывает со мной. Это пройдёт. Слова звучат как пощечина. – Пройдёт? – Да. Новизна пройдет. Тебе нужен не я, а секс. Ты можешь иметь кого угодно. Они всё ещё выстраиваются в очередь отсюда до Лондона, чтобы перепихнуться с тобой. Возьми в постель кого-нибудь, а потом ещё, и ты увидишь, что дело не во мне. – Ты ошибаешься, – настаивает Джеймс. – Ошибаюсь? Ты, конечно, знаешь лучше, ты же такой опытный в любви, сексе и отношениях. – Это несправедливо. – Нет. Ты несправедлив, – теперь Регулус смотрит на него. Он прикусывает губу, а затем продолжает. – Ты путаешь свой первый вкус члена с какой-то интимной связью между нами. Я расскажу тебе, как это будет происходить: ты пару раз затащишь меня к себе в спальню, трахнешь, поцелуешь и сделаешь мне несколько комплиментов. Потом, в конце концов, новизна улетучится. Ты вспомнишь, что не знаешь меня. Что я тебе не нравлюсь. Ты сам говорил это в раздевалке: я тебе не нравлюсь. А с чего бы? Я злобный младший брат Сириуса, не более того. Ты вспомнишь это и пойдёшь дальше. Ты будешь трахаться с другими, поймешь, что я был прав всё это время, и выбросишь меня, как использованный презерватив. И на это я могу сказать только нет, спасибо. Но я обещаю, если когда-нибудь потеряю достоинство, я вернусь. Джеймс смотрит на него, слишком ошеломленный, чтобы что-то сказать, остановить его или даже произнести его имя, когда Регулус хватает оставшиеся вещи и выходит из комнаты. Что только что произошло? Всё было так мило и интимно, а теперь он чувствует, что где-то допустил роковую ошибку. Должно быть, он что-то упустил. Всё, чего он хотел, это обнять Регулуса прямо сейчас, а Регулус... Он выглядел рассерженным. Он выглядел обиженным. Джеймс оглядывает пустой класс. Пахнет потом и сексом. Он открывает окна и одевается. Он снова надевает очки и замечает что-то на земле, зелено-белый полосатый галстук – галстук Регулуса. Если бы он не был так истощен, то, возможно, побежал бы за Регулусом. А может быть, он бы заплакал. Он не может избавиться от болезненного чувства в груди. Регулус отмахивается от него, отвергает его... Если я когда-нибудь потеряю достоинство, я вернусь... Это больно. Можно подумать, что если кого-то отвергают так часто, как Джеймса отвергала Лили, то он привыкнет. Но кое-что не теряет новизну. Стало ещё хуже, чем раньше. Прошло несколько дней с тех пор, как Регулус бросил его в классе. Теперь Регулус старается даже не смотреть в его сторону. Он отворачивается, когда они проходят мимо друг друга в коридорах, он сидит спиной к нему в Большом Зале. Даже его друзья больше не шепчутся и не хихикают, когда видят, что Джеймс смотрит на него. Джеймс сидит в гостиной, погрузившись в жалость к себе и глядя в огонь. Сначала он слышит шаги тяжелых ботинок по лестнице, ведущей в общежитие для мальчиков, а затем крик Сириуса: – Джеймс, мать твою, Поттер! Где ты, блять?! Все в гостиной смотрят наверх, когда Сириус слетает с лестницы. Ремус следует за ним, зовёт его по имени и пытается – безуспешно – успокоить его. Сириус останавливается перед Джеймсом. Он растерянно смотрит на своего друга. – Что происходит? – спрашивает Джеймс у Ремуса. – Я только что нашел это под твоей подушкой, – восклицает Сириус, держа в руке галстук Регулуса. Джеймс чувствует, как его лицо становится горячим и холодным одновременно. – Какого хрена галстук моего младшего брата делает под твоей гребаной подушкой? Сириус говорит достаточно громко, чтобы услышала вся башня. Джеймс вздрагивает. Он с болью осознает, что на них смотрят две дюжины глаз. – Сириус, мы можем поговорить не здесь? Ремус тянется к руке Сириуса. – Сириус, успокойся, сейчас не место и не время... – Не место и не время? Он хранит его под подушкой! Что, по-твоему, он с ним делает? Что ты делаешь с ним, Джеймс? Не место и не время… Это я здесь неуместен?! В комнате начинают перешептываться. – Это Регулус Блэк его трахнул? – Джеймс лишился девственности с малышом Блэком? – Все эти засосы – от змейки? Джеймс слышит их, улавливает бормотание, но сжимает кулаки и зубы. Это никого не касается. Никого. Сириус замечает выражение его лица и оглядывает комнату, как будто впервые замечает людей. – Как ты мог это сделать, Джеймс? – шипит он тихо. – Он мой младший брат. Блять… пойдем наверх. Джеймс медленно встаёт, его лицо горит. Голос подаёт какой-то шестикурсник. – Ничего удивительного. С его-то репутацией. Сириус уставился на него. – Какого хрена ты только что сказал? – он бросается на мальчика, но Ремус удерживает его. – Просто говорю, что совратитель здесь явно не Джеймс. Не зря же Регулуса называют шлюшкой слизеринского подземелья… Ремус отпускает Сириуса. Сириус во мгновение ока оказывается в другом конце комнаты с поднятой палочкой, впивающейся в подбородок наглеца. Джеймс испытывает сильное желание выбросить этого парня из окна. Тот поднимает руки. – Стоп, извини, это не я его так называю. У меня есть друг в Слизерине, он спал с твоим братом. И он буквально клялся, что именно Регулус трахнул Джеймса, потому что у него… ну знаешь… такая репутация. – Если ты ещё хоть слово скажешь о моем брате, я тебя, блять, прикончу. Мальчик опускается в кресло и смотрит в сторону. – Это правда, – говорит Фабиан Пруэтт с другого конца комнаты. – Не то чтобы он был шлюхой. Скорее, сердцеед слизеринского подземелья. Трахает мальчиков, а потом бросает их, если они пытаются убедить его дать им ещё один шанс. Разбивает их самооценку лишь словами и взглядом. Спроси Гидеона. Гидеон, брат Фабиана, шлёпает его по руке и шипит: – Ты с ума сошел? Хочешь, чтобы он убил меня? – Ты тоже спал с Регулусом? – закричал Сириус. Гидеон резко вскочил со своего места, готовый бежать, если понадобится. – Только один раз, клянусь. Прости. – О, только один раз, тогда всё в порядке, конечно… я перережу твоё чертово горло тоже только один раз! Кто-нибудь еще? Кому ещё есть что сказать о моем брате? Гостиная погружается в тишину. Большинство студентов достаточно умны, чтобы смотреть в сторону и делать вид, что сосредоточены на домашних заданиях. – Джеймс, в спальню. Сейчас же. Словесная порка, которую он получает в их общежитии, не причиняет и половины той боли, которую причинили слова Регулуса. Это не так больно, как слышать, что его сокурсники говорят о Регулусе. Шлюха слизеринского подземелья, сердцеед. В какой-то момент, после сотого «Как ты мог? Как ты мог так использовать его?» Джеймсу надоедает. – Я не использовал его! Он подошел ко мне. И я… я хотел большего. Он мне нравится… я хотел большего, чем это… я не думал, что он поступит со мной так же, как с Гидеоном и остальными! Он отверг меня. Думаешь, твоя тирада может сделать мне больно? Спасибо, твой брат уже постарался! Сириус замолкает и больше не беспокоит его по этому поводу.