show me your (tender expression of desire)

– Покажи, – просит Минхо, как только Сынмин остаётся в ванной один. Несмотря на то, что ему было трудно сохранять наружное спокойствие, его голос звучал ровно. Феликс – единственный человек в общежитии. Стоило Сынмину переступить порог, как тот вышел из своей комнаты и поднял на уши весь дом, тем самым заставив Сынмина расплыться в улыбке и встать в позу, из-за которой Феликс во весь голос начал восхищаться его красотой. Минхо слышал весь этот галдёж через закрытую дверь своей комнаты, но не двигался с места. Он слишком боялся собственной реакции, чтобы показывать её в присутствии Феликса. Минхо даже не знал, что сегодня Сынмину снимали брекеты. Участники всегда следуют своему личному расписанию, и Минхо так же не придерживается никакого расписания кроме своего собственного, но он хотел бы… Он хотел бы, чтобы у него было время подготовиться к этому. Психологически, или как там ещё. Возможно, морально. – Зубы как зубы, – пожимает плечами Сынмин, наблюдая за отражением Минхо в зеркале. Он нависает над раковиной, чтобы почистить зубы. Зубная паста уже на щетине. Игнорируя просьбу Минхо, он засовывает щётку в рот, перемещая её к коренным зубам. Минхо наблюдает за тем, как губы Сынмина смыкаются вокруг рукоятки, скрывая от него свободные от металла зубы. Уголок рта Сынмина приподнимается – его это забавляет. В зеркале Минхо видит свои уже покрасневшие уши. Дело в том, что Минхо нравились брекеты Сынмина. Глупо даже думать об этом. Ведь это именно то, что было свойственно фанатам Кима: они бы ворковали над металлом в его рту, говоря о том, как мило он выглядит, и как сильно они успели привязаться к брекетам и его неуверенной улыбке. Унизительно, но то же самое происходило в голове Минхо, когда он думал о брекетах Сынмина. Он любил их. Любил то, как Сынмин прикрывал рукой свою улыбку, когда та становилась слишком широкой. Минхо мог легко заметить это, когда они сидели близко друг к другу. Любил даже то, как тот проводил языком по брекетам после еды, дважды перепроверяя не застряло ли в них что-нибудь. Маленькие привычки, к которым так привязался Минхо. Маленькие привычки, из-за которых Минхо хотел сжать Сынмина до размеров крошечного шарика и съесть. Маленькие привычки, которых у него больше не будет. Сначала Сынмин чистит заднюю поверхность зубов, едва открывая свой рот. Шарк – шарк – шарк. Тщательно, каждый зуб. Рот приоткрыт ровно настолько, чтобы зубная щётка могла свободно перемещаться внутри. Шарк – шарк – шарк. Между губ виднеется белая пена, когда тот перемещает щётку из стороны в сторону. Шарк – шарк – шарк. Ким дразнит его, знает, что Минхо ничего не может с этим сделать. Он по-прежнему улыбается, но совсем чуть-чуть, счастливо прищуривая глаза. Минхо делает глубокий вдох и ждёт. Шарк – шарк – шарк. Кожа на шее покрывается мурашками, когда Сынмин наконец-то, наконец-то переходит к передней поверхности зубов. Все нервы Минхо напрягаются, стоит Сынмину обнажить свои зубы. Ровные, покрытые белой пеной. В животе у Минхо всё сжимается. Шарк – шарк – шарк. Утомительно, каждый зуб. Минхо случайно ловит своё отражение в зеркале. Это напоминает ему то, как он отслеживает движения во время танцевальной практики: острый взгляд, рот приоткрыт так, что видны его передние зубы. Минхо не может исправить это, он совсем на взводе. Он закрывает свой рот, приподнимает подбородок и продолжает наблюдать. Сынмин тоже наблюдает за ним, наслаждаясь своим времяпровождением. Шарк – шарк – шарк. Плевок. Полоскание. Напряжение в теле Минхо удваивается, в предвкушении он отрывается от дверного косяка, но Сынмин лишь посылает ему улыбку с закрытым ртом и тянется за зубной нитью. Минхо усмирён и унижен. – Разве тебе не чистили зубы? – спрашивает Минхо. Он чувствует, что его голос должен быть грубым, напряжённым или хотя бы отражать то, насколько сильно он расстроен, но он звучит как обычно. На удивление, естественно. – Всегда остаётся отвратительный привкус, – челюсть Сынмина широко раскрывается. Он просовывает свои пальцы внутрь. Минхо моментально, остро и яростно завидует слюне Кима, его пальцам, зубной нити. Сынмин, вероятно, единственный из его знакомых, кто использует зубную ленту вместо одноразовой нити или ирригатора. Должно быть, ему нравится сам процесс или что-то вроде подобной глупости. Ровные верхушки его зубов плотно прилегают друг к другу. Брови Сынмина хмурятся. Аккуратно и медленно он чистит зубы нитью. Минхо ждёт. Наблюдает. В конце концов, Сынмин не может тянуть время вечно. Как только он заканчивает чистить свои ровные зубы, у него больше нет причин, чтобы игнорировать Минхо, разве что чистое упрямство. Упрямства у Сынмина предостаточно, как и нетерпеливости у Минхо. Как только зубная лента падает в мусорное ведро, Минхо подходит в плотную и прижимает Сынмина к раковине. Грудь жмётся к спине, а рука крепко стискивает бедро Сынмина. – Дай посмотреть, – повторяет Минхо, встречаясь с Сынмином взглядом в отражении зеркала. Его голос звучит естественно. Стабильно. Хотя его рука нетерпеливо обвивается вокруг талии Сынмина. На этот раз, медлить больше нельзя. Сынмин усмехается и широко раскрывает рот. Просто ровные зубы, никаких брекетов. У Минхо голова идёт кругом, когда он отступает назад и тянет Сынмина на себя до тех пор, пока тот не разворачивается... Пока они не становятся лицом к лицу. Он такой очаровательный. Розовые щеки, немного учащённое дыхание. Между ними чувствуется запах мятной зубной пасты. Он выше Минхо, но немного сутулился, в основном просто из-за того, что был расслаблен. Он улыбается Минхо с маленькими искорками озорства. – Счастлив? – Минхо спрашивает и отпускает талию Сынмина, чтобы взъерошить его волосы. Сынмин принимает прикосновение, его глаза сияют. Он по-прежнему улыбается, показывая все свои зубы. Минхо пропускает сквозь пальцы пряди тёмных волос. Ему нравится эта нежность, то как Сынмин выглядит совсем мальчишкой. Как и его улыбка. Счастливая, свободная от брекетов. По-детски неосознанная. – Да, неплохо. Рука Минхо перемещается вниз, поглаживая ухо Сынмина. Тот поворачивает голову, чтобы цапнуть Минхо за руку. Когда его рот закрывается, движение сопровождается характерным звуком стука зубов. Сынмин встречается взглядом с Минхо, касается его бока и медленно проводит пальцами по рёбрам, прежде чем схватить и прижать его к себе. Минхо посмеивается и прикасается к челюсти Сынмина. Его обезвоженная кожа возле подбородка немного шершавая, с колючей щетиной на самом краю. Но только на краю. Мальчишка. – Можно мне посмотреть? – снова спрашивает Минхо и нажимает прямо на мягкое углубление между нижней губой и подбородком Сынмина. Сквозь тёплую кожу он чувствует контур его резцов и их корней. Минхо хочет быть там, за губой, в глубине его рта. Сынмин обнажает свои зубы. Он делает это так послушно, и как надеется Минхо, с предвкушением. Он проводит большим пальцем по передним зубам Сынмина. Один, два, три, четыре поперёк. Затем вниз, слегка надавливая на поверхность нижнего клыка. Никаких брекетов. Просто зубы. Аккуратно прилегающие друг к другу, так идеально уместившиеся у него во рту зубы. – Выглядит неплохо. – Спасибо, – все звуки вязнут вокруг большого пальца Минхо, а губы липнут к коже, когда Сынмин выговаривает слова, не двигая челюстью. У Минхо звенит в ушах. – Дай посмотреть, – повторяет Минхо. Сынмин тут же открывает свой рот. Несмотря на отсутствие сопротивления, по телу Минхо всё равно пробегает дрожь от чувства победы. Это происходит настолько быстро, что у него кружится голова. Большой палец проникает в рот Сынмина слишком быстро. Проскакивает мимо его зубов, словно поскальзываясь на ступеньках. Язык Сынмина протестует, изгибаясь так, чтобы проникновение не было слишком глубоким. Затем Ким начинает посасывать большой палец, а его ресницы затрепетали. – Я хочу посмотреть, – говорит Минхо, не смотря на то, что собственное тело уже пылает. Не то чтобы ему это не нравилось, но… Но. Челюсть Сынмина расслабляется и открывается. Минхо заменяет свой большой палец на два других, размазывая липкую слюну по Сынминову подбородку. Он гладит рукой его коренные зубы, начиная с задней стороны, как это делал Сынмин, когда чистил зубы. Минхо не заглядывает Сынмину в рот, как бы сильно ему этого не хотелось. Он разглядывает очертания ресниц на Сынминовой щеке, его нижнюю челюсть, губы, свою руку, уместившуюся прямо во рту и пальцы, исчезающие внутри. Подушечками своих пальцев он чувствует заостренные верхушки коренных зубов и гладкие боковые стороны. Внутри влажно, тепло, скользко и липко. Минхо чувствует бешеную пульсацию в своём сердце, груди, животе. Чувствует ноющую боль в собственном члене. Моляры и премоляры его коренных зубов. Минхо не спешит, потому что Сынмин позволяет ему это. Конечно, зубы всё ещё не идеальны. Всё расположено настолько хорошо и ровно, насколько это возможно, но есть изгиб с внутренней стороны коренных зубов, там где сжимается челюсть. Минхо с особым трепетом обводит изгиб пальцем. Слишком много интимности в чьём-то рту. То, как он ест, говорит, сплёвывает, целуется, ругается и сосёт член. Минхо всё ближе знакомится с формой челюсти Сынмина. Когда его рот вот так раскрыт, Минхо понимает, что никогда в жизни не был с кем-то настолько близок. Факт того, что Сынмин позволяет ему делать это, опьяняет. Живот словно скручивает от большого количества порхающих в нём бабочек, правда у Минхо это сдавливающее ощущение гораздо тяжелее. Практически до тошнотворного состояния. Это удовольствие, которое, кажется, может погубить его. Когда Минхо добирается до клыков, под языком Сынмина уже скапливается слюна. Боковым зрением он замечает, как сжимается горло. Минхо надавливает пальцем на язык, когда тот сгибается к задней стенке глотки, в попытке сглотнуть. Как только воздух опускается вниз, раздается непристойный глоток. Впервые за всё то время, пока пальцы Минхо находятся во рту Сынмина, они встречаются взглядами. – Не делай так, – сейчас голос Минхо звучит тоньше. Напускная храбрость, которая сохраняла его голос спокойным, пока он стоял в дверном проёме, покинула его. Горло дрожит от всего этого напряжения. Он хочет большего. Сынмин должен дать ему больше. – Всё хорошо. Сынмин раздражённо хмурит брови. Он снова пытается закрыть свой рот, проверяя, что именно имеет ввиду Минхо. Но тот раздвигает пальцы по краям нижних резцов, тем самым увеличивая площадь для силы сопротивления. Это действие, едва похожее на борьбу за власть, настолько мягкое, что челюсть Сынмина расслабляется, и он прикрывает глаза. Это тоже опьяняет. Подчинение. То, как Сынмин отдаёт Минхо всего себя. Подобное случается нечасто. Сынмину нравится сопротивляться, дразнить Минхо и заставлять его работать ради желаемого. Ему нравится убеждаться в том, что Минхо знает, что они на равных (Минхо отлично знает это, он всегда это знал). Но как бы там ни было, сейчас Сынмин существенно упрощает задачу Минхо, за что тот ему безмерно благодарен. Прежде чем перебраться на другую сторону рта, палец Минхо скользит позади нижних зубов и касается мягкой поверхности языка покрытого слюной. Клыки, премоляры, моляры. Заострённые верхушки, гладкие боковые стороны. Поразительно острые в некоторых местах. Необъяснимая реакция заднего мозга на происходящее затаилась где-то в глубине души Минхо. Он хочет надавить настолько сильно, чтобы порвать кожу, хочет наполнить рот Сынмина медью, чтобы потом снова прижаться к нему своим языком. Впрочем это невозможно: зубы для этого слишком тупые, да и силы давления недостаточно. Кровь тоже бывает разной. Эта интимность другая. Минхо скользит подушечками пальцев по коренным зубам. Гладкие лицевые стороны. Места, где они изгибаются и прижимаются друг к другу. Чистые после зубной щётки. Чистые после зубной нити. Ни металла, ни клея. Слюны во рту Сынмина недостаточно. Минхо нежно поглаживает язык, а затем проскальзывает пальцами сбоку от него. На внутренней стороне он снова натыкается на форму зубов уходящую корнями в дёсны, гладит тыльную поверхность языка, бугристое и склизкое дно полости рта. Сынмин издаёт тихий звук, его глаза расширяются. Слюна начинает увлажнять пальцы Минхо сильнее, когда он продолжает свои поглаживающие движения. Сынмин скулит. На этот раз резче и громче. – Просто подожди, – говорит Минхо. Звучит достаточно твёрдо, но он знает, что всё зависит как от него самого, так и от Сынмина. Он смотрит на своё отражение за плечом Сынмина и натыкается глазами на собственный взгляд, который потемнел от возбуждения и отчаяния. Его уши красные. Шея и грудь тоже красные. Он так сильно этого хочет, что будет умолять Сынмина, если придётся. – Потерпи ещё немного. Он смотрит Сынмину в глаза и даже не задаётся вопросом, знает ли тот, что происходит у Минхо в голове. Он знает. Должен знать. Сынмин снова хнычет, ворочая языком, но… Но. Он остаётся неподвижным, пока Минхо проделывает те же движения с другой стороны. Так много липкой слюны на его языке, его зубах. Вся эта слюна. Слюна, которая выделяется, потому что Минхо продолжает говорить ему об этом. Сынмин остаётся неподвижным, но его хватка на талии Минхо крепкая, практически болезненная. Он издаёт ещё один звук, когда Минхо снова трёт его коренные зубы. Сынмин встречается с его красными, горящими глазами, которые немного щурятся от напряжения. Минхо представляет, как Сынмин страдает сейчас. Его рвотный рефлекс слабый, чувствительный к стимуляции. Должно быть, ему трудно держать свой рот открытым, к тому же наполненным пальцами. Слюна подступает к горлу настолько близко, что в любой момент может соскользнуть обратно, заставить горло сжаться и поперхнуться. Трудно держать рот открытым так долго, особенно после посещения ортодонта. Наверняка у него устала челюсть. – Ещё чуть-чуть, – успокаивает Минхо, как только эта мысль возникает у него в голове. Сынмин издаёт ещё один звук. Минхо надеется, что он согласился. Минхо быстро делает ещё кое-что. Он проводит пальцами по внутренней стороне щёк Сынмина, чувствуя шероховатые следы от натирания брекетов. Поначалу его рот сильно болел. Трение. Кожа тёрлась о металл снова и снова. Когда он разговаривал, пел, ел, сосал член. Теперь же это рубцы, которые больше не причиняют неудобств. Щеки по-прежнему мягкие, но более плотные и упругие. Минхо уверенно касается пальцами, играя со щекой Сынмина. Сынмин хнычет. Такой жалкий, что Минхо хочет укусить его. Он впивается двумя пальцами в щёки Сынмина и отстраняется, наконец-то заглядывая ему в рот. Подушечки пальцев снова прикасаются к рубцам на щеках и оттягивают кожу слишком сильно, вызывая неприятные ощущения. Красивый ряд ровных зубов, блестящих от слюны и сверкающих от света в ванной. Сынмин давится и пытается отстраниться, поэтому Минхо отпускает его и… И. Сынмин высовывает язык, слюна стекает, падая на пол с противным, громким и мокрым звуком. Минхо чувствует, как та брызгает прямо ему на ногу, а её тепло мгновенно остывает на коже. Минхо в полном восторге. – Ты такой мерзкий, щенок, – говорит Минхо, резко наклоняясь и облизывая язык Сынмина. Тот всё ещё покрыт плёнкой слюны, тёплой и густой, в сравнении с языком Минхо. Сынмин на вкус как мокрая, мокрая, мокрая зубная паста. Разбавленная. Слюной. Минхо изгибает свой язык и облизывает сначала заднюю, а потом переднюю сторону верхних зубов Сынмина. Гладко, скользко. Минхо это нравится. – Ты отвратительный, – жалуется Сынмин и толкает Минхо в бедро, пытаясь отстраниться, но тот лишь прижимает Кима к раковине и пытается как можно сильнее вылизать его. Облизывает его резцы, уголок рта, щёку. – Тебе это нравится, – он использует свой вес, чтобы не позволять Сынмину извиваться. Минхо тянется вниз своей влажной от слюны рукой, чтобы обхватить член Сынмина через ткань его тёмных карго. Сынмин горячий и твёрдый, его совершенно не беспокоит то, что Минхо облизывает всё его лицо. Это не делает его менее возбуждённым. Сынмин шумно выдыхает и практически задыхается, когда Минхо расстёгивает его штаны. – Тебе понравилось, как я осматривал твои зубы, щеночек? – дразнится Минхо, спуская штаны и нижнее бельё Сынмина до колен, высвобождает его красивый член и начинает поглаживать его. – Ты так хорошо справился. Не укусил меня. – Ваф, – резко, наполовину язвительно огрызается Сынмин. Он опирается на раковину всем своим весом, запрокидывая голову назад. Он тяжело дышит, его рот приоткрыт. Минхо видит его красное нёбо, белые зубы. Ровные, гладкие, без всякого металла. Чистые, сверкающие, скользкие. Сынмин хнычет и извивается, когда Минхо начинает двигать рукой. Он больше не такой спокойный и терпеливый, каким был, когда пальцы Минхо находились у него во рту. Теперь он приподнимается на носочки, и его тело дрожит, пока Минхо дрочит ему. Раз уж Минхо подумал об этом, он засовывает два пальца своей свободной руки Сынмину в рот. Это происходит неожиданно и слишком быстро. Рот Сынмина раскрывается ещё шире, и он давится, но Минхо не извиняется, слишком занят, пытаясь сосредоточиться на прикосновении к зубам и дрочке одновременно. Эта часть на самом деле важна не столько для Сынмина, сколько для Минхо. Он знает, что Сынмин и так кончит, чувствует это по тому, как содрогается тело в его руках. Чувствует по тому, как Ким хватает и скручивает его рубашку. Член в руке Минхо набухает, и Сынмин кончает на пол, прямо на месиво слюны у их ног. Мерзко, грязно. Сынмин почти задыхается, он весь раскрасневшийся и разгорячённый. Член Минхо уже болезненно твёрдый, но его это совсем не волнует. Всё, чего он хочет – это продолжать трогать зубы Сынмина. Хочет, чтобы Ким укусил его. Он хочет уменьшиться в размерах и жить в уже свободном от металла рту Сынмина, вместо одной из тех шпилек, которые приклеиваются к зубам. Чтобы заполнить пустоту между ними, Сынмин тянет Минхо на себя, совершенно не беспокоясь ни о штанах, ни о беспорядке на полу. Он хватает Минхо, крепко обнимает его за талию. Он облизывает передние зубы Минхо в ответ и поглаживает его член через штаны. – Хочешь? Ладно, может Минхо и беспокоится о своём члене, но… – Я знаю, что у тебя болит челюсть, – говорит Минхо и в успокаивающем жесте нежно обхватывает его запястье. – Сегодня ты так долго держал свой рот открытым. Мы можем подождать, пока тебе не станет легче. Я хочу повторить это. Я очень хочу трахнуть твой рот. Сынмин заливается смехом и прыскает Минхо в лицо. – Ты такой сексуальный, – говорит Сынмин. Минхо знает, что он не шутит. – Ты такой сексуальный, маленький извращенец. Он запрокидывает голову назад, чтобы рассмеяться сильнее. Свет создаёт блики на его зубах. Сладкий, такой мальчишка. Вся эта слюна у него во рту. Вся эта краснота внутри. То, как шевелится его язык. Восторг, который он испытывает в этой крохотной ванной. Его слюна и сперма, остывающая у них на ногах. Минхо прекрасно видит его именно таким. Сияющий, завораживающий Ким Сынмин.