Вернуть воспоминания или игры Люциуса Малфоя

— Спасибо, ребята, вы оказали неоценимую помощь в восстановлении Хогвартса. Теперь можно не беспокоиться. Первого сентября стены замка будут готовы принять всех желающих на обучение. Надеюсь, и вы планируете вернуться в родную школу и окончить седьмой курс, — Минерва Макгонагалл наградила ребят взглядом, не терпящим препирательств. — Образование очень важно в жизни каждого человека, — Гермиона утвердительно кивнула преподавательнице, а после развернулась к Гарри и Рону: — Я надеюсь, и вы, мальчики, это понимаете, — ребята посмотрели друг на друга, но отвечать не стали. — Мисс Грейнджер, могу я побеседовать с вами наедине? — косясь на ребят, спросила Минерва. Мальчики попрощались с преподавательницей и направились к главному входу. — Гермиона, как твои родители? Есть ли какие-то улучшения?       Девушка опустила глаза в пол. Было видно, что ей тяжело отвечать на вопросы про родных: — К сожалению, уже трое целителей оказались бессильны, — она тяжело вздохнула, а её глаза наполнились слезами. — Они сказали, что столь обширные изменения памяти очень тяжело восстановить. Я ведь изменила им память более, чем за 17 лет. — Мне так жаль, Гермиона. Ты же знаешь, что это было лучшее решение, чтобы защитить их. — Я знаю, последний месяц я провела в Австралии. Я подружилась с ними. Подружилась с собственными родителями, которые даже не знают, что у них есть ребёнок. И знаете, профессор, перед тем, как я поехала обратно в Англию, чтобы помочь восстановить Хогвартс, моя мама сказала мне, что всегда мечтала о дочери. О такой дочери, как я, — и несмотря на все попытки девушки содержать свои эмоции, две слезы всё-таки скатились по её щекам. — Всё будет хорошо, я уверена в этом, — преподавательница крепко обняла девушку. — Спасибо, профессор Макгонагалл, — вытирая слёзы, прошептала Гермиона.

***

— Что планируешь делать дальше? — спросил Гарри, опрокидывая стакан сливочного пива. Этот был уже третьим. — Поеду обратно в Австралию, до сентября хочу посвятить все своё время родителям. Я так перед ними виновата. — В этом нет твоей вины, Гермиона. Ты сделала всё, чтобы защитить их, — вставил Рон. Над его верхней губой остался след пены от только что выпитого сливочного пива. — Я знаю, но все равно не могу смириться с тем, что их память не вернуть. Я буду пробовать ещё, пока не получится. — Может, тебе пора успокоиться и начать жить собственной жизнью? — Собственной жизнью? Рон, они и есть моя жизнь! Они мои родители, моя семья! А если бы твои родители не помнили тебя после войны? — поднимаясь из-за стола, она почти перешла на крик. — Если ты не забыла, у меня на этой войне умер брат! — Рон вскочил, нечаянно задев кружку Гарри, и сливочное пиво разлилось по столу.       Заинтересованные взгляды всех посетителей бара «Три метлы» были обращены в их сторону. — Хватит, — вмешался в разборку Гарри. — Мы все слишком много потеряли, но давайте не потеряем ещё и нашу дружбу.       Гермиона накинула сумку на плечо и развернулась. — Гермиона, не уходи. Останься ещё немного, мы ведь совсем недавно пришли, — Гарри протянул ей руку, а Рон лишь фыркнул. — Уже поздно, мне, правда, пора идти. Была рада встретиться, надеюсь, что увидимся в Хогвартсе. Пообещайте, что подумайте об этом. — Да, образование очень важно в жизни каждого человека, — одновременно протянули оба парня, пытаясь подражать интонации подруги. — Вот и умнички, — уже с легкой улыбкой сказала Гермиона и направилась к выходу из бара.

***

      Гермиона аппарировала в маленькую съемную квартиру в магловской части Лондона. Ей было жутко одиноко. Их отношения с Роном после войны зашли в тупик. Он находился в депрессии из-за смерти Фреда, она, как могла, поддерживала его. Была рядом с ним, стала опорой и поддержкой, но спустя месяц после войны Гермиона сообщила ему о своей поездке в Австралию к родителям. Рон не хотел, чтобы она уезжала от него, но и сам ехать вместе с ней не планировал. Он решил остаться с Джорджем, чтобы помочь ему с лавкой «Всевозможных волшебных вредилок». Она понимала и принимала его решение. Гермиона, впрочем, как и Рон, надеялась, что поездка в Австралию окажется недолгой. Она быстро восстановит память родителям, и вновь воссоединившаяся семья в полном составе вернется в Англию, они с Роном станут жить вместе, и, возможно, даже поженятся. Но, к сожалению, всё произошло не так.       Гермиона осталась в Австралии на два месяца и возвращалась в Англию лишь на пару дней несколько раз, и каждый из них целью ее визита становились посещения больницы Святого Мунго или министерства магии. Для ее семьи выделяли лучших целителей по работе с последствиями обливейта и других заклинаний, оказывающих воздействие на память. Но никто из целителей не смог помочь. Гермиона впала в депрессию и винила во всем себя. Ей нужно было кому-то выговориться, поплакать в плечо. Ей нужна была поддержка, надёжный друг. И она выбрала для этих целей Гарри, чего Рон не мог ей простить. А она просто не хотела нагружать его ещё сильнее. Рон только начал справляться с собственной депрессией, стал выходить в свет, давать интервью, даже объявил об открытии их с Джорджем магазина. Она хотела как лучше, но он был зол на неё. Он был так зол, что после их ссоры в Ежедневном пророке напечатали статью, где были опубликованы фотографии, где Рон гулял за руку с невысокой брюнеткой. «НОВАЯ ЛЮБОВЬ РОНА УИЗЛИ! СТАНЕТ ЛИ ИХ РАЗРЫВ С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР КОНЦОМ ЗОЛОТОГО ТРИО?», — гласил заголовок газеты. Хоть Гермиона и знала о любви Риты Скитер всё преувеличивать, слёзы предательски полились из её глаз, и в ту ночь она так и не уснула. Их отношения стали жутко натянутыми, а Гарри, как ни пытался, не мог их примирить. Они с Роном были ближе. Буквально. Гарри месяцами мог жить в норе. Они с Джини Уизли были влюблены, и все принимали их любовь и восхищались ей. Казалось бы, они были счастливы, но война оставила и на них свой след.

***

      Гермиона налила себе кружку кофе и сделала глоток. Горячий напиток обжёг горло. Девушка надела наушники, включила музыку и легла на кровать. По её глазам полились слёзы. Так она и пролежала, плача, пока не уснула. — Гермиона! Гермиона!       Девушка открыла глаза и посмотрела на часы. Час дня. Она зажмурилась и повернулась лицом в подушку. — Гермиона, ты где? — доносился голос Гарри с кухни. «Этого ещё не хватало». — Иду, — крикнула она. Потерев сонные глаза, Гермиона села на край кровати и в этот момент осознала, что вчера уснула одетой, о, Мерлин. — Ты что, спала? — удивлённый взгляд Гарри пробежал по девушке. — Ты вчера так быстро ушла, и я стал волноваться. Рон вчера слишком много выпил. Не злись на него, ты же знаешь, ему тоже тяжело. — Да, я понимаю Гарри, мне просто… Мне просто так одиноко. Я надеялась, что он поможет мне. Так же, как я помогала ему справиться, но он… Он другой, он не думает о том, как мне тяжело. Он считает, что его семья может заменить мне мою. Но, Гарри, я хочу свою семью, своих родителей. Хочу чтобы они были рядом, чтобы помнили обо мне. А он этого не понимает. Он не хочет бороться со мной за них, ему этого не надо. — Гермиона, он одумается. Пройдёт время, и он всё поймёт. Не сердись на него, прошу. — Я надеюсь на это, Гарри.       Она крепко обняла его. Гарри всегда был рядом, всегда был готов помочь. Он был лучиком света для Гермионы. Её поддержкой, её лучшим другом. — Когда ты уезжаешь? — Завтра вечером. Я пробуду там до сентября. — Ты остановишься в той же квартире, что и в прошлый раз? — Да, мой арендодатель — мистер Вайт — очень ворчливый старик, согласился сдать мне квартиру только при условии её предоплаты до конца августа, так что у меня нет выбора, — она ухмыльнулась. — Она небольшая, но довольно уютная и до родителей недалеко. А найти поблизости к ним недорогое жильё было весьма затруднительно. — Если тебе что-то понадобится, ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться. — Я знаю, Гарри, спасибо. Я отправлю тебе письмо, когда приеду. Правда боюсь, что ты получишь его, когда я уже вернусь в Англию, — ребята весело захихикали.       Остаток дня девушка провела за упаковкой вещей и уборкой комнаты.

***

      День с утра не задался. В пять утра её разбудил стук в окно. Она со всей злостью открыла форточку, параллельно проклиная отправителя и впустила голодную птицу внутрь. Сова выронила письмо из клюва и, громко охая, стала требовать лакомства. — Я ничего тебе не дам, — с раздражением вякнула на птицу девушка, — а ну убирайся отсюда. — Недовольная сова, больно клюнув Гермиону в руку, развернулась и улетела. — Ах ты, салазарова птица, мало того, что разбудила, так ещё и клюнула. «И кому вообще взбрело в голову отправлять письма в пять утра?»       На письме не слишком аккуратным почерком было выведено: «Рон Уизли». Девушка спешно вскрыла конверт и стала читать:

Гермиона! Гарри сказал, что ты сегодня уезжаешь и вернёшься только в сентябре.

Я знаю, что в последнее время между нами не всё так гладко. Но я бы хотел всё исправить, если ты, конечно, не против. Как насчёт вместе позавтракать? Буду ждать письмо с ответом.

P.S. Прости, если разбудил. Рон.

***

      В восемь тридцать утра Гермиона сидела за столиком в кафе, где они договорились встретится с Роном. День был солнечным, но каким-то невероятным образом Гермиона умудрилась попасть под дождь, а зонта с собой у неё, конечно же, не оказалось. Её волосы были похожи на огромную мочалку, тушь потекла, образовав тёмные синяки под глазами. Вообще, она не красилась, но сегодня решила выглядеть на все сто, надеясь, что между ними с Роном снова сможет вспыхнуть искра. Она ведь все ещё любила его и не хотела, чтобы их отношения закончились, так толком и не начавшись.       Гермиона заказала себе большую кружку кофе и ванильный круассан с лепестками миндаля. Так выглядел её идеальный завтрак, а если считать, что в этом кафе выпечка была отменной, то вкус круассана и великолепный кофе уже смыли с ее лица тень грусти от раннего подъёма и попадания под дождь. Девушка стёрла салфеткой остатки туши и в ожидании стала вспоминать счастливые моменты их с Роном взаимоотношений. Вот они знакомятся в поезде, он ей тогда, если честно, не понравился. Вот шляпа распределяет их на Гриффиндор. Как счастлива она тогда была. Их первый урок в школе волшебства…       Пока Гермиона предавалась счастливым воспоминаниям, время на часах перевалило за 8:50. Рон опаздывал уже на двадцать минут. Пока его не было, память Гермионы уже отнесла её уже к не самым приятным для неё воспоминаниям: когда Рон на шестом курсе встречался с Лавандой Браун. Она сморщила нос от неприятного осадка, осевшего в её сознании, и взглянула на часы — 9:02. Она уже выпила две кружки кофе и доела булочку с маком, заказанную после круассана. Она была зла не только на Рона, но и на себя. Опять она цепляется за эти приносившие пока практически одни разочарования отношения. Если бы и ему они были нужны, он бы давно был тут. Хотя зачем тогда он ее пригласил? В её голове возникло море вопросов. Обыскав помещение взглядом, Гермиона увидела официанта. Девушка хотела жестом показать, что готова оплатить счёт, но не успела. В этот момент сзади раздался знакомый голос: — Гермиона, прости, я опоздал, — Рон обошёл её и сел напротив. — Я сначала не мог уснуть всю ночь, думал о тебе. Потом решил написать то письмо, а после твоего ответа отрубился и проснулся только 15 минут назад. Сразу примчался сюда, надеясь, что ты ещё не ушла. И ты не ушла, — Рон выдавил из себя извиняющуюся улыбку. — Не ушла, — улыбнулась она в ответ, — так о чём же ты хотел поговорить?

***

      Гермиона стояла перед домом в Австралии, где снимала квартиру. Она вошла в подъезд и стала подниматься по лестнице. Лифта в доме не было. Ее маленькое жилище было расположено на третьем этаже. Было на удивление тихо. Не было слышно постоянных криков молодой семьи с детьми с первого этажа, не звучала громкая музыка со второго. Все как будто бы растворились. Поднимаясь выше, Гермиона обнаружила, что вся лестница была в воде. Она чуть было не поскользнулась, но успела вовремя ухватиться за перила. «Замечательно, ещё не хватало упасть и сломать себе что-то», — подумала она, доставая ключи от квартиры. Когда Гермиона открыла дверь квартиры, её охватил шок. Всё было затоплено. Девушка стояла с открытым ртом и не понимала, что произошло и что теперь делать. Все её вещи были насквозь мокрые, книги стали сморщенными от сырости. Растения стали завядать от чрезмерного переувлажнения почвы. А лежавшая на полу почта стала похожа на папье-маше.       Единственной хорошей ноткой в этом дне было их с Роном решение попробовать возродить отношения. Они договорились писать друг другу. А Рон пообещал как-нибудь приехать в Австралию на выходные. Эта мысль не дала ей совсем пасть духом.       Гермиона вышла и отправилась к соседнему дому, на котором красовалась вывеска «мотель». Она позвонила в звонок. Дверь открыла недовольная женщина лет пятидесяти с жутко морщинистым лицом. В зубах та держала сигарету: — Что надо? Свободных номеров нет, — женщина закурила. — Миссис, не подскажете, что произошло в соседнем доме? — дама оценивающе оглядела девушку с головы до ног. Воцарилась молчаливая пауза. Надежда получить ответ на свой вопрос угасала на глазах. — В том задранном свинарнике, что сдаёт этот старый ворчун Вайт? — Гермиона согласно кивнула. — Там прорвало трубу на четвёртом этаже. Затопило весь дом вплоть до подвала. Сварщик сказал, что вся труба сгнила до дыр и надо менять всё водоснабжение в доме. А из-за потопа ещё и электропроводку. Про мебель или электронику я вообще молчу. — Она громко обрывисто засмеялась, ненасытно ловя ртом воздух. — Жадный старик схватился за сердце, когда узнал во сколько ему обойдётся ремонт. — Перебивая неприятный смех собеседницы, Гермиона сглотнула и спросила: — Мистер Вайт в больнице? — тон её голоса был взволнованный. — А ты что, его родственница? — уже с меньшим задором спросила женщина. Видимо, что-то человеческое в ней все-таки было. — Нет, я его постоялица. — Ничего не знаю и помочь ничем не могу. Свободных номеров всё также нет. — Благодарю, — сказала девушка и поспешно удалилась от здания с яркой неоновой вывеской.

***

      Гермиона стояла перед бежевым домом с ярко зелёной крышей. Она держала за ручку маленький желтый чемодан, с которым прилетела в Австралию. В небольшом пакете лежали мокрые вещи, взятые из квартиры. Сначала она хотела высушить их заклинанием, но потом передумала. Будет тяжело объяснить, как они могли оказаться сухими в полностью затопленном помещении. Глубоко вздохнув, Гермиона занесла руку и постучала.

      Дверь открылась. За ней стояла ее мама — миссис Грейнджер, сейчас больше известная, как Моника Уилкинс. — Привет, Гермиона! Ты наконец вернулась, я так рада. — Здравствуй, Ма… Моника. Да, буквально несколько часов назад. — Женщина отошла, пропустив девушку внутрь дома. — Ты какая-то грустная и растерянная, всё в порядке? — Моника закрыла за девушкой дверь. — Мою съемную квартиру затопило, я обошла три ближайших мотеля, но нигде не оказалось мест. Не могу ли я остаться у вас хотя бы на одну ночь, пока не найду другое жильё? — с надеждой спросила Гермиона у матери. Из глубины дома до неё доносились веселые голоса. — Конечно, милая, ты же знаешь, что ты нам как родная дочь. Раздевайся и проходи. У нас сейчас гости. Они недавно переехали, и у них очень симпатичный сын твоего возраста, — Моника загадочно подмигнула, а Гермиона в ответ искренне хихикнула.       Но смех её длился недолго. Когда она вошла в двери столовой, улыбка сползла с её губ, а на лице отразился шок. В этот момент раздался громкий хлопок — вылетела пробка из бутылки шампанского. А бутылку ту держал не кто иной, как Люциус Малфой.