Легенда о двух клинках, или Син Цю влюбился!

      Им нужно поговорить.       И времени на это остается все меньше и меньше.              По крайней мере так чувствовал Син Цю, пока они вдвоем с Беннетом шли в библиотеку, относить Лизе дневник. Чун Юнь ушел вместе с обретенным мечом к Магистру, да и в принципе, наверняка понял, что им двоим нужно поговорить, поэтому не напрашивался с ними. И, вроде бы, вот он походящий момент, а молодой господин не знал, как начать и что сказать – только чувствовал внутри горечь, как будто у него забрали что-то дорогое, что он только недавно приобрел. Похожие ощущения он испытывал, после поцелуя с Чун Юнем, когда понял, что этим мог навсегда разрушить их дружбу. В тот раз, конечно, обошлось. Син Цю не был отъявленным реалистом, но сейчас ситуация была однозначной: он скоро уедет и не увидит Беннета некоторое время. Даже если тот приедет в Ли Юэ его навестить, они все равно будут вынуждены расстаться, не прими кто-нибудь из них отчаянного, меняющего всю его жизнь решения… Они знакомы всего ничего, могли ли они говорить о далеком будущем?..              Лиза с понимающей улыбкой кивнула, когда они пришли в библиотеку, и пальчиком махнула на знакомую дверь в небольшую каморку, где хранились стопки дневников. Женщина была занята чтением книги и, видимо, не слишком хотела отвлекаться на них, предоставляя возможность самим убрать дневник на место. Нужная комнатка производила эффект захламленной, хоть ни пыли, ни грязи не было ни на поверхности стола у стены, ни на тумбах, где были уложены дневники. Но все они лежали как-то сумбурно, высокими стопками. Стеллаж в каморке был один, и он был заполнен до отказа – наверное поэтому все остальные книги лежали, где придется.       – Нам просто нужно положить его в одну из стопок? – уточнил Син Цю, первым подавая голос. Нужные слова застряли у него в горле.       – Думаю да.       Беннет вопросительно оглядел пару книжных башенок, силясь найти хоть какое-нибудь обозначение, но, не разобрав ничего, решил просто положить сверху. И это было ошибкой. Было ли виновато его «невезение» или что-то еще, но груда книжек, качнувшись, посыпалась на другую, та задела еще одну, и все они повалились прямо к их ногам с шуршащим грохотом раскрывающихся страниц.       – Ой…       За дверью послышался цокот каблучков, парни переглянулись, понимая, что пути отступления отрезаны и что вряд ли получится сделать вид, что они тут не причем. Дверь каморки распахнулась.       – Беннет, – в не слишком ярком свете комнатки Син Цю показалось, что в глазах Лизы промелькнул не добрый электрический огонек, – что вы?..       – Мы все уберем, пожалуйста, прости! Это все моя неудача, нужно было Син Цю попросить положить дневник, я не подумал!       Женщина перевела взгляд на молодого господина, застывшего на месте в незнании что сказать, и немного смягчилась. А затем хитро улыбнулась. Совсем не по-доброму.       – Что ж, рада, что ты предложил навести здесь порядок. Отсортируйте дневники по годам и уложите на верхние полки стеллажа. То, чем они заняты, - Лиза изящно махнула на занятые полки, - уложите на стол аккуратными стопочками, я потом разберусь. Приступайте.       На мгновение Син Цю подумал, что Лиза могла специально подстроить падение дневников к их приходу, чтобы запрячь тут прибраться. Но это же было не так, да?..       – И пока не закончите, из библиотеки не выпущу, голубки, - ухмыльнулась она и вышла, закрыв за собой дверь.       – Видимо, мы застряли тут на какое-то время.       – Прости, Син Цю!..              Молодой господин любил наводить порядок в своей личной маленькой библиотеке в покоях. Он любил запах книг, любил сортировать и обустраивать на полках гармоничный порядок, раскладывая серии любимых произведений по жанрам и годам. Он даже в свое время переписал на свиток все свои книжки по авторам и названиям, чтобы было легче ориентироваться в стремительно растущей коллекции. Вот только сейчас разбор чужой библиотеки совсем не приносил удовлетворения. Он казался не правильным, не уместным в их ситуации. По-хорошему, они должны сейчас сидеть за столом в каком-нибудь кафе или вообще дома у Беннета, и обсуждать свои дальнейшие планы на их отношения. Но, как любой важный и сложный разговор в своей жизни, Син Цю откладывал на потом, поддаваясь обстоятельствам, рассчитывая, что так будет легче. Хотя в горле стоял предательский ком, стоило только об этом подумать.       – Син Цю, осторожнее! – из раздумий его вывел громкий голос Беннета, молодой господин словно очнулся, понимая, что под слишком большой для него стопкой книг в руках опасно заваливается, стоя на не слишком надежном табурете.       Он ловко перенес центр тяжести и не упал бы, но искатель приключений все равно в два прыжка оказался рядом с ним, надежно обнимая за талию, фиксируя этим его на табурете прочно.       – Я испугался, будь аккуратнее, – тихо произнес Беннет, утыкаясь носом ему куда-то в район груди и Син Цю облегченно выдохнул. Взгромоздил книжки на верхнюю полку стеллажа и положил ладони на светлую макушку, погружая пальцы в волосы.       – Беннет, давай поговорим.       – Давай.       Син Цю уселся на незанятную часть стола, сложил руки в замок и не знал, как начать, сверля взглядом стелажи впереди, упорно не глядя на искателя приключений. Тот стоял рядом, с видом внимательным и настороженным.       – Мне бы хотелось знать, – молодой господин медлил, – какими ты видишь наши отношения, ну… после отъезда.       – А что? Что-то должно поменяться?       – Мы будем далеко друг от друга. А расстояние – это словно разрыв. И хоть ты и обещал приехать… это ведь не навсегда, рано или поздно тебе придется вернуться в Мондштадт. Мы живем слишком далеко… Может быть, я спешу или требую чего-то, что не имею права требовать, но это тревожит меня, – последние слова дались с трудом. Противный ком в горле мешал говорить, глаза защипало.       – Я ни хочу с тобой расставаться, Син Цю! – Беннет порывисто сократил между ними расстояние и крепко обнял его, – я тоже думал о том, что после того, как найдется второй клинок тебе придется уехать, и растерялся, когда сегодня это и случилось. Но у меня и в мыслях не было того, что расстояние как-либо может поменять мое отношение к тебе!       – Но мы ведь будем далеко друг от друга, сможем лишь отправлять письма. Навещать друг друга часто будет затруднительно, мы оба будем привязаны к своим городам, семьям.       Беннет отстранился и опустил взгляд вниз. Син Цю было очень больно произносить вслух то самое горькое, что занимало его мысли. Ему всегда было больно, когда приходилось сталкиваться с реальностью, выныривая из своих безоблачных мечтаний. Мечтаний, где у него было все хорошо, где он был рядом со своим любимым, был принят своей семьей и волен сам выбирать свой жизненных путь. Реальность казалось сложной и всегда вставляла палки ему в колеса.       – Ты говоришь так словно… Не видишь наших отношений после, - Беннет сделался серьезным и очень напряженным. Изумруды глаз были холодные и совсем не блестели, когда он поднял на него взгляд.       – Ты прав, я не вижу… слишком запутался в собственных мыслях. Ни одни мои отношения не были радостными и заканчивались быстро и болезненно. Подсознательно я свожу и наши с тобой к трагичному концу, потому что в реальности все слишком сложно…       – И ты даже не хочешь побороться за них? – прервал его Беннет, подступая ближе, – ты же воин, Син Цю.       – Хочу… – выдержка дала сбой и глаза наполнились влагой, – очень хочу быть сильным ради тебя… но боюсь, что не хватит сил в одиночку справится с расстоянием…       – Но ты же будешь не один, – Беннет мягко улыбнулся и положил ладони на щеки Син Цю, заботливо стирая большими пальцами слезы, – я буду с тобой. Мы что-нибудь придумаем.       – Ты… такое сокровище, Беннет, – молодой господин шмыгнул и позволил уголкам губ приподняться в растроганной улыбке. Ухватил запястья парня своими руками, не позволяя отстраниться, – я хочу быть с тобой.       – Пока тебе будет нужна моя любовь, я буду любить тебя!       – Всегда, – Син Цю жалобно всхлипнул и повалился в объятия Беннета, прижимаясь к нему близко-близко, стискивая в кулаках ткань рубашки на спине, – всегда будет нужна.       – Всегда, – повторил парень и надежно обхватил руками его спину, даря ощущение нужности, подтверждая свои слова ласковым поглаживанием, словно чернильной подписью в контракте.       И Син Цю поверил. Дал себе слово, что больше не будет сомневаться ни в себе, ни в своем выборе.       – Я люблю тебя, – тихо произнес он, отстраняя голову, находя взглядом глаза парня, снова солнечные и блестящие, – наверное странно говорить такое на второй день официальных отношений, но я будто знаю тебя уже давно и, правда, люблю.       – Пускай мы и отличаемся от других, разве это плохо?       – Наверное нет, – Син Цю стер рукавом размазавшуюся по щекам влагу от слез и улыбнулся, продолжая обнимать парня одной рукой, – и, по-моему, я говорил что-то такое же тебе.       – Говорил, и твои слова запали мне в душу, – Беннет счастливо улыбнулся.       – Значит, в дальнейшем мы будем вместе работать над нашими отношениями и стараться решить проблему расстояния?       – Да.       – Спасибо, мне стало значительно легче. И прости, что… я такой сомневающийся и нерешительный.       – Тебе не нужно извиняться. Можно тебя поцеловать?       – Тебе не нужно спрашивать.              Вот все и разрешилось. Было проще, чем он предполагал: оказывается ему всего лишь нужно было услышать от Беннета, что он серьезен на счет их отношений и готов работать над ними вместе с Син Цю. Сразу стало так легко и грызущее его с самой встречи с Розарией «нечто» внутри перестало ощущаться, в теле разлилась гармония от ощущения теплого парня в своих объятиях, от прикосновений его мягких губ и щекочущей светлой челки, лезущей в глаза обоим. Расслабившись в чужих руках, отдавшись напору чувственных поцелуев, Син Цю совсем не отразил момент, когда под напором притягивающих все ближе и ближе ладоней Беннета, он съехал к самому краю стола и обвил его ногами, лишь бы не упасть. И он бы давно упал на спину, оказавшись прижатым к столешнице, если бы за его спиной не возвышались стопки свежеуложенных книг, которые очень не хотелось снова ронять. Хотя еще буквально немного этих внезапных разжигающих укусов нижней губы и более требовательных прикосновений горячих пальцев к голой ноге вверх по бедру к шортам, и он сдастся, забудет совсем обо всем. Прежде он смел лишь догадываться настолько пламенный парень может быть страстным, но теперь он мог чувствовать все это на себе. И сознание его искрилось фейерверками каждый раз, когда он думал об этом.               – Ой! – пропищал Син Цю отстраняясь. На губе заныл особенно неосторожный укус, и он поспешил притронуться пальцем. К счастью, крови не было.       – Прости, пожалуйста! Я не хотел... Чтобы больно было не хотел! Но как-то забылся...       – Не нужно переживать, – молодой господин игриво ухмыльнулся, укладывая руку на затылок парню и притягивая ближе, глядя заманчиво в расширенные зрачки напротив, – мне нравится то, как ты проявляешь чувства. Мне нужно долго работать над собой, чтобы стать хоть чуточку таким же честным и открытым, как ты.       – Ты очень... красивый, Син Цю. И всегда так красиво говоришь. Мне хочется прикасаться к твоей красоте.       – Я весь твой.       И снова Беннет порывисто припечатал губы Син Цю своими, от чего укус приятно заныл, нетерпеливо углубил поцелуй и все-таки повалил его спиной на стол. Молодой господин стукнулся плечом о стопку книг, но в этот раз сдержал болезненный вздох, хотя он не был бы услышан в любом случае: книжки покачнулись и их ровный строй снова развалился, рассыпавшись по столешнице. В любой другой момент Син Цю бы возмутился тому, что, между прочим, с литературой так небрежно обращаться нельзя. Но зацепиться за эту мысль было невозможно оттого, что с ним самим сейчас так бережно обращались: подставили пальцы под затылок, чтобы он не упирался головой в жесткую столешницу, напирали сверху ровно столько, чтобы он мог почувствовать чужое тяжелое дыхание и жар от кожи, но не ощутил себя неуютно придавленным. Во время этого неуместнейше жаркого для библиотеки поцелуя и распаляющих ласк, он понял, что чувствует себя самым желанным человеком на свете. И все благодаря Беннету.       – Бенни… – Син Цю собрал все свои силы, чтобы оторваться от поцелуя и отвернуть голову. Губы искателя приключений слепо ткнулись ему в щеку, даря мокрый поцелуй, – Бенни, мы в библиотеке… это не самое лучшее место для…       Он обхватил ладонями щеки парня и чуть отстранил, выравнивая дыхание. Беннет глядел на него со страстной поволокой в изумрудных глазах и казалось едва ли слышит. От этого низ живота Син Цю обдало порханием кристальных бабочек, обязательно пиро стихии, и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоится.       – Беннет, мне очень нравится то, что сейчас происходит, – начал мечник более уверенно, – но мы не можем продолжить, потому что это общественное место. Давай… продолжим вечером, у тебя дома.       – Я… – взгляд искателя приключений прояснился, он порывисто приподнялся на руках и глянул на Син Цю извиняясь, – я ничего такого не имел в виду, прости, я лишь хотел поцеловать, но целовать тебя так приятно, что я перестаю замечать все вокруг и совсем не отдаю отчет в своих действиях…       Он опустил взгляд, чуть отстранился и уткнулся лбом в живот Син Цю. Бабочки превратились в монстров из Бездны и начали свои огненные пляски внутри, молодой господин поерзал, смещая ноги, лишь бы не соприкоснуться с Беннетом тем, чем не надо, выдавая с потрохами, как же ему нравилось все происходящее. Нравилась честность его парня в выражении чувств и его пламенный нрав, сквозивший во всех движениях.       Молодой господин еще раз глубоко вдохнул и с улыбкой умостил ладони на затылок Беннета, поглаживая.       – Все нормально, все хорошо. Мне это даже нравится. Но давай постараемся не давать окружающим пищу для слухов, а оставим все эти романтичные моменты для нас двоих.       Искатель приключений поднял голову, забавно уткнувшись щекой в живот Син Цю, и кивнул с милой улыбкой на губах.              

~~~

             «Три дня» – проносилось в голове молодого господина, когда они с Беннетом шли по выложенной камнем площади Мондштадта по направлению таверны, где должны были начать свое первое официальное свидание. «Три дня в Мондштадте, затем отправляемся на границу с Ли Юэ проводить ритуал по запечатыванию клинков в свободных труднодоступных руинах» – так передал им Чун Юнь на встрече возле библиотеки. Экзорцист отнес найденный клинок в штаб Ордо Фавониус, они с Магистром уложили его рядышком с другим в подвале здания, и исходящая от огненного клинка темная аура начала потихоньку уменьшаться. Задание, с которым молодые люди из Ли Юэ приехали в Мондштадт, близилось к логическому завершению, и могло бы завершиться, навскидку, завтра-послезавтра, когда разведка Ордо Фавониус нашла бы подходящую для клинков скрытную пещерку, но Чун Юнь договорился с Джинн о еще трех деньках, чисто туристического пребывания в городе ветров, благо опасность отступила, да погода стояла более чем благодатная для изучения окрестностей. Магистр, разумеется, с радостью отсрочила окончание задания для героев, спасших город от злого духа, и настоятельно рекомендовала несколько интересных туристических маршрутов для досуга. Чун Юнь рассказывал об этом Син Цю и Беннету буднично и не высказывая никаких собственных замыслов, но молодой господин знал, конечно он знал, что друг, в какой-то мере попросил отсрочку ради него. Что бы Син Цю насладился обществом своего парня подольше. Мечник принял новость радостно, но не показывал вида, что все понял – им двоим, за многие годы дружбы и не нужно было говорить вслух такие вещи. Син Цю был благодарен лучшему другу за понимание и заботу, а Чун Юнь был рад помочь. Им хватило лишь взгляда и легкого кивка друг другу, чтобы понять подразумевавшее и выразить благодарность, и они разошлись в разные стороны: новоиспеченная парочка отправилась готовится к свиданию, а экзорцист направился отдыхать и любоваться статуей Анемо Архонта перед собором. Будучи безмерно счастливым и благодарным другу, молодой господин даже удержался от поддразнивания в стиле «знаю я почему ты пошел к собору, хочешь найти ту красавицу Розарию?». Было бы совсем низко подтрунивать друга, после того как он оказал ему столь добрую услугу.              Обсуждать с Беннетом, куда они оба хотели бы сходить на их свидание было волнительно. Честно говоря, у Син Цю был целый список того, что он мечтал осуществить, когда найдет себе парня и они будут проводить время вместе. Будучи романтичной натурой, к тому же проводившей за милым романчиком каждый вечер, молодой господин часто зависал между строчек книги и погружался в фантазии о том, как бы он хотел провести свое свидание. Он представлял и распространенные среди жителей Ли Юэ походы в ресторан и в порт, смотреть на отражающиеся в воде звезды; представлял и нечто более экстремальное – типа ночного похода в горы с ночевкой в уютной палатке с вином. Изысканные варианты вроде бала-маскарада или званого ужина на Бисерном пароме с прослушиванием музыки тоже представлял, давая волю фантазии и не ограничивая себя в деньгах. Хотя он воображал разное и часто пополнял свой список новыми идеями, Син Цю не был сибаритом, мечтающим только о помпезности и роскошных свиданиях. Он был в первую очередь романтиком. Ему были важны искренний смех партнера в принадлежащий только им двоим вечер, легкий морозец на пальцах, который заботливо бы могли согреть чужие руки. Еще ему было бы приятно любоваться на отражения звезд в любимых глазах и наслаждаться какой-нибудь простой единящей их деятельностью. Даже его недавний разбор книг в библиотеке Лизы в компании дорогого искателя приключений можно было назвать идеальным свиданием, совмещающим в себе все что любит Син Цю, если бы он тогда не был отягощен тяжелыми думами.        Вообще, ему очень понравился взгляд на романтику Беннета. Тот выбрал для признания что ни на есть лучшее место: поле одуванчиков и берег озера со светяшками были сказочными. Хоть все и получилось не совсем так как подразумевалось (одуванчики улетели, а они оказались насквозь промокшими из-за неудачи), но молодой господин все равно с трепетом в сердце вспоминал как же это было идеально. Что-то похожее в голову не шло, поэтому он так и не ответил Беннету на вопрос о том, чем бы хотел заняться сегодня вечером на их свидании, и они решили просто отдаться на волю случаю и пойти в таверну вкусно поужинать, послушать новые песни знаменитых мондштадтских бардов, выступающих там.              Но (Син Цю уже совсем перестал удивляться подобным «неудачным» стечениям обстоятельств и даже улыбнулся) по воле судеб именно сегодня таверна «Доля Ангелов» была закрыта на ежемесячный санитарный день, о чем посетителей уведомляло большое объявление прямо на двери. Рядом со входом около пустой рамы окна с забранными в тугой хвост волосами и веником в руках стоял хмурого вида мужчина. Заметив невезучих посетителей, он вежливым кивком поздоровался и повторил вслух, что таверна закрыта.       – Но, вроде бы, вы проводите санитарный день в среду, а сегодня выходной, мастер Дилюк, – несколько расстроенно произнес Беннет.       – Это вынужденная мера, за которую я должен просить прощения у моих посетителей, – мужчина, названный Дилюком, чуть поклонился и обернулся к пустому окну, – вчера ночью некие личности устроили внутри балаган. Я не мог открыть таверну, когда одно из ее окон оказалось разбитым, гости могу пострадать, да и ничего хорошего, когда в здании гуляет ветер. Поэтому принял решение провести санитарный день пораньше, устраняя беспорядок.       – Какой ужас! Это были воры? У вас что-нибудь украли?       – Воры? Лучше бы это были они… Не беспокойтесь, все виновники в наказание устраняют разгром внутри. Завтра таверна будет открыта, вам будет выдана компенсация в виде скидки за то, что сегодня это недоразумение помешало вашим планам.       – Недоразумение? Это ты там не про меня, надеюсь? – из окошка показалось хитрое лицо мужчины с повязкой на глазу.       – Скройся с глаз моих.       – Тише-тише, Дилюк, два милых молодых человека… привет Беннет! Пришли сюда с явным желанием насладится этим чудесным вечером за бокальчиком вкусного вина. Может быть, не будем их разочаровывать и откроемся? Стекло я все подмел.       – Ты не уйдешь отсюда пока не закончишь всю работу. Кыш!       – Я не кот, чтобы на меня кышкать!       – Кэйа, еще одно слово…       – Я же не за себя переживаю, а за молодых лю… – в сторону названного Кэйей прямо через пустое окно с точностью арбалетной стрелы полетел веник и тот поспешил ретироваться. Если честно, Син Цю очень забавляло это действо между, видимо, знакомыми Беннета, он даже усмехнулся, скрывая губы ладонью, но вот искатель приключений выглядел взволнованным.       – Мастер Дилюк, не переживайте! Ничего страшного, что сегодня закрыто, не повезло, не впервой, – он сконфужено потер шею.       – Ждите здесь, – безэмоционально произнес мужчина и скрылся за дверью таверны. Через некоторое время он вышел, протягивая искателю приключений бутылочку из темного стекла с наклейкой в белый одуванчик.       – Спасибо, мастер… – удивленно принял ее Беннет, – я заплачу!       – Не нужно, это подарок. Возьмите ее и хорошо проведите этот вечер. Вы не должны страдать из-за произошедшего здесь.       – Спасибо, мастер Дилюк, – подал голос Син Цю, решая, что тоже должен выразить благодарность щедрому мужчине, – ваше вино чудесно!       – Благодарю, – коротко ответил тот и, видимо, окончил диалог, снова с задумчивым видом отвернувшись к пустой раме.       Парни переглянулись, улыбнулись друг другу и пошагали прочь от таверны по каменной брусчатке мостовой в другое место, они еще не придумали какое, но определенно лучшее для их вечера. Впрочем, сегодня они будут вместе, и нужно ли нечто большее, чтобы свидание получилось прекрасным?              Купив по дороге в лавочке небольшую корзинку свежих ягод и фруктов для закуски, за неспешной беседой они пришли в тихий садик со скамейками и изящным фонтаном посередине маленькой площади. Солнце уже совсем скрылось за горизонтом и сад освещали лишь неровный круг луны и высокие фигурные фонари. Живая изгородь оттеняла его от пешеходной улицы, высокие деревца по периметру давали ощущение камерности пространству, а ветер гулял меж клумб по дорожкам, донося до скамейки, на которой они расположились, сладкий запах цветов. Син Цю большего и не нужно было – здесь было лучше, чем в любой сказке. Только тягучего пения скрипки разве что не хватало для полной картины.       – Извини, что не вышло с таверной, – немного виновато произнес Беннет, – знаю, мне не нужно извиняться, но, надеюсь, ты не расстроился, что мы не послушали бардов.       – Ничуть. Здесь чудесно, – молодой господин перехватил из рук искателя приключений бутылку вина и с игривой улыбкой спросил, – у тебя ведь нет с собой штопора?       – Ох, нет! – парень заозирался по сторонам, словно штопор мог материализоваться где-то в саду, – я не подумал об этом, как же теперь нам открыть вино?       – Не переживай, я тебя научу.       Син Цю, продолжая улыбаться, наклонился и просунул пальцы в голенище сапога. Извлек знакомый обоим тонкий стилет и, поставив бутылку из темного стекла рядом на скамейку, принялся аккуратно утапливать острие в пробку. Беннет с интересом следил за действиями, и Син Цю это нравилось, ему было очень приятно, когда на него смотрели с вниманием, будто он показывает невиданный фокус, а не простую манипуляцию, которую подглядел однажды у завсегдатая ресторанчика в порту. Теперь он понимал почему Беннет смотрит на него «так» и от этого становилось трепетно в груди. Молодой господин начинал осознавать, что парень не первый день дарит ему такие взгляды, и от понимания этого хотелось прыгать и улыбаться, как счастливый ребенок.       Когда стилет вошел в деревяшку на достаточную длину, Син Цю покрепче ухватил рукоять и горлышко бутылки и начал постепенно выкручивать пробку движениями, будто поворачивал ключ в двери. Через несколько мгновений она поддалась и выскочила из бутылки с многообещающим звуком. Беннет вздрогнул, а молодой господин хихикнул, убирая нож на место.       – Правда у нас еще и бокалов нет, – усмехнулся он, – жаль, но их из подручных средств я делать не умею.       – Можем разделить бутылку на двоих по очереди, если ты не против…       Искатель приключений бросил ему лукавый взгляд, и Син Цю захотелось отбросить все формальности и поцеловать его прямо здесь, сейчас, в эти самые губы, растягивающие очаровательную улыбку.       В бок подул теплый порыв ветра, и молодой господин насторожился, ловя слухом позади легкие шаги по каменной дорожке, ненавязчиво приближающиеся в их сторону. И действительно, через пару мгновений из-за фонтана к ним вышел юноша в зеленом берете, с тканевым мешочком и лирой в изящных руках музыканта. Лица издалека видно не было, но силуэт отчего-то был очень знакомым.       – Я вдохновлялся на новую балладу в этом чудесном саду и услышал музыку пробкового дерева о стекло, услаждающую слух и сообщающую о том, что нежная пара бокалов разделит этот теплый вечер напополам… Простите мне мою любопытность и поэтическую назойливость, – с полупоклоном сказал он, останавливаясь рядом с их скамейкой.       Син Цю было хотел сказать, что у них здесь, вообще-то свида... личная встреча, и они хотели бы остаться вдвоем, но замер, уставившись на незнакомца, разглядывая его светившиеся бирюзой игривые глаза в тени вечера.       – Бард Венти? – удивился он неожиданной встрече и повеселел. Это был его давний знакомый, встреченный впервые в тайной вылазке Син Цю в Инадзуму на книжный фестиваль. Припоминая, он вспомнил, что поэт прибыл туда как раз таки из Мондштадта.       – Син Цю! Рад видеть тебя в наших краях, не узнал сначала, выглядишь прекрасно! – улыбнулся в ответ бард и кивнул Беннету, – привет и тебе, Беннет, искатель приключений! Какими судьбами знаменитого писателя занесло в Мондштадт?       – Мы приехали с Чун Юнем, моим другом экзорцистом, способствовать в поимке злого духа, появившегося в городе. Можешь не переживать, задачу свою мы выполнили.       – Надо же! Спасибо вам за помощь моему любимому городу! – он отвесил почтительный полупоклон и загадочно улыбнулся, – А вы с Беннетом тоже давние знакомые?       – Не совсем, – молодой господин отвел взгляд и покрутил бутылку вина в руках, – познакомились недавно.       – А выглядите, словно близкие друзья! Тогда… разрешите предположить, – воодушевленно прикоснулся пальцем к своему подбородку Венти, – может быть у вас тут первая любовь?       – Венти! Ты неправильно понял! Мы просто!..       – Вы можете не таиться здесь, где вас может услышать только ветер и старый добрый знакомый бард, который никому не скажет! – он помедлил, игриво поглядывая на темное стекло бутылки, – так и быть, по старой дружбе я украшу ваш особенный вечер игрой на лире, и буду рад, если вы угостите глотком одуванчикового вина и яблоком.       – Господин Венти, – обратился к нему притихший Беннет, – спасибо за эти слова, но, пожалуйста, никому не рассказывай. Мне до слухов о себе нет дела, но я не хочу, чтобы это задело Син Цю.       – Беннет… – молодой господин завороженно уставился на парня.       – Не переживай, вашу тайну ото всех спрячет ветер и музыка моей лиры. А теперь, – будто не замечая влюбленных переглядок по соседству, Венти выудил из своего мешочка изящный бокал и протянул его Син Цю, – уважьте старого друга глотком вина, и я сыграю вам на лире.       – Конечно, – отмер молодой господин и выполнил просьбу. Поднял со скамейки корзинку с едой и протянул следом за наполненным бокалом, – выбирай, что захочешь.       – Только яблоко, спасибо, – улыбнулся бард и с поклоном принял угощение.       Легкой походкой проследовал к стоящему в отдалении фонтану и присел на его бортик, отворачиваясь от влюбленных в сторону вылезшей из облаков луны, чтобы не портить уединение ни подслушиванием, ни свои взглядом. Глотнул вина, откусил кусочек яблока и провел на пробу пальцами по струнам лиры. Разлилась волшебная мелодия.       Теперь вечер стал поистине сказочным.       – Можно спросить? – тихо начал Беннет, глядя как Син Цю изящно отпивает глоток вина прямо из горлышка бутылки.       – Конечно.       – Откуда вы знакомы с бардом Венти? Я думал, он выступает только в Мондштадте.       – Это было несколько лет назад, – молодой господин вытер губы ладонью и передал вино искателю приключений, – я ездил в Инадзуму, как автор популярной там книги. Пришлось давать много автографов, честно говоря, это было не легко. Там нас с Венти и познакомил общий друг.       – Ух ты, – Беннет оторвался губами от горлышка и Син Цю пришлось отвести жадный взгляд от вида точеного кадыка, двинувшегося в глотке, – мой парень знаменитый даже в далекой Инадзуме автор! А как называется твоя книга, которую ты презентовал?       Син Цю жутко смутился, густо покраснев. Толи от слов «мой парень», толи от «знаменитый автор». Сам он себя популярны или, хотя бы, немного известным никогда не считал, жанры его книг были специфические и большой круг читателей не предполагали, но слышать восхищенные слова от Беннета было очень приятно. Он был готов даже поверить ему.       – «Легенда о клинке», это роман о боевых искусствах… мой первый из крупных рукописей.       – Легенда о клинке, – задумался искатель приключений, – совсем как легенда о двух клинках, что мы нашли! Вот это совпадение! Я очень хочу почитать твою книгу… все твои книги, Син Цю.       – Тебе придется потратить на это время, – он смущенно улыбнулся, – когда ты приедешь в Ли Юэ, я подарю тебе экземпляры.       – Жду не дождусь!              Спокойная мелодия лиры наполняла сад нежными звуками, будто пел сам ветер, гуляющий между клумб, а не маленький скромный музыкальный инструмент в руках барда. Немного помедлив, Син Цю переместил корзинку и придвинулся к Беннету поближе, соприкасаясь руками. Искатель приключений, не медлив совсем, обнял его за плечо и пододвинул совсем близко. Рядом с ним было тепло, рядом с ним было умиротворенно, рядом с ним было просто хорошо. Син Цю позволил себе расслабится и положить голову на плечо. Легко приобнять свободной рукой. Бесцельно провести пальцами по ремешкам на рубашке и ненавязчиво задеть кожу. Улыбнуться немного шире крепким пальцам, что сжали его плечо чуть ощутимее. Он чувствовал, что мог просидеть так хоть весь вечер и ему ни за что не будет скучно. Он чувствовал себя на месте. Возможно, в мыслях это звучало слишком романтизированно и неуместно возвышенно, но Син Цю, правда, почувствовал себя на своем месте.       Несколько дней назад, трясясь в повозке на пыльном тракте между Ли Юэ и Мондштадтом, он и предположить не мог, что все сложится так. Жизнь оказывалась интересной штукой – то что нужно было тебе больше всего, пришло само и тогда, когда его и не ожидали. Но, наверное, подсознательно, нуждались больше всего именно сейчас.              Молодой господин коротко выдохнул в доброй усмешке от осознания и зацепил пальцами красную ленточку на запястье парня. Провел по жесткой от времени ткани и покрутил, выставляя на обзор вышивку с маленьким огоньком. Любовно огладил края вышивки.       – Син Цю, ты говорил, что я могу рассказать тебе все, если захочу, – начал Беннет тихо, – мне кажется, я хочу поделиться с тобой кое-чем.       – Я тебя выслушаю, – кивнул мечник и отстранился, вглядываясь в лицо парня. Тот коротко улыбнулся и взглянул на небо.       – Я не слишком привык говорить о том, что думаю, хотя папы всегда это поощряли. Но наверное, из-за них я и не хотел говорить, – Син Цю подумал, что стоит взять его за руку, что и сделал, – меня всегда беспокоило мое происхождение, то откуда взялось мое невезение и кто мои родители… Но из-за пап, которые так любят меня и которые стали для меня настоящей семьей, я никогда не говорил об этом никому. В детстве я гнал эти размышления, ведь я все равно наверняка ничего узнать не смогу. Искатель приключений, что спас меня малышом, погиб, едва ли успев передать меня отцам, и никто кроме него ничего не знал. И вроде бы прошло столько лет, мне казалось, что эта тема меня больше не беспокоит, но после слов дядюшки о его размышлениях, истории о владельце этого проклятого клинка, я почувствовал… злость? Хоть он и сказал, что это лишь предположение, к тому же маловероятное, но что-то во мне это всколыхнуло. А затем я понял, что подсознательно до сих пор хотел получить информацию о моих предполагаемых предках… Но не такую, какую получил. Лучше никакую, чем такую.       Беннет притих, опуская глаза вниз на каменную дорожку. Мелодия лиры стала тягучей, бесцветной, словно вторя чувствам, которыми поделился в своем рассказе парень. Син Цю нежно погладил руку искателя приключений большим пальцем, раздумывая, что следует сказать. Прочистил горло и поддерживающе глянул на опущенные ресницы.       – Ты переживаешь о том, что огненный мастер меча из легенды был не самым хорошим человеком и был причастен к созданию потенциально опасного оружия? Что твой дядюшка предположил, что в тебе может течь кровь его рода?       Беннет отстраненно кивнул.       – Во первых, как бы ни было распространено иное мнение, наши далекие предки в большей степени не определяют то какими мы есть. Может быть, это звучит фальшиво из уст сына большой торговой династии, в которой многие поколения занимались одним и тем же, но это скорее следствие, чем причина. Не все в моей родне были одарены искусством торговли и ведения бизнеса, не все желали этого. И у меня к торговле не лежит душа, и я точно не похож на моего рационального отца. Я романтик и мечтатель, хочу писать книги и гулять под луной за руку со своей любовью, – он уверенно сжал ладонь парня, – я не чувствую в себе кровную предрасположенность к делу семьи. Я это веду к тому, что мы все уникальны, ты уникален, не связан родовым долгом и волен творить свою собственную жизнь. Кровь лишь история, а предки – армия за твоими плечами, которая прожила свои жизни, сделав свои выборы, и дала тебе возможность сделать свой. Мне жаль, что ты не знал своих родителей и своей истории наверняка, но ты можешь не переживать, что эта неузнанная история и предположения могут на тебя как-либо повлиять. Ты такой какой есть и этого никто не изменит.       – Спасибо, – шумно выдохнул Беннет и стиснул Син Цю в крепких объятиях.       Молодой господин опешил от стремительности, но с радостью обвил чужие плечи руками и уткнулся носом в шею. Понял, по сжимающим его сюртук на спине пальцам, что оказал необходимую поддержку и дал нужные в эту минуту слова. Осознал, что не такой уж он и плохой парень, что может быть опорой дорогому человеку, пусть и, пока что, только с помощью слов. Слова всегда были его стезей, и он был счастлив, что они оказались полезны.              Он потерял счет времени сколько они просидели в обнимку, все окружающее отошло на второй план. Отстраняться не хотелось и говорить тоже, да и, чувствовалось, что не надо, они и так понимают друг друга без слов. От этого было очень уютно на сердце.       – Ой! – со стороны фонтана послышался приглушенный «бултых» и тихое хихиканье. Син Цю украдкой перевел заинтересованный взгляд на силуэт барда. Тот, казалось, что-то выуживал из воды, отложив лиру в сторону, затем потянулся и, не оборачиваясь к ним, громко произнес, – надеюсь не отвлекаю вас, дорогие друзья, но я понял, что даже не спросил вас о репертуаре, который вы хотели бы услышать! А еще у меня случился конфуз, можно подойти?       Парни оторвались друг от друга и, смущенно улыбнувшись, позвали Венти.       – Заигрался и уронил яблоко в воду, – сокрушенно признался бард, – теперь оно годно лишь на корм птицам. Не угостите ли еще одним вашего музыканта? Могу сыграть любую из песен на заказ. Я часто путешествовал и знаю много старых и новых мелодий Тейвата.       – Ты можешь угощаться чем захочешь, – произнес Син Цю, приобретая задумчивый вид, – а насчет музыки… Ты мог бы сыграть что-нибудь танцевальное? Видите ли… У меня есть небольшая мечта, которую я бы хотел притворить.       – Все что угодно! – бодро воскликнул Беннет и засиял с невиданным до сего дня энтузиазмом.       – И танцевальное могу, – игриво заключил бард и, утянув в карман другое, круглое красненькое яблочко, встал в позу на каменной дорожке около скамейки. Звонко провел пальцами по струнам лиры, – если я верно понял твое желание, и вы хотите потанцевать, можете не стесняться моего присутствия!       Син Цю смущенно кивнул и глянул на Беннета с просьбой.       – На званных вечерах, устраиваемых родителями в гильдии, я никогда не танцевал… с удовольствием, потому что все мои партнеры были выбраны не мной и в сугубо деловых целях. Но мне всегда было завидно смотреть на влюбленные парочки, кружащие в танце по паркету нашего парадного зала и не замечающие никого и ничего. Если ты не против, потанцуешь со мной? – Син Цю галантно протянул руку, заложив вторую грациозно за спиной.       – Конечно!       Искатель приключений крепко взял его за руку, приблизился, но помедлил, явно растерянный. Молодой господин внутренне закипал от умиления, внешне сдерживая лицо в благовоспитанной улыбке.       – Но я не умею танцевать. Не знаю, как правильно, – признался Беннет, – а еще могу наступить тебе на ногу в процессе, ну ты понимаешь почему. Но я буду счастлив станцевать с тобой, если научишь! Если честно, я тоже всегда хотел, глядя на других на праздниках.       Благовоспитанная мина треснула и Син Цю счастливо хихикнул, покрываясь румянцем.       – Конечно, конечно, научу!       Он был счастлив.       Они и не поняли, когда лира звонко затянула динамичную мелодию незнакомого, но очень приветливого свободолюбивого вальса. Молодой господин ловко умостил чужую руку на своей талии, разрешив, что так будет логично, а свою положил на чужое крепкое плечо. Потянул парня на себя, заставив сделать шаг, и понял, что, на самом деле, научить будет на так просто. Но отточенные и правильные движение, как учила мать на три счета, сейчас даже и не особенно были нужны. И интуитивных, неловких, (ох, Беннет действительно наступил ему на ногу, но ничего) было более чем достаточно. Они держались за руки, неумело перенимали друг у друга инициативу, на пробу двигались в ритм звонкой мелодии и хихикали, когда что-нибудь не получалось. И улыбались нежно, когда выходило хорошо и слаженно. Син Цю было тепло. Беннету было спокойно. Они были счастливы.              Расчувствовавшись, молодой господин изящным ручейком прильнул ближе к парню, обнимая рукой за шею и умостил подбородок тому на плечо. Ощутил каким-то неведомым чувством, чужие губы, растягивающиеся в улыбке, почувствовал, как его надежно придерживают за талию.       – Этот танец, сегодняшнее свидание, да и в принципе все время, что мы проводили с тобой вместе – это гораздо лучше, чем я мог себе представить в своих мечтах о романтике, – он мягко улыбнулся и провел пальцами по затылку парня, касаясь линии роста волос, – мне с тобой очень хорошо.       – Син Цю, – голос Беннета звучал серьезно, с уверенной, важной просьбой, – проведи оставшиеся три дня в Мондштадте со мной, в моем доме.       Молодой господин чуть отстранил голову и взглянул ему в глаза. Беннет занервничал и скосил брови.       – Но если ты хочешь остаться в гостинице, ничего, я пойму…       – С удовольствием, Бенни, – он игриво хихикнул, выразительно глядя на губы парня, – мне тоже хочется провести с тобой каждую доступную минуту.       И подарил любимому мягкий, почти невинный поцелуй-печать под их негласным контрактом, обещая наслаждаться обществом друг друга искренне, каждое мгновение, без оглядки на будущее. Потому что в их будущем он был уверен. Был уверен в Беннете и чувствовал зарождающуюся уверенность и в себе.       Они пересеклись взглядами и предвкушающе улыбнулись. Продолжали двигаться медленно под успокоившуюся, ласковую мелодию лиры, вторящую чувству радости в сердце.       – Син Цю…       – М?       – Ты моя удача.       – А ты мое драгоценное сокровище.              

~~~

             Син Цю верил, что это не конец, когда они шли втроем вместе со своим багажом и надежно упакованными в бумажки с заклятиями двумя клинками – огненным и водяным – на границу между Мондштадтом и Ли Юэ. Они держали путь в горы, с целью спрятать клинки от посторонних глаз и обеспечить миру защиту от них, а также подарить долгожданное успокоение для самих клинков. Не смотря на неминуемое прощание, Син Цю видел четкий и приятно волнующий план на ближайшее будущее: по возращению домой он говорит родителям, что не хочет связывать свою жизнь с торговлей в Гильдии, признается в том, что он пишет книги и что хочет посвятить свою жизнь этому, а также не хочет быть привязанным к своему городу, хочет путешествовать и узнавать мир. Для начала хотя бы, это. В дальнейшем, шаг за шагом, он расскажет и об остальном, что скрывал от них многие годы. Теперь у него есть мотивация, есть силы на это, есть важная для сердца цель, почему это сделать нужно. Он преодолеет все трудности, ведь теперь он не один.       Через месяц милый парень, которого он держит за руку, приедет к нему в гости, разобравшись прежде с делами у себя и договорившись с отцами. Через месяц они встретятся и проведут много трепетного и яркого времени вместе. А затем… Затем у них впереди вся жизнь и множество возможностей претворить в реальность все то, о чем они мечтают. Теперь вместе. Поддерживая друг друга и даря тепло.              Пещера, которую для клинков нашли и подготовили рыцари Ордо Фавониус была незаметная и труднодоступная, без подробной карты и подсказок они бы ее не отыскали. Следовательно, можно не беспокоится о сохранности здесь клинков, по крайней мере на ближайшие сто лет, пока будут действовать охранные заклинания, которые методично накладывал Чун Юнь по всей поверхности маленькой темной залы, на середину которой были уложены клинки, и на каменный вход, и тропинки-подходы к пещере. Это должно будет скрыть от окружающих местоположение оружия и исключить возможность повторной кражи.       Бросив последний взгляд на уютно уложенные рядом клинки, уже совсем не страшные и не пугающие – умиротворенные, Син Цю и Беннет вышли на воздух, чтобы не мешать экзорцисту накладывать заклинания. Молодой господин позаботиться о друге потом, у них будет еще долгое время поездки и дни после, чтобы поговорить и обсудить их захватывающее приключение. Сейчас хотелось просто постоять за руки с возлюбленным, почувствовать уходящий за границу вольный мондштадтский ветерок, полюбоваться полюбившимся пейзажем внизу каменной горки, на которую они взобрались.       Син Цю чувствовал теплую грусть и совсем немного покалывание в уголках глаз. Ничего не поделать, он всегда был таким сентиментально-романтичным и чувствительным. Беннет, словно ощутил его состояние, обнял за плечо, прижимая к своему боку. Улыбнулся поддерживающе и молодой господин растаял, утирая счастливую слезу покатившуюся по щеке.       – Это очень забавное совпадение, – Беннет мягко улыбнулся, погладил Син Цю по спине и продолжил, пытаясь отвлечь, – что мы, обладатели Пиро и Гидро Глаза Бога встретились благодаря Пиро и Гидро клинкам из легенды.       – Это называется метафора, – отвлечь получилось, молодой господин шмыгнул носом и разулыбался, – ну, я, например, использую подобные совпадения в книгах, чтобы показать их значимость, судьбоносность. Это очень интересно отслеживать такие совпадения… будто бы в мире есть порядок и все происходит так, как должно было быть.       – То есть ты хочешь сказать, что наша встреча была судьбой?       – Это хочет сказать моя романтичная писательская натура, – Син Цю закусил губу и прижался к парню, вольно обнимая его за шею, смотря теперь не на пейзажи свободолюбивого региона, а в любимые, изумрудные глаза, – но, наверное, это и есть судьба. Наша встреча чувствуется правильно. Я предполагал, что когда-нибудь встречу такого близкого мне человека, но не ожидал, что это произойдет сейчас.       – Со мной все происшествия всегда случаются неожиданно, – Беннет усмехнулся, притягивая парня за талию ближе к себе, – нельзя предугадать, когда случиться что-то. Наверное, оно случается тогда, когда нужно.       – Да. Говорят случайности не случайны. Теперь я в это верю. И я так счастлив, что дал шанс этому произойти, – Син Цю отвел взгляд и мягко улыбнулся, – и спасибо тебе за храбрость, за то что ты верно меня направил.       – Ты тоже верно меня направляешь, даже не представляешь как, – Беннет нежно поцеловал его в щеку, – я тебя люблю.       – Я тоже тебя люблю.              В отдалении послышался стук мелких камушков и мягкие шаги по упругой горной почве. Из-за валуна, прикрывающего вход в пещеру, возник Чун Юнь, неловко потирающий затылок.       – Извините, что помешал, не хотел прерывать, но я закончил с заклинаниями.       – Ничего, Юнь-Юнь, ты отлично поработал! Хорошо себя чувствуешь?       – Потратил некоторое количество сил, но это ничего, восстановлюсь, – он подошел к друзьям, чуть неуверенно продолжил, – не хочу говорить это, но нам пора ехать. Возничий ждет внизу под холмом, мы не можем задерживаться слишком долго здесь.       – Я знаю, ничего, Юнь-Юнь. Иди вперед, мы догоним.       – Хорошо. До свидания, Беннет, был рад с тобой познакомиться!       – До свидания, Чун Юнь, я тоже был рад!              Светлый силуэт экзорциста отдалялся вниз по холму все дальше и дальше, им тоже нужно было расходиться, но это не ощущалось как нечто безвозвратное, как потеря чего-то, как неминуемое расставание. Внутри было уверенное знание, что это на время. Хоть и щемящее чувство внутри все равно вызывало слезы, и их объятие вышло несколько крепче, чем все остальные, но это было нормально. Они были готовы сохранить этот поселившийся лучик счастья внутри, лелеять его, действовать так, чтобы он сохранялся и дальше и готовиться к тому, что впереди их ждет еще много таких лучиков.       – Это не прощание, – уверенно сказал Син Цю, отстранившись.       – Это начало, – так же честно ответил Беннет.       – Тогда, – молодой господин притянул парня за воротник рубашки и оставил на губах самый страстный, на какой был способен, поцелуй, – до встречи!       – До встречи!              Едя в закрытой шторками от заходящего солнца повозке по пыльному тракту из Мондштадта обратно в Ли Юэ, Син Цю уже не плакал. Он улыбался, выглядывая из-за занавеси наружу. Дорога была уже знакомой и неспешно бежала вперед в будущее. Он чувствовал себя хорошо, правильно. Он предвкушал каждое новое завтра.       Он был счастлив.