Рубиновая клетка

— Что полиция смогла нарыть за четыре года? – без прелюдий начал Крис, не убирая заинтересованность в глазах. Как далеко продвинулась полиция после того, как он сдвинул с поста предыдущего главу? Ничтожный результат явно разочарует. Ли понимал, что не получится увернуться от ответа — Бан многое знает.

***

[ 20**.??.??

Физическая боль притупляется душевной, но некий азарт захватил разум Бан Чана. Чужая кровь скользила по рукам, застывший взгляд навсегда вбился в память. Кристофер не чувствует необходимости извиняться. Теперь он будет главой «Кайзеров». — Это за моё сердце, ублюдок, – лезвие ножа проходит между рёбер, протыкая сердце насквозь. Тело бьётся в конвульсиях. Проблема устранена благодаря решительности. Отныне забыты слова «сочувствие» и «безгрешность». Девиз сменятся с «ради удовольствия» на «око за око». Имеет ли человек право, чтобы отнять чужую жизнь? Золотое правило морали показывает себя в действии, и бордовая кровь пропитывается в белоснежную простынь. Начало новой эры, новых правил. В 21 год Бан Кристофер Чан берёт управление в свои руки. — Всем, кто недоволен таким раскладом, настоятельно рекомендую покинуть это место, – Чан поднимает холодное оружие наверх. — Это не для вас. Я даю вам шанс уйти, не пролив ни капли крови. Взбунтовавшихся ждёт наказание. Моя рука не дрогнет, — теперь не дрогнет. Новость незамедлительно разнеслась среди мафиозной элиты. Чон Шихёк, отец бывшего главы «Кайзеров» Чон Чонгука, не повёл и бровью, узнав, что сына убил пришедший с улицы мальчишка. В глазах ребёнка читалась жгучая ненависть и целеустремлённость. За ним начали вставать горой, клялись в верности. Новый закон гласил уничтожать тех, кто причиняет боль другим. Развитие игорного бизнеса Бан оставил на Шихёка как память о безолаберном сыне, слепо мечтавшем о власти над теми, кто не смог бы оплатить той же жестокостью. Отчасти Бан Чан совершил правильный поступок, лишив жизни того, кто не ограничивался «стандартным убийством» в понимании полиции. Список статей, по которым проходил Чон Чонгук, казался бесконечным: избиение человека хоккейной клюшкой; тело маленькой девочки, веселья ради закатанное под бетон; изнасилование умственно-отсталого человека. Были люди виноваты в своей беспомощности? Были виноваты в том, что полиция спустила дела на тормоза, не предпринимая никаких действий в сторону истребления столь низких, отвратительных поступков? — Верно, мой сын был глуп, — но Кристофер не слушал глубокую речь Шихёка. — Доверился тебе и поплатился жизнью за свою детскую наивность. «Кайзеры», больший остаток былой власти Чон Чонгука, никаким образом не принимали новый расклад, поэтому они перешли под руководство Чон Шихёка. Их манили убийства ради удовлетворения собственных грязных фантазий, но никак не чувство мнимой справедливости. Оставшихся в подчинении людей Бан Чан переименовал в «Бродячих Детей» — брошенные всеми дети, которые вынуждены искать средства на существование, уметь защищаться от безразличия внешнего мира. Дети, за которыми нет присмотра. Они не знают родительской любви. Каждый в банде отвечает сам за себя, рассказывая об успехах совсем зелёному Бан Чану, рано прознавшему, что такое несправедливость и молчаливое предательство. ]

***

— Убийство главы «Кайзеров» стало твоим первым делом, – заключил Ли Минхо. — Начальство уверено, что Чон заманил тебя, наплёл на уши о вечной любви и по итогу бросил, когда ты стал ему не нужен. Тебя охватила злоба, поманила неограниченная власть и сбой в голове. Иного объяснения, почему молодой парень взялся за нож, нет. Чону не были устроены похороны — тело сожгли, а прах выкинули в мусорку. Оставшиеся «Дети» не проявляли ни капли уважения к предыдущему главе и слепо следовали за тобой. Потом чувство собственного достоинства захватило тебя. Ты решил, что имеешь право творить само.. — Двое, – перебил Бан Чан. — У Чон Шихёка двое детей, – на лице заиграла неуместная улыбка. — Чонгук не разбивал моё сердце — он был мне безразличен, – «в отличие от некоторых». — Плевать я на него хотел, – в этих словах Ли услышал ложь, — но не на Чон Ёнсо. Имя ни о чём тебе не говорит? — Первый раз слышу. В отчёте нет и намёка, но спасибо за информацию. Выбьем данные и из него. — Не строй из себя дурака, – резкий стук кулаком пришёлся по столу. — Ты прекрасно знаешь, кто это, – старший снова мысленно возвращается на шесть лет назад и видит это наслаждение в глазах младшего. Почему Минхо продолжает кромсать чуть живое сердце? Но как бы Ли не напрягал память — не мог вспомнить имя. В личном деле проходили Чон Чонгук и его отец, Со Чанбин и Хан Джисон. Из пятерых, включая Бана, осталось посадить за решётку четверых. Нелёгкая задачка для одного человека, даже когда все как на ладони. — Не знаю, – повторяет увереннее. — Очередной продажный коп, который сливал информацию, а потом ты его убил? Много ли у тебя таких? Тех, кто.. — Завали ебало, – глава двумя пальцами сжал щёки полицейского. — Ты нихуя не знаешь о моих мотивах, но пытаешься строить из себя добропорядочного полицейского, когда вокруг творится полный пиздец, на который вы не обращаете никакого внимания. Where is your gun, Mr. Policeman? Где подмога? Почему никто пальцем не пошевелил, чтобы спасти любимого работничка? Потому что властям плевать на вас. Вы ёбаный расходный материал, а мы невинные жертвы. — Ты ничем не лучше. Никакой благородной целью ты не сможешь оправдать убийство. Где похоронены все твои жертвы? Где те «Дети», которых ты обещал «оберегать» от страшного и опасного мира? – Минхо схватил Чана за кисть и дернул в сторону, заставляя убрать от своего лица. — Ты пытаешься создать вокруг себя подобие семьи, называя этих запутавшихся малолеток своими детьми. Что тогда, что сейчас — у тебя не было семьи. Ты и понятия не имеешь, что это. Звонкий удар по щеке. Кристофер встаёт со стула и направляется к выходу, попутно достаёт пачку сигарет и закуривает. Хо притрагивается к пульсирующей щеке и прикусывает губы. Давать слабину из-за правдивых слов равносильно целиком сдаться. Ли понимал, что эти слова надолго отложатся в памяти, раз за разом прокручиваясь и у него в голове. — В темпе, – в помещение заходит Со Чанбин, всем видом показывая смесь недовольства и презрения. — У меня приказ, – и Ли следует за ним.

***

— Ты меня раздражаешь, Ли, – эмоции Чанбин стал проявлять в машине, прилично уехав от разваливающегося сарая. — Я не нанимался тебе в няньки. — Все претензии высказывай своему главе. Я был бы рад, начнись перестрелка, и вы бы поголовно полегли вместе с Чоном, – увы, этому не суждено сбыться. — Что один, что второй — грёбанная заноза как в том мультике. — Тебе давно пора выйти из возраста, когда верят в сказки, – Бин внезапно поворачивает руль направо, и Хо вжимается в сидение. — Зря ты пристегнулся. Ли не ответил и стал смотреть, куда завернул Со. Впереди небольшой лес, к нему вырисовывается почти незаметная тропинка. Вдали от города, двое в машине, лес. Наверное, в багажнике лопата? Новости по телевизору так и будут кричать: «Тело молодого сотрудника полиции было найдено в лесу». Одинокое, холодное, безжизненное. Теория наполовину рушится, когда Чанбин останавливает машину. — Выползай, – вытаскивает ключи и выходит из машины. Сигарета в зубах сейчас не помешает. Перед глазами подобие кладбища. Земля после вчерашнего дождя оставалась влажной и на ней было множество следов от ботинок. Следы в хаотичном порядке вели от одной деревянной таблички к другой. Ли Минхо подходит ближе и читает надпись на одной из них: «Шин Кир и Нэн». [ — Кир, не бросай меня! – слёзно кричит Нэн, прижимая мёртвое тело брата к груди. — Блядство! – Минхо видит, как Кристофер насильно оттаскивает Нэна от трупа, чтобы не попасть под град пуль. — Его уже не спасти! Выстрел послышался из-за спины, и Ли развернулся. Хван бездушными глазами смотрел, как тело Кира заливалось горячей кровью. ] — В тот же вечер Нэн перерезал себе горло, потому что не мог смириться со смертью брата, – Чанбин стоял позади Минхо, чикнул зажигалкой и закурил. — Чан пытался остановить кровь. Я никогда не видел, чтобы на его руках было столько крови, но он пытался спасти жизнь. — В тот день вы никого из нас не убили, а только ранили, – Минхо слышит те крики и видит лица коллег и «Детей». Многие ли из них хотели стрелять друг в друга? Маловероятно. У обеих сторон есть те, за кого они переживают. Друзья, близкие, родные. Но из-за разных видений о честности приходится заряжать магазин. — А мы.. — С первого по пятый ряд, – указывает рукой на широкие полосы. Табличкам будто нет конца. — Чан вытащил своих из-под ваших рук и похоронил их здесь всех вместе, чтобы даже на том свете, если он существует, они были рядом. Чон, как ты знаешь, так не делал, потому что был бесчеловечен. — Но привычку Бан перенял от Чона. Люди умирали и продолжают умирать от его рук. — А что ты предлагаешь, если вы нихуя не делаете для поимки преступников? – сказал Бин на повышенном тоне. — За те четыре года, что Крис у власти, мы очистили вам полки с делами, которые пылились там с десяток лет. У вас ноль продвижения, в то время как у нас под рукой пара нужных людей среди ваших, согласных с нашим мнением, и возможности по исполнению поставленных задач. По телу вновь проходит неприятный ток, ведь мысленно Ли Минхо согласен с Со Чанбином. «Бродячих Детей» не связывает кодекс чести, им не нужно ждать разрешения свыше, чтобы приступить к делу, и ордеры не играют никакой роли. В полиции всё не так. Полицейский прочтёт дело, зевнёт в лицо перепуганной жертве, не знающей куда себя деть, и скажет, что они обязательно найдут преступника и посадят его за решётку. Полицейский даёт надежду, но спустя время в глазах жертвы она умирает. Доверять никому нельзя. — В морге не обнаружили тело Пак Чимина после вашего визита, – переключает тему. — Где лежит его тело? — Для предателей у нас отдельное место, – в конце «кладбища» была огорожена территория в пару шагов, где насчитывалось пятнадцать табличек, которые стояли внахлёст. — В чём была его вина? — Добро должно окупиться. Это что-то вроде кармы, шаришь? Чан протянул руку помощи Паку, дал денег на операцию для его матери, а потом он слил информацию о нашем визите кому-то из ваших. Разве это благодарность? Столько лет находиться под крылом, чтобы в конце концов его обрезать под корень? — А остальные, которые ушли от Бана? Тоже здесь? — Верно, – сигарета дотлела до фильтра. — Ты охотно поделился информацией, хотя я не думаю, что Бан сказал сделать это, – мысли, что это какая-то проверка, не покидала Хо с начала поездки. — Ты строишь заговоры против него? — На него у меня нет рычагов давления, – бросил окурок на землю и придавил ботинком, — в отличие от тебя. — Что? – полное «непонимание» в глазах. — О чём ты? — Раз-дра-жа-ешь, – с каждым слогом зубы Чанбина всё сильнее ударялись друг о друга. — Я хочу предложить тебе сделку, из которой мы оба найдём свою выгоду.