Константа под именем

      — О. Опять он.       — И не лень ведь Кинро-сенсею аж с третьего этажа на первый переться, — озадаченно произнёс Сенку.       — И так каждый день, — добавил как всегда наблюдательный Хром бойко, — дважды в день, стабильно с понедельника по субботу включительно.       — Будь воскресенье рабочим днём, он бы и в воскресенье приходил.       — Думаешь, они хорошие друзья?       — Ага, как в этих мемах про друзей из исторических источников.       — Это как? — брови Хрома удивлённо встали дугой.       — А вот так! — щёлкнул по носу одноклассника Сенку.       Кинро, как и всегда, передал Саю нечто в коробочке, аккуратно обёрнутой узорчатым платком. Сверху красовался крепко завязанный узелок, за который Сай схватился, забирая у коллеги обед. И в своей манере сдержанно улыбнулся, учтиво тому, истинно по-японски, кивая.       — Забыл что-то, видать, — продолжил комментировать Хром, потирая нос. — Опять.       — Обед, — сумничал Ишигами.       — А почему каждый день забывает? Причём, Кинро всегда отдаёт…       Кинро работал в одной и той же школе уже пятый год — преподавал язык и литературу. Одевался скромно, иногда чередовал те самые единственные три костюма и расстёгивал первые две пуговицы рубашки, если то был праздник. Всегда коротко стрижен, гладко выбрит и надушен каким-то дешёвым парфюмом, который не выветрился только потому что Кинро своему флакону не изменял, опять же, пятый год подряд. В образе обычно доминировал тёмно-синий. Особенно хорошо, однако, на мужчине сидел кофейный однобортный пиджачок, возникший, в глазах учеников, в гардеробе мужчины из ниоткуда в один из непримечательных понедельников. Ученики факт появления новой вещи у учителя не заметить не могли никак — все глазастые как на подбор, да и ставки, заразы, любили делать на свой прелюбимый педсостав. Мол, какой галстук наденет мистер Кинро со своим фаворитом — тёмно-синего дедовского цвета пидждаком — бардовый или красный в белую полоску?       Особенно в своей внимательности выделялся Сенку. Способный ученик, выдающийся студент, если дело доходило до точных наук, и совершенный эгоист, если у него просили списывать его одноклассники. В дуэте с Геном — учеником из класса на год старше, не менее озорным, — решили, так сказать, поднять бабла на азартных однокашках. Мальчишки скооперировались, пожали друг другу руки, плюнули да предложили своим классам принимать участие в ежедневных спорах. Таких — дешёвеньких, несерьёзных. Буквально по 5 йен с каждого за проигрыш плюс пинок под зад.       Что же касается Сая, Нанами-сенсей вёл у детей информатику. И, в отличие от вечно стриженого и чёсаного чопорного коллеги, он имел на голове хаос из волнистых тёмных волос, обычно фиксирующихся старой доброй пятернёй да водой на одной стороне головы. Носил белую просторную рубашку, подпоясывал это чисто христианское дело кожаным ремнём, держащим фирменные брюки высокой посадки на узкой талии. В общем, стильный мужик. Много девок было потеряно с приходом зрелого педагога в школьные стены. Сегодня он был одет в чёрный кардиган, под ним — белая рубашка шального тюлевого материала и расклешенные штаны. И Сай, и Кинро носили очки. Кинро носил их, потому что зрение с детства подводило, а Сай только во время работы за компьютером.       Иногда Нанами искал их, нарыскивая одной рукой в ворохе из книг у себя на рабочем столе. Кинро однажды заметил это и молча опустил с макушки коллеги очки, запутавшиеся в кудрявых волосах, ему обратно на нос. «Однажды» произошло на глазах учеников во время шумной большой перемены между информатикой и литературой и не осталось незамеченным. Ген, кривя рожей, безмолвно отдал Сенку пятийеночку. Монетку из цепкой Асагирьевской клешни достать было слишком тяжко, потому наглого сероглазого шнура первым делом пнули по плоскому заду светящимся кросовком. Да, Бьякуя купил сыну кроссовки, светящиеся в темноте. Новость эту полшколы знало, ведь Сенку — это маленький выпендрёжник, а Ген — распространитель всякой чепухи.       Примерно с тех пор, как один поправил очки другого, два класса начали двух педагогов «шипперить». Юдзуриха охала, ахала, прислонив ладошку к щеке, стоило Саю, хлопая карими верблюжьими глазками, явиться на пороге в кабинет Кинро с купюрой в руках. «Купи мне, пожалуйста, — говорит, — пирожок во время пятиминутки. У тебя окошко просто, у меня — нет…». «Куплю», — сказал коллега твёрдо и забрал у Сая деньги. Юдзурихе показалось, что литерат задержал свою ладонь на пальцах того слишком надолго, пока вытягивал из них, тонких и загорелых, купюру. «Тянет на нц-21 фуллкинки», — гоготнула шебутная Кохаку, чеша в ухе карандашом. Ген молча задрал сзади свою рубашку вверх, до поясницы, и нагнулся вперёд. По попе Асагири били все кому не лень. А нечего было спорить на пендели, маленький ты пройдоха!       Если увидите Гена с 25-ю следами от ботинков на пятой точке, знайте — кое-кто просрал спор.       А шутки кончились, когда кое-кто взял да написал реально годный такой, четырёхстраничный фанфик по учителям. Сенку словил испанский стыд сразу же после строчки «Колено Нанами-сана упёрлось меж ног Кинро-сана, и там возник заметный…». Ну кто так фанфики начинает, Огава?!       Ишигами Сенку особым шиппером не был. Но правду знать ученик хотел позарез.

***

      — Пожалуйста, на мероприятие найдень тот костюм кофейного цвета, который я подарил, — сказал Сай, уронив бережный взгляд на Кинро. — Он очень хорошо сидит на тебе.       Это было солнечное весеннее утро. Кинро всегда вставал ни свет ни заря и открывал окна по всему дому, который у двух мужчин был совсем небольшой. Двухкомнатная квартирка, деревянный пол с подогревом, крохотная кухонка на одного, где негде развернуться. Там и сидел Сай так, как любил это делать, — попивая чёрный дешёвый кофе без сахара, но зато с одной шоколадной конфетой, растянутой на весь рацион. Он сидел в углу между холодильником и маленьким столиком, словно прятался. И Кинро находил его, выглядывая из-за двери ванной комнаты, где обычно брился, позируя перед зеркалом, пока другой трапезничал. Кинро целовал Сая в чёрную макушку, приветствуя, и и тот, и другой были счастливы тем, что имели. «Мало, зато есть, и оно своё», — приговаривала мама Кинро — Широгане. И Кинро был с ней абсолютно согласен.        День начинался именно с этого. А потом Нанами собирал Кинро образ на новый рабочий в день, в то время как Кинро гладил ему рубашку под звуки новостей из смешного квадратного телевизора на столике. Завтракал учитель по языку чисто по-английски: с тостом, обжаренным с двух сторон на сковороде, анталийским кофе, сваренным в турке, по настроению добавлял на хрустящий хлеб яйцо пашот. Если зарплата упала, то ещё и с ветчиной. Неизменно приглашал Сая завтракать с собой, и выходило, что информатик завтракал дважды за утро. А пока двое коллег неспешно ели, Сай зачитывал Кинро новости из свежей газеты (Кинро очень любил знать, что творится в мире, пока он ест своё варёное яйцо), — стараясь выбирать вести повеселее, дабы сердечный друг не впал в нежданную апатию.       — Сегодня 2-А будет писать эссе в поддержку экологической ситуации, — сказал Кинро важно, сделав глоток кофе.       — Мне кажется, или Сенку правда сдаст тебе пункт действий на случай земного апокалипсиса вместо академического эссе?..       — «Правда»? Ишигами-кун что, уже писательские планы строит на мой урок?       — Физик, химик, но никак не эссеист, — пожал худыми плечами Нанами и, после того как собеседник одобрительно кивнул, отломил у него треть от сэндвича. — После полудня у меня, кстати, не будет окон. Есть можешь не заносить. Спасибо.       — Сначала говоришь, что не будешь завтракать, а потом тащишь у меня хлеб.       — Прости, — произнёс он виновато, но не очень виновато запихнул себе в рот кусман, на который Кинро метил ещё с момента, когда именно эта(!) часть сэндвича покрылась золотой корочкой на сковороде.       — Я тут подумал… Подари мне тостер на день рождения, — Кинро скосил глаза на жующего чужую еду Сая.       — Я бы с радостью.       — «Но мы не миллионеры». Ага, помню, — алло, а Рюсую позвонить кишка тонка, что ли?       — Может, что-нибудь подешевле, м?       — Сертификат в книжный?       — Неплохо. А на какую сумму?       — Сай… Как-нибудь сам.       — Давай я тебе сайт лучше закодю? Ха-ха-ха-ха! — внезапно повеселел от своей мысли Сай.       — Давай я больше не буду позориться на всю школу и таскать к тебе в задротию обеды.       — Могу спиратить книгу, — улыбнулся тот нежно, — любую, какую захочешь.       — Вот это романтика. А ты, Нанами, гангстер.       — Моему брату вот нравилось, когда я ему что-то откуда-то доставал…       — Ну и твой брат, извини меня, любит иметь то, чего у других нет, или чего ему иметь нельзя.       — Мы промолчим о лимитированном издании «Playboy» в его загрузках.       — Промолчим, — кивнул Кинро, усмехаясь.       Кинро неожиданно, как-то неуютно, вжал голову в плечи, поёжившись, словно от преддождевого холода. По сильному телу прошёл ряд неприятных мурашек.       — Ты чего? — спросил Сай удивлённо.       — Чувство какое-то неприятное… Как будто следят за нами.       — Совсем свихнулся со своей литературой и нашей бедностью, — Нанами неудовлетворённо покачал головой. — Кому мы с тобой нужны?       — Не знаю.       — Зато ты нужен мне, а я нужен тебе, — задвинул он с серьёзной миной, — как минимум, потому что по одиночке мы с тобой прозябнем в нищете.       — Нет, Сай, тут что-то не то.       — Чё там, брат? — задался вопросом Хром, дрожа своими худыми ножками, потому что на его плечах по-царски восседал Сенку, а на слабых плечах того, как птичка, изящно сидел длинный Ген.       — Чё там, шнур? — хмуро спросил Сенку, ударив затылком старшеклассника сами знаете куда.       — Ё-моё, шкеты!.. — откликнулся Асагири, сжав бёдрами головёшку Ишигами так, что тот чуть не удушился в интимном захвате, — заткнитесь!..       — Рестлеры, ёпта! — Хром возмущённо топнул ногой настолько сильно, насколько вес двух парней на нём позволял.              Три школьника в строе таявшего снеговика подглядывали в окно двух учителей, живущих вместе. «Бывает», — район полагает. Провокатором этого дерьма выступил Сенку, заявлявший, что педагоги бессовестно мутят, делят одну профессию и кровать на двоих, им больше не больно просыпаться вместе по утрам и другая пошлятина. Ген же был второй стороной фронта, — бойко орущей, что всем показалось — никакого гейства, абсолютная мужская душевность, следуя словам греческого Бога импровизации, Дмитрия Позова. (Мало ли, вдруг он прав, уйдя в ва-банк и тем самым припугнув мелюзгу своей железобетонной уверенностью. Они оставят ставку от греха подальше, сдадутся, а он получит деньги, славу и женщин в свои 16 с половиной). А Хром был жертвой. Тупо жертвой, которой за поломанную в трёх местах ногу никогда не заплатят.       — Короче, походу, не мутят, — заявил Ген, внутренне светло ликуя, а рожей истинно по-дьявольски лыбясь. Снизу послышалось очень злое «Пиздишь». — Дорогой Сенку, поначалу я, грешным делом, подумал, что ты прав, ну, насчёт того, что они пара, ведь Кинрочка-сенсей очень заботлив по отношению к его сожителю…       — «Сожителю»!.. Нафига эти двое живут в одной хате?! Думай башко…       — А ну там! — Асагири грозно шикнул. — Сай-сенсей сказал, — продолжил он, горделиво задрав острый носик, — что они не могут жить отдельно. Финансы не позволяют. Бедные они.       — Хорошо. Тогда почему Сай, например, не живёт со своим братом, умник?       — Возможно, он его, ммм, побаивается. Нанами Рюсуй, если не ошибаюсь, бизнесмен, знаменитый своим пылким нравом и эгоизмом.       — Угу, ага.       — Да откуда вы вообще знаете, где живут наши преподы… — с Хрома сходило третье ведро пота. — Мля. Не могу больше. Помираю, мамонька.       — Живи ради Рури, слабак, — дуэтом возникли Сенку и Ген.       — Поменьше базарить надо, придурки!       — Ты слышал это?       — Да дети, наверное, под окном играют, — отмахнулся Сай.       — В такое время?!       — Мало ли, захотелось поиграть в футбол, — он посмотрел на наручные часы, что уже как второй год не ходят, — в 8:15. С кем не бывает, ха-ха…       — Во-первых, ещё 8:09. Во-вторых, замени батарейку на своих часах. Сколько раз талдычу — носить не идущие часы — плохая примета!       — Да не в батарейках дело, дорогой. Вода внутрь попала.       — Так чего носишь? Бесполезные ведь.       — Ты подарил… Жалко, — как-то по-детски грустно произнёс Сай.       — Жалко ему, — закатил глаза Кинро. — Эти часы дешёвые. Я, если честно, их в продуктовом купил.       — Что-о-о…       — Да шутка, шутка, — он выдержал паузу будто бы в ожидании грандиозного панчлайна. — На полу в школе нашёл.       — Очень смешно.       — Ну и чё ты врёшь, врун вонючий, — Сенку дал Асагири пяткой по точке, до которой нога доставала.       Бригада: Хром-таки рухнул, пока педагоги выясняли, кто какие часы носил, а вместе с Хромом рухнул ишигамо-асагирьевский тауэр. Решили, потому, мальчики перегруппироваться: Хром сверху, Сенку посередине, худющий лапшевидный Ген, как лошпек, держит на себе живую конструкцию.       — Чего-о?! Я-то?! Самый честный человек на свете, — стукнул себя в грудь Ген, нагнав на глаза слёз. — И мне так тяжело, пацаны…       — Да даже я, будучи в середине, — возмутился Сенку, — слышу эти их слащавые «дорогой», «часы на годовщину» — или что там, — строго семейные разговоры на кухне.       — Подтверждаю, — офигел Хром, глядя в свои кулаки как в бинокль, типа поможет. — Ор, он выкинул часы в мусорку.       — Ха! Выкуси, Сенку-чан! Не так уж и дороги часики Саю-сенсею-чану, получается.       — Додик, его часы не ходят!       — Ну это же пода-а-арок, — протянул Ген сладко-гадко. — Плюс, про годовщину, жопой чую, ты наврал. Ну не мог наш дорогой Кинро-сенсей подарить своему с-о-с-е-д-у такое дешманское дерьмо на «годовщину», — и он сделал пальцами кавычки, от которых башня из пацанов чуть вновь не рухнула.       — Лан, тут я чутка наврал, — сознался Сенку с неохотой. — Не, ну а чё ты один лжёшь всегда?! Тебе можно, мне нельзя, типа, шнур?       — Опа, опять Сай применил к Кинро «дорогой», — Хром низко гы-гыкнул. — Женатики, кажись.       — Ты слит, Геннадий. Ищи себя в прошмандовках Японистана.       — Аллё, гараж! Я ж иногда говорю вам типа «дорогой Сенку», «дорогой Хром»…       — Ой, иди в жопу, шнур.       — Реально, жопа, иди на шнур, — подпевала-Хром вслух угарнул. Сенку ментально дал братанчику по разуму хлёсткую «пять».       — Брууууух. Ну и юморок у вас, ясельки.       — Мальчики, доброе утро! — крикнул Кинро громко-громко, высунувшись из окна. И угодив бедному Хрому прямо в лоб своим длинным острым носом.       — А-а-а-а-а-а! — лего-башенка из пацанов двух классов упала на землю. Да Сенку чуть в лепёшку не расшибся от такого циркового номера! А Ген уже чувствовал фантомную боль в попе от сотен пинков маленьких ног…       — И не стыдно вам за взрослыми людьми подглядывать? — Кинро грозно сложил руки на груди, в то время как Сай выглядывал из-за его плеча сзади и робко махал ученикам пальцами. — Ишигами-кун! Ну ты-то куда в аферу за Асагири лезешь?!       — Кинро, не нервничай с утра пораньше, я тебя прошу.       — Ну как не нервничать! Ты посмотри на них! Оболтусы!       — А что вам нужно, ребята? — спросил Сай слегка удивлённо.       — Вы мутите?! — выкрикнул Хром в отчаянии, пуская реки слёз из глаз.       — Гм-м. Некорректный вопрос.       — Ну Кинро-сенсей!       — Вы любите друг друга? — спросил Сенку с фингалом на глазу. — Если вы скажете «да», по Гениной пятой точке пнёт не один десяток человек, клянусь вам!       — Э-э-э, — схватился за задок Ген. — Ладно — попень, но я ж таким макаром, по пять йен, по пять йен, обанкрочусь…       — А ты, что ли, каждому нашему однокласснику монетку даёшь за проигрыш? Соболезную.       — Не-а. Только тебе и Хрому.       — Бич обоссаный ты, а не шнур.       Сай и Кинро в непонятках взглянули друг на друга.       — Ну, так вы вместе?.. — вернул в старое русло разговор Хром.       — Скажем им, Сай?       — А вы знали, ребята, что фамилия у Кинро-то моя? — обратился Нанами к ученикам, легко посмеиваясь.       — Так, значит, вы правда..?!       Сай без слов коснулся своими губами губ краснючего Кинро и закрыл окно в их маленькую кухонку.