Константа под именем

      «Английского кронпринца украли. Теперь наследным принцем самой матушки Англии станет беспризорный младший сын короля! Да покарает Иисус корсаров несчастных! О, скорбит наш Лондон!» — чем больше повторял себе эти слова глашатая Рюсуй, тем кровожаднее и шире становилась улыбка на его лице.       Капитан датского корабля сиял не хуже, чем его сабля на правом боку. Как же он хорош. Адамова голова на чёрном развевающемся флаге напоминала самодовольному пирату о разбитом и убитом короле. Это ж надо так завертеть — не просто угрожать королевской семье, что голову снесут их любимому христианскому сынишке, а взять его в заложники, помучать слегонца и только потом…       Просить золото. Корону. Лучших женщин Лондона.       — На коленях приползёт, — вновь оскальнулся Рюсуй, поправив на голове капитанскую шляпу. — Э, боцман! — прикрикнул он, — ты любишь женщин в пышных юбках, с корсетами и манерами, или рабыню какую попроще запросишь, чтоб не мудохаться с фифой?! — конечно же, он был несерьёзен.       — Звучишь как баран, капитан! — задорный Хром поднялся на палубу, прикидывая в голове оба образа. — Не зна-а-аю, — говорит он вскоре, — наложницы короля как-то для меня слишком. Они пахнут розами, а я, вона, морем!       Рюсуй раскатисто рассмеялся, расставив руки в бока.       — Шучу-шучу, Хром, не принижай себя до салаги раньше времени! Тем более, все женщины мира прекрасны! Мы возьмём их всех! Что манерная фифа с книжечкой, что бедняжка с ведром воды на голове — аж зубы скрипят от жадности, до чего хочу!       — Все не поместятся на корабль, — покачал головой Хром.       Капитан салаг своими повадками пугал. И как хорошо, что Хром, дослужившийся до боцмана, к выходкам отважного капитана настолько привык, что аж породнился. Жадность великовозрастного пирата границ не знала, однако вместе с тем открывала новые горизонты! Пальцев всех пиратов их корабля не хватит, чтобы счесть, сколько городов и сёл разгромило их предвещающее одну разруху судно.       — А мы и не возьмём их сюда! Море грозное, а женщин я слишком люблю, чтобы они корчились у бортов!       — Ладно уж… — вздохнул боцман, устало снимая со лба красную бандану. — С этим-то что будем делать?       Рюсуй переметнул взгляд своих ярких глаз в сторону, и глаза его загорелись ещё больше. Вот он, миленький, — кронпринц, что даже шелохнуться не может, до чего руки-ноги крепко вместе связали, в кривящийся рот тряпку засунули. Кинро смотрел на статного капитана в тёмно-красном камзоле исподлобья. Зелёные глаза с поволокой — до чего красивые, ну два горных изумруда!       Чисто Рюсуевская ассоциация. Хотелось самым нелестным для принца образом облизнуться.       Не одно море грозный капитан и его команда держали в страхе. Стоит людям увидеть этот развевающийся на ветру плащ, слоппы да верную треуголку с бордовым камзолом, как все они падали наземь, еле ногами ползком передвигая. А если Рюсуй угрожал им саблей, лишь слегка приподняв уголок губ, все отцы со страху самых красивых дочерей ему отдавали, а это же Рюсуй — для него все дочери красивые… И не только дочери. Жёны тоже.       И отец тоже, должен признать капитан, ничего.       — Лишний рот, — прокомментировал словно взявшийся из ниоткуда Сенку, первый помощник капитана, ковыряя в ухе мизинцем. — Слышь, принц Кинро, моргни три раза, если тебя держат в заложниках.       Кинро из вредности не моргал.       — Какой характер, — присвистнул Рюсуй. — Ишь, какой нрав! Ха-ха!       — Над ним даже издеваться не интересно, — пожал плечами Сенку. — Я ему пригрозил, что от цинги на третий день окочурится.       — И он что?       — Ничего. Отвернулся.       — Ясно, — Рюсуй присел на корточки, пытаясь разглядеть принца поближе.       Пиратская рука с тяжёлыми перстнями потянулась к чужому острому подбородку, и зрачки Рюсуя расширились. Тёплый загар, каштановые ресницы, всегда хмурые густые брови. Капитан еле ощутимо погладил красным камнем перстня по скуле принца. Кинро возмущённо задышал.       — Как конь, который разучился бегать, — очарованно вдохнул воздух Рюсуй.       — Щас палец откусит, — закатил глаза Сенку. — Пойду намечать на карте наш следующий маршрут, чтобы Ген, оболтус, снова не напутал.       — Бывай, товарищ, — всё продолжал смотреть на украденного из лондонского дворца принца капитан.       — Не увлекайся. Затянет ещё в пучину. Как море.       «А как же. Затянет? Не смешите», — Рюсуй резко схватил Кинро за подбородок, и тот нет, не зажмурил крепко глаза, как ожидалось от изнеженного дворянина. Продолжал непрерывно глядеть. И если Рюсую говорили прежде, что его глаза цветом как самый крепкий выдержанный коньяк, то у этого парня…       Словно на мушке самого капитана держал.       Дремучий лес. Рюсуй всю жизнь пробыл в море, и сама мысль о дикой тайге нагоняла холода в кровь.       — Мерзь, — выплюнул Рюсуй, резко одёрнув пальцы, и отчалил в каюту.

***

      Когда сильный силуэт Рюсуя отражался в зеленейших очах Кинро, волей-неволей капитан да допускал мысль, что он словно в лесу потерялся. А Рюсуй, мать вашу, никогда не теряется! Это же просто смешно!       Утро. Запах моря и корабль, что просто плывёт по ветру. Рюсуй вышел на палубу лохматым, в свободной белой рубахе и дышал полной грудью. Как же он любил эти моменты свободы.       Когда он словно один. В бескрайнем море. Как будто бы всё это — его, е-г-о!       Но появился у них на корабле один нюанс.       — Вот говорят, женщина на корабле — быть беде, — усмехнулся Рюсуй, медленно разворачиваясь к «нюансу», — а у меня ажиотаж на судне поднял кронпринц.       — Но я буквально ничего не делаю, — ответил Кинро спокойно.       Внимание, «ответил». Во рту тряпки у него не было.       Во-вторых, этот гад в расфуфыренном сюртуке сидел, как на уроках этикета, выпрямив спину и попивая чай из пиратской кружки. То есть ему и руки развязали.       И Рюсуй даже знать не хочет, почему украденный принц, по коему вся Англия скорбит, даже попыток сбежать не делает.       — Произвол! — развёл руками Рюсуй. — Кто освободил кронпринца?! Идиоты!       — Мистер Сенку, — до смешного глубоким голосом ответил Кинро, остужая чай дуновением из скрученных в трубочку губ. — Ах, ваш чай просто ужасен!..       — Мы, блядь, даже не пьём чай!       — Вы пьёте ром?       — Именно!       — Ужасный у рома привкус, словно у травяного лекарства, — Кинро, судя по сморщенному лицу, обжёг язык. — Не пейте ром, господа. Здоровее будете. Лучше уж отвар.       — А что нам пить, если от травяного отвара нас мутит, умник?       — Хотя бы вино, раз так скучно жить.       — Почему Сенку тебя освободил? — продолжая в оцепенении наблюдать, спросил капитан. — Если ты думаешь, что я лучшего друга за борт к акулам не сброшу, ты глубоко ошибаешься, малыш.       — Ваш так называемый друг имел честь сыграть со мной в шахматы.       — О-о-о, этот юнец вашего гроссмейстера как-то раз обыграл! Выиграли столько золота, что аж корабль чуть ко дну не пошёл!       — Чудно, — вновь отпил чай Кинро.       — Ха-ха! — Рюсуй щёлкнул пальцами так звонко и неожиданно, что у принца аж чай через ноздри потёк обратно в кружку. — Ты его обыграл, и он тебе изо рта кляп вытащил?! Да неужто!       — Не совсем. Сначала Ваш друг развязал мне руки, ибо считал, что я буду его лучшим соперником, ведь я чуть ли не с пелёнок обучался шахматам и многим другим дисциплинам на высшем уровне.       — Выпендриваемся? А я тогда всех ваших женщин Англии в себя влюбил! Ходят легенды, они больше не смотрят в сторону своих мужей!       — «А мужья больше не смотрят в сторону тех, ведь Вы, капитан, столь прекрасны и обаятельны», наслышан, — и ещё раз он отпил. — Занятно.       — Что за прибаутка — говорить наречиями?       — Вы знаете «наречие»?       — Вы знаете легенду о капитане Превосходном и Несокрушимом?       — Я сыграл с Вашим другом в шахматы. Он оказался довольно сильным соперником, — далее продолжил Кинро хмуро, — мы столкнулись с ничьей. Партия завершилась вничью патом, ход был невозможен. Типичнейшая ситуация. Однако Сенку был удивлён.       — Почему же?       — Не думал, что допустит пат.       — Пфф. Он что, оскорбился?       — Едва ли. Задал мне пару вопросов, развязал ноги и вытащил изо рта ту ужасную тряпку.       — Что за вопросы?       — Хочу ли я домой.       — Какой дебильный вопрос!       — Как знаете.       Кинро осторожно поставил на деревянный ящик свою кружку и потянулся.       Уже не заправленная в штаны рубашка Кинро задралась вверх, открывая вид на не загорелый, в отличие от бронзового лица, живот. Много времени проводил на свежем воздухе? По-любому конный спорт. Он же «принц».       Кинро потянулся ещё больше, став похожим на растянувшегося на солнце кота.       М-да. Рюсуй видел белый пупок принца. Йо-хо-хо!..       — А ты по дому не скучаешь? — всё же задал вопрос капитан.       — Не совсем.       — Хах? Как такое возможно?       — Трон — не то, чего бы я хотел в жизни. Мне нравятся правила дворца, этикет, все эти дисциплины, однако королём я не стану.       — Слышь, принц, на тебя мачта ночью случаем не падала? А флаг? Под звёздным небом ночевал, как никак.       — Было холодно, но травм я не получил, спасибо. И отдельное спасибо за своевременное ослабление верёвок, а то уже руки немели.       — Ты почему королём быть не хочешь?! — начинал вскипать Рюсуй. План не может пойти крахом!       — Я же сказал — это не моя мечта.       — Твою мать, какая тогда у тебя мечта?!       Рюсуй имел многое. Многое…       Но власти, как таковой, не имел. Разве что на собственном корабле. Кинро, сам того не зная, кидал горячую жадность Рюсуя в кипящее масло, обжаривал с двух сторон, но вынимать из бурлящего подсолнечного не спешил.       — Я мечтаю жениться на простолюдинке, — ответил Кинро уже стеснительно, и лес в зелёных глазах стал куда дружелюбнее. Вот только Рюсуй в них то и дело терялся. — Мне нравятся простые люди… без интриг и прикрас.       — Ужас какой-то, — пират от досады и глупости всей ситуации проглотил язык.       — Я звучу смешно?..       Неловкое молчание.       — Нелепо! — вскоре крикнул Рюсуй, схватившись за растрёпанную голову. — Сколько тебе лет-то, кронпринц?!       — Семнадцать…       — Я думал, ты старше!       — Так все думают, — вздохнул Кинро опечаленно. — И я… не хочу жениться на уэльской принцессе.       — Бля.       — Вы спрячете меня от отцовского гнева?       — Крыса портовая эдакая, ты наш заложник, а не всеобщий сынок!       — Но вам же нужны деньги, не так ли?! Вы возьмёте моего отца на шантаж, я верно понимаю?       — Ты кронпринц. Сам как думаешь?       — Это безумно неправильно, но…       — Даже не вздумай голову пиратам морочить. По кругу пустим, и плевать, что ты салага голубых кровей.       — Угрожать сексуальной расправой — последнее дело.       — Тебя, принцесса, спросить забыли. Рот закрой и жди участи, — Рюсуй напоследок пригрозил Кинро указательным пальцем, на котором красовался всё тот же мощный перстень с увесистым рубином, — усёк?       Рюсуй снова схватил парня за подбородок, но уже сильнее, сведя худые щёки английского принца вместе.       — Сказал бы, что ты сладкий, аж блевать тянет, но черта с два, — капитан стукнул камнем кольца Кинро по лицу, — пресный. Хоть в солёное море кидай.       Кинро, стоит признать, оказался не совсем таким, каким пиратская команда ожидала его видеть. Это был не бледнолицый утончённый красавчик с изящными чертами лица и нежной натурой, которой только дай повод библию процитировать. Это был самый обыкновенный смугловатый мальчишка. Не сказать, что красив — просто имеет свою непонятную прелесть. Вот есть люди, на которых мимолётом смотришь и, о, симпотяга! А потом всматриваешься и глаза аж отводишь, потому что не вписалась финальная картина изъянов в видок-то. А вот Кинро был как раз-таки тем, в кого наоборот всматриваться надо. Чем больше смотришь, тем больше затягивает тебя это тёмное и глубокое море. С первого взгляда ну ничего примечательного! Сельский пацан в одеяниях принца!       А Рюсуй всё больше в лице Кинро новых деталей отмечал, всё больше в душу ему западало это неравномерно загорелое лицо с громоздким шрамом от ветки на щеке.       И характер у Кинро был совсем не нежный. Работящий он был паренёк какой-то. Уже на второй день «рабства» идеально драил палубу, как Ген не мог; чинил что-то по мелочи; коку Франсуа помогал куховарить… Рыбу разделывать! Какой неправильный принц! Король ведь не позволял сыновьям, по слухам, «женской работой» заниматься.       И только несколько вещей выдавало в Кинро принца: манеры и колючий, слегка высокомерно колючий характер. Умел очень горячо обижаться, что аж смуглые щёки огнём полыхали, если честь задевали.       А Рюсуй просто обожал дразнить.       Мечта жениться на простолюдинке тоже в Кинро типичного принца выдавала. Рюсуй не знал причины, предпочитал думать, что просто с жиру бесится мальчик.       А на ночь второго дня капитан корабля позвал кронпринца к себе в каюту, и Кинро, не ожидая абсолютно никакого подвоха, стоял перед деревянной дверью мужчины.       Стук тяжёлых пиратских сапог.       Как странно. У Кинро сердце бьётся чаще.

***

      — Нравится, мой мальчик?       Кинро держал в ладонях золотые карманные часы. Цепочка, свисавшая с них, словно арабский песок струилась сквозь стройные пальцы принца. Кинро багровел на глазах, поджимая свои капризные сухие губы. Рюсуй загадочно отпил из бокала, скорее напоминавшего кубок, ром.       — Любишь золото? — спросил капитан, вальяжно закидывая ноги в сапогах на стол. Он вертел в пальцах свой тяжёлый бокал, и густой ром омывал его берега. — Судя по золотой цепочке на шее, браслету на запястье, чисто золотому простому кольцу без всяких прикрас на твоём пальце, в конце концов… любишь. Я прав?       — П-правы, — кивнул Кинро, смущаясь.       — Почему золото? Разве камни не блестят более завораживающе и не смотрятся куда более богато? А платина? Что насчёт изумрудов, что так подходят к твоим глазам?       — Мне нравится, как в золоте отражается небо, как будто солнцем залитое, — дал неожиданно романтический ответ юноша. — Золото мягкое, из него можно сделать столько незаметных украшений…— пролепетал он быстрее и тише.       — Переговорил ответ, чтоб не звучать, как кисейная барышня? Ну-ну, — Рюсуй залпом опрокинул бокал. Облизнул губы языком. Устремил взгляд на мнущегося принца. — Как тебе идея продеть в твоё ухо серьгу?       — Д-да Вы что!..       — А что такого? Незаметно и изысканно. Как и ты, принц.       — А это… хотя бы не больно? — Кинро ощупал подушечками пальцев собственную мочку уха.       — Слегка неприятно. Хочешь посмотреть, как выглядит со стороны?       После того, как Кинро кивнул, Рюсуй заправил за ухо свои золотые пряди волос. В мочке красовался гвоздик с маленьким рубином.       Прикрывший светлые ресницы капитан повернулся к принцу левой щекой, и Кинро не мог не поразиться красоте мужчины. Верные легенды всё же про него ходили. С любого угла обласканный морем капитан был прекраснее любой сирены.       — Вам очень идёт, но я не думаю, что такое украшение подойдёт мне, — честно ответил Кинро.       — Тебе проденем простое золотое кольцо, не переживай. У боцмана такое же, — усмехнулся Рюсуй, снова растрёпывая волосы на голове. — А ведь у меня твоего любимого золотого цвета волосы, кронпринц! Наверное, уже влюбился?       — Так точно, капитан, — цедящий слова парень звучал с сарказмом.       Капитану нравился принц. Широкие плечи Кинро выглядели, что забавно, куда лучше в заношенной робе, нежели в благородном королевском сюртуке. И корона на его голове была бы так же нелепа. То ли дело красная бандана!       — Вы, наверное, думаете, что я странный, — поднял свои зелёные глаза на капитана Кинро.       — Скрывать не стану. Интересный товарищ.       — До семи лет я рос в обыкновенной семье фермеров.       Густые брови Рюсуя встали дугой. Кинро что, собирается выдать королевскую тайну?       — П-притормози-ка, малыш!       — Моя кровная мать была любимой наложницей короля, — упёрто продолжил сказ принц, хмурясь. — Родила меня она уже за пределами дворца, потому что хотела уберечь от власти и трона.       — А король знал, что она ждёт от него ребёнка?!       — Догадывался. Матери не нравилось быть его наложницей, и она сбежала к прошлой бедняцкой жизни одной ночью, — Кинро тяжело вздохнул, изредка поглядывая на капитана. — Годы однако сделали из неё обыкновенную состарившуюся рабыню в ветхом сарафане... Обратно бы её король взять к себе никак не смог. Хотя наверняка хотел.       — Прекрасная королева бы приревновала? — вдруг засияли глаза Рюсуя. Ох, как капитан любил чужие любовные интриги.       — Да, — ответил Кинро, подумав. — Королеве было досадно, что король смотрел в сторону не самой симпатичной наложницы. «Значит, любит за душу». А это… куда хуже.       — Король, верно, чем больше смотрел на твою мать, тем больше хотел быть с ней?       — Откуда знаете?.. — принц глупо, но так очаровательно, для капитана, захлопал глазами. — Как-то так он описывал мою маму. Если не ошибаюсь, он даже старушкой хотел бы взять её обратно в гарем. Ну, если бы не её Величество.       — Просто ты такой же, как и твоя прекрасная мама, — Рюсуй медленно потянулся рукой к ладоням Кинро, в которых всё так же лежали золотые часы.       Мужчина осторожно согнул пальцы юноши, напоминая, что часы его. Принц удивлённо раскрыл глаза. Не понимал.       Капитан поднёс худое запястье Кинро к губам. И, напоследок заглянув в лесного цвета глаза, поцеловал чужую загорелую кожу, прикрыв веки.       — Мой принц, Вы примете ухаживания обыкновенного матёрого пирата?       — Э-это как понимать?!       — Схожа Ваша судьба с моей, — снова коснулся губами запястья Кинро Рюсуй. — Оттого и жаден я, что аж ноздри от чувств раздуваются, сердце, как заведённое, в груди бьётся.       — Вы тоже были принцем?!       — Глупо выходит, когда принцем Персии становится умный, но не желавший трона старший брат, — вот это поворот, товарищ капитан. Звуки индийского кино.       Юноша замер.       Рюсуй поцеловал запястье открывшего от изумления рот Кинро ещё раз. Ещё раз. И ещё раз.       — Ох! — английский принц одёрнул руку. — Да подождите Вы! Получается, мы с Вами дворцовыми интригами обменялись!.. Не жить нам!       — А я уже давно так живу.       — Вы занимаетесь разбоем, а это очень и очень плохо! Я бы не смог так жить!       — Я тоже так думал, но это оказалось куда веселее, чем я думал — играть роль жадного пирата с треуголкой на пустой голове.       Кинро собрался с мыслями, сжав в пальцах подаренные карманные часы.       — Так Вы не «играете роль», — тихо засмеялся он затем, — Вы и есть самый настоящий жадина пират с треуголкой на, хвала, отнюдь не пустой голове.       В ту ночь Рюсуй поклялся самому себе, что осыпет принца золотом с ног до головы. Чтобы сиял на морском солнце только его красивый и сильный мальчик.       Не отдаст королю обратно. Хрен ему. Украденный из английского дворца принц — вот оно — истинное, никому не веданое прежде сокровище. Вновь жадный капитан всех обыграл!       Ха-ха! Принца пираты украли!