Константа под именем

      — Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутился Цукаса громко. — Три часа ночи на дворе!       — Полностью согласен с Вами, — поддакнул Кинро, многозначительно пялясь на дверь квартиры под номером «35».       Уж не думал Кинро, что его въезд в апартаменты начнётся с ругани с соседями. И, пожалуй, общее горе действительно сближает — Цукаса, его сосед слева, выбежал на лестничную площадку одновременно с Кинро, едва стоило мысли о том, что «возмутительно», посетить патлатую голову. Оба разразились ворчанием, грозно постучали кулаками в дверь, затем познакомились, крепко пожав друг другу руки.       Кинро за этот краткий миг узнал, что Цукаса работает юристом, ранее профессионально занимался ММА, чем беспокоил старых соседей; а на данный момент некогда бросивший спорт мистер Шишио спокойно живёт в 33-й квартире (четыре года как), никогда не шумит и не возникает. С рок-н-роллом на весь подъезд в три часа ночи он столкнулся, как и только въехавший Кинро, впервые.       Первый такой случай за четыре года!       Кинро же рассказал Цукасе о себе немного: пару предложений о том, что приехал в Нью-Йорк по работе, даже не уточнив на чью позицию и откуда; на соседское «бросил спорт, потому что карьера юриста мешала…» ответил что-то типа «ага, я тоже».       Что «ага»? Что «я тоже»? Цукаса как-то не задумывался о скрытности нового соседа — скромничает, да и фиг с ним. Куда больше беспокоила соседка старая, которой позарез понадобилось устроить рок-вечеринку в глубокую ночь. А ему завтра с таким важным делом надо перед судом предстать!.. Имейте совесть, житель квартиры под номером «35»!       Вскоре вокруг двух соседей собралась толпа из жителей дома. С верхнего этажа прискакала некая недовольная блондинка с бигудями в волосах, качающая в руках младенца. Следом за ней притащился, растолкав руки в карманы, видимо, муж. Белая пара сразила Кинро своей харизмой наповал с первой секунды, так как нарывающаяся на скандал молодая мама бросалась колкими фразами с задорным техасским акцентом, в то время как её жизнерадостный супруг разрывался между знакомством с новым соседом и безудержным хохотом над тем, как «его, и только его девочки» грозятся выломать дверь к ночным дебоширам. Вернее, его жена выглядела так, словно вот-вот ребёнком проломит соседям не дверь, так стену. Как-то так.       Цукаса раздражённо скрестил на груди свои сильные руки.       — Я звоню копам, — произнёс он хмуро, — и даже не думайте меня отговаривать.       — Ха-ха! Может, дадим им сегодня шанс?! — «женатый мужик» зачем-то щёлкнул пальцами. — Пусть сегодня погуляют! А вот за-a-автра…       — Ага-а! Станем мы завтра ждать! — «жена женатого мужика» начала качать младенца ещё активнее. — Клянусь Алабамой, Рюсуй, если б наша с тобой дочь не спала так же крепко, как ты, я бы устроила 35-й прощальный марш, похоронный венок, могильный, сука, колокол!       — Э-э-э! Не при нашей малютке, дорогая! — Рюсуй, ага, так вот как зовут густобрового муженька, нежно закрыл их малышке уши ладонями, выразительно захлопав глазами.       Кинро размеренно постучал в дверь соседям три раза.       До того чёткое, что аж комичное «тук-тук-тук!».       В ответ — «…Now and again we try to just stay alive!.. Maybe we'll turn it all around, 'cause it's not too late, it's never too late!!!».       — Three Days Grace, Never Too Late, — сам себе ответил Кинро.       — Шазам, Вы? — выгнул бровь Рюсуй, на что его супруга искренне закатила глаза.       — Так. Всё, — Цукаса вытащил из кармана шорт телефон. — Я свои права знаю просто замечательно, всем нам завтра утром общим табором на работу, так что я звоню куда надо.       — Да ладно Вам, Цукаса!       — Рюсуй, даже не выгораживайте её. Не в этот раз.       «Её»? Так долбящее перепонки музло — дело рук леди? Не оторвы-студента, работающего на пиве, а изящной и нежной леди? Кинро в шоке поправил очки средним пальцем.       Кинро тогда ещё не знал, что «её» — понятие размытое, а женщины бывают всякие. Простите его, он просто silly as fuck.       И помните, Кинро упоминал, что на шум-гам-труляля сбежалась целая толпа? Молодую семью толпой не назвать, потому — занавес открывается. Софиты наведены. Кто же они — следующие жертвы децибельной атаки?       Та-да-а! Гомосексуальная пара!       Наверное…       Кинро не особо понял. То были два студента из квартиры справа: один в кипельно-белой рубашке, но в неприлично коротких трусах, недовольный пиздец, как будто на его глазах Америка проигрывает Казахстану в бейсбол всухую; второй обмотал половину головы фольгой. Ну да… осветлять голову в 03:20… Приспичило, бывает.       А. Не геи. Извините. Всего лишь студенты-сожители.       — Чё за? — выразил весь спектр эмоций через два слова студент намбэ-уан.       — Сенку, ты б хоть оделся… — прикрыл другу срам своими ладонями студент намбэ-ту. — Ва-а-а! Ещё и с этой ужасной кружкой притащился! Ох, Сенку!..       — Я хотя б не призываю инопланетян своим видом, Ген.       — Ты выглядишь, как чей-то батя!       Кинро покосился на кружку в руках наполовину одетого Сенку. Надпись на кружке — «RRAAHHH! WHAT THE FUCK IS KILOMETER🦅🦅».       А ещё минутами позже к возмущённому золотому составу нехотя присоединился брат Рюсуя, потому что мешают кодить. Затем пришёл ещё кто-то, ещё кто-то и снова какие-то чуваки.       Кинро уже сбился со счёта. Этаж был переполнен. Дверь по-прежнему не открывали.       — «Promise me you think of us, as a time so wonderful…» — уже качал головой в такт следующей песне Кинро.       Dead By April. Знамениты разрывным звучанием металла вкупе с сентиментальностью текста. Такой контраст даёт приятное ощущение солёной карамели в молочном шоколаде. Романтика, модерн-метал, лютый скриминг от Джимми Стримелла…       А у соседки неплохой вкус.       Он постучал в дверь ещё три раза.       04:15.       Вопреки ожиданиям, высунулась из квартиры бледная мужская рожа. Кинро настолько был удивлён чужой глубокой синеве под глазами, что аж, как завороженный, продолжал кулаком стучать по высокому лбу чудака.       Рожа быстро «втянулась» обратно в квартиру. Даже скорее «всосалась». Потому что входную дверь красноречиво закрыл некто позади него, защемив мужчине щёки! А ведь он только собирался шустро юркнуть обратно…       — Майя! Майя, чёрт тебя подери! — послышалось приглушённо. — Это тебя!       Музыка резко остановилась.       Толпа людей, которая и не думала расходиться, услышала по ту сторону двери приближающиеся тяжёлые шаги. Рюсуй мигом сгруппировался и приобнял свою боевую жену за плечи. У студента с фольгой на башке медленно, но верно из орбит вылезали глазные яблоки, коленки дрожали, как после первой анальной кары, а тонкие ручки-спагеттины дёргались. Сенку громко отпил свой дерьмовый кофе из мемной кружки ещё раз.       К ним приближается амбал-рокер. Точно. Наверняка. Сто миллионов процентов гарантии! С татуированной лысой головой, огромными банками и в самой крутой кожанке.       Кинро дыхнул на стёкла своих очков, протёр линзы краем пижамной рубашки и, сфокусировав взгляд на цифре «35», надел очки. Ничего страшного… Когда-то в детстве мама отдала его на тхэквондо… У него даже есть одна золотая медаль! (И похуй, что Кинро тогда было восемь лет, рубиново насрать).       — Э-э-эх… — услышали сбежавшиеся на музло жители дома перед тем, как дверь отворилась. И тут стоит уточнить, что все они, как трусы, единой оравой спрятались за широким Цукасой. Кинро же по-прежнему стоял в сторонке.       Кинро вновь захотел протереть очки.       Его взору предстала темнокожая женщина довольно больших габаритов — высоченная, спортивная, но видно, что не отказывающая себе в гастрономическом удовольствии. Ох, мать… На вид доброжелательная, если не считать три лопнувшие металлические струны от гитары в её крепком кулаке. Свои тёмные кучерявые волосы небрежно собрала в два хвостика на затылке, сформировав два объёмных шарика. Пухлогуба, большеглаза, тонкоброва. Что Кинро ещё может сказать…       «Вот это ЖЕНЩИНА!».       Фу-у-ух, что-то стало в подъезде жарковато…       Она поправила на своих широких плечах сползающую лямку спортивного лифа и широко, простодушно улыбнулась.       — Эхэ-э-э-эй, народ! — Кинро от её зычности чуть не попрощался не только с сердцем и зрением, но ещё и со слухом. — А чё мы тут стоим-то?! Случилось чего?!       — Случился ваш рок в четыре утра! — громко топнула ногой в тапке-кролике жена Рюсуя, Кохаку. Кинро узнал её имя, когда супружеская пара ушла выяснять отношения после Рюсуевского проёба. Мужик тупо не упускал возможности накосячить.       Девушка глуповато почесала затылок ладонью.       — Звиняйте, чуваки… — произнесла она по-детски виновато. — Просто ко мне мои друзья из Вегаса приехали… Вот мы чутка и увлеклись, ха-ха-ха-ха!       — Майя, мы безусловно рады за вас, однако вы мешаете людям спать! — продолжила атаку Кохаку, прижав свою дрыхнущую десятимесячную дочь к сердцу. — Знаете, как тяжело жить, когда у вашей дочери режутся зубки, а ваш муж не умеет ничего, кроме как решать проблемы деньгами?!       — Э-э-э, нет, честно говоря, не знаю…       — И я не знаю последнего… — грустно произнёс студент в фольге. У него, кстати, от неправильного осветления начала дымиться голова.       Виновница потасовочного торжества непонимающе помахала ему в след, когда он ускакал вместе со своим сожителем Сенку прочь.       — Оу… — Майя пришмыгнула носом. — Короче, ребят, клянусь, больше такого не повторится, типа, йоу!       — Уж очень надеемся, — цокнула языком Кохаку.       — Майя, спокойной Вам ночи. Больше не шумите, пожалуйста, — настоятельно попросил Цукаса, и та ему учтиво кивнула.       Толпа потихоньку расходилась. Жительница 35-й квартиры с удивлением наблюдала за тем, как её соседи разбредаются кто куда, участок пустел на глазах, вот только…       Вот только Кинро так и продолжал стоять как вкопанный. Майя захлопала на новенького глазами. Кинро поправил очки средним пальцем. Майя глупо улыбнулась. Кинро — напротив — нахмурил брови.       — И давно Вы… здесь живёте, сэр? — её ослепительно белые зубы ударили своим блеском Кинро в глаза.       — Я только сегодня въехал в квартиру напротив, — ответил он спокойно. — Был бы рад с Вами познакомиться, я Кинро.       — Э, Майя. Биггс, — девушка протянула свою ладонь Кинро.       И, bruh, она никак не могла ожидать того, что он её чмокнет, типа, в пальцы. Нет, не резко и без предупреждения — всё было вполне логично и предсказуемо, учитывая, как этот нёрд смотрел ей в глаза.       — Ой! — одёрнула руку Майя.       — Что-то не так? — искренне не понял Кинро.       — Не-е, не… — она вспотела на глазах. — Короче, за шум простите, обещаю больше не… ну вы поняли, ха-ха…       — На этот раз прощаем, — поклонился, сняв колпак для сна, парень.       Ёпта, что с ним не так?!       — Спокойной ночи, мисс Биггс.       — С-спокойной ночи, Кинро, чувак…       «Ну и сосед», — подумала Майя, возвращаясь обратно к своим друзьям в холодном поту.       «Вот это женщина!» — подумал про себя, улыбаясь как майская роза, Кинро.

***

      Майя могла ожидать абсолютно любых подарков судьбы, но никак не нового соседа по имени Кинро под дверями. Это было семь часов вечера, вторник. Майя вернулась с подработки домой с двумя бумажными пакетами, полными фастфуда. А у её дверей что? Околачивается этот непонятный чел в клетчатой синей рубашке в заправку, держа в руках английский пастуший пирог. Чудесный запах выпечки Биггс почувствовала ещё когда входила в родной подъезд.       — Здарова! — крикнула она громко, и Кинро у её дверей вздрогнул.       — Д-добрый вечер, Майя, — слегка приулыбнулся очкастый сосед. — А я тут, по всем традициям, новым соседям заношу всяких гостинцев. Вам повезло — именно к визиту Вашей квартиры подоспел мой фирменный пастуший пирог с бараньим фаршем! Кстати, Вы же не вегетери…       — Господи, нет! Ни в коем случае! Упаси меня Ксено!       — Вот и отлично, — умиротворённо кивнул он.       — Чисто из интереса — а что ты занёс семейке с верхнего этажа? Не могу допустить, чтобы этим нахалам перепало что-то более аппетитное, чем мне-любимой!       — О-о, Вы про семью Нанами? — добрые зелёные глаза Кинро засияли. — Просто чудесные люди!.. Им я принёс старгэйзи, и, кажется, особенно мистер Нанами был рад этому пирогу, — и говорил он это с такой интонацией, будто все люди в мире знали, что такое «старгейзи».       — Чё такое «старгэйзи»? — впрочем, Майя была не против послушать Кинро. Так и быть. Как раз рассказ послужит ей символическим аппетайзером.       — Ах! Старгэйзи — это корнуэльский пирог родом из Великобритании, традиционно приготовленный из печёных сардин, яиц, картофеля… — и как Майя могла не заметить такой яркий цвет глаз за стёклами его очков? — …Я воткнул сардины в тесто по окружности пирога таким образом, что он стал похож на корону — это, как по мне, то, как должен выглядеть истинный старгэйзи! Ха-ха-ха, мистера Рюсуя рассмешил мой рыбный пирог, а вот его супругу даже как-то озадачил…       У Майи от слов Кинро заурчал живот.       — Вы голодны? — внезапно остановил свой поток речи Кинро, наклонив голову набок.       — Да всё но-орм, продолжай! — Биггс заливисто рассмеялась. — Значит, этот пирог должен быть похож на корону? А почему он тогда не называется краун-пай или типа того?       — Нет-нет, это я сравнил торчащие из теста сардины с короной, — сосед замахал ладонями, что показалось Майе по-своему очаровательным. — На деле же «старгэйзи» пирог, потому что рыбёшки воткнуты в него головами к верху, и как будто бы…       — Они смотрят на звёздное небо, да?       Кинро, крепче сжав в пальцах тарелку с пастушьим пирогом, довольно кивнул.       — А ты мне поначалу казался не таким прикольным, — признала Майя с честной душой.       — Правда?.. То есть, сейчас я кажусь Вам… «прикольным», мисс Биггс?       — Ага-а-а.       Кинро безэмоционально поправил свои косые очки средним пальцем. Во-о-от. В этом жесте Майя уже узнаёт своего нового молчаливого соседа.       А этот тип — зеленоглазый болтушка с пирогом — так, не сосед вовсе. «Соседушка».       — А педикам тем ты что отнёс? — с улыбкой поинтересовалась девушка.       — Что Вы! Сенку и Ген не в таких отношениях!       — Да ну?! А целовались у падика тоже не они, что ли?!.. — ни грамма сарказма. Сплошное разочарование.       — Этого я знать никак не могу!       Майя красноречиво застыла взглядом на домашнем пироге Кинро.       — Яблочный крамбл, — поймав намёк в глазах соседки, ответил на вопрос паренёк. — Я отнёс им обыкновенный яблочный крамбл… Довольно ленивый десерт с песочным тестом.       — То, что у нас в Америке «яблочной крошкой» зовут!       — Правда? Не знал.       — Я тоже не особо уверена!       После короткого диалога о выпечке Майя наконец-таки впустила Кинро в свою квартиру, и царил в ней самый настоящий хаос. Бардак, какого Кинро не видел ещё со времён, когда его младшему брату было два года.       — Майя, Вы… тоже любите готовить? Просто, кажется, Вы довольно с охотой поддерживали мою болтовню, — он с лёгкой брезгливостью в душе (лицо старался держать (по возможности)) перешагивал через шлейф одежды, ведущий к спальне хозяйки. — Обычно люди скучают, когда я делюсь с ними своей страстью к выпечке.       — Дураки какие-то! Ха! Вечно бы слушала твои аппетитные речи!       — О-о! — Кинро поставил на стол Майи тарелку с пирогом. — Значит, тоже любите печь?       — Обижаешь! — широченная улыбка в 32 зуба. — Потреблять!       Ну, тоже неплохо. Люди, которые ели бы его стряпню, также нужны и важны.       — Чай? Кофе? — гостеприимно принялась рыться в ящичках Биггс.       — Чай, пожалуйста.       — С сахаром?       Кинро промолчал.       — Холодной водой разбавить?       Кинро промолчал дважды.       Вскоре пакетированный чёрный чай был разлит по кружкам. Гостя малость «позабавило» то, что ему дали кружку с причудливым принтом с Linkin Park, положили ему в крутой кипяток чайную ложку, и это он ещё закрывает глаза на блюдце, на котором ему принесли огромную бадью с незаваренным чаем. Майя заботливо положила рядом с Кинро американское печенье с кусочками шоколада. Точно. Как Кинро не додумался напечь ей печенья?       — И давно ты домохозяйка? — спросила Майя, смеясь, пока криво нарезала пастуший пирог огромным ножом для разделки мяса.       — Мой младший брат большой фанат сладкого, вот и всё. Когда ему исполнилось пять лет, я испёк свой первый в жизни торт, — Кинро осторожно отпил чай из кружки, искоса поглядывая на этот разъёб. — Он вышел просто ужасным.       — Ха-ха, правда, что ли?! Не верится!              А когда Биггс дёрнулась и взмахнула ножом вправо, Кинро резко вспомнил всех своих родственников до седьмого колена. Благо, после того, как апостол Пётр показал перепуганному пареньку смачную фигу в рожу, он подуспокоился и продолжил:       — Знаешь… как бы я ни пыхтел над тортом, сколько бы рецептов из газет ни вырезал, я не мог знать тонкостей, — он нервно поправил очки, да, всё верно, опять средним пальцем. — Мои коржи вишнёвым вареньем не пропитались, да и сами они слегка подгорели… И украсил я праздничный торт просто ужасно. Ну да ладно. Первый блин, как говорится, комом.       Майя положила на стол нарезанный пирог и первым делом отхватила себе самый большой кусман. Теперь Кинро с придыханием наблюдал за чужой реакцией. Она же оценит, да?! Вот бы ей понравилось, а! Было бы та-а-ак здорово…       — М-м-м-м! — с удовольствием промычала девушка. — Это самое вкусное, что я ела в жиз… за год, окей! За год точно! — она с причмокиванием облизала все пальцы правой руки, начиная с мизинца. — Кинро, ты, случаем, не пекарь по образованию?!       — Нет, — скромно ответил парень и откусил от печенья кусочек, прикрыв глаза. — Свежее…       — Не, реально! — не унималась Майя. Она возгоралась, восклицала, покрывалась мурашками. — Пожалуйста, скажи мне, что ты приехал в Нью-Йорк, чтобы открыть тут пекарню или типа того!       После того, как Биггс проглотила одним махом первый кусок пирога, она потянулась за вторым. А это для Кинро был самый большой комплимент.       — Да ладно Вам… Если печь с девяти лет, и медведь прекрасным пекарем станет.       Майя от слов Кинро поперхнулась. Кинро испугался. В волнении быстро вскочил, чтобы постучать соседке по спине.       Захват, самый ловкий залом рук на его памяти. У парня перед глазами летают сине-зелёно-оранжевые фейерверки.       Кинро силой приложили головой об стол, и правая его щека оказалась у Майи в пироге. Он зашипел от боли, постарался вырваться, задёргав локтями. Но, к своему сожалению, обнаружил, что чем больше старался, тем хуже обстояли дела — становилось больно, суставы тянуло куда-то не туда. Майя была каменной скалой, а сам он словно застрял в ущелье и оревуар. Да и не будет же он драться с женщиной… Даже если она превосходит по силе Дуэйна Джонсона.       — А-а! Кинро, прости! Рефлексы, чувак! — Биггс выпустила Кинро из захвата, как только очухалась, и он от облегчения шмякнулся на пол, как раскатанное тесто. — Ох, ты как?! Кажется, я перестаралась!       — Я!.. Я в порядке! — резко вскочил на ноги он. — Ноу проблем! Всё о-к-э-й! — Кинро неубедительно показал знак «окей» пальцами и сдох.       Майя с сочувствием (с чувством вины скорее) в глазах погладила бедолагу по выбившимся из идеальной укладки волосам. Кинро судорожно поправлял на своём лице перекошенные, и без того кривые, очки.       — Всё в порядке, мисс Биггс! Подумаешь — искупался в пастушьем пироге?! — парень снимал у себя с щеки кусочки фарша. — С кем не б… бывает, верно?!       — Кинро… — Майя робко убрала у него с щеки самый большой кусочек фарша.       Немного подумала… И съела.       Кинро охуел.       Кинро охуе.       Кинро ох.       Кинро о.       Кинро о-oh the misery, everybody wants to be his enemy-y-y!..       — А ты чего весь красный стал?.. — Майя вытаращила свои огромные карие глаза на парня. — Чёрт! Я тупая задница! Слишком сильно ударился, да?! Ты мой бедненький…       В любой другой момент жизни Кинро бы подумал, что над ним жёстко рофлят. Но что-то ему подсказывало — Майя не прикалывалась, не придурялась, не кривила душой. Это было то, какой она была на самом деле: простой, искренней, мягкодушной.       …Слишком сильной и немного идиоткой. Да, Кинро нехотя признаёт сей факт, хотя так желал понять и простить…       А ещё у Кинро немного шалило сердце. А если б Майя его щеку ещё и облизнула, то шалило бы у него не только сердце. (Похабный смайлик).       — Кстати, не обращайся ко мне «мисс Биггс», всё такое, — улыбалась Майя. — По имени — замечательно. Я довольно люблю своё имечко, бро!       — Хорошо-о, запомню…       — Очень на это надеюсь, милашка! — она потрепала Кинро по настрадавшейся щеке. — А за вчерашнее ещё раз прости!.. Клянусь, больше никаких рок-вечеринок в три ночи! — её большие ладони сложились в умоляющем жесте.       — И метал-вечеринок тоже?       — Отвечаю!       На этом и попрощались.       «Эх, он наверняка больше никогда ко мне не зайдёт, а жаль… — задумалась Майя, грустно опустившись на стул после ухода соседа. — Ну почему я такая дура?! Ксено и Стэнли — мой фрэнд-лимит!».       «Я приду к ней ещё раз», — твёрдо решил про себя Кинро.

***

      — Ва-а-ау, какие люди!.. — нет, Майя была в жёстком афиге.       Какой, нахрен, Кинро у её дверей с очередным пирогом и… с огромным букетом пионов?!       Че-го-о-о?!       Майя мигом выскочила из своей квартиры и оббежала Кинро, чтобы рассмотреть это чудо в перьях со всех ракурсов. И после 350-градусного обзора очкозавра она поняла: «Он в костюме. В бабочке. Ватафак, нигга».       — Доброго вечера, Майя, — сказал этот ходячий ахуй. — Ты сегодня не занята?       — Я?! — обалдело ткнула в себя пальцем девушка. — Я-то всегда свободна, но…       — Не могла бы ты мне уделить час своего личного времени, пожалуйста?       — Э-э-э…       — Я слишком напорист?       — Э-э-э, ну-у…       — Майя. Прошу Ва… тебя, моя дорогая Майя.       — Чё за цветы? Я тебе что, пчёлка Майя в натуре?       — Это тебе, — протянул букет Биггс Кинро. — Надеюсь, ты любишь цветы… Стой! Или у тебя на них аллергия?! — он скоро убрал роскошный букет за спину, став похожим на павлина. — Я идиот!       — Нет у меня никакой аллергии, — уже мягче произнесла Майя, ведь ей только что (наверное, в теории) растопили сердце. — Мне никогда не дарили цветов…       — Как такой женщине могли никогда не дарить цветов?! Я в искреннем шоке!       — Я просто особо никому не нравилась, да и от романтики я далека, — пожала плечами девушка.       — Вздор! — развёл руки в стороны охренительный сосед. — У меня к тебе чувства ещё с позавчерашней ночи!       — Что за… — она нервно усмехнулась. — Ебать.       — Майя. Позволь мне поухаживать за тобой.       — Я звоню Ксено…       — Ты можешь не принять моих чувств, но букет прими, я настаиваю.       — Твою налево, Кинро, брат! Никто не западает на чувих за такой краткий период! — Стэнли, к тебе вопросов нет. Ксено не «чувиха».       — А вот я «запал». Потому что ты…       — Бля!       — …Запала мне в душу.       — Иди на хуй!       — За что?..       — Кинро, ты приколист?!       Ладно, допустим. Допустим, Майя впустила подозрительного, мутного, странного до слюны, текущей по подбородку Майи, Кинро в свою квартиру. И чисто теоретически поставила свой первый в жизни букет в кастрюлю. И абсолютно не на практике Кинро сейчас сидит у неё на диване и задаёт ей примитивные тупые вопросы с сайта свиданок по типу «вот если бы ты оказалась на необитаемом острове, какие бы три вещи ты с собой взяла?».       Бред полный. Но Майя на все его вопросы ответила, потому что угар. А потом Кинро снял с себя свой вороний пиджак, и она аж похабно присвистнула.       Фигурка что на-а-адо!.. Впишет в список горячих мужчин, но пока карандашом. Таким, на который ещё ультрафиолетовой лампой посветить надо, чтобы проявился.       — Кинро, а что тебе во мне понравилось? — сама не удержалась и задала типичный вопрос с сайта для рандевушных ублюдков Майя.       — Мне понравилась ты целиком.       — Нет. Может, есть какие-то вещи во мне, которые… понравились тебе во мне особенно сильно?       Она впервые задала подобный вопрос. Конечно же, у неё внутри сейчас происходят революции, дворцовые перевороты и восстания. В неё на серьёзных щах влюбились! А как реагировать-то?!       — О, да! — снова добрые глаза Кинро засияли. А ведь он не говорил о кулинарии! — Мне нравится твой необыкновенно лёгкий характер! Твоя честность, то, с каким аппетитом ты ешь, как без стеснения делаешь всякое невообразимое… Ты сильная физически, но почему-то мне кажется, что ещё и морально, — на время Кинро с до смешного серьёзным лицом задумался. — Ах! — вспомнил он, выставив указательный палец. — У тебя прекрасный вкус в музыке!       Чертила! Вот последнее было в самое сердце!       — С-спасибо! — выпалила Майя, застеснявшись.       — Тебе стоит посмотреть на себя моими глазами, — приспустив очки на кончик носа, Кинро ей внезапно игриво подмигнул.       Боже! Ризз от Кинро!       — А… а какую музыку ты слушаешь, Кинро? — Биггс глупо улыбалась и не могла остановиться не менее глупо хлопать ресницами.       Её пальцы комкали края чёрной футболки. Мерч от Asking Alexandria. Она очень надеется, что Кинро заметит и, возможно… сделает ну там комплиме-е-ент…       — Классная футболка, кстати, — щёлкнув пальцами, сложил их в пистолетик Кинро. Майя чуть не взвизгнула от восторга. — Слушаю я, только не удивляйся, в основном три жанра: классику, рок, металл. Впадаю в особый восторг от оркестровых каверов рок-баллад.       — Твой плейлист там не разорвался от винегрета? Ха-ха-ха!       — Искренне считаю, что эти трое очень хорошо пляшут вместе, — сказал парень и рассмеялся, потому что смех Биггс слишком заразителен. — А ещё мне нравится твой смех… — произнёс он слишком тихо. Постеснялся.       — А какие группы ты мог бы отметить? Прости, но классических композиторов можешь оставить, я не особый их фан. Хотя ради тебя я бы ещё рискнула послушать Бетхо… Бе… Правильно же, да?..       — Правильно, — улыбнулся Кинро, — Бетховена.       — Во-о-о! Так какие группы ты мог бы отметить?       — Нравится шведская металкор группа Dead By April своим искусным совмещением романтики с нереальным скримингом их солиста, — начал Кинро размеренно, — но, увы, после его ухода из группы я перестал следить за их репертуаром. Потом, если говорить о бессмертной рок-классике, боже, естественно, — The Beatles, Queen и The Rolling Stones! Я балдею с их концертов с инструментальными каверами. Недавно, например, на тако-о-ом виолончельном концерте, посвящённом Queen, был!.. Британская металкор группа Bullet For My Valentine тоже ничего, к слову… Ради их «Tears Don't Fall» купил в студенческие годы гитару вообще. Ха-ха-ха, надо сыграть тебе как-нибудь, если вдруг и я тебе в душу хоть чем-то западу!..       Честно — уже запал. Честнее — Майя заслушалась. Сверхчестно — от такого и детей рожать не жалко.       — Так-так-так, амиго, а ну-ка давай я сейчас перечислю всё, что произошло за эти три дня, — Биггс принялась с запалом загибать пальчики. — Ты у нас, значит, печёшь, разбираешься в классике, роке, металле, галантно ухаживаешь и, судя по пионам, прилично зарабатываешь. Я права?       — Я бы не сказал, что я прилично зарабатываю, — Кинро тихо рассмеялся. — В конце концов, я закончил университет всего три месяца назад.       — Так ты младше меня на четыре года?!       — Тебе двадцать пять? Тогда выходит, что так.       — Кинро, — сощурила свои карие глазки Майя, — не стрёмно?       — Нет.       — Ну краса-а-ава! — воскликнула она и заржала. Вместе с ней начал смеяться и Кинро. — А что за универ закончил?       — Прости. Не скажу.       Майя в ахуе подняла одну свою тонкую бровь.       — Рассказывай, сучий потрох! А то соску в рот засуну, пирог отберу, и полетишь ты у нас домой на реактивной тяге!       — Не-е-ет!.. Хоть расскажи потом по телефону, понравился ли тебе мой баноффи-пай! — взмолился Кинро. — Кстати, пожалуйста, не могла бы ты мне дать свой но…       — Университет.       — Я домой пошёл.       — Блин, да чувак! Я вообще универ не заканчивала, например! В мыслях даже не было! Закончила школу и пошла с друзьями подрабатывать то здесь, то там… В основном батрачу на фастфудницы, понял?!       — Понял.       — Универ?       — Оксфорд.       У Майи чуть глаз не лопнул.       — Ты ещё и Оксфорд закончил…       — Какая разница, если я не буду работать по профессии?       — Да почему ты скрываешь такой крутой факт про универ?! Я не понимаю!       — Потому что я не понтуюсь! Да и потом… согласись, эта хрень довольно смущает некоторых людей! На днях меня вообще за шкиряк поймал Сенку и заставил отчитываться, на каком я факультете, какое исследование писал и так далее!       — А ему-то зачем?       — Без понятия, но кажется, он какой-то гений.       — А ты гений?       — Вообще нет.       — Пиздишь?       — Базарю.       — Ну хоть где-то мы с тобой сошлись…       Майя решила, раз это своеобразное свидание, открыть бутылку вина, с которой две ночи назад притащился Стэнли, но в соло не распил — хрипло подпевал Грэйсам. Ох, вот бы сейчас Ксено с неё охуел… Выпускник Оксфорда мнётся, как девственница, на её диване, восхваляя её словесно, телесно, гримасой… Надо обязательно похвастаться стерве-Уингфилду своими успехами. Выкуси! Не у тебя у одного теперь парень! Ещё и такой красивый!       Она кое-как разлила красное вино по бокалам. Кинро внимательно наблюдал за каждым движением Майи, но не осуждал её неуклюжесть. Как будто бы просто по-доброму любовался. Как красивой картинкой.       — Ты вообще пьёшь? — спросила Майя, протягивая парню бокал на тоненькой ножке.       — Только по праздникам.       — А-а-а. Что пьёшь, герой?       — В зависимости от того, что хотел видеть мой отец на семейном застолье. Бывало, пили ирландский джин, вино часто… А один раз японский саке притащил.       — И как пошло?.. Мой друг говорил, что крепкий, зараза.       — Полдня убитый валялся.       — Ха-ха-ха!       — Вот тебе и день благодарения, — Кинро повертел в руках бокал с красным полусладким, — благодарил всех, кого можно, что выжил тем вечером.       — Кинро, бля, ща обоссусь от смеха!       — Ссысь, — ухмыльнулся парень. — Вино звенит, Майя!..       — Это оно тебе так сказало? Ты нахуя вино слушаешь, дебил?       — Нет! Суперское вино, имею в виду!       — Ну и отлично! — теперь Биггс протягивала свой бокал Кинро, чтобы чокнуться. — За тебя, сосед!       — За нас!       Кинро медленными глотками выпил полбокала. Майя умудрилась осушить его до дна и облизнуться.       Биггс действительно не ожидала от своего суперстранного соседа, что он окажется таким интересным для неё собеседником. За его фразы хотелось цепляться, его предложениями хотелось восхититься, на мнение — дать ответное. Теперь и Кинро в её глазах был чудесен.       Особенно Майю, мягко говоря, удивил определённый момент в Кинро. Он вытащил футляр для очков, открыл, чтобы выудить оттуда платок для протирания линз. А под платком — лента из трёх презервативов. На красноречивый взгляд Майи «Бро, ты чего?!» он со смущением ответил, что это его друганы из Оксфорда дали ему на удачу, добавив, мол, только попробуй выкинуть в ближайшую урну!       — Пожелали подцепить нью-йоркскую красотку, раз уж бегу из родной страны от праведного гнева отца, — лицо Кинро сделалось немного грустным, что не могло не расстроить Майю.       — Блин, ну Кинро-о-о!.. Ну не грусти!       — Не грущу.       — Подцепил красотку-то хоть?       — Да.       — Ура!       — Тебя.       Как Майя могла так проебаться. Теперь Кинро не в печали — он, нахрен, в тоске.       — Да расцениваю я тебя как мужчину, бро! — фак! — Нет, не «бро»! «Мужик»! Да, точно!       — Рад слышать, — действительно был рад слышать Кинро.       — Может, эта нью-йоркская красотка может тебя утешить, м? Что скажешь? Давай займу тебя чем-нибудь прикольным!       Взгляд их обоих совсем не кстати упал на презервативы в футляре от очков. Кинро слишком громко для такого серьёзного парня охнул.       Майя медленно потянулась к бабочке Кинро и схватилась за ленту вокруг его шеи пальцами.       Такая сильная шея, такие широкие плечи и таки-и-ие удивлённо распахнутые зелёные глаза. О, да, Майя, детка, тебе в жизни наконец-то выпал джекпот. Не просри!       Кивок. Ответный заторможенный кивок.       Майя вангует: опять ночью припрутся их добродушные соседи с претензией. «Это кому так хорошо, сволочи?!».