chemistry, stars, magic.

Октябрь 1998 года. В комнате Хэнкина бардак. На кровати хаотично валяются вещи, на столе книги с тетрадями и блокнот, в котором Боря делает всякие заметки. Собрав все вещи в чемодан, парень еще несколько раз проверил всё ли положил необходимое. — Так, ну вроде бы всё. — накинул на свои широкие плечи чёрное пальто, что пахло французским мужским парфюмом, от которого девушки были без ума и кинул взгляд на друга, что провожал его. — Ну давай там, не пропадай, — обнимает на прощание Гена, хлопая блондина по спине. — Кстати, держи. — протягивает парню фотоаппарат. Боря не может взять его. Неудобно. — Ты чего, Ген? Я уезжаю всего-то на несколько дней, а ты мне свое сокровище отдаешь. — Да ладно, мне не жалко. Только потом верни, понял? — на слова брюнета Боря кивнул и послушно взял фотоаппарат, убрав аккуратно его в чемодан.

***

Легкая утренняя прохлада окутала Борю, отчего тот зарыл свой нос в шарф. Свежесть в небольшой деревушке была приятна. Эта свежесть не сравнится с городской. Юноша был рад приехать сюда снова. Это место для него всегда было родным, и возможно даже являлось чем-то загадочным? В двенадцать лет Боря увидел в лесу что-то необъяснимое. Гуляя по лесу, он заметил большое массивное дерево среди других. Оно казалось совершенно другим, оно было не таким как все. Этому дереву по виду было уже пару столетий. Массивные корни выпирали из-под земли, а ветки уже становились сухими и хрупкими. Подойдя ближе, Хэнкин заметил маленькое дупло, и там, как говорил сам мальчишка, спала фея. Все ссылались на его большую фантазию, никто ему не поверил. Но что если это не фантазия, а реальность? Боря уже и сам задумывался, может ему показалось. Маленькое существо размером с мизинец и прозрачными закругленными крыльями, что были изрисованы удивительными узорами — не может существовать в этом мире. Это просто невозможно, как думал парень. Достав ключи из-под коврика, блондин открыл дверь и распахнул её, с порога осматривая родной дом. — Ну привет. — поставил чемодан на деревянный пол и потянулся. Шея и плечи были безумно напряжены, а мозг Хэнкина всё еще забит всякими вещами, от которых он хотел уже избавиться. За весь путь в длинною девять часов, что он провел в поезде, он знатно устал. По планам у него сейчас был отдых возле камина с кружкой чая с мелиссой и теплым пледом на плечах. Ему этого не хватало. Придя в свою комнату, что находится на втором этаже, Боря был в ужасе. Пыль, что скопилась за долгие годы не давала даже нормально дышать. На стенах висели детские рисунки юноши, которые со временем пожелтели и казались уже не такими красочными. Боря прошел в комнату и скрипучий до раздражения пол дал о себе знать. Он уже и забыл про отдых, увидев дом в таком состоянии. Это кошмар.

***

Треск дров в камине и аромат чая с мелиссой заставили юношу расслабиться в старом удобном кресле, который был обшит приятным мягким бархатом. Боря услышал звук мотора, который с каждой секундой бил по ушам всё сильнее и сильнее. Не любит он шум, именно по этой причине и пришлось уехать подальше от города. Ваня заглушил мотор и слез со своего мотоцикла. Сняв шлем и взяв его в руку, кучерявый быстрым темпом направился к дому. Постучавшись, дверь ему открыл блондин, который явно не ожидал его прихода и не совсем сейчас был рад этому. — Чего с лицом? Кислый какой-то. — привычно шмыгает носом и стоит ждет, когда друг пустит за порог. — Ты чего тут забыл в час ночи? — облокотился о косяк и смотрит на парня, всё еще не намереваясь пускать в дом. — Я не могу просто заехать к тебе? Ну ты и зануда, Хэнкин. — отводит взгляд Кислов. На его лице читалось некое расстройство, не такого приёма он ожидал. Боря закатывает глаза и просто пропускает брюнета в дом. Он ему не может отказать ни в чем. Хотя нет, может, но не сейчас. Кислов расположился на кресле друга, раскинув руки на подлокотники и ногу закинув на другую, он осматривает эти родные стены и слегка улыбается от нахлынувшей ностальгии. — Даа, сколько здесь всего было… — Это моё кресло. — фыркает и плюхается на диван, укутавшись в плед. — Кресло зажал что-ли? Ты не рад мне? — Ваня уже закипает, не может терпеть такого кислого Борю. Аж скулы сводит. Но Боря ничего не ответил, он не хочет сейчас конфликтовать и выяснять что-либо. Он просто хочет побыть в тишине, — Я тебя понял. — юноша встает с кресла и направляется на выход, оставив горький вкус этого «чудного» вечера в этом доме. Блондин пока предпринимать ничего не собирается, но в тот же миг подрывается и хватает за край белой рубашки Вани, что была немного помята, слегка сжимая ткань в пальцах. — Куда ты сейчас поедешь? Оставайся. — Ты мне поблажки не делай. Ты хотел отдохнуть тут один, а я как придурок припёрся в эту глушь хер знает зачем. Да еще и твою кислую мину увидел. Да уж. — ухмыляется парень. — Вань, останься. Эти слова не звучали как приказ, они скорее звучали как просьба. Кислов выдохнул и снял кеды, оставив ту горечь позади. Какой же Боря невыносимый. — Ты это…прости, что без предупреждения. Я просто…да забей. — просто Кислов не может без этого «ботаника». Боря мягко улыбнулся другу и укутал того в свой плюшевый плед, радуясь его приезду. Может Хэнкин и показался сначала угрюмым, и как сказал Ваня — «кислым», это вовсе не так. Боря и Ваня и впрямь противоположности, от и до, как инь и янь. Их общие знакомые никогда не понимали, как эти двое вообще понимают друг друга, если они из разных измерений. Но в этом и заключается их особенность. Такие разные, но в то же время такие одинаковые.