Без надежды на лучшее

Сакура шла по улице в направлении дома. На тротуарах всюду были лужи, оставлявшие лишь тонкие дорожки в местах возвышенностей, по которым можно было пройти и остаться сухим. В общем-то, таких дорожек было совсем немного, поэтому девушке приходилось временами искать обход или слегка промокать, пропуская холодную влагу в основание балеток изнутри, где и находились ее ноги. Конечно же, одета она была не совсем по погоде. Особенно если учесть самую что ни на есть легкую ветровку и тонкие лосины. Но ведь в момент ее выхода из дома погода совсем не обещала быть такой дождливой. Тщательно избегая лужи, Харуно порой забиралась в далекие закоулки, царившие между высотами многоэтажных домов, и иногда с трудом находила оттуда выход. До дома при обычной скорости было чуть более получаса пути, однако после такого ливня она бы добралась до него не менее чем часа через полтора. Сакура упорно настаивала на том, чтобы Наруто не провожал ее, потому как он бы ей помочь не смог, а только сам бы намок еще больше. Парень долго упирался, но ему все же пришлось согласиться. Девушка была неумолима и упряма. Но он все равно вначале провел ей лекцию по «технике безопасности» и тому, как наиболее удачно и целесообразно избежать намокания, а затем проводил ее взглядом из окна. Однако где-то глубоко в душе девушки засело то самое непонятное чувство, которое тревожило ее. Пожалуй, это было чем-то совсем неизвестным, чем-то совсем новым, что пришлось пережить ей впервые. Она находилась в состоянии неопределенности и стояла перед чем-то неизведанным. В тот раз ее сердце колотилось как бешеное. Сакура поняла, что такого с ней не происходило никогда, даже во время решающего осмотра врача, который должен был определить ее дальнейший срок, во время бушующей грозы за окном, когда ей было всего пять лет, или даже во время того, как ее чуть не разорвали ротвейлеры во дворе, коих было трое. Это чувство полностью отличалось от других, хотя и имело некие сходные черты. Ее тело так же цепенело и отказывалось слушаться. И розоволосая испугалась этого чувства. Она пыталась понять, что с ней происходило в тот момент, но не могла найти ответ. Девушка любила все новые чувства, открывавшиеся перед ней в этот переломный период жизни. Но от этого почему-то хотелось спрятаться и никогда больше не ощущать. Она была напугана. Порой, задумавшись, Сакура натыкалась на глубокие лужи и полностью промачивала балетки. Но потом, словно очнувшись, возвращалась в реальность и выходила на «сушу», слыша негромкое, но надоедливое хлюпанье обуви. Ее промоченная под ливнем одежда уже высохла, но теперь была забрызгана в немногочисленных местах из-за проезжающих мимо машин по лужам. И хотя на улицах было до невыносимости сыро, в воздухе витал приятный запах свежести. Солнце постепенно пробивалось через мрачные тучи и сияло, отражаясь в ровном слое воды луж. Сбросив с себя всю тяжесть дождя, тучи постепенно светлели, расползались, и сквозь них уже было видно ясное голубое небо. Город постепенно пробуждался, и первые смельчаки уже выползали из своих «укрытий», разведывая территорию после небесной атаки. Вскоре завернув за угол, Сакура оказалась на хорошо знакомой улице, в конце которой стоял ее дом. Улица находилась на небольшой возвышенности, и оттуда нескончаемо бежали потоки воды, образуя в начале улицы целое озеро. Кое-как миновав его, девушка направилась прямо по улице в направлении дома. Она весело переступала и перепрыгивала приближающиеся ручейки, уже обрадованная тем, что скоро окажется дома. В теплой и мягкой кроватке, не заботясь ни о чем. Время близилось к вечеру, и предзакатное солнце постепенно опускалось к горизонту, погружая город в мягкий, пока еще едва ощутимый и заметный свет багрянца. Сакура вошла во двор. Заметив, что калитка не была закрыта, она поняла, что ее мать уже вернулась домой. И наверняка сильно волновалась за нее из-за разбушевавшегося ливня совсем недавно. Как-то тяжело вздохнув, девушка отворила дверь и вошла внутрь особняка. — Сакура? Сакура, это ты? — из глубины дома послышался взволнованный и заинтересованный голос. — Да, мам. Я пришла, — как можно веселее сказала Харуно, чтобы не волновать женщину еще больше. Послышались шаги, и из холла вышла мать Сакуры. — Боже, Сакура, где ты была? На улице был такой ужасный ливень, — взволнованно сказала женщина, но, заметив, что дочь совсем не была промокшей, немного успокоилась. — Я... Я была с Наруто... Мы переждали ливень у него, и поэтому... — начала розоволосая, запинаясь из-за давящего чувства вины перед матерью, но не договорила. — А, так вот оно что! — перебила ее женщина, облегченно выдохнув. — Ну, тогда мне не о чем волноваться. Ведь я уверена, что он никому не даст тебя в обиду. Харуно старшая подошла к Сакуре, проворно сняла с нее ветровку и проводила под ручку в холл, усаживая на диван. — Давай, рассказывай, — женщина уселась напротив и заинтересованно смотрела на дочь. Девушка обреченно вздохнула. Она знала, что ее мать всегда становится такой, когда речь идет о Наруто. Сакуру это раздражало, потому что женщину иногда было сложно очень остановить. Она могла разговаривать о нем часами, да и сама розоволосая порой увлекалась разговорами, но всегда знала меру. И во всем этом девушка чувствовала скрытую цель. Ее мать всегда словно подталкивала их друг к другу, тонко или не очень намекала на какие-либо отношения. Но Сакуре было очень трудно представить что-то такое. Ведь она понятия не имела, что есть по сути все эти теплые чувства, особенно любовь. Конечно, она любила свою маму, ведь она была единственной из оставшихся, кто прошел с ней весь жизненный путь от самого рождения. Но здесь имелась в виду совсем другая любовь. — Да нечего рассказывать, — сказала Сакура. — Мы гуляли в парке, когда начался дождь. Наруто вовремя среагировал, и мы спрятались под крышу автобусной остановки. Потом было решено пойти к нему домой, чтобы обсохнуть и переждать ливень. — Так-с, значит, вы все-таки промокли. Но как же ты? Тебе же нельзя промокать, иначе... — Не волнуйся. Хуже мне не стало, — закончила за нее Сакура. — В любом случае, я думаю, это все, что ты хотела узнать, — девушка поднялась с дивана и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. — Ну вот, всегда так. Почему ты рассказываешь мне все так кратко? Я ведь хочу знать подробности, — вздохнула женщина. — Вы молоды и не видите всех вещей. Я считаю, что вы вдвоем отлично друг другу подходите. — Я же уже говорила, что мы просто друзья и будем оставаться друзьями! — неожиданно для самой себя почти крикнула розоволосая. Девушка иногда вскипала, когда мать говорила вот так прямо. Она любила Наруто как друга, и во время этих слов ей почему-то становилось обидно. Она не хотела слишком долго разговаривать на такие темы, поэтому старалась скорее закрыть их. Но в этот раз обнаружила сама за собой, что перестаралась. — Так-так-так, значит, и теперь что-то утаиваешь, — сказала женщина, хитро сощурив глазки. — Рассказывай, что между вами произошло? — Что? О чем ты? — Ты бы не стала так резко отвечать, если бы чего-то не произошло. Сакура, я знаю тебя всю жизнь и уже успела хорошо изучить твои привычки и темперамент. Так что вряд ли ты сможешь меня когда-нибудь так ловко обмануть. «Ты не права, мама. Ты меня совсем не знаешь. Хоть ты и всегда пыталась понять меня, но сострадание со стороны и личные переживания слишком отличаются. Тебе бы пришлось пройти через то же, что и мне, чтобы понять меня полностью, но я никому этого не пожелаю. И даже несмотря на это, ты догадалась. Внутри меня теперь явно не все так спокойно, как было раньше», — подумала Сакура. — Прости, что я так грубо ответила тебе. Я знаю, что должна была позвонить тебе, чтобы ты не волновалась за меня. И хотя обычно я все помню, в этот раз это совсем вылетело у меня из головы, — в глазах розоволосой читалась вина и боль. — Я не знаю, что со мной происходит. Это... Это все сложно... Но я когда-нибудь обязательно тебе все расскажу. Прости. Сакура развернулась и быстрыми шагами поднялась по лестнице. — Сакура... — женщина была в недоумении. Хотя теперь и не сомневалась в том, что что-то произошло, она теперь снова волновалась за дочь. В таком состоянии она бывала не часто. Харуно вбежала в комнату, плюхнулась на кровать и уткнулась в подушку. Ей не хотелось. Совсем не хотелось больше разговаривать об этом. Ей хотелось только спрятаться куда-нибудь от этого чувства. Она хотела снова жить так, как раньше, беззаботно ходить в школу, прогуливаться по улицам, помогать маме в готовке... Но с ней снова произошли эти изменения, которые она стала ненавидеть в последнее время. Ее жизнь переменила русло и подарила девушке новые чувства. На нее будто бы что-то давило. Она не хотела больше этого ощущать и всей душой хотела избавиться от этого. Но не могла. Ранее рассохшемуся человеку уже не так просто было впитать в себя все жизненные краски. «Черт, что же это за чувство? Почему оно не дает мне покоя уже несколько часов?» От множества мыслей закружилась голова. В теле почувствовалась слабость. И снова тишина. Абсолютная, давящая, пугающая, нарушаемая только частым тиканьем часов. Такая скучная и раздражающая. Сакура устало прикрыла глаза, чувствуя, как проваливается в сладкую дрему. Все проблемы отходили на второй план, и теперь она желала лишь уснуть, чтобы забыться. Несмотря на головокружение, сон подступал так же стремительно, как отступали тревожные мысли. Последним, что девушка увидела, был закат где-то вдалеке такого же усталого за день солнца, которое посылало на прощание последние тусклые лучики, проскальзывающие в комнатку Харуно.