Отмщение

Пустошь имела своё очарование. Такое же очарование, что вызывают убийства и движуха в каком-нибудь довоенном боевике, где герой-одиночка выкашивает толпы врагов. Постъядерная Америка манила своей суровостью и опасностью. Здесь можно было нарваться на куш, а можно было словить пулю. Одновременно от тебя зависело все, и не зависело ничего. Многие пацаны с детства мечтают о том, чтобы покинуть насиженное место в каком-нибудь селе и двинуться навстречу приключениям, словно легендарные Выходец из Убежища и Избранный, о которых сложили так много баек. Честно говоря, я и сам в детстве тоже хотел стать авантюристом. Заниматься охотой за головами, искать ценные вещицы в руинах, наёмничать на разных людей и как перекати-поле странствовать по необъятным просторам Америки. Когда мне стукнуло восемнадцать лет, я потратил все скопленные за это время деньги: купил простой дробовик, куртку-косуху и записался в охрану каравана. И вот уже почти пять лет я время от времени хожу в рейсы. Две недели сопровождаю караван, зато потом на заработанные деньги могу месяц жить со своей красавицей Лейлой в «самом большом маленьком городе в мире». В долбанном, мать его, Нью-Рино. Как же мне хочется съехать из этой поганой дыры в место поспокойнее, в Шейди-Сэндс или в какой-нибудь Хаб. Но скоро всё изменится… Рейс в Джанктаун не предвещал беды. Мы без проблем добрались до «мусорного города», и осталось лишь вернуться обратно. Получу деньги и обрадую Лейлу. Если всё сложится гладко, то примерно через пять месяцев я стану счастливым отцом и мужем, настоящим семьянином. Интересно, какого пола будет дитя? Пацан или девчонка? Без высоких технологий этого не узнать. Но в любом случае я буду рад этому ребёнку, давно пора осесть и остепениться. Купить ферму и жить с земли, продавая урожай маиса, мутафруктов и тошки. Едва мы свернули лагерь и двинулись через руины небольшого городка, название которого затерялось в веках, как бахнули громкие выстрелы дробовика, а потом послышалось три быстрых хлопка из пистолета. Брамины, будучи невероятно спокойными животными, лишь громко замычали и остановились, не став бесноваться и убегать. Хотел бы и я быть таким же невозмутимыми, как эта тупая скотина. Стрельба раздавалась из окон обшарпанных полу-развалившихся зданий. Заряд дроби ударил чернокожему здоровяку по прозвищу Магнум-Билл прямо в металлический нагрудник, что заставило его отскочить за ржавую телегу и достать свой крупнокалиберный револьвер, который и дал ему прозвище. — Вы у меня пожалеете, мрази беложопые! — крикнул Билл. Дважды с хлестом громыхнул мощный ствол, и крупные пули выбили дух из налетчика так, что тот отлетел вглубь помещения, где и затих навсегда. Уж с чем, но с его ручной артиллерией здоровенный негр управлялся виртуозно. Его массивные ручищи крепко держали эту большую железку. И, как я думаю, он этим стволом ничего не компенсировал. Негр же, а у них проблем с размером прибора не бывает. — Эти уроды в зданиях! Херачьте в них из всех стволов! — крикнул одетый в кожак и джинсы караванщик Ларри, вскидывая Кольт 6520, мощный и большой пистолет, славящийся своей безотказностью. Прицелившись в зияющий оконный проём, Ларри принялся раз за разом жать на спуск, и пистолет стал извергать из себя пулю за пулей. Из окна, в которое стрелял караванщик, раздался вопль полный боли, после чего оттуда выпал мелкий, курносый револьвер. Остальные охранники последовали примеру Билла с Ларри, и открыли ответный огонь в сторону зданий, где засели рейдеры. Загромыхал китайский автомат караванщика Робби. Крутой мужик выпустил очередь «веером», по двум окнам. Одному из налетчиков пуля прилетела в лоб, свалив его наповал. Второму в грудь влетело не меньше трех пуль, что заставило его упасть, скрывшись из вида за оконной рамой. Совсем скоро прозвучал залп дуплета, и еще двух бандюков нещадно посекло картечью. Те выронили свои стволы и упали на песок, заливая его кровищей. Молодой мулат Шустрый Пит ловко метнул в одно из окон динамитную шашку. Все караванщики зажали уши и открыли рты. Через секунду раздался до неприличия громкий взрыв, даже меры предосторожности не спасли нас от звона в ушах. После чего и без того обветшалое здание сложилось, как карточный домик, и подняло в воздух тучу взвеси из пыли и песка. Вот что значит иметь в отряде спеца по взрывчатке! Уже не в первый раз он нас выручает! Полюбовавшись на результат взрыва, Пит достал свой револьвер, и тоже начал активно отстреливаться, метко разя свинцом налетчиков. В ответ с их стороны громыхнуло несколько пистолетных выстрелов. Вдруг кто-то крикнул, и один из моих товарищей упал, держась за кровоточащий живот. Это был Ларри, мужик среднего роста, одетый в кожаную броню. Он выронил ствол и заорал от боли. — Mierda! Чёрт, Ларри, держись! — подбежал к раненому караванщику Терри Хуарес, усатый латинос, что работал у нас полевым доктором. Спрятавшись понадежнее, он пытался оказать первую помощь. Попадание в живот — это серьезно. После такого сложно выжить. Особенно, если пуля пробила желудок или застряла в кишках. Вся надежда на нашего дока-латиноса. Если верить его словам, он получил медицинское образование в университете Последователей в Могильнике, и разбирался в хирургии. Я надеялся, что все это не было пустым трепом. Спустя пару секунд раздалось ещё несколько пистолетных выстрелов, и Рокки, бывший боксёр, одетый в металлический нагрудник, упал с простреленной головой. Вот же мрази! Я им этого не прощу! Рокки меня спас в позапрошлом рейсе! Высунувшись из-за телеги, я навел ствол дробовика в одно из окон окружающих нас зданий, и сделал два выстрела. Ружьё привычно лягнуло меня в плечо, гильза вылетела из патронника, а рейдерская мразь завалилась вперед и выпала со второго этажа, орошая землю кровью из развороченной груди. Не давая рейдерам спуска, глава каравана кинул гранату в еще одну хибару. Лимонка не уничтожила здание, как кинутый Питом динамит, но из окна вылетела, разбрызгивая кровь, оторванная голова, которая упала мне под ноги. Так и надо проклятому рейдеру, мать его! В двух переулках, с обеих сторон дороги, стояло ещё по двое налетчиков. Я выстрелил в тех, что справа, но они ловко нырнули за мусорный бак и открыли по мне ответный огонь. Пули врезались в металл телеги, выбивая искры. Надеюсь, товар не повредили, мрази… Когда уроды высунулись, я разрядил остатки своего боезапаса, два последних патрона. Сначала в одного, потом во второго. В правую же сторону тоже пальнули наши ребята, накрывая рейдеров свинцовым дождём. Сразу видно, что ублюдки не рассчитали свои силы. Думали, тут будет проходить какой-нибудь мелкий караванчик с парой-тройкой охранников, которых легко можно снять. Но не тут то было! Мы оказались им не по зубам. Мы, черт возьми, крепкие орешки, и нас так легко не ограбишь! Хотя, сволочи убили одного из нас, а второго ранили. Но по итогу мы таки перебили всех сучар. Магнум-Билл пошел добивать раненых. Делал он это примитивным способом: проламывал им черепа своим тяжёлым ботинком. Пара-тройка таких ударов, и башка рейдера превращается в месиво. Остальные отправились разбирать добычу с налетчиков. Хотя что с них можно взять, кроме хренового оружия? Я решил воспользоваться передышкой и присел отдохнуть, наблюдая за тем, как работает наш доктор. Ларри, которому пуля прилетела в живот, медленно умирал. Как сказал док, парняге попали в почку, и ему нужно срочно оказать серьезную помощь. Такое в полевых условиях не поправишь… Терри кое-как пытался оперировать, используя содержимое докторского саквояжа, ввел пару уколов стимулятора, но его прогнозы были неутешительны. Мне больно было смотреть, как умирает мой товарищ, но при этом я был благодарен судьбе, что попали не в меня. — Я делал всё, что в моих силах… — грустно сказал латинос, собирая медикаменты обратно в чемоданчик. — Он протянет максимум двое-трое суток. Проклятые гниды! — Так нам как раз столько до Нью-Рино и осталось, — задумчиво проговорил Робби, самый старший и опытный из нас. — Ничего, и не в такое дерьмо попадали… Ларри выкарабкается. — Я вот жду не дождусь оказаться дома, — проговорил я, доставая сигаретку. — Хочу поскорее увидеться с Лейлой. У меня для неё есть сюрприз. Я его уже второй месяц готовлю… — Это, случаем, не связано с тем, что ты мутил в Реддинге? Ты отлучился что-то купить, а когда вернулся, то улыбался как обдолбавшийся винтом дебил. — Типа того… Но вообще, ты суешь нос немного не в свое дело. — Так ты сам начал о своей девахе говорить. — Робби тоже последовал моему примеру, и теперь тоже травился табачным дымом. — А я, как вернусь, первым делом набухаюсь в баре у Сальваторе, потом сниму шлюху в «Кошачьей лапке» и попытаю счастья в казино. Например, в том же «Акульем Клубе». Вдруг сорву джек-пот? — Кто о чём, а ты о бухле и шлюхах, мой белый друг, — подошел Билл, и взял лопату из телеги. — Нужно похоронить Рокки. Жаль этого добряка. Неплохой он был чувак, пусть и молчаливый. Говорят, служил в армии НКР, настоящий ветеран. Герой войны, тьфу. — По нему и не скажешь, — выпустив облако дыма, я сделал очередную затяжку. — Я думал, он бил морды, будучи боксером. — Одно другому не мешает, — пожал плечами негр. — Сначала повоевал, а потом попробовал счастья на ринге. Яму выкопали быстро, сухой песок рыть легко. Все охранники, кроме раненого Ларри, встали вокруг могилы, в которую положили Рокки. В виске у него было пулевое ранение, длинные черные волосы слиплись от крови, но лицо выглядело так, будто он просто прилёг отдохнуть. Робби произнес прощальную речь, в которой восхвалял лучшие качества Рокки, потом в память о нём мы достали бутылку самогона, и каждый выпил по стакану, не чокаясь. Взяв пару лопат, мы закопали бедолагу, поставили крест из двух палок, начиркав «эпитафию»: «Рокфорд Джеймс «Рокки» Стэллион. Жил крутым, и умер крутым». После похорон Рокки мы отправились дальше, чтобы не терять времени. А я задумался… Что, если бы шальная пуля убила меня? Тогда моя Лейла осталась бы одна. Но Бог миловал. Я жив, цел, здоров, и как никогда раньше жду возвращения в коварный, опасный, мрачный и криминальный город — долбанный Нью-Рино, который я скоро покину, чтобы осесть в месте побезопаснее. Жди меня, «самый большой маленький город в мире», скоро я из тебя съеду!