Отмщение

Если верить Отцу Тулли, то название этому холму дали в честь места, описываемого в Библии. Именно на таком же холме, находящемся очень-очень далеко, был распят известный пророк и сын Божий. Я не был религиозным, но чисто из любопытства пару раз приходил на проповеди священника-алкоголика. Голгофа, находившаяся чуть южнее Нью-Рино, славилась тем, что тут часто проводили расправы местные мафиози, но помимо этого тут находилось крупнейшее кладбище. Хоронили тут всех, кого только можно. Тут покоились и простые работяги, и сторчавшиеся наркоманы, не обходилось без могил бандитов и больших шишек. Сорвав по пути несколько цветков брока и соцветий мутафрукта, я соорудил что-то вроде букета, чтобы положить на могилку Лейлы. Когда я дошёл до этого самого могильного холма, солнце медленно опускалось за горизонт, сверкнув напоследок кроваво-красными лучами. Конечно, поздний вечер — не лучшее время для посещения могилы, но мне не хотелось откладывать этот момент. Я хотел проститься со своей возлюбленной. Постоять у надгробия, повспоминать всё хорошее, что у нас случалось. Поскорбить и мысленно обратиться к ней. У скромного деревянного крестика уже лежало пару букетиков, но я туда положил и свой. Как же я по ней скучаю… — Родная… Лейла… — я говорил сквозь боль. — Я. Я… Скучаю по тебе. Ты не представляешь, как я рвался к тебе! Я предвкушал, что войду в квартиру, ты наградишь меня поцелуем… Конечно, я не виноват в твоей гибели. Но… У меня ощущение, что всё же я оплошал, оставив тебя одну в этой чёртовой дыре. Я не думал, что какие-то черти сделают тебе плохо. Я пытался тебя учить самообороне, но… Как одна женщина, пусть и вооружённая, совладает с целой бандой суровых отморозков? Да, может мелких хулиганов ты могла отпугнуть. Был бы я с тобой — я бы этого не допустил! Я бы перехерачил мудил, которые покусились бы на тебя! Я… Я буду вечно тебя любить, Лейла. Как же нам хорошо жилось… Помню вот, год назад мы с тобой выпивали в баре Сальваторе, зажигали на танцполе под рок-н-ролл из музыкального автомата… Или ещё одно воспоминание, когда мы сходили «на пикник» и предавались страсти недалеко от города… Тогда к нашему лагерю забрёл серебрянный геккон. Ты его перепугалась, а я его подстрелил. Мы потом поели мяса, а из шкуры этого наглого ящера ты потом сшила себе сумочку. Как же завидовали соседи, видя офигенную кожаную сумку! Или та самая ночь в дорогом мотеле четыре месяца назад… Именно тогда мы зачали наше дитя, которому не суждено было родиться. Ещё чуть-чуть, и мы бы сочетались браком, съехали в цивильный город и жили припеваючи! … Я не выдержал, и из глаз потекли слёзы. На душе было крайне паршиво. Не знаю, сколько я стоял над могилой, вспоминая моменты совместной жизни с Лейлой. Я её любил, хотел тихой жизни в тихом городе… Но какие-то оборзевшие мудилы всё обломали. Да, я им отомстил, перестреляв всю их банду. Но легче мне не становилось. Хоть трижды я убил бы уродов, но Лейлу не вернёшь. Достав сигарету из кармана, я закурил, глядя на могилу. Меня не отпускало чувство вины. Надо было бросить чёртову работу в караване и поискать работу в самом Нью-Рино… Хотя кем можно устроиться в этом поганом городе? Киллером? Наркоторговцем? Записаться в охрану какого-нибудь казино? По сути в «самом большом маленьком городе в мире» было мало возможностей заработать, особенно если не владеешь ничем кроме стрельбы и драки. Будь медиком — устроился бы к Ракетчику Ранеско. Был бы умелым механиком-оружейником — работал бы в «Оружии Нью-Рино», чинил бы и модифицировал стволы. Но нет. Всё, что я умею — это сражаться. В отдалении завыл койот, и я, докурив, постоял ещё пару минут. На надгробии была небольшая «эпитафия», где помимо её имени и годов жизни была надпись «Любимая дочь и жена»… Поразмыслив, я понял, что в Нью-Рино меня ничто не держит. Лейла мертва, бандитам я отомстил. Куплю снарягу посерьёзнее и буду наёмничать. Или сторожить какого-нибудь богатого фермера в НКР. Или продолжу водить караваны. Я бы наложил на себя руки, застрелившись из дробовика, как довоенный рокер и певец Коби Куртейн. Но… Не знаю. Мне суицид казался чем-то неправильным. Зачем убивать себя в мире, где тебя и так какая-нибудь мразь может убить, ради хороших ботинок? Везде опасно. В городах наркоманы и бандиты. В Пустоши мутанты, животные и рейдеры, не говоря о фонящих местах, где либо сдохнешь, либо станешь гулем… Ну нет, сам я себя не убью. Это будет слишком просто. Я буду цепляться за жизнь до последнего, убивать всех, до кого дотянусь. Чем же заняться? Набухаться и идти в пустую квартиру отсыпаться? Или ступить на кривую дорожку и… вштыриться винтом? Ну уж нет. Насмотрелся я на падших наркоманов, и сам таким не хочу становиться. То ли дело старый-добрый алкоголь, произведённый Райтами. Эти ирландские выродки делали лучшее бухло во всей Калифорнии. Напоследок глянув на могилку, я мысленно попрощался с Лейлой. — Покойся с миром, любимая… Мне было тяжело осознать, что Лейла погибла. Я мечтал, чтобы это оказалось лишь дурным сном, кошмаром, который однажды закончится. Что я проснусь в кровати с ней… Но жизнь — жестокая штука. Вот жила красивая девушка. Весёлая, добрая, верная. Она любила меня, я любил её. Всё было хорошо, радужно, позитивно. И тут… Какие-то уроды всё это оборвали, разрушив три жизни… Я так и не узнал, какого пола был бы мой нерождённый ребёнок. Как же я был зол на тех, кто убил её! Я… Я бы, если была бы возможность, убил бы их ещё раз! Суки… С гневными мыслями я пошёл обратно в порочный, упадочный и опасный город. Напиваюсь как сапожник, отсыпаюсь дома, а потом… Иду в Пустоши. Путешествовать и заниматься любой работой, которая подвернётся. Или, как вариант, буду дальше ходить с караванами. Нью-Рино можно рассмотреть прямо с самой Голгофы. Неоновые огни казино и клубов было видно за несколько километров от него… Пройдя мимо койотов, которые, испугавшись, разбежались в стороны, я ступил на шоссе, которое вело в Город. Зная, что это за место, я снова покрепче обхватил дробовик. А то вдруг какой-то негодяй нападёт… Хотя, как я знаю, это территория одной из Семей. А тут, вроде как, поддерживается какой-никакой порядок. «Крыша», как тут это называют. Жители платят дань, а мафиози пресекают беспредел. Подросток Коди всё так же стоял у «Кошачей Лапки», Джулс всё так же улыбался, показывая свой золотой зуб. Пушеры продавали наркоту торчкам. Какой-то отморозок зарезал бомжа в переулке. Обычная картина для этих мест. Дела в «самом большом маленьком городе в мире» шли своим чередом, как обычно. Криминальная рутина во всей красе. Пройдя «Улицу Девственниц», я оказался около «Клуб Акула», свернул налево, и пройдя несколько улиц оказался возле «Бара Сальваторе». Если я не путаю, то босс этой мафии — настоящий итальянец. Прямо как в довоенных гангстерских фильмах, где всякие типы шмаляли из Томми-ганов и торговали подпольным бухлом. У входа стоял один из громил мафиозников, с лазерным стволом на поясе, и одетый в металлический нагрудник. Он меня узнал, так как я не впервые тут. — Проходи, не задерживайся, работяга… — протянул «привратник». Когда я заказал себе бутылку виски, то ко мне подкатила какая-то молодая девка. Судя по всему, дама лёгкого поведения. Проще говоря — проститутка. — Эй, красавчик, — улыбалась баба. — Угостишь даму? Я пожал плечами и попросил у бармена ещё один стакан, в который налил вискаря, и подвинул к ней. — А чего у тебя такая грустная мина? — любопытствовала шлюха. — Что случилось? — Не твоё дело… — пробубнил я. — И иди бухай в другое место. Мне не нужны твои услуги… — Я могу развеять твою грусть, красавчик… — кокетливо улыбнулась «ночная бабушка». — Сто баксов — и я подарю тебе небо в алмазах! — Свалила нахер, шлюха… Мне не до этого. У меня трагедия. — А что за трагедия? Может я ещё как смогу поднять тебе настроение? Немного плотских утех тебе не помешает… Расслабишься, получишь удовольствие. Я решил игнорировать эту бабу и молча потягивал свой вискарь, закусывая свежим мутафруктом. — Ну, ты чего? Ты уже настолько бухой, что меня не видишь? Хотя… ты выпил всего один стакан… Сука, какая же она назойливая! Я понимаю, что она по другому зарабатывать не умеет. Но почему она докапывается до меня? Тут полно одиноких мужиков… — Меня, кстати, зовут Айрис, а тебя? Я вижу, ты крепкий парень. Ты случайно не ходишь в качалку «Джунгли»? Из тебя вышел бы отличный боксёр. А боксёров все любят. Или ты типа наёмник? Наёмники прям настоящие половые гиганты… Чего она добивается? Как же надоела… — Я что, единственный мужик тут? Иди подкатывай к другим… — грубо выпалил я. Та лишь надула губки, скорчив недовольное лицо и допив стакан виски, ушла. Наконец-то эта дура свалила. Я дальше стал потягивать бухло. — А где твоя жёнушка? — полюбопытствовал бармен. — Раньше ты к нам с ней приходил. Симпатичная девчуля. Я посмотрел на бармена исподлобья. Ну да, ему то откуда знать, что с ней произошло? — Её… Ее нет. — убитым голосом я ответили опустошил ещё стакан. — Мои соболезнования, приятель. Терять близких очень больно. У меня племянника год назад какие-то уроды убили и ограбили… Так что я понимаю тебя. Я продолжил выпивать. Когда бутылка была выпита на половину, я конкретно опьянел, а когда допил до конца, то уже плохо себя контролировал. Пьяной шатающейся походкой я покинул бар. У выхода увидел пятерых пацанов в кожаных куртках и со всяким холодняком в руках. У них были биты, монтировки, арматурины, кастеты… Внезапно они подбежали ко мне, как стая стервятников на труп брамина. Окружили со всех сторон, отрезав пути к отступлению. Хотя какое отступление? Я был настолько пьян, что едва стоял на ногах. Самый крупный из громил замахнулся и вломил мне битой в живот, попав по почкам, из-за чего я обмочился. Потом второй заехал мне в плечо монтировкой, ломая ключицу. Ещё двое повалили меня на асфальт и начали дубасить всей толпой, не жалея сил. Сначала я понял, что у меня на одной из ног как минимум два перелома. Было тяжело дышать. Похоже, что мне сломали несколько рёбер. — М…тер Мо…но п…даёт поклон… — слышал я обрывки речи одного из бандитов сквозь боль. Кто даёт мне поклон? Или эта фраза порождение моей больной фантазии? После чего мне прилетело в лицо один раз, а когда второй удар обрушился на череп, то я погрузился в небытие.