Отмщение

Казино «Десперадо» сверкало неоновой вывеской на всю улицу. Азартные игроки слетались туда, как мотыльки на свет лампы. У входа стояло двое дюжих мордоворотов с Томми-ганами в руках. Оба здоровенные, накаченные, в синих пиджаках. Они выглядели скучающими. Один из них даже курил папироску, оставив висеть Томми-ган на ремне, перекинутым через плечо. Ну да, стоять постоянно на посту — это выматывает. Но скоро их рутине придет конец. То и дело в казино кто-то заходил, кто-то выходил. Кто-то выглядел довольным, кто-то будто обдолбался винтом, кто-то из посетителей был подавлен и депрессивен. И это не удивительно. Кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, кто-то накачивался винтом. Если верить слухам, то винт изобрёл кто-то из людей, работавших на Мордино. И по слухам фабрика, где делали эту дурь, находилась недалеко от города и носила название «Конюшни». Мы стояли в переулке в ста метрах от входа в казино латиносов. Гарри уже затаился на снайперской позиции, а мы были вооружены Томми-ганами, а в кобурах у нас старые-добрые Кольты. Только если у громил Мордино это был старый образец, с передней рукояткой и дисковым магазином, то у нас был вариант попроще — с прямым цевьём и коробчатым магазином на тридцать патронов. Также мормоны дали нам бронированные нагрудники, которые могли выдержать попадание пистолета, а может даже и автомата. Мы разглядывали вход «Десперадо», а Рон нервно курил сигарету. Ну да, он пусть и рос на улице, но откровенным головорезом не был. Вряд ли ему приходилось стрелять и убивать. То ли дело Гарри, отслуживший в НКР прожженный вояка, пусть и молодой, ему всего-то двадцать два года. — Руки чешутся убивать сраных латиносов! — говорил азиат. — Выступаем, — я сделал условный знак рукой. — Пошли-пошли-пошли! Выйдя из переулка, мы двинулись к казино, вскинули автоматы. Раздался грохот трёх стволов, дымящиеся гильзы звенели, падая на асфальт. Отдача легко и ненавязчиво толкнула меня в плечо. Каждому громиле досталось по пять-шесть пуль. Те не успели даже моргнуть, как упали на асфальт, заливая его багряной кровищей. Пару секунд они подёргались в конвульсиях, а потом затихли, уставившись остекленевшими взглядами на вечернее облачное небо. Уличные пушеры и проститутки разбежались в стороны, услышав пальбу. А некоторые зеваки поглядывали на место перестрелки, выглядывая из переулков. Всё таки, не каждый день группа «мстителей» карает местных мафиози. Мы с парнями рассредоточились по сторонам, чтоб нас было сложнее накрыть. Я остался посередине улицы, а Лао и Рон зашли слева и справа. Из казино выбежало пятеро головорезов. Выстрел! У латиноса в кожанке взорвалась голова. Выстрел! Еще один получил свою дозу свинца в грудь и, коротко всхлипнув, упал рядом с одним из привратников. Третья пуля попала одному из уродов в шею, отделив голову от тела. А последних двоих прикочили мы, пустив по короткой очереди. Пока что всё шло по плану. Если и дальше будет благоволить фортуна, убьём все сукиных детей до последнего и доберемся до босса. Большой Хесус Мордино. Но этот Иисус не воскреснет и не вознесется на небо, как тот, что из Библии. Мы остались у входа ещё на полминуты, пока к нам не присоединился Гарри, который тоже вооружился, но не Томми-ганом, а боевым дробовиком — автоматической машиной смерти, которая буквально уничтожала противников на близких дистанциях. Вломившись в казино, мы увидели помимо десятка игроков за столами и автоматами лишь трёх боевиков, один из которых тут же метнул в нашу сторону нож. Металлическая «рыбка» впилась в створку закрывшейся за моей спиной двери. Еще один из бандитов выстрелил в меня дважды. Обе пули попали в нагрудник, отрикошетили от полированной поверхности, едва сорвав наружный слой краски. Мы всей толпой открыли настоящий шквал огня. Бандиты попадали на пол, истекая кровью. — На землю! — заорал Гарри. Я, не думая, выполнил приказ и рухнул на землю. Слева, со стороны барной стойки, раздался дуплет из чего-то крупного, дробь свистнула над нашими головами. Я повернулся и увидел бармена, перезаряжавшего обрез двустволки. Он тут же нырнул обратно под стойку. — Туда, — кивнул я Лао. — Мы прикроем. Он рванулся вперед, перебегая от одного стола к другому, заваливая их на пол так, чтобы за ними можно было спрятаться. Я же для острастки выпустил длинную очередь по бару, разбивая бутылки. Азиат тем временем добрался до стойки, с ходу запрыгнул на нее и дважды выстрелил из своего автомата. — Готов! — крикнул он, спрыгнул с верхотуры и побежал в нашу сторону. — Все на выход! — заорал я, поднимаясь на ноги и выпуская очередь в потолок! — Живо! Не то чтобы мне было не наплевать на этих людей, но если уж можно избежать случайных жертв, то лучше поступить именно так. Мужчины и женщины, игроки, проститутки и посетители ресторана, ломанулись к выходу из казино. Естественно, что никакого порядка в этом не было, кто-то даже упал, и по кому-то оттоптались, но и хрен с ними. Но мне уже было ясно, что трое бандитов, отдыхавших у бара, были не единственными, кто остался защищать Хесуса Мордино. Иначе их давно выбили бы отсюда. Из закрытой комнаты слева выскочило ещё трое, один из которых выпустил длинную очередь из десятимиллиметрового пистолета-пулемёта. Одна из пуль угодила в ногу Лао. Впрочем, это был единственный их успех, потому что через несколько секунд мы буквально изрешетили их. — Идти сможешь? — спросил я у раненого. — Оставьте меня у лестницы, — ответил он. — Я буду прикрывать. Рана пустяковая! Я кивнул и протянул ему пачку бинтов и стимпак, чтоб пацан не истёк кровью до смерти. После чего двинулись двинулись в сторону лестницы, что вела на второй этаж злополучного казино. Там, скорее всего, тоже немало драных латиносов. Однако едва я зашел на лестницу, как на меня спрыгнул парень в кожаной куртке. В руке у него был нож и, насколько я разбирался, нож был чертовски хорош. Я завалился на пол, больно ударившись о ступени, а бандит тут же оказался сверху. Он попытался ударить меня в шею, но я сумел левой рукой перехватить его, а правой дотянулся до кобуры, высвободил пистолет, прижал его к боку латиноса и несколько раз подряд спустил курок. Парень обмяк, я сбросил его с себя, поднялся на ноги. — Порядок? — спросил у меня Гарри. — Нормально, — ответил я. — Пошли. Мы побежали вверх по лестнице. Там, в коридоре, нас встретило двое боевиков с дробовиками. Один из них попал мне в грудь. Меня будто ударили молотком под рёбра, но броня выдержала. Вот что значит «общевойсковое средство индивидуальной защиты». В таких двести лет назад щеголяли вояки. Мы открыли ответный огонь по гангстерам. Гарри снял того, что справа, а я того, что слева. Снова Томпсон ударил отдачей в плечо, а гангстеры упали на покрытый ковром пол, корчась в предсмертной агонии, и кашляя кровью. Я перезарядил автомат. — Ихо де путас! — заорал ещё один бандит, забегая в коридор и выпуская длинную очередь из МП-9. Раздалась «трель» выстрелов из этого пистолета-пулемёта, но мы не испугались. И не в таком дерьме бывали. Бандит промазал. Десятимиллиметровые пули врезались в стену, чуть выше наших голов, окропив нас кирпичной крошкой. Внезапно ствол латиноса заклинил. Пока он пытался передернуть затвор, мы расстреляли его в три ствола. Держа оружие наготове, мы двинулись дальше по коридору. Повернув направо, встретили ещё двоих бандюков. Они оказались вооружены боевыми дробовикам. Раздалось две очереди из этих машин смерти, и Рон упал. Заряд дроби разворотил ему половину лица. Мы стали палить в ответ. Одного скосил я, пустив очередь веером, а второго короткой очередью из дробовика убил Гарри. На таком расстоянии двенадцатый калибр жутко рвал плоть. Особенно, если вооружён им опытный боец. — Прикрывай! — крикнул я и подошёл к Рону. Удивительно, но он был жив, пусть заряд дроби и раздробил его челюсть. Не знаю, найдется ли в окрестностях Рино хирург, способный ему помочь, но это уже дело грядущих дней. Сейчас же все, что я могу сделать — это вколоть один из стимуляторов. Мы подошли к двери. — Выходите, долбанные чоло! — крикнул я, вспомнив, как порой оскорбительно называют латиносов. — Всех перестреляю, суки! Всех до единого, сучьи дети! — Сам иди к нам, если у тебя есть кохонес! — раздался гневный голос из одной из дверей. Не думая долго, я выбил дверь, сразу же спрятался за косяк, высунул руки с Томми-ганом в дверной проём и выпустил длинную очередь, патронов на пятнадцать, не меньше. Гарри тоже пустил несколько выстрелов в эту комнату. Войдя, мы увидели двух громил, один из которых валялся с простреленной головой, а второй держался за кровоточащий живот. За столом в центре кабинета сидел толстяк с крошечными свиными глазками и широким лбом, который он промакивал салфеткой. Было слышно, что он тяжело дышит. — Вы… Вы, ихо де путас, вы… — проговорил толстяк, а потом вдруг заорал. — Какого хрена вы наделали?! Я… Я… — Узнаёшь меня? — спросил я, двигаясь к толстяку. — Кто тебя нанял? — ответил вопросом на вопрос толстяк. — Бишопы, Сальваторе, Райты? Я не думал, что они решатся на войну… — Я тебя, свинья, спрашиваю! Ты меня узнаёшь? — подошёл я к ублюдку. — Разве твои поганые наёмные громилы не доложили, кого должны завалить? — Ты… Ты тот караванщик! Ты… Ты же должен быть мёртв! — промокнув салфеткой лоб, толстяк тяжело выдохнул. — После такого не выживают! — Следующий раз выбирай киллеров получше. Которые убивают наверняка, проводят контроль. Думал, я оставлю без ответа то, что ты решил меня убить, натравив свору отморозков? Оставлю без ответа то, что крышуемые тобой отморозки убили мою любимую женщину? Вот я и пришёл за тобой, Большой Хесус Мордино. А Маленький Хесусик… Это случаем не тот пацан с большим ножом? Я радовался, глядя на то, как пули сорок пятого калибра вышибают из него весь дух! Всё, не стало теперь твоего сынка! — Ты… Ты, ихо де пута, убил моего сына? — толстяк схватился за сердце. — Я… Я… После этого толстяк выхватил револьвер и наставил его на меня. На что он рассчитывал? Я среагировал молниеносно и пальнул ему одиночным выстрелом в правое плечо. Пушка выпала из его руки на стол. Толстяк застонал. Я решил оглядеться и понял, что кабинет был дорого обставлен. Мебель выглядела новой, будто послевоенной. Висела картина, где были изображены Большой Хесус в обнимку с некой женщиной и подросток, судя по всему — Малой Хесусик. Был тут и вмонтированный в стену сейф, а на потолке — красивая блестящая люстра. На широкую ногу жил этот жиртрест, ничего не сказать. Подойдя к Хесусу, я отбросил в сторону стол и скинул босса латиносов со стула на пол. Тот распластался на полу животом вниз, повернулся и испуганно посмотрел на меня. Из его простреленного плеча текла кровища, пачкая красивый цветастый ковёр. — Всё, что ты делал — это накачивал город наркотой… — проговорил я, глядя на толстяка, как на кусок дерьма и доставая из кобуры Кольт. Выстрелил ему в правую ногу. Тот дёрнулся, и заорал от боли. — Ты крышевал конченых отморозков… — я внезапно почувствовал в себе лютую ненависть. Снова выстрелил, уже в позвоночник, чуть выше копчика. От такого становятся калеками-паралитиками. Но я решил, что не буду оставлять его в живых. — Ты пользовался слабовольными людьми… Выстрелил одиночными сначала в левое плечо и левую же ногу. Для симметрии, чтоб оба плеча и обе ноги кровоточили. — Теперь, тебе пришёл конец… Сделал два выстрела в спину уроду. Тот, на удивление, был ещё жив. Вроде толстяк с подорванным здоровьем, еле дышит, но выносливый. Обычный головорез уже сдох бы от такого. — Пришло отмщение… — я смерил толстяка ненавистным взглядом. — Ихо де пута… — хрипел толстяк, цепляясь за жизнь. Но он понимал, что ему пришёл конец, как и его правлению. Не думал он, что кто-то отважится дерзко вломиться и стрелять в его людей и его самого. Но вот мы, четверо ребят, вломились и устроили латиносам кровавую баню. Выстрел в голову поставил крест на жизни бывалого мафиози, вышибив мозги из черепа. *** С момента отмщения много воды утекло. После того, как я уничтожил почти всю организацию Мордино, на улицах Нью-Рино начались массовые погромы, сопровождаемые перестрелками. Простые люди толпами заваливались в притоны, казино и бары, убивали бандитов и прочих головорезов. Ненадолго город стал настоящей горячей точкой. Там шло что-то, похожее на гражданскую войну. НКР пытались навести там порядок, отправив прорву копов, военных и чиновников, но удалось это далеко не сразу. Я же, в итоге, убрался из Нью-Рино. Меня там ничто не держало. На отобранные у Мордино деньги я купил хорошую винтовку, броню, провиант и ушёл в Пустоши. Что же я, в итоге, делал? А то, что искал плакаты розыска и выслеживал всяких уродов. Бандитов, рейдеров, маньяков, работорговцев. Порой подряжался убивать докучающих мутантов. Сейчас же находился в Калифорнии, где-то между Хабом и Шейди-Сэндс. Этого урода, одного из лидеров группировки «Гадюки», я выслеживал не меньше месяца. Сейчас я находился на холме, напротив заправки «Красная Ракета», и разглядывал её через бинокль. Ну да, проклятый рейдер превратил небольшую торговую точку в полноценную крепость, обложив её остовами машин и всяким металлоломом. Вокруг ходили караульные, которые следили за окрестностями. Глядя на логово Джека Аспида, а именно так звали «гадюку», я задумался… А имеет ли вовсе смысл убивать преступников? Если подумать, то полностью очистить Пустоши от рейдеров невозможно. Почему невозможно? Ну а это, можно сказать, сама природа преступности так работает. В какой стране мы живём? Мы живём в долбанной Пустоши, где путей выживания не особо много. И самый простой способ подняться — выйти на большую дорогу, грабить и убивать. Времена нищеты и упадка порождают бандитизм. А сейчас как никогда упадочное время. Пока условия жизни таковы, что людям живется тяжко, преступность будет процветать. Да, однажды жизнь улучшится, но пока… Пока жизнь тяжела, единственный способ бороться с преступностью — это убивать всех бандитов, до каких можно дотянуться, неся с собой отмщение за тех, кого погубили эти ублюдки.