Писк летучей мыши

Солнце ярко светило в обычный августовский день. На улице было слишком жарко, чтобы гулять. От жары вообще мало что спасало, кроме каменных стен школы, но до сентября туда все равно никого бы не пустили просто так, только по личному приглашению от директора. Детвора, прибывшая за месяц до начала учебы — таких были единицы — сидела в деревянных избушках, обмахиваясь ажурными веерами и захлопывая резные ставни. И только в домике номер семь окошки были открыты, а солнечный свет спокойно проникал в дом. На деревянном полу сверкал солнечный квадрат, освещавший всю комнату. В воздухе, отражаясь от лучиков, еле заметно переливались частички пыли. Было их тут не так уж и много — хозяйки убирались тут раз в несколько дней. Тихо шуршали страницы огромной книги, которой на первый взгляд нельзя было дать меньше нескольких сотен лет. Девушка, сидевшая на кровати, аккуратно перелистывала страницы. Боялась задействовать ради этого магию — во-первых, потому что вне школьное время колдовать было запрещено. Это означало, что до сентября, начала школьного процесса, использовать свое кольцо она не могла даже для бытовых вещей. Во-вторых, что-то ей подсказывало, что такая древняя книга могла рассыпаться от вмешательства магии. Этого допустить девушка никак не могла. Ей и так разрешили взять книгу из библиотеки после вмешательства Хозяина Медной Горы — их директора. Девушка громко вздохнула и тряхнула пшеничными волосами. Они небрежно рассыпались по плечам, окутывая тонкую фигуру. Пускай старославянский язык она учила еще с дошкольного возраста и к своим шестнадцати годам могла с уверенностью сказать, что знает его, старые фолианты каждый раз заставляли разочаровываться в своих знаниях. Рядом лежала не менее толстая книга — словарь ХI века в новом издании. Было неизвестно сколько времени девушка так сидела, но точно не меньше пары часов. Спина ныла, требуя отдыха, но девушка не должна была отвлекаться. Точнее, отвлечься она могла, но не видела в этом смысла. На улицу все равно не выйдешь — жара даже в избушке стояла невыносимая. В магии практиковаться нельзя. Даже в столовую еще было рано идти — часы показывали пол второго. Вообще, она довольно часто кидала беглый взгляд на массивные часы, висевшие над соседней кроватью, которая сейчас пустовала. Девушка ждала приезда подруг, которые в последних письмах собирались приехать со дня на день. Маленькая ласточка, поселившаяся в прошлом году под крышей избушки, прилетела около часа назад. На ее лапке висела перевязанная красной лентой береста, на которой аккуратным почерком были нацарапаны слова. Берестой в Колдовстворце пользовались единицы. Например, хорошая подруга девушки — Лиза Бойко. Она писала, что уже стоит перед Велесовыми Вратами и ждет, пока малочисленный Комитет Горного Управления тщательно осмотрит ее вещи. С того момента прошло уже около полутора часов и девушка могла только догадываться, почему подруга задерживается. Наверное, КГУ снова намудрили и, соскучившись за лето по работе, с особой доскональностью и дотошностью проверяли вещи. Это происходило с каждым учеником, профессором, аспирантом и любым другим человеком, который собирался попасть в школу на каникулах. А может, Лиза просто ждала еще двух соседок, которые планировали приехать сегодня же. Вариантов было много и девушка не знала, что и думать. И все же зря терять время не хотелось. Она корпела над дополнительным заданием от учителя по науке тонких тел, а заодно подтягивала знания в области магических языков. Она позволила себе оторвать взгляд от страниц книги, когда из часов вылетела кукушка. Маленькая, заговоренная птичка сделала пару кругов под потолком, оповещая, что уже стукнуло два часа дня, и скрылась в часах. Девушка закусила губу, задумчиво уставившись в окно. Видимо, подруги задерживались куда сильнее, чем она предполагала изначально. Книга аккуратно захлопнулась и перекочевала на стол. Поправив одеяло, девушка встала с кровати и подошла к зеркалу. С его ровной поверхности на нее уставилась красивая голубоглазая блондинка. Свою внешность она, пусть и считала стереотипной, все равно любила. Волосы были не просто выгоревшими на солнце, но и сами по себе достаточно светлыми. Но куда сильнее волос внимание приковывали глаза — неестественно яркого и насыщенного синего оттенка. Сапфировые. Под стать имени — Сапфира Кристалл. Девушка провела деревянным гребнем по густым волосам, одернула светло-голубое платье с белыми рукавами, полюбовалась своим отражением еще пару секунд и, схватив с полки соломенную шляпу, выскочила на улицу. Неведомо сколько ей еще нужно было ждать подруг, а время все спешило вперед. Сапфира ускорила шаг, не желая опаздывать на личную встречу с Тихоном Мироновичем. Старшие ученики поговаривали, что он был внуком самого Водяного и в школе преподавал уже вторую сотню лет, и Фира этим слухам от чего-то верила. Тихон Миронович не был обычным учителем, как, например, их классная руководительница Анастасия Павловна. Уроки он давал исключительно частные. К каждому ученику он находил разные подход и с каждым пробовал разные техники. И не каждый мог получить личную аудиенцию с мужчиной. Раз в несколько лет он устраивал особые соревнования, по итогу которых выбирал себе трех-четырех учеников. Поражала Сапфиру и внешность Тихона Мироновича. Кожа у него была бледная и будто бы полу-прозрачная. Волосы были короткие, почти всегда влажные или мокрые и зеленые. Только на висках их тронула седина, хотя девушка была уверена, что мужчина был старше, чем казалось на первый взгляд. Однако больше всего учителю подходила его фамилия — Водняков. Тихон Миронович Водняков. Вероятно, именно из-за нее и ходили слухи о его родстве с самой известной нечистью на всем Урале. Мужчина о слухах знал и только потешался над ними, так что нельзя было точно сказать, что вымысел, а что нет. Солнце нещадно припекало макушку, и Сапфира была рада, что не забыла взять шляпу. Лоб покрылся испариной, но она не обращала на это внимание. Девушка, полной грудью вдыхая разгоряченный воздух с запахом трав, который только усиливался от жары, шагала по пыльной дороге. Брусчатки не было и впомине, и вряд ли бы она когда-нибудь тут появилась. Вокруг стояли избушки разных размеров, а дорога уводила все дальше от школы. Вскоре вдалеке показалось поле, но Сапфира свернула на маленькую и неприметную тропинку, которая уводила в лес. Она петляла между деревьями, а местами полностью скрывалась за густой растительностью. Только некоторым ученикам удавалось дойти до конца тропинки — незваных гостей она приводила обратно к началу. Через несколько минут неспешной ходьбы Сапфира вышла на широкий берег, со всех сторон окруженный лесом. Еле заметные волны лизали песок. О чем-то негромко шептались камыши, внутри которых квакали лягушки и пищали недавно вылупившиеся птенцы. Озеро было небольшим и неглубоким — метра три в самом глубоком месте, но именно здесь проходили их практики с Тихоном Мироновичем. Во всяком случае у Сапфиры. Поскольку среди учеников было не принято распространяться о личных встречах с наставниками, а сам Водняков не спешил упоминать о других учениках, девушка могла только догадываться о других местах. Все же Тихон Миронович был академиком, специализировавшимся на науке тонких тел, которая включала в себя не только изучение стихий, но и элементов, тонких материй и разных энергий. Девушка быстро раззулась и поспешила к воде. Она оказалась прохладной — то, что нужно в летний зной. Оставив на берегу обувь, платье, бусы и шляпу, Сапфира медленно начала погружаться в воду. Белые шорты быстро намокли, прилипая к телу. Вскоре вода стала доставать до живота, заставляя кожу покрыться мурашками. Волосы сзади скользили по поверхности воды, подобно белым змеям. Оттолкнувшись от песка, она медленно поплыла к глубине. Стоило ей доплыть до самой глубокой точки, как что-то резко схватило ее за ноги, уволакивая под воду. От испуга Сапфира только в последний момент успела схватить ртом воздух, прежде чем мутная вода сомкнулась над ее головой. Она даже не успела вскрикнуть, только всплеск на поверхности указывал, что кто-то только что плавал в озере. Холод, царивший на глубине, тут же сковал тело. Девушка изо всех сил забрыкалась и, стараясь удержать в легких побольше воздуха, попыталась избавиться от чего-то, что удерживало ее под водой. Наконец хватка ослабла, и Сапфира вынырнула, судорожно хватая ртом воздух. Легкие тут же обдало жаром. Она, все еще тяжело и сбито дыша, убрала мокрые пряди с лица и протерла лицо, пытаясь избавиться от воды, попавшей в нос и глаза. Проморгавшись, девушка заозиралась по сторонам. Спустя мгновение перед ее носом показалась зеленоватая макушка, сплошь покрытая водорослями. За ней из-под вод показались смеющиеся водянистые глаза, чем-то напоминавшие рыбьи.       — Тихон Миронович! — с укором воскликнула Сапфира, наблюдая, как голова ее учителя полностью показывается из-под воды. Мужчина громко рассмеялся, попутно стряхивая с волос водоросли. Он весело щурился и будто бы одним взглядом подзадоривал обычно спокойную ученицу. Поколебавшись пару секунд, Сапфира все же ударила ладонью по воде, поднимая тучу брызг. Водняков, захохотал пуще прежнего, отвечая ей новым мокрым залпом. Пару минут они просто дурачились и барахтались в воде. По очереди ныряли, пытаясь застигнуть друг друга врасплох. Девушка явно проигрывала учителю, но сдаваться не собиралась. Азарт ударил в голову, заставляя с утроенной силой барабанить руками по воде. Наконец Тихону Мироновичу все же удалось повторно утащить ученицу под воду и продержать ее так до тех пор, пока она не сдалась. Сапфира вынырнула, отплевываясь от водорослей и воды, и теперь сердито посматривала на мужчину. Тот только снова рассмеялся, заставив все же и девушку улыбнуться — смех у него был какой-то булькающий и до невозможного заразный.       — А если бы я утонула? — она ехидно вскинула бровь, снова поправляя мокрые пряди.       — Что-что? — заулыбался мужчина. — Утонула? Ты же понимаешь, как смешно это звучит? Сапфира закатила глаза и провела рукой по поверхности воды. Вслушивалась в размеренную речь учителя о важности стихии. Старалась почувствовать текучесть воды, каждое движение волн, создаваемое ветром и подводной живностью.       — Почувствуй, как вода обволакивает тело, — размеренный голос Воднякова успокаивал и помогал сосредоточиться. — Почувствуй ее потоки, температуру. Энергию, которая осталась с прошлого занятия. Ты же помнишь, что вода — единственная стихия, у которой есть память. Разреши воде показать свою память. Девушка закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Пыталась нащупать ту энергию с прошлого занятия. Она бы ей сейчас очень пригодилась. На предыдущей встрече Сапфира и сама не смогла понять, что ощутила — полное единение с водой, или она сама стала частью озера. То, чего они с Тихоном Мироновичем добивалась почти год, у нее наконец получилось сделать. Целую минуту у нее получалось дышать под водой. Теперь же Сапфира до ужаса боялась что в этот раз у нее ничего не получится.       — Фира, не отвлекайся, — легкая волна брызнула в лицо. — Если надо, то погрузись в воду с головой. Попробуй почувствовать эмоции, которые остались после нашей подводной битвы. Счастье, восторг, триумф, азарт… Стихийная магия завязана на этом. Почувствуй колебания воды. Не бойся неудачи. У тебя получилось один раз, получится и второй. Сапфира, завороженно слушая Воднякова, глубоко вздохнула, отодвигая эмоции на второй план. На лице привычно читались спокойствие, умиротворение и безразличие ко всему постороннему. Медленно опустилась вниз, концентрируясь на мягких волнах: вода бесшумно сомкнулась над ее головой. Девушка сделала глубокий вдох. В темной глубине ярко блеснули два сапфировых глаза.

***

Солнце давно миновало зенит, когда маленькая ласточка присела на край соломенной шляпы. Она немного потопталась, устраиваясь поудобнее, и свесила голову вниз. Внимательно посмотрела на уставшее, но довольное лицо девушки и громко чирикнула, привлекая внимание. Оторвав взгляд от камушка, который она пинала уже длительное время, Сапфира посмотрела на птичку. Вытянула руку вперед, куда ласточка тут же перепрыгнула. Прежде чем отвязать письмо от лапки, девушка мягко провела пальцами по перышкам. Ее удивительной способностью была не только предрасположенность к водной магии, но и ловкое обращение с животными и всеми магическими существами. Рядом с домиком номер семь почти всегда можно было увидеть зверей разных пород и размеров. Один раз Сапфире пришлось уводить со двора заплутавшего медведя, пока не видела Алиса — еще одна соседка и ее близкая подруга. Ласточка от удовольствия прикрыла глаза, а когда девушка отвязала письмо, громко чирикнула и опять перелетела на шляпу. Пальцы ловко развязали тонкую бечевку, сунув ее в карман. На самой обычной бумаге было нацарапано два слова:

«Мы дома»

Сердце радостно подскочило, и Сапфира ускорила шаг. С подругами она не виделась все лето. Только с Прасковьей они увиделись единожды на званом вечере у общих знакомых. Да и там толком пообщаться не удалось — мать всюду таскала дочь за собой. Каждую неделю приходила весточка от Алисы. За пару месяцев они с семьей успели объездить несколько городов России. А Лиза за все лето только единожды съездила со своими родителями на Черное море. У каждой были свои дела, но все четверо с нетерпением ждали встречи. Это прослеживалось все сильнее в каждом новом письме. Стоило огромного труда выбить у директора разрешение приехать в Колдовстворец пораньше, особенно с учетом того, что в этом году большинство классов с их потока должны были приехать пораньше. По особому распоряжению. Сапфира пыталась сохранить невозмутимость, но ноги сами ускорили шаг. Мимо замелькали деревья и разноцветные заборчики избушек, которые в теплое время года заменяли ученикам общежитие. Только перед нужной калиткой девушка притормозила, переводя дыхания. Поправила шляпу и все же зашла в просторный дворик. Мимо скользнула ящерка, которых во всем Медном поселке был несметное количество. В приоткрытом окошке, за белыми тюлевыми занавесками мелькнул знакомый силуэт. Сапфира взбежала по деревянным ступеням и наконец зашла в дом. Избушка номер семь мало чем отличалась от соседних. Может только была поновее и ярче расписана магическими красками, которые со временем не теряли своих цветов — в прошлом году девушки сами расписывали стены (как снаружи, так и внутри), заговаривая рисунки на счастье, удачу и благополучие. В некоторых местах даже виднелись старинные руны. Спустя время под половицами в дальнем углу поселился домовой. Он всегда сообщал юным хозяйкам, если что-то ломалось, и помогал в мелких бытовых вопросах как, например, уборка пыли или защита ценных трав от вредителей. Только такими мелочами отличалась избушка номер семь от всех остальных — все равно пройдись кто по Медному поселку, не нашел бы двух одинаковых домов. Планировка комнат была точно такой же, как и у соседей. Маленькие сени и одна большая общая комната, рассчитанная на четырех людей. На трех кроватях лежали сумки и чемоданы. Огромная серая кошка Муся с янтарными глазами сидела на подоконнике и лениво щурилась. По комнате ходили три девушки. Они разбирали сумки и раскладывали вещи по привычным местам. Прасковья аккуратно вешала платья и школьную форму в свой шкаф. Весь ее вид показывал, что она крайне недовольна из-за отсутствия магии и личного дворецкого. Лиза заставляла полки над своей кроватью разными баночками. В них хранились мази, сухоцветы и измельченные травы. На цепкой бечевке уже висели свежие пучки полыни, а на подоконнике возле кровати Сапфиры стояла пол-литровая банка с огромным букетом полевых цветов. Вещи Алисы были сгружены в одну большую кучу на стуле. Куда больше ее интересовал плакат, который она клеила обычным магловским скотчем на стену. Стоило двери захлопнуться, как три головы синхронно повернулись на шум. Даже Муся лениво глянула на девушку.       — Фира! — радостно воскликнули подруги. И дальше строить спокойствие Кристалл не могла. Она широко улыбнулась, делая шаг к центру комнаты. Понять, кто первый подбежал к ней, так и не получилось, потому что сама она не могла не утверждать, что и сама бросилась на встречу подругам. Огромной кучей-малой они стояли в центре комнаты. Громко смеялись и весело переглядывались друг с другом. С четверть часа подруги радовались встрече, забыв о других делах. Наконец, когда первая волна счастья спала и подруги продолжили разбираться с вещами, Сапфира приоткрыла окно, выпуская ласточку на улицу. Села на кровать, взяв с тумбочки деревянный гребешок, расписанный перьями жар-птицы. Волосы все еще оставались влажными. Она перекинула их через плечо и начала медленно расчесывать.       — Ну и где ты была? — спросила Алиса, что-то увлеченно ища в сумке. — Мы тебя заждались.       — Думали, что ласточка потерялась, — поддержала Лиза. — Или аука снова увел тебя в лес. Сапфира недовольно фыркнула — терпеть не могла, когда подруги воспоминали, как она однажды заблудилась в лесу. Слонялась в нем до самой ночи, пока не наткнулась на чащеброда, вывевшего ее к патрульному отряду КГУ.       — На занятиях она была, где ж еще, — Прасковья еле заметно улыбнулась. — Волосы мокрючие.       — С магией я бы их в два счета высушила, — покачала головой Кристалл и достала из ящика маленькую баночку с зеленоватой смесью. Нанесла на волосы, медленно втирая. — А вы чего так долго? Обещали до часа появится. Девушки мрачно переглянулись. Алиса даже вскочила с кровати, гневно сжимая кулаки. Из всех четверых она была самая эмоциональная.       — Это все Саня Шилов! Какой идиот доверил ему быть во главе проверочной группы?!       — Алиса хочет сказать, что Саша, э… — Лиза замолчала, пытаясь подобрать слова. — Слишком дотошно подошел к своему делу.       — Ага, — не скрывая злой иронии, подхватила Прасковья. — Заставил нас вывернуть все вещи. А потом пройти проверку колец.       — Хотел отправить нас в Палату Мастеров! — перебила Алиса. — А им заняться что ли нечем? Скоро колечки пятиклассникам понадобятся.       — Ладно, не будем о плохом, — примирительно вскинула руки Сапфира и попыталась утешить подругу — Он все равно в параллельном классе учится. А их в другое крыло планируют перевести.       — Ну да. На одного придурка меньше будет… И угораздило же его на Ярило поступить… Сапфира, Лиза и Прасковья засмеялись. Девушки общались, не замечая, как бежит время, и только вылетевшая из часов кукушка заставила встрепенуться. Подруги не торопясь шли в сторону столовой. В летнее время она находилась в отдельном помещении. Это было двухэтажное здание с каменной пристройкой, где располагалась кухня. Внутри всегда была приятная температура, и ученики никогда не опаздывали — всем хотелось укрыться от летней жары. Взяв с длинного дубового стола по блюду, девушки направились в сторону своего любимого столика. Не переставая рассказывать кто как провел лето, они спокойно ели. В воздухе царила дружелюбная и радостная атмосфера — еще две недели оставалось до начала учебного года, которые они могли провести, как хочется.

***

Как бы ни прельщали каникулы, но начало учебного года большинство учеников Колдовстворца ждали с огромнейшим нетерпением. Сапфира целиком и полностью относила себя к таким. Она с легкой тоской и нетерпением поглядывала на календарь возле входной двери, а затем с еще большей тоской переводила взгляд на кольцо. Оно было выковано из платины. Тонкое, резное, с небольшим камушком гелиодора в центре. Кольцо преспокойно держалось на среднем пальце левой руки. Пользоваться им было строжайше запрещено до начала учебы, но иногда, когда Сапфира особенно сильно скучала по магии, ей казалось, что кольцо возмущенно не меньше. Девушка скучала даже по бытовым заговорам. не говоря уже о более сложном колдовстве. Так и хотелось еле слышно прошептать пару наговоров или щелкнуть пальцами, чтобы выключить свет. В глазах подруг читались те же мысли. Хотя Алисе и Прасковье вряд ли хотелось идти на уроки. И все же ученики терпели. Никому не хотелось на осенних каникулах, или еще хуже — на выходных — отрабатывать наказания. Помогать на кухне, подметать улицы в Медном поселке или за бесплатно убирать за животными на маленькой ферме — не важно. Да и отчисление не казалось приятной перспективой. Однако магия никогда не давала о себе забыть. Она никогда не отсутствовала в жизни юных колдунов. Любой ученик Колдовстворца, где бы он не находился, всегда ощущал это еле уловимое присутствие. Магия сквозила в горных пейзажах, в растениях, которые маглы никак не смогли бы увидеть, в животных, которых вокруг было достаточно. Но самое главное — в людях. Магия ощущалась в длинных волосах колдуний, в громком смехе, в загадочных взглядах, в оберегах, в вязи узоров на одежде. И именно эту атмосферу магии Сапфира ценила больше всего. В Колдовстворце и особенно в Медном переулке она ощущалась сильнее всего. Девушки должны были в этом году перейти в одиннадцатый класс, а это значило, что им оставалось наслаждаться только этим и следующим летом. И все четверо впитывали каждую проведенную минуту здесь. Сидя на просторной веранде, подруги изредка перебрасывались ленивыми фразами, занятая каждая своим делом. Прасковья молча вышивала крестиком. Из-под ярких ниток и острых иголок постепенно прорисовывался натюрморт. Сапфира, сидя в плетенном кресле и поджав под себя ноги, читала все ту же книгу. Изредка что-то выписывала в тетрадь. Лиза сидела за столом и внимательно перебирала листочки мяты, которые следовало засушить. И даже Алиса вела себя спокойно — прикрыв глаза, сидела на балке и что-то напевала себе под нос. Время от времени кто-то из подруг пытался подхватить мотив, но каждый раз сбивались. Сапфира пыталась вникнуть в содержание текста, но совсем скоро старославянские символы начали путаться между собой, и она захлопнула книгу. Легкий ветерок закружил по веранде, гладя девушек по волосам. Девушка негромко, но мелодично засвистела совсем не в такт мычанию Алисы. На звук тут же прилетела ласточка, из-под половиц вылезли несколько мышат, а из-за деревянного карниза показалась вечерница. Она жила тут пару лет, в молодом возрасте отбившись от своей стаи. С помощью Лизы Сапфира смогла обустроить ей гнездышко. Как никак, а нетопыри были символом ее рода. Вид скользящей в воздухе летучей мыши вдруг вызвал мурашки по спине. Всего на секунду Сапфира испугалась, но стоило вечернице присесть на балку, расположенную рядом с креслом, как все прошло. Скользнув взглядом по мышатам, она посмотрела на подруг. Никто не успел заметить мимолетного страха. На секунду мелькнула резонная мысль, что вряд ли хоть одна эмоция вообще отразилась на ее лице. Снова.       — Алис, — отгоняя неясные мысли, позвала она. — Так что за песня?       — Магловская, — с ноткой гордости ответила Апраскина. Из всей компании она единственная была маглорожденная и, видя интерес подруг к жизни простецов, с удовольствием обо всем рассказывала. — Припев такой приставучий — Мусь, ну ты куда? — целый день в голове крутится. Алиса притянула к себе кошку, не давая ей спрыгнуть с балки, и усадила рядом. Кошка недовольно махнула хвостом и горделиво отползла немного в сторону, мол, ладно, не уйду, но и такого фривольного отношения к себе не потерплю. Сапфира внимательно глянула на Мусю, которая теперь не сводила взгляда с мышат. Они копошились возле ножек кресла и, кажется, совсем не замечали опасность. Девушка наклонилась и под одобрительное хмыканье Прасковьи отодвинула мышат поближе к норке. Концентрироваться на чтении было сложно, а сидеть без дела — невыносимо. Пододвинув кресло поближе к столу, Кристалл взяла пучок мяты. Тонкие пальцы тут же заперебирали пушистые листочки, выбирая, какие лучше использовать сейчас для разных настоек, а какие — для сушки. Ласточка на спинке стула громко чирикнула. Когда никто не обратил на нее внимание — снова. А затем еще. И еще. Девушки удивленно обернулись на птичку. Фира опустила несколько перебранных пучков и, совсем не по-аристократически поджав ногу, откинулась назад в кресле. Оно по инерции качнулось назад. Ласточка не переставала чирикать: Муся, о которой все успели позабыть, тихо кралась по балке, нацелив хищный взгляд на мышат. Малыши продолжали играться. Не замечали надвигающейся опасности в лице кошки. Серый хвост взметнулся в воздухе быстрее, чем колдуньи успели среагировать. Казалось, вот только кошка шла по забору, а вот уже летит на дощатый пол в триумфальном прыжке. Пальцы сами сложились в нужную формулу: большие пальцы соединены, а остальные смотрят в разные стороны, — а с губ сорвался тихий, но вместе с тем четкий наказ:       — Замри! Муся застыла в воздухе в нелепой позе. Сапфира застыла так же. Сначала сосредоточенно — опустила кошку на колени к Алисе, наблюдая, как разбегаются мышата, а потом испуганно — перевела нечитаемый взгляд на кольцо. Магия нехотя рассеялась, не желая возвращаться в никуда. Будто хотела подольше полюбоваться на загоревшийся гелиодор, поплясать вокруг волшебников, напоминая о себе. Ласточка прекратила верещать и вспорхнула. Вечерница тоже поспешила скрыться под карнизом. Даже в норке прекратилось испуганное копашение. Прасковья так и замерла с иглой в руках, не донеся ее до полотна. Алиса вцепилась в кошку: взволнованно смотрела на замершую в идеально прямой позе подругу. Лиза отложила пучок мяты в сторону. Встала из-за стола и подошла к Кристалл. Она остановилась в паре сантиметров от нее, опасаясь коснуться. Не боялась, что та начнет кричать, буянить или истерить. Сапфира попросту не умела этого делать, как бы иногда не злилась. Нет. Сейчас Лиза просто не знала, как подступиться. Подруга стояла, как вкопанная. Даже плечи не двигались — боялась вздохнуть полной грудью. Словно ждала небесной кары, смертельных молний Перуна. Уже морально к ним готовилась. Как, впрочем, и каждая из подруг. Никаких молний в буквальном смысле не предполагалось, но наказание, которое должно было последовать, могло было быть и похуже. Кто знал, что в этот раз придумает Александр Владимирович, — или, как его все называли за глаза, Алек — являвшийся директором школы. Человеком он был молодым, для школы относительного новым (директором стал около двух лет назад), и идей соответственно имел навалом. Чему школьники были ой как не рады. Сапфира отмирать не спешила: только взволнованно переводила взгляд с предмета на предмета. Было в этом что-то успокаивающее. Мнимо успокаивающее. Словно за такими простыми действиями она могла спрятать бешеную работу мозга. Она. Использовала. Магию. Предупреждений было достаточно, чтобы в этот раз ее точно выперли из Колдовстворца. И в этот раз Тихон Миронович не сможет отмазать своими занятиями. Мама не сможет договориться с Алеком, как сделала это с предыдущим Хозяином Медной горы. Правила для всех едины, и она не станет исключением. Оставалось надеяться, что Александр Владимирович не почувствует ее быстрого колдовства. Что никто из отдела по работе с несовершеннолетними ведунами не сообщит ему. Что никакая чудь безглазая не услышала ее наговор. Но Сапфира была реалисткой и ложных надежд не питала. Пусть и вились они в голове с явным упорством. Теперь же нужно было что-то придумать. Ни одна стоящая идея не появлялась в светловолосой голове. Еле ощутимое прикосновение заставило вздрогнуть. Девушка медленно повернулась к Лизе, не зная, какую эмоцию изобразить. В голове все смешалось от страха. Сердце отбивало похоронный марш.       — Какой это был раз? — негромко, с волнением спросила Прасковья.       — Третий. — Ответ последовал короткий и лаконичный. Голос был без малого загробный. Тихий, спокойный, безэмоциональный. Но даже для Кристалл это было чересчур. Прохладные пальцы Бойко сильнее сжали плечо подруги. Видимо, выказывала поддержку. Так, как умела, но и это было ценно. По-своему. По-особенному.       — Я думаю, мы сможем объяснить все Александру Владимировичу. Он хороший, по твоим рассказам. К тому же должен понять, что у Муси множество невидимых блох — сукторий. Они заставляют животных вести себя странно. Я читала о них и уверена, что у Муси их в избытке. Сомнение мелькнуло на лице Сапфиры, но она больше себя ничем не выдала. Прекрасно понимала, что подруга хочет помочь. Лиза училась на Свороге — отделение умников. Как и все сварожичи Бойко была креативной, индивидуальной и обладала удивительной жаждой познаний. Правда, не всегда умела отличить ложную информацию от правдивой. Подруги, столько лет прожившие друг с другом бок о бок, давно попривыкали к чужим странностям. Только иногда шуточно упрекали в чем-то. Сейчас же было не до шуток. Кристалл закусила губу и дернула плечом, не зная, как оценить идею Лизы. Про сукторию она слышала впервые.       — Мы пойдем к Алеку с тобой! — словно очнувшись, вскинулась Алиса. Резво соскочила с балки и затарабанила пальцами по столу. — Объясним ему всю ситуацию, расскажем, как все было. Если надо будет — приукрасим! Он же не посмеет тебя исключить?!.. Прасковья издевательски хмыкнула. Приподняла пепельно-черную бровь и перевела скептический взгляд на подругу. Пяльцы перекачивало на стол, потеснив мяту. Потёмкина тоже встала.       — Ты в этом так уверена? Не помнишь, что он сказал пару лет назад, когда занял свой пост? «Правила для всех равны. За их несоблюдение из школы может вылететь любой, неважно сын ты бывшего императора или дочь нечисти.»       — Я не запоминаю эти речи, — вяло огрызнулась Алиса и заскочила на балку. Потом снова спрыгнула. — Но до этого он же никого еще не исключал? И вряд ли знает о предыдущих проступках Фиры.       — Знает, — негромко возразила Кристалл, сжав спинку кресла.       — Ну… — Апраскина забегала глазами вокруг, стараясь придумать решение. Прасковья обошла стол и остановилась возле Сапфиры. Заглянула в синие глаза, разительно отличавшиеся от ее болотных. Пыталась найти на их дне то ли очевидное отношение к возникшей проблеме, то ли ее решение.       — Мы же с тобой были знакомы с Алеком еще до того, как он стал директором. На всех официальных вечерах с ним виделись. Может, поговоришь с ним? Алиса может быть права. Если не афишировать об этом инциденте, то есть вероятность, что Алек отнесется по-кумовски. Слова подруги звучали для Сапфиры слишком… цинично, что ли? Это было под стать ее отделению, — Хорсу — но никак Дажбогу. В этом девушки отличались куда сильнее. У всех отделений Колдовстворца было разное виденье решения проблемы, и очень редко кто не соглашался с мнением своего отделения. Решать проблему взятками и знакомствами Сапфира не могла. Не то чтобы у нее не было средств, скорее просто находила это неправильным, а отступать от своих принципов девушка бы не стала и под страхом лишения жизни. Пожать плечами Кристалл не успела. В этот раз более настойчивый тычок в плечо от Лизы заставил обернуться.       — Девочки, зрети! Преодолевая забор сквозь стык досок, прямо к девушкам неслась мышка-полевка. Неестественного голубоватого-белого цвета. Она была подобна переливающимся всполохам света. Это был Заступник, которого знали все ученики Колдовстворца. Заступник Хозяина Медной Горы.       — Сапфира Кристалл, — грянул знакомы мужской голос. По интонациям девушки постарались понять настроение директора, но заступник искажал их. — Немедленно пройди в мой кабинет. Комитет Горного Управления уже оповещен, тебя пропустят. У тебя десять минуть. Мышка растворилась в воздухе, издав на прощание негодующий писк. Подруги мрачно переглянулись. Кристалл сжала зубы и отодвинула кресло на место. Пару раз незаметно вздохнула, не зная, что теперь делать. Точнее, что делать было понятно: в кабинете директора ее уже ждали. Она не знала, что говорить, чтобы исход ее обрадовал или хотя бы не расстроил.       — Ладно, все будет хорошо, — медленно развернулась к подругам и улыбнулась. — Я в этом уверена.       — Интуиция? — скептически уточнила Прасковья.       — Да, — легко ответила девушка и, взмахнув длинными волосами, сбежала по ступеням. Интуиция предательски молчала.

***

Туннель, ведущий на Нижние поля, встретил Сапфиру прохладой. Учебный корпус находился намного глубже, но сейчас туда было невозможно пройти — официально для учеников и учителей он открывался первого сентября. Для того, чтобы пройти туда, заходить на Нижние поля не нужно было, так что ученики здесь были редкостью. Остальные посетители полей видели их только в начале и конце лета, когда дети приезжали и уезжали из школы. Пройти в летнее общежитие можно было только отсюда. В учебное время их здесь можно было встретить только в сопровождении учителей или родителей. Тем не менее каменный туннель, соединяющий Медный поселок и Нижние поля, был чисто выкрашен и убран. Резные металлические ворота — смазаны и отпалированны. Ребята из КГУ досматривали багаж новоприбывших одиннадцатиклассников. Сапфира узнала знакомых из параллельных классов. Со многими она пересекалась благодаря своему отделению и подругам. Приветливо кивнула Алена Степнянская — ученица Сварога, с которой Лиза когда-то делала общий проект. Алена была сама по себе очень мягкая, улыбчивая и приветливая. Полненькая, с длинными рыжими косами. Для всех, кто знал девушку было загадкой, почему она не учиться на Даждьбоге, где трепетные качества и искренность человека ценились больше всего. Выглядела Алена замучено. Ждала, пока Ваня Копейкин с Хорса прекратит досмотр сумки и отложит свой блокнот. Сапфира поспешила пройти к воротам, возле которых подобно статуям стояли охранники, присланные из КГУ. Туда-сюда ходил Саша Шилов.       — Привет! — поздоровался парень, утирая капельки пота со лба. На улице пусть и было жарче, чем в туннеле, но все КГУшники должны были соблюдать дресскод: форма была из плотной ткани. — Алек предупредил, чтобы мы тебя пропустили. Саша махнул рукой и охранники поспешили открыть ворота.       — Все в порядке? Он звучал очень… нервно.       — Более чем, не переживай, — коротко ответила Сапфира и поспешила пройти дальше, нервируясь все сильнее и сильнее. Странно даже, что Алиса так недолюбливала Шилова. Постоянно находила способ придраться к нему. И ведь никто не мог точно сказать, чем была вызвана такая негативная реакция. Даже сама Алиса. Хотя, зная ее взрывной характер, причина могла быть смешная. Нижние поля представляли собой короткий, но широкий проспект. Колдовстворец был не просто школой — целым городом, раскинувшийся на множество километров над и под землей. Нижние поля были самым верхним ярусом, но при этом не менее важным, чем все остальные. Здесь были сосредоточенны основные научные заведения (не связанные со школьной программой напрямую) вроде МНИИ ЗИЯ — института по изучению зелий, который все называли Амнезией из-за созвучности, школы трансгресии и телепортации и еще нескольких московских филиалов. Учеников водили сюда пару раз в год на экскурсии в Галерею Идолов и музей артефактов. А старшие классы могли приходить сюда несколько раз в месяц в библиотеку имени Ивана Грозного. На Нижних полях всегда были толпы народа, и даже теперь, летом, людей не стало меньше. Сапфира быстро шагала по тротуару, минуя огромнейшие здания с потрясающей архитектурой. Жилых зданий здесь не было, кроме одного — резиденции Хозяина Медной горы. Это было двухэтажное здание, вмонтированное в каменную стену. Проспект заканчивался круглым сквером, в центре которого был расположен большой фонтан и за которым начиналась резиденция. Девушка немного сбавила шаг, заходя в сквер. Дыхание было сбитым. Скорее всего из-за противного волнения, сковывающего все внутренности. Оно неприятно расползалось где-то в желудке и цепко охватывало разум. Словно паук медленно оплетал ее своей паутиной. Вода из подземных источников, ледяная до ужаса, не помогла успокоиться. Только сильнее распалила испуганно бьющееся сердце. В резиденцию Сапфира заходила с высоко поднятой головой, но с перепугано мелтишащими мыслями. Внутри дом был обставлен достаточно богато. Преимущественно в красных тонах. Стоило дверям, ведущим в главный коридор, захлопнуться, как вокруг воцарилась тишина. Сюда не долетали крики, споры и гам улицы. Здесь всегда было тихо. Сапфира замерла перед двустворчатыми дверьми. По контуру искусный мастер вырезал тончайшие вензеля и цветы. Кулак замер над деревянной поверхностью. Сделав короткий вдох, она пару раз постучала и, услышав приглушенное «войдите», тут же зашла в кабинет.       — Алек, вышло огромное недоразумение…       — Сапфира! — жесткий женский оклик заставил замереть и тут же похолодеть. Сердце пропустило один удар то ли от неожиданности, то ли от страха. Девушка медленно развернулась и во все глаза уставилась на мать. Это была женщина лет пятидесяти. Волосы были идеально уложены в замысловатую косу, скрученную на затылке. Ни один волосок не смел выбиваться из прически. Длинное красное платье в пол — идеально выглажено, но даже оно не могло затмить блеск красных глаз. Имя идеально соответствовало их цвету, как и у каждого в семье Кристалл — Рубина.       — Что за внешний вид? — тут же одернула мать. — Волосы растрепаны, платье помято. И как ты называешь директора, Хозяина Медной горы? Чтобы я больше не слышала такого панибратского общения. Ясно вам, юная леди?       — Да, мам, но…       — Никаких «но»! Сколько раз я просила тебя контролировать эмоции?! Немедленно извинись перед господином Ковалёвым. Сапфира, пораженная тирадой матери, нервно мотнула головой, что должно было быть похоже на кивок. Медленно, стараясь лишний раз не выказывать ни одной эмоции на лице, она обернулась к директору.       — Прошу прощения, Александр Владимирович, за свою неучтивость. Этого больше не повторится. Директор хмыкнул и приглашающим жестом указал на мягкое кресло. Девушка могла поспорить, что мгновение назад его здесь не было. Тем не менее она медленно опустилась на мягкую обивку, украдкой разглядывая и так знакомого мужчину. Он был достаточно молодой. Для звания директора уж точно. Лет тридцать пять максимум. Но никто во всем Колдовстворце не смел оспаривать его право быть Хозяином Медной горы. Весь магический мир был наслышан о его заслугах в образовании и, частично, в политике МСПР. Как никак, один из важнейших центров волшебной России находился здесь — Подземный Двор.       — Итак, Сапфира здесь. О чем вы хотели поговорить, госпожа Кристалл? — обращаясь к Рубине спросил Ковалёв. Девушка затаила дыхание. Родители, вместо того, чтобы сидеть здесь, должны были находиться в своем поместье под Москвой. Вряд ли они приехали, чтобы отчитать ее за использование магии. Да и Алек не спешил упоминать об этом. Ох, лишь бы не исключили…       — Письмам в наше время нельзя доверять, господин Ковалёв, не вам мне об этом говорить. — Начала Рубина, расправляя платье. Её магическое кольцо слабо дрожало. Видимо, родители трансгрессировали совсем недавно. Минут пятнадцать назад. — Мы с Чарльзом приехали забрать Сапфиру. С нового учебного года она будет учиться в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Это в Англии.       — Что? — директор ошеломленно уставился на женщину. С Сапфирой у них были достаточно теплые отношения, да и отпускать способную ученицу в другую школу не хотелось.       — Мам! — воскликнула Сапфира, резко оборачиваясь на родительницу. — Пап! Что это значит? — Чарльз Кристалл нервно улыбнулся дочери, но перебивать жену не стал. Он вообще редко ее ослушивался.       — Во-первых, не смей повышать голос, — осадила дочь Рубина. — Во-вторых, свое обучение ты закончишь в Хогвартсе. Это вполне достойная школа, которая выпустила множество знаменитых колдунов. Твоего отца в том числе.       — Но вы не спросили меня! Я не хочу переезжать в Англию и учиться в Хогвартсе! Я… Рубина вскинула руку, и Сапфира осеклась. Сделала глубокий вдох, игнорируя разрастающуюся ярость от безысходности. Если мама решила, значит переубедить ее будет невозможно.       — Госпожа Кристалл, — Александр Владимирович встал из-за стола. — Я бы хотел Вас попросить еще раз обдумать это решение. Сапфира одна из лучших учениц на своем отделении. Вы знаете о ее фамильном даре, и его будет очень трудно развивать без соответствующих педагогов. К тому же ей осталось учиться два года.       — Я понимаю Ваши сомнения, Александр Владимирович, но мы уже все решили. К тому же товарищ Титов уже подписал бумаги с разрешением о выезде.       — Сам товарищ Титов? — несколько удивился Ковалёв и отошел к окну. Сколько Сапфира себя помнила политика мира маглов всегда шла бок о бок с политикой мира ведунов. Выехать из страны для простецов было так же проблематично, как и для колдунов. Интересно, скольких усилий это стоило для родителей? Хотя может и немногих, рассудила девушка. Отец ее был чистокровным английским волшебником, что несколько упрощало передвижение между странами. Да и множественные связи матери должны были помочь.       — Да. Так что Вы должны понимать, насколько наше решение обдуманно.       — Прекрасно понимаю, — Алек кивнул, не поворачиваясь. Некоторое время все молчали. Директор что-то обдумывал, родители ждали его ответа, а Сапфира молча кипела. На лице, как и требовала мама, не было ни одной эмоции. Ни один мускул не выдавал истинного отношения девушки к принятому решению. Она любила Колдовстворец всем сердцем. Ей нравилась сама атмосфера этого места, наполненная языческой культурой, великолепной архитектурой и древней историей. В воздухе ощущались тайны и сила этого места. Если Колдовстворец хотел, он опленял человека своим величием, заставляя оставаться его здесь на долгие годы. Здесь было и единение с природой, и все современные, необходимые для комфортной жизни вещи. Диковинная природа и глубокие недра Урала. Великовозрастные волшебники и совсем юные ведуны. Уважение к древности и самые передовые технологии. Колдовстворец был самой столицей противоположностей и противопоставлений, которые с легкостью уживались рядом и создавали удивительный магический узор. Сапфира любила и наслаждалась Колдовстворцем, как им наслаждался любой человек, попавший сюда. Уезжать отсюда не хотелось. И теперь приходилось молча проглатывать действительность, ведь родители были настроены куда более серьезно, чем девушка предполагала изначально.       — Что ж, — Алек наконец повернулся к семейству Кристалл. Взгляд был задумчивым, словно он еще сам до конца не решил, продолжать говорить или нет. — Называйте это судьбой или удачны стечением обстоятельств… В этом году я специально попросил Вас привезти Сапфиру пораньше, так же как попросил родителей еще тридцати учеников одиннадцатых классов. Первого сентября эти тридцать детей должны были поехать по обмену в Хогвартс. Приказ не мой, хотя, признаюсь, я долго разговаривал с товарищем Титовым. У Советского Союза улучшились торговые отношения с Великобританией, и наша магическая партия считает, что обмен опыта среди юных колдунов не помешает. Альбус Дамблдор уже в курсе и ждет наших детей в начале сентября.       — Альбус Дамблдор потрясающий маг, — с заметным акцентом согласился Чарльз. — Ученикам, посетившим Хогвартс по обмену, очень повезет.       — Полностью согласен с Вами, господин Кристалл, — Алек легко улыбнулся и сел за стол. — Что, если Вы дадите Сапфире отсрочку в один учебный год, госпожа Кристалл? Формально, она продолжит быть ученицей Колдовстворца, фактически же будет учиться в Хогвартсе. А через год мы еще раз встретимся, чтобы обсудить вопрос о переводе.       — Это звучит… приемлимо, — спустя долгие минуты размышлений согласилась Рубина. — Чарльз, ты как считаешь?       — Это самый приемлемый вариант, Руби. Тонкие пальцы с силой впились в мягкую обивку кресла. Сапфира кинула косой взгляд на мать. Замечательно, она спросила мнения всех, кроме ее! А ведь это именно ее, Сапфиру, хотели перевести! И ведь даже ничем нельзя выразить свои эмоции…       — Я пришлю Вам ворона с подробной информацией чуть позже, — поднимаясь вместе с Кристаллами, сказал Алек и пожал руку Чарльзом. Губами коснулся тонких пальцев Рубины, обтянутых в черные атласные перчатки. — Когда остальные дети приедут в школу. Сапфира, я бы попросил тебя задержаться еще на пару минут.       — Встретимся у Каменной Палаты, — бросила Рубина прежде чем выйти из кабинета. Сапфира, дернувшаяся за родителями, рухнула обратно в кресло. Стоило двери закрыться, а шагам прекратиться, как Алек заметно расслабился. Сразу исчезла прямая выправка, он устало откинулся на спинку кресла и запустил пальцы в каштановые волосы, по привычке зачесанные назад. Нарушать тишину первой девушка не спешила. Так и продолжала сидеть, силясь потеряться где-то в красной обивке.       — Ну и что это было? — не выдержал мужчина первый, резко подаваясь вперед. Не зная, что ответить, Кристалл промолчала. Села ровно и отбросила белые локоны за спину. И ничего они не растрепаны. За волосами Сапфира следила больше всего, ведь самой главной гордостью каждой уважающей себя ведуньи были именно они. В Колдовстворце вообще редко встречались девчонки с короткими стрижками.       — О чем конкретно ты говоришь, Александр Владимирович? — Она изогнула светлую бровь.       — Прекрати поясничать, — он устало провел рукой по лицу. — Если я ничего не сказал твоим родителям, это еще не значит, что я не знаю. Ты колдовала.       — Да, кстати об этом… Это вышло рефлекторно, честно. Муся кинулась на мышат, а они не видели и…       — Звучит, как глупое оправдание, — мужчина ехидно улыбнулся.       — Так что, ты меня теперь исключишь? — уже зная ответ и стараясь скрыть из голоса ехидство, спросила девушка.       — Когда мы с тобой впервые встретились на ужине у Потёмкиных, Фира, я был уверен, что ребенка послушнее и спокойнее тебя нет. А потом я стал директором этой школы. И честно мне иногда хочется вернуться на несколько лет назад и образумить себя из прошлого. Конечно, я тебя не исключу, Перуна-мать! Но клянусь, если ты учудишь что-то в Хогвартсе, разбираться с тобой я отправлю Рубину. Помяни мое слово. Улыбка появилась на лице. С Алеком они действительно были знакомы давно. Сапфире тогда не исполнилось еще и десяти, когда их представили друг другу. Ковалёву тогда было около двадцати шести-семи лет. Возиться с ребенком в его планы не входило, но у Рубины были свои мысли на этот счет. Один вечер сильно сдружил, если так можно сказать, волшебников. Сапфира росла буквально на глазах мужчины, пусть и виделись они только на званных вечерах, и только ей он прощал это пресловутое «Алек».       — Нет, прекрати так улыбаться. — Стараясь казаться серьезным, замотал головой мужчина. — Ничего веселого я тут не вижу. Скажи спасибо, что никто из министерства ни о чем не знает. И кстати, Элеонора Рафиковна будет ждать тебя на отработках до конца лета.       — Перунов прах... Обычно мне везло.       — Да уж, я заметил, — буркнул Алек. — Ну ладно, все, иди… А хотя нет, постой. На счет того разговора: ты же понимаешь, что он не должен выходить за пределы этой комнаты?       — А девочки? — брови снова взметнулись вверх.       — Велес с тобой. Но только они! Больше ни одной душе.       — Спасибо, как скажешь! Дверь тихо защелкнулось, только и мелькнул подол платья. Алек подошел к окну, дожидаясь, когда женская фигура покажется на выходе. Сапфира быстро шла мимо фонтана, и по ее походке мужчина не мог определить ее настроение, хоть и догадывался о нем. Впрочем, по девушке вообще никогда нельзя было ничего понять. Одна сплошная загадка.       — И подружились же на мою голову, — вздохнул Алек и вернулся к столу. Нужно было разобрать еще горы документов.