Воздушный замок

      Чан всё еще дрожал от злости, когда Феликса усадили в машину, чтобы увезти в больницу. Он резко схватил Чанбина за локоть, когда тот хотел сесть рядом со своим мужем. - Пусти, я поеду с ним – произнес альфа, вырывая свою руку. Он тоже был встревожен и взволнован из-за омеги. - Чан, не задерживай нас, - произнес Минхо с переднего сиденья. Джисон уже завел машину, и, как только Чанбин сел, они быстро уехали, не теряя ни минуты.       Альфа тоже не стал долго задерживаться и поехал прямиком к дому Хенджина, предчувствуя что-то неладное. По дороге он отправил сообщение Минхо, чтобы те держали его в курсе состояния младшего, который всех серьезно напугал. Чан сильно переживал из-за Феликса, но состояние его омеги сейчас тоже было на первом месте, хоть альфа не понимал, с чего ему начать разговор с Хенджином.       Лидер долго сидел в машине рядом с домом Хвана, крепко сжимая руль и пытаясь привести свои мысли в порядок. Аборт. Это слово крутилось в голове у Чана, и он даже представить себе не мог, через что еще пришлось пройти омеге из-за его глупого истинного, который, кажется до сих пор не понимал своих ошибок и вину.        Альфа тяжело вздохнул, настраиваясь на разговор с омегой. На улице начался мелкий дождь, и сама погода, кажется, давила на и так уже испорченное настроение лидера. Он всё же вышел из машины, чувствуя острый холод дождя всем телом, альфа направился к дому Хенджина.        Чан не стал стучаться, не желая тревожить Хвана, на случай, если тот уже лег спать, и открыл двери своим запасным ключом.       В середине коридора его встретил сам Хенджин, он выглядел уставшим и слегка напуганным. - Ты не спал? – спросил Чан и только сейчас заметил позади омеги собранную сумку и документы на руках. Альфа озадаченно взглянул на омегу и по его опухшему лицу и мокрым глазам понял, что тот плакал. От этого сердце лидера забилось в тревоге. - Чан, я… - растерялся омега. - Что происходит? – альфа подошёл поближе. - Я ухожу – произнес Хенджин, взглянув прямо в глаза лидеру. - Что? Что это значит? - Ты только себе жизнь испортишь со мной. Про меня и так уже немало слухов ходят на работе. Твоя карьера тоже может пострадать из-за меня. Я один улечу в Японию и начну всё сначала и не буду никого из вас больше беспокоить – Хенджн начал быстро тараторить, боясь что лидер его перебьет и мысли его снова улетучатся – Я не хочу портить тебе жизнь… - Хенджин – мягко произнес Чан его имя и посмотрел на него с сожалением, - Ты это из-за аборта так переживаешь? Ты думаешь мне есть дело что говорят о тебе другие?... – спросил он, не отводя взгляда. Хван застыл на месте. - Аборт? – переспросил он неуверенно. - Феликс мне всё объяснил… - Но… - Хенджин, почему ты сразу мне все не рассказал? – спросил Чан и, видя растерянность омеги, подошел поближе и осторожно протянул его к себе, нежно обнимая его хрупкое тело. – Мы ведь договорились, что впредь все трудности будем преодолевать вместе. Ты не один. Я с тобой – он мягко погладил омегу по спине, чувствуя его дрожь. - Подожди Чан… - Хенджин отстранился и виновато посмотрел на лидера, когда вдруг зазвонил его телефон. Это был Минхо и Чан тут же ответил на звонок, понимая, что-то не так. - Да, Минхо…Что? – голос альфы задрожал, а лицо побледнело – Я скоро буду – произнес он и отключил звонок. - Хенджин, поговорим с тобой позже, хорошо? – Чан пытался говорить мягко, но голос его был взволнованным. Он взял сумку Хвана и поставил в комнату, подальше от двери, будто это остановит омегу от задуманного побега. – Не торопись с отъездом, я приеду, и мы всё спокойно обсудим – бормотал он. - Чан, нет, подожди – Хенджин остановил лидера, дрожащими руками, желая здесь и сейчас решить их вопрос. - Хени, я нужен сейчас Феликсу, он, кажется, потерял ребенка… - мрачно, но быстро произнес Чан, горько взглянув на Хвана. - Что… - сердце омеги ухнуло куда-то вниз от услышанного. - Пообещай мне, что ты не сбежишь от меня, пока мы не поговорим – попросил альфа. - Как? – голос омеги задрожал – Как это произошло? - Пока не знаю, поговорим как я приеду – быстро ответил Чан и закрыл за собой дверь. А Хенджин медленно сел на тумбочку. Он вспомнил последнюю истерику светловолосого, и ему было искренне жаль его. Парень опустил голову на ладони и зарылся пальцами в волосы, представляя в каком сейчас состоянии Феликс. ***       Омега чувствовал острую боль в животе и невыносимое головокружение. Он открыл глаза, но всё вокруг поплыло, и в нос ударил запах различных лекарств и больницы. Парень старался сфокусировать взгляд и понять, кто рядом с ним, когда почувствовал, как холодные руки в перчатках касались его вен. - Кажется, приходит в себя - произнес незнакомец, - Как вы себя чувствуете, Феликс? - обратился он к омеге. Но тот не смог издать ни звука, будто потерял дар речи и забыл, как говорить. В горле пересохло, а свет раздражал глаза, и парень закрыл тяжелые веки, желая понять, где сейчас находится. Он не мог вспомнить, как сюда попал и кто эти люди рядом. На душе становилось всё тревожнее от этого, и парень снова начал терять связь с реальностью, лишаясь сознания и сил.       Когда Феликс вновь очнулся, рядом с ним уже сидел Чанбин и, как обычно, держал его за руку, поглаживая большими пальцами костяшки рук мужа. В который раз за его беременность омега наблюдал эту картину из-за своих истерик, но сегодня альфа выглядел очень мрачным и каким-то потерянным. Феликс какое-то время наблюдал за мужем, стараясь вспомнить, как он здесь оказался. Было какое-то странное ощущение, будто Чанбин стал для него чужим и совершенно незнакомым человеком, и эти ощущения пугали парня. Ему показалось, что Чанбина, которого он так любил, вдруг не стало. И омега чувствовал себя покинутым и одиноким. Он не желал отпускать альфу, не хотел верить, что все так и закончится, что не суждено сбыться его глупым мечтам, за которые он пытался ухватиться.       Омега слабо пожал руку мужа, желая ощутить его запах и успокоиться. Но родной запах сандала больше не успокаивал, а только наоборот действовал, как яд, и, казалось, медленно душил омегу. Даже жуткий запах больницы и лекарств были сейчас куда приятнее. И омега наконец вспомнил прошлую ночь, и он почувствовал страх за своего ребенка. - Феликс… - Чанбин поднял на него взгляд и тяжело сглотнул, замечая, что тот, наконец-то пришел в себя - Ты очнулся - альфа сжал руки мужа и немного наклонился поближе, - Как ты? - Мой малыш, - произнес омега хриплым и слабым голосом, будто не замечая Бина и устремив взгляд куда-то вперед, - Всё хорошо, всё хорошо - повторил он, поглаживая живот, стараясь сам себя успокоить и не допускать тревожных мыслей к себе близко. Впредь он будет следить за своим состоянием и не допустит, чтобы его малыш страдал из-за проблем родителей. - Феликс.. - голос альфы ломался, а парень, наконец, взглянул на него, замечая вымотанный вид своего мужа и небольшой синяк под глазом. Кажется, он его получил от Чана, когда Феликса нес на руках Минхо и пытался скорее вызвать скорую. Всё это сейчас мало волновали парня, он просто хотел спокойствия и поскорее попасть домой. - Я опять потерял сознание, да? - омега слабо улыбнулся. Губы его были синими, а взгляд - болезненным - Господин Юн снова будет ругаться - виновато добавил он. - Феликс, малыш… - произнес Чанбин и снова тяжело сглотнул, сжимая руки мужа еще крепче. - Бинни, поехали домой, обещаю, я больше не буду переживать из-за мелочей - произнес омега, вглядываясь в лицо мужа, ища в них понимание и поддержку. Расстроенный вид альфы сильно пугал омегу, а состояние после анестезии, путали сознание и мысли. - Ликси - Чанбин прочистил горло и шмыгнул носом, подбирая слова - Ты не помнишь, что было ночью? - спросил он вдруг. Взгляд альфы казался каким-то пустым и мрачным. Феликсу это не нравилось. - Видимо я потерял сознание в ресторане…- произнес омега и вдруг вспомнил про Хенджина и их разговор, но голос Чанбина прервал поток его мыслей. - Тебе стало совсем плохо - произнес он, - Было сильное кровотечение… - замялся альфа - Мы привезли тебя в ближайшую больницу, как можно скорее… - медленно говорил Со, подбирая слова и поглаживая при этом руку мужа. Феликс осмотрелся и понял, что стены помещения ему были незнакомы. Слова альфы про кровотечение только сейчас начали доходить до омеги, и первые тревожные мысли всё же коснулись его. Феликс в панике привстал на локти, голова неприятно заныла, и в горле пересохло настолько, что хотелось кашлять, но парню было не до своего самоощущения. - Ликси, - Чанбин схватил мужа за плечи, стараясь его уложить обратно. Он видел смятение омеги, и его состояние сейчас разбивало сердце альфы еще сильнее. Чанбин сам не мог собрать свои мысли в одну кучу и не знал, каким образом преподнести эту ужасную новость. - Мой малыш, с ним ведь всё хорошо - произнес омега с ужасом и взглянул мужу прямо в глаза. - С ним все хорошо - мягко произнес парень самому себе и начал гладить свой живот, - Всё хорошо- повторял он, стараясь заглушить свои догадки. Здравый рассудок говорил ему, что произошло что-то ужасное, но Феликс не хотел верить этому - Всё хорошо - продолжал он повторять уже дрожащим голосом и почувствовал холодные руки мужа поверх своих. Он взглянул на альфу, стараясь найти в его глазах спасение, но снова ничего, кроме опустошения и холода не обнаружил. Феликс попытался натянуть улыбку, не понимая, почему его муж сейчас выглядит таким потерянным. Он хотел увидеть его теплую улыбку в ответ, что означало бы, что всё хорошо. Но Чанбин переменился в лице, его губы задрожали, а глаза будто наполнились слезами. Чанбин медленно опустился и сел на койку омеги. Он осторожно убрал его руки с живота и протянул их к себе, сжимая дрожащие пальцы Феликса. - Его больше нет с нами, Ликси. Нам не удалось его защитить - произнес он отчаянным голосом, а его слова эхом прозвучали в голове у Ликса. Он нервно улыбнулся, уставившись в недоумении на своего мужа, который продолжал еще что-то говорить. Чанбин сжимал руки омеги и целовал их, пытаясь таким образом успокоить омегу. Феликс потерял связь с реальностью на миг, будто его душа вдруг покинула его, и он ощутил ледяной холод по всему телу. Ему показалось, что он всё еще спит и видит кошмар, и ему хотелось быстрее проснуться. Но он ясно ощущал прикосновения альфы, который сейчас казался ему каким-то чужим, нереальным и неприятным. - Нет, - усмехнулся омега, - Что ты такое говоришь, а, Бинни? - спросил он еле слышно, пытаясь взглянуть на мужа, но тот сидел, опустив глаза вниз, стараясь взять себя уже в руки. Отчаянный голос Ликса сильнее добивал альфу, и он начал подбирать слова, что крутились у него в голове,чтобы хоть как-то успокоить омегу, как вдруг услышал звонкий смех Феликса и поднял на него свой взгляд. Феликс смеялся громко, рывком высвободив свои руки от мужа. Он дрожал, но голос его был звонким, а глаза наполнились слезами. - Феликс, - Чанбин протянул ему свои руки, но тот их оттолкнул снова, продолжая смеяться через слезы и заставляя альфу волноваться еще сильнее. Омега закрыл ладонью рот и все так же со смехом начал плакать, содрогаясь всем телом. В этот момент в палату, где лежал Феликс, зашел Минхо и, увидев ошарашенный вид альфы и истерику Феликса, омега подбежал к ним и заключил младшего в свои объятия. Тот уткнулся в грудь хена и завыл еще сильнее, разбивая сердца всех, кто присутствовал сейчас в комнате. Чанбин почувствовал тяжелую руку на своем плече и только сейчас заметил Хана рядом с собой. Друзья оставались рядом с ними, желая поддержать и помочь. - Я позову врача, - голос Чана звучал как из-под воды. Альфа его тоже заметил только сейчас. На дверях, казалось, еще кто-то был, но Бинни уже не стал оглядываться, отвлекаясь на громкий всхлип Феликса, который сейчас сжимал свитер Минхо руками.       Голос омеги звучал глухим, но в то же время был громким. Омега буквально выл от боли и горя. Минхо своим спокойным голосом ему что-то говорил, успокаивающе поглаживая младшего по спине, но тот его, кажется, вообще не слышал.       Феликс казался маленьким и вдруг исхудавшим. Его кожа была бледнее больничной стены, и он дрожал всем телом от судорожных рыданий, продолжая заливаться слезами горя. Чанбин отвернулся, не выдерживая больше такого вида, которая его ломала с каждой секундой всё сильнее. Он пытался держаться, но всхлипы омеги и его отчаянный голос отдавались невыносимой болью в груди альфы.       Феликс наконец заснул после укола с успокоительными. А Чанбин не хотел его оставлять одного и продолжал сидеть рядом. - У него с первых дней были плохие анализы - произнес господин Юн сочувствующе - Мы предупреждали его, что шансы очень маленькие, и предлагали прервать беременность. Его организм еще не был достаточно подготовлен к этому. Из-за лекарств, которые он пил против течки, все эти годы,у него сильно пострадал гормональный фон. Поэтому мы предлагали ему сделать аборт и немного подлечиться, подготовиться, но Феликс упорно отказывался и не хотел, чтобы мы вмешивались. Последние его анализы были хорошими, и мы надеялись, что всё потихоньку нормализуется, потому что шансы на это появились. Но мы не всегда в силах изменить судьбу… - говорил Господин Юн, - Мне очень жаль - он положил руку на плечо Чанбина, который беспокойно смотрел на Феликса и слушал врача - Но не отчаивайтесь, у вас ещё все впереди, ему просто нужно время и хорошее лечение - ободряюще, добавил господин Юн. - Почему я не знал ничего? - хриплым голосом спросил альфа. - Он очень боялся и просил не говорить вам…       После разговора с врачом, Чанбин не чувствовал облегчения, ему стало только больнее. Во всех страданиях его омеги был виноват только сам альфа. Он чувствовал груз утраты, и вместе с тем чувство вины прожигало его до костей. Если бы только Чанбин больше времени уделял Ликсу, всё могло бы быть иначе. Он снова начал ненавидеть себя и тихо ронял слезы, поглаживая хрупкие руки омеги. - Прости меня, - произнес он в пустоту, но легче от этого не становилось ни на йоту. Чанбин не отходил от Феликса и сидел рядом с ним, нежно поглаживая его руку и охраняя его сон, даже если друзья просили ему поехать домой и отдохнуть немного. Единственное спасение Чанбин находил в том, чтобы быть рядом с Феликсом и следить за его состоянием, напрочь наплевав на свое.       Новость о выкидыше стала ударом для всех. Друзья старались быть рядом и подбадривали молодую пару, как могли, даже после выписки Феликса. Они все на время забыли про измену и предательство альфы, переживая за состояние младшего, который совсем стал поникшим.       Омега замкнулся в себе и ни с кем толком не разговаривал. Феликс ездил к психологам по настоянию доктора Юна, но толку от них было мало. Парень больше не плакал и не выражал никаких чувств и эмоций, будто с ребенком у него отняли всю его душу и жизнь. Омега часами зависал в комнате, которую они обустроили для их ребенка. Он перекладывал вещи и игрушки с места на место, гладил их, обнимал или качал колыбель малыша часами, погруженный в свои мысли.       Чанбин переживал за Феликса и первое время пытался его как-то отвлечь от этого и выводил его из детской, но потом, когда доктор Юн сказал, что, возможно, это помогает пережить Ликсу его горе, оставлял его наедине с собой, лишь время от времени проверяя омегу. В их доме поселилось мрачное горе утраты, и больше не слышался звонкий смех Ликса и громкие шутки Чанбина. Омега больше не знал, что значит радоваться, смеяться и жить, продолжая свое бессмысленное существование рядом с мужем, с которым они особо не разговаривали. Феликс потерял всякий смысл жизни и все ждал, когда же альфа уйдет от него, но тот всё продолжал улыбаться ему сквозь боль и трепетно заботиться. А Феликс смотрел на него и уже не видел в нем того любящего мужа, не видел человека, в которого он был когда-то влюблен. Запах сандала теперь только душил его каждый раз, напоминая обо всей боли. В какой-то момент омеге стало всё равно и на свое состояние, и на чувства Чанбина, который, кажется, очень беспокоился за него. ***       Чан сидел в машине в ожидании. Дождь барабанил по крыше и окнам машины, мрачные тучи окружили город и заключили в свои объятия. На душе у альфы отчего-то было неспокойно, но он свел это в обычное переживание за своего омегу.       Хенджин просил его остаться в машине и подождать его тут. Потому что так было бы комфортнее для Хвана, и Чан, конечно же, не стал возражать.       Когда Феликса выписали из больницы, и тот начал потихоньку приходить в себя, Хенджин,наконец, решился поговорить с Чаном.       Они сидели у него на кухне, а Чан ходил нервно по комнате, раздумывая над словами своего омеги, который просил отпустить его. - Чан, я просто не хочу портить тебе жизнь. Зачем всё это? Я могу один уехать в Японию и начать всё с нуля, и твоя репутация в компании не пострадает - продолжал Хенджин спокойным голосом, хоть и сердце его билось в отчаянии. - Всякие слухи про меня,вскоре,выльются наружу, и пресса обязательно начнет копаться в этом. Я просто… - Хенджин, ты опять за свое? - перебил его альфа. Он был взволнован, но говорил мягко. У Чана в голове не укладывалось, с чего вдруг Хенджин так резко решил положить конец их отношениям, которые даже толком не начались. - Я не хочу тянуть тебя на дно с собой - произнес Хван и посмотрел на альфу с сожалением. - Хенджин - Чан подошел к нему поближе - Ты ещё не понял? Я готов утонуть на дне, хоть тысячу раз, лишь бы с тобой рядом - произнёс он мягко и осторожно провел руками по лицу омеги. - Но с чего ты вообще решил, что ты утащищь меня на дно, м? - альфа улыбнулся, чувствуя тепло под руками, а омега опустил взгляд и нервно сглотнул. - Что случилось? - беспокойно спросил альфа, замечая, что омега никак не реагирует на его слова. - Я…- омега замялся - я не ходил на аборт – тихо произнес Хван, и от его слов по телу альфы пробежались мурашки. Хенджин замолчал и опустил взгляд. Чан почувствовал дрожь своего омеги и услышал тихие всхлипы. Хенджин плакал, заставляя Чана беспокоиться за него еще сильнее. От такого вида омеги у лидера сердце кровью обливалось. Он медленно опустился на колени перед ним, накрывая его холодные руки своими. - Я просто не смог, я … – всхлипнул омега. - Хенджин, - Чан нежно погладил его руки, взглянув тому в глаза, но тот отвернулся. - Я пошел, но… Потом испугался, развернулся и ушел – продолжил Хван, шмыгая носом. – Прости меня, я ужасно тебя подвожу – произнес он и начал тихо плакать, закрывая лицо руками. Чан встал и осторожно обнял омегу, мягко поглаживая того по волосам. Лидер начал прокручивать услышанные слова у себя в голове. Он тяжело выдохнул, стараясь контролировать свой внутренний гнев на Чанбина, жалея, что в тот вечер не врезал ему посильнее. Этот человек не заслуживал пощады и прощения. Из-за его безрассудных поступков сейчас страдали обе омеги. А Чан понятия не имел как помочь ни тому, ни другому. Хенджин продолжал плакать, а Чан не знал, что сказать, но отпускать парня он точно не хотел. - Прости, что ничего не рассказал тебе сразу, Чан – произнес Хенджин, немного успокоившись. – Может, если бы я сразу сказал тебе, то не испугался бы, я не знаю… - он вытер слезы с лица, продолжая шмыгать носом. Чан сел рядом с ним, придвинув свой стул поближе. Он снова взял за руку омегу, обращая на себя его внимание. - Я пойду с тобой. - Что? – глаза Хвана были уже красными от слез. - Пойдем завтра вместе на аборт, я зайду с тобой, я буду рядом – продолжил Чан, сжимая руки омеги. А Хенджин посмотрел на него сначала в недоумении, а потом нервно усмехнулся, и снова крупные слезы начали скатываться по его лицу. Чан заключил его в свои теплые объятия, стараясь успокоить парня. - Хенджин, ты очень дорог моему сердцу, и я не хочу тебя потерять – произнес он тихо. Хенджин не заслуживал всего этого дерьма, он до сих пор старался быть сильным и решить все проблемы в одиночку. Это беспокоило Чана ещё больше. - Я с тобой, я рядом. Ты не должен проходить через эту боль один, я с тобой, слышишь? - он почувствовал кивок омеги и прижал его к себе сильнее - Ты пообещал мне, что не уйдешь, пока я сам этого не захочу. А я всегда хочу быть рядом с тобой, быть для тебя поддержкой и опорой. Я хочу, чтоб ты был счастлив. – продолжал он своим успокаивающим голосом, мягко поглаживая парня по спине.       Омега в теплых объятиях вовсе размяк и начал плакать сильнее. Он не смог вымолвить ни слова, позволяя эмоциям и переживаниям вырываться наружу вместе со слезами. Он чувствовал, как билось сердце альфы, его запах начал нравиться Хенджину, а его объятия всегда были такими успокаивающими. И, возможно, он соврет, если скажет, что Чан не нравился ему. Альфа тоже был очень дорог омеге. И поэтому Хенджин не хотел позволить себе портить тому жизнь из-за своих глупых ошибок.       Наутро Хенджин был слишком тихим, и Чан старался его всячески подбадривать, пока они ехали в больницу. На улице шел дождь, и им пришлось немного переждать в машине, прежде чем зайти внутрь. - Чан, тебе не стоит со мной заходить – произнес вдруг Хван. - Что? Почему? - Пожалуйста – умоляюще произнес Хенджин, накрывая руку альфы своей рукой, когда тот уже хотел расстегнуть свой ремень безопасности. – Я прошу тебя – продолжил омега – Я хочу один сходить и покончить со всем этим сам, один.       Повисла тишина. В глазах Хвана Чан видел боль и отчаяние. Он ненавидел это. Ненавидел видеть Хенджина таким расстроенным и печальным. - Я хочу быть рядом – произнес он. - Я знаю – Хенджин слабо улыбнулся и нежно прикоснулся рукой к лицу альфы, тот заробел от этого. – Спасибо тебе за всю поддержку и тепло, что ты даришь мне – продолжил он, а альфа взял его руку и нежно прижался к рукам омеги. Эта близость с Хваном ему нравилась, и он даже представить не мог, как будет счастлив от простых таких прикосновений. – Позволь мне самому покончить с этим и поставить точку – добавил Хенджин, возвращая Чана в реальность и отрезвляя его. - Я схожу один, а ты подожди меня здесь, мне будет так комфортнее - добавил омега и, потянувшись, поцеловал Чана в губы. Альфа почувствовал легкость на душе и какую-то окрыленность, он на какую-то секунду размяк и хотел протянуть Хвана к себе. Но тот быстро отвернулся, вышел из машины и побежал внутрь. Чан замер на месте,стараясь прийти в себя, а потом быстрее вышел за омегой, окликая его. - Хенджин! Если что я рядом. Позвони, если что-то будет не так – добавил он, беспокойно тому в след. - Конечно - ответил омега и скрылся за воротами здания.       Чан проводил его взглядом, волнуясь за омегу, но потом холодный дождь заставил альфу вернуться в салон машины обратно.       Его сердце билось от радости из-за такого маленького действия Хвана, и он улыбнулся, как школьник, которому только что подарили первый поцелуй.       Это отвлекло Чана от беспокойства, и он на миг забылся, зачем сюда вообще приехал. И когда эйфория от поцелуя Хенджина прошла, альфа постепенно начал чувствовать неладное.       Омеги уже не было достаточное время, и беспокойный лидер начал ему писать и звонить, чтобы узнать, всё ли в порядке.       Прошло больше двадцати минут, когда Чан не выдержал и сам пошел за омегой. К его большому удивлению, ни медсестры, ни сам врач не видели сегодня на приеме Хвана и тогда альфа начал нервничать ещё больше.       Хенджин всё так же не отвечал на звонки, а Чан со скоростью света добрался до его квартиры и понял, что вещей и документов омеги там уже не было. Чан не знал, что делать, и поехал в аэропорт, надеясь там найти своего омегу. Но среди бесчисленной толпы людей не было родного силуэта, не было аромата роз и следов Хвана.        Бета в регистрационной пожал плечами, сказав, что человек с таким именем ничего не бронировал. Тяжесть потери и ужас овладели альфой. Сердце билось в панике с такой скоростью, что казалось, еще немного, и оно вырвется наружу. Чан не мог поверить, что так легко потерял своего омегу. Казалось, до счастья осталось только дотянуться и достать ее, но уже было слишком поздно. Он от безысходности продолжал звонить Хенджину и ходил по залу аэропорта, надеясь всё же встретить своего возлюбленного здесь. Но всё было безуспешно.       Люди приходили и уходили, кто-то встречал родных или коллег. Вокруг все суетились, кто-то прощался,кто-то напротив встречался. И всем было наплевать на альфу, который теперь сидел на скамье ожидания с опущенной головой и зарытыми пальцами в волосах, не понимая, что ему теперь делать и где искать Хенджина.       Когда раздраженный Чан решил поехать к единственному человеку, который мог знать, где сейчас омега (Чанбину), в его телефон пришло сообщение от Хенджина.       « Прости меня, если сможешь. Но я не могу иначе. Ребенок не виноват, что его родители полные идиоты, и он не должен расплачиваться за мои ошибки своей жизнью. Прости меня, Чан. Я много думал об этом. Мне нет места в твоей жизни, я не хочу быть для тебя вечной обузой и не хочу отказываться от своего малыша ради жизни с тобой. У меня не хватило смелости сказать это тебе в лицо, прости за мою слабость. И спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня, я искренне благодарен тебе и желаю, чтоб ты был счастлив с кем-то, кто действительно достоин тебя. И, пожалуйста, не ищи меня. Я хочу начать жизнь с чистого листа, без сожаления и людей из прошлого. Спасибо и прощай, Чан. »       Тяжесть на душе тянули все тело альфы вниз, и он снова сел, не желая верить прочитанному. Альфа сжал телефон в своих руках до хруста.       Он по своей глупости позволил Хенджину уйти от него. Злость и раздражение на Чанбина затуманили здравый рассудок Чана, что он сам не понял, как своими словами оттолкнул Хвана и сделал ему больно. Чан так хотел защитить Хенджина и уберечь его от всего, но, кажется, альфа совсем забыл спросить у омеги, хочет ли он этого… *** - У вас еще всё впереди, дорогой мой, не отчаивайтесь - успокаивающе говорили Феликсу врачи, слушать которых он уже не желал, так же сильно, как и не хотел жить. Никто не понимал горя омеги. Он не просто потерял ребенка, Феликс потерял все свои мечты, надежды и смысл жить. Казалось, все вокруг его предали, и он остался совсем один.       Омега не чувствовал боль, он сам стал этой болью и медленно начал себя разрушать изнутри. Дни протекали один за другим, но легче никому не становилось.       И так продолжалось, кажется, бесконечно, пока вдруг в один из пасмурных дней, аромат роз вновь не застал Феликса, напоминая ему, кто стал причиной всех его страданий.       Они гуляли с альфой по парку. Погода была снежная и морозная, но несмотря на это, на улице радостно бегали дети, играя в снежки, а взрослые суетились по своим делам. Вокруг царила атмосфера праздника, волшебства и веселья. И только молодая пара сильно выделялась из этой толпы своим мрачным видом.       Тогда взгляд молчаливого Феликса привлек шикарный букет роз, который лежал на лавочке, мимо которого они прошлись с мужем. Он больше не встречал Хвана после последнего их разговора, и его больше не волновала судьба парня, и знать о нем что-то Феликс не горел желанием. Но один вопрос его всё же иногда мучал. И теперь, когда его жизнь потеряла всякий смысл, озвучить этот вопрос ему было уже не страшно. - Ты любил Хенджина? - вдруг спросил Феликс, не взглянув на мужа, когда они уже сели в машину и поехали домой.             Чанбин посмотрел на него растерявшись и округлив глаза. - Это из-за него ты решил уйти из группы, да? - тем временем холодно спросил омега. - Феликс… - Просто скажи честно… - произнес парень.       Чанбина такой вопрос застал врасплох, и ему даже пришлось остановиться на обочине. Он взглянул на безэмоциональное лицо омеги, который смотрел вперёд, будто альфы здесь вообще не было, и он разговаривал сам с собой.       Феликс был бледным и выглядел уставшим. Его болезненный вид каждый раз разбивал сердце альфе. И он отвернулся от мужа, взглянув вперед, на дорогу. Мысли о Хване давно не посещали Чанбина. Он запретил себе даже вспоминать это имя после той ужасной ночи. Состояние Феликса - это было всё, что волновало теперь альфу. Он не знал, как искупить свою вину перед ним и как избавиться от угрызения совести и чувства вины, которые с тех пор, больше не покидали альфу.       Вопрос Феликса стал неожиданностью. - С чего ты решил… - растерянно начал было альфа. - Я знаю, что у вас с ним было - холодно прервал его Феликс, взглянув на него своим пустым взглядом. На улице шел снег, окутывая всё вокруг в белоснежную пелену. Погода была холодная, как и взгляд омеги сейчас. Чанбин с дрожью в сердце понял, что его мужу всё было известно. Он почувствовал укол вины и сожаления. Всё, что сейчас происходило с Феликсом, было виной альфы. Ведь он сделал его таким. Он предал его и, кажется, навсегда убил в нем того солнечного мальчика. - Давно? - тихо спросил Чанбин, нервно сжимая руль машины. - Это имеет значение? - спросил Феликс и тоже отвернулся от мужа. - Феликс, мне очень жаль… - начал Чанбин, взглянув на мужа. - Просто, ответь на мой вопрос…       Со замолчал, подбирая слова и не отводя взгляда от мужа. Если бы он мог, он бы весь мир положил к ногам Феликса, лишь бы всё исправить, лишь бы вернуть улыбку Ликса и его теплый родной взгляд. - Нет, не любил… - произнес Чанбин, а омега взглянул на его, не веря словам. -Думаю, меня просто тянуло к нему. Но любил я всегда только тебя… - продолжил тем временем Чанбин. - Любил… - повторил Феликс. Уголки его губ нервно приподнялись, выражая что-то наподобие горькой улыбки. - Ликси, послушай… - Поехали домой, Чанбин, - омега выглядел уставшим, - Не хочу слушать твои оправдания и отмазки. Это уже ни к чему. - Выслушай меня. Я просто…просто…- Чанбин замялся,- Знаю, ты мне этого не простишь, и ты вообще не обязан меня слушать… Но поверь мне, я никогда не переставал любить тебя - он взглянул на омегу, по виду которого было понятно, что тот ему не верил и не желал его даже слушать. - Я просто запутался и не понимал, что мне делать - продолжил всё же альфа - Я не отдавал себе отчёта, не осознавал серьезности своих действий. Возможно, наша связь с ним так влияла на меня. Прости, мне очень жаль… я не хотел причинить тебе боль… Но всё так запуталось…- произнес Чанбин отчаянно.       Он часто у себя в голове представлял, как расскажет Феликсу все, когда придет время, и как он будет вымаливать прощение у омеги. Но сейчас, казалось, все слова вдруг куда-то растерялись, и он не мог подобрать нужные ему. - Как ты можешь что-то говорить о любви и твоих попытках не причинить мне боль после всего этого? - взгляд Феликса был полон раздражения. - Знаю, мне нет оправданий, но я пытался держаться от этого подальше, я старался контролировать всё это. Но эта наша связь с ним и… я не понимал, что я делаю, а когда приходило осознание, я корил себя и ненавидел снова… Это как наркотическая зависимость, понимаешь? Ты знаешь, что это плохо, знаешь, что так нельзя… - Какая еще связь? Хочешь сказать, вы истинные? - спросил Феликс, заставляя альфу испытывать сожаление. Чанбин схватил его за руки, а лицо омеги застыло в еще большем удивлении. - Прости меня, Ликси. Я должен был думать головой, а не поддаваться своим инстинктам. - Хенджин твой истинный? - раздраженно спросил омега снова, вырывая свои руки. - Феликс… - А впрочем, знаешь, это уже не важно, Чанбин - произнес омега, и в голосе его послышались нотки обиды, хоть лицо оставалось каменным - В смерти нашего малыша - голос его теперь ломался - виноват только ты один! - злобно произнес Феликс.       С тех пор, как Феликса выписали из больницы, они никогда больше не говорили про малыша, как будто это было запретной темой для них обоих. Но сейчас, впервые за долгое время, Феликс вдруг почувствовал злость, обиду и горе. Он быстро расстегнул ремень безопасности и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Ему было ужасно больно, и он шел вперед быстрыми шагами, не обращая внимания на голос Чанбина, который просил его вернуться в машину.       Как бы сильно омеге не хотелось, он не плакал, будто вся его способность плакать и выражать эмоции исчезли так же бесследно, как и его глупые мечты. Он чувствовал, как острый ветер бил по его лицу, а снежный буран укутывал в свои холодные объятия, будто сама смерть. Но Феликсу было всё равно, ему уже нечего было терять, и жизнь его больше не имела никакой ценности и смысла. Ведь всё, во что он верил, всё, что он любил, исчезло без следа, словно обычный сон. Он даже не был уверен, что был когда-то счастлив, вся его жизнь казалось ему большой ошибкой, состоящая из неправильно принятых им решений. Омега долго не мог понять, в какой момент свернул не туда, ведь всё было так идеально.       И только сейчас до него дошло, что он совершил ошибку изначально и двигался не туда, куда нужно, и все его мечты, воздушные замки, были обречены на провал с самого начала. Ведь Чанбин, как оказалось, никогда не был его истинным. От этого становилось только хуже. Феликс теперь чувствовал себя брошенным еще сильнее, будто жизнь предала его, и он буквально не знал, куда себя деть и как существовать дальше…       После этого разговора отношения между супругами ухудшились. Теперь пропасть между ними, кажется, стала еще больше, а стены, которые Феликс выстроил, еще выше.       Альфа пытался всё взять в свои руки и снова поговорить, но Феликс отказывался что-либо обсуждать. Он не чувствовал внутри никаких эмоций, но злость к Хенджину и сожаление перед своим ребенком - единственное, что не покидало Ликса до сих пор.       Феликс стал тихим и молчаливым сильнее обычного. Он делал вид, что мужа его нет рядом, и не обращал на него внимания, не слышал его слов, обращений и буквально убивал того своим холодом. А потом как-то ночью, Чанбин проснулся от жуткого запаха гари и, не обнаружив в постели Феликса, вышел из спальни. В доме стоял тяжелый черный дым, исходящий из детской комнаты.       Альфа в панике забежал туда и нашел посреди комнаты Феликса, который стоял возле кучи с детскими вещами, игрушками и кроватью, которых быстро прожигали языки пламени и уничтожали всё. Омега стоял неподвижно, игнорируя дым и сажу, в руках у него были спички и последняя выжившая игрушка, которую он тоже закинул в горящий огонь. Парень желал уничтожить все следы его глупой мечты, чтобы они больше не напоминали ему о его малыше, о предательстве любимого и об аромате роз. - Феликс, что ты творишь?! - Чанбин подбежал к мужу и оттолкнул его в сторону. Альфа быстро накрыл небольшой огонь одеялом. Комната вся была окутана острым дымом, который прожигал все лёгкие и вызывал слезы. Чанбин сбегал за водой и быстро потушил огонь полностью,а потом открыл окна, пытаясь выветрить скорее комнату.       Феликс сидел в углу, прижав колени к себе и смотрел на это все без какой либо эмоции на лице, будто это не он только что поджег все детские вещи.       Морозный холод снова окутал омегу в свои объятия, и он начал тихонько кашлять от дыма. Чанбин спустился к нему, поднимая хрупкое тело с пола. Он вывел мужа как можно скорее из комнаты, сам при этом откашливаясь.        Вся квартира была в саже и дыму. Оставаться здесь уже было невозможно, поэтому Чанбин заказал такси и отправил Феликса к Минхо, решив, что так будет лучше для омеги. А Феликс решил, что эта ночь станет последней в их совместной жизни…       Феликс лежал, положив голову на колени Минхо, который тихонько пел колыбельную, чтобы Сынхи уснул. Но малыш уже давно спал сладким сном и успокаивающая колыбельная звучала скорее для омеги. Минхо тихонько гладил его по волосам, успокаивая младшего.       Феликс лежал, уставившись в одну точку и анализируя всё, что с ним произошло за последнее время. На душе было горько и пусто. Парень не знал, куда ему двигаться и что теперь делать. - Я разведусь с ним, хен - произнес вдруг Феликс, прерывая мелодичное пение старшего. - Ликси… - Я не могу так больше… - Милый, не говори так. Помнишь, что говорил господин Юн? У вас ещё будут дети…- начал Минхо, но Феликс резко привстал, не желая слушать хена. На душе и так было тяжело, а мысли о малыше только делали хуже. - Не будет - горько произнёс младший. - Ни детей, ни семьи. Мы разведемся. Он даже не мой истинный. - Ликси, не всегда выходит так, как мы планируем. Иногда приходится терпеть и переждать дождь, перед солнечными днями. И то, что вы не истинные, не значит, что вы не можете быть вместе. - Хен, тебе легко говорить - фыркнул Феликс - у вас с Джисоном идеальные отношения… Тебе не понять меня. - У нас не идеальные отношения, Ликси. Далеко не идеальные. Думаешь, я не хотел его бросить после той истории с поцелуем? Мы часто ругались, и мне было невыносимо каждый раз чувствовать запах чужих омег. Но мы с Хани решили, что будем работать над этими отношениями и приходить к взаимопониманию. И до сих пор мы вывозим только потому, что говорим с друг другом, говорим о том, что нас беспокоит, и вместе решаем возникшие проблемы. - Минхо положил руку на плечо младшего и погладил его по спине, желая его успокоить.       Феликсу было плохо морально, но ещё сложнее было от того, что он не плакал, как бы не хотел, омега не мог выдавить из себя слезы. Он словно застыл, как безжизненный камень. Слова старшего его не успокаивали и не отвлекали от мрачных мыслей. - Хен, - Феликс посмотрел на Минхо - Это был не просто дурацкий пьяный поцелуй. Он изменял мне с Хенджином, спал с ним, и я не знаю, как долго это продолжалось. - с горечью произнес младший, замечая как Минхо сильно переменился в лице. - Что? - глаза Минхо округлились в удивлении - Но ведь… Хенджин сказал, что между ними ничего не было… - То есть? Ты знал, хен? - слова старшего, как острая пощечина, больно отдалась в груди Феликса. - Я - растерялся Минхо - Ликси, я не знал всего… я… - он не мог подобрать слов - Я думал, что они просто истинные, и хотел тебя уберечь от разочарования… - он замолчал, потому что впервые за долгое время губы Феликса задрожали, а глаза наполнились горькими слезами. - Ох, милый, прости меня - с сожалением произнес Минхо и заключил младшего в объятия. А тот начал вздрагивать всем телом и тихонько плакать. - Прости пожалуйста, Ликси…       Феликс наконец-то плакал, но легче от этого почему-то не становилось. Омега всё ещё был разочарован и испытывал пустоту в груди. Теперь ему казалось, что все его предали, и он жил во лжи, пока все вокруг знали правду. Парень чувствовал себя брошенным, словно его выкинули из жизни, как ненужную вещь. Он сжимал свитер хена, желая удержаться хоть за что-то и не впасть в отчаяние полностью, не сойти с ума от переизбытка боли.                    Казалось, этот мир больше никогда не заиграет яркими красками, всё вдруг стало таким мрачным и холодным. Даже в объятиях Минхо Феликс начал дрожать и мерзнуть от холодной реальности.