Искушая судьбу

      Была уже ночь, но неугомонный Феликс снова натягивал презерватив.       Маринетт по обыкновению отвернула голову.       Изверг давно перестал её целовать и ласкать, а сразу принимался за дело. Вот и в этот раз было так же. Но всё же что-то изменилось.       Она сосредоточилась на звуке — непривычном звуке, доносящегося где-то в комнате. Это был голос. Знакомый голос. Родной голос. Девушка тряхнула головой в попытках прогнать галлюцинацию, но голос не затихал.       — Маринетт! — вдруг отчетливо услышала она и повернулась в сторону звука.       Это был Лука.       Маринетт не могла поверить своим глазам. Это и вправду был он. Девушка улыбнулась насколько хватало сил.       — Лука? — произнесла она слабым голосом.       — Да, это я, — улыбаясь и держа её за руку, сказал парень.       Феликс, одевавшийся где-то в стороне, теперь подскочил к тумбочке, что была ближе к окну, и, достав оттуда пистолет, снял его с предохранителя и направил в сторону Луки.       — Отойди от неё! — приказывал он.       Тот, подняв руки, встал и попятился назад.       Феликс встал перед кроватью, где лежала Маринетт.       — Отходи дальше! — рычал он. Лука повиновался, отошёл чуть дальше и упёрся в стул, — Так-то лучше. Ты же понимаешь, что я не могу оставить его в живых, — сказал Феликс, обратившись к девушке, и подошёл к столу, держа парня на прицеле.       — Нет, — сиплым голосом просила Маринетт, — Не надо. Отпусти его, пожалуйста! — впервые за долгое время она вновь заплакала. Собравшись с силами, подтягиваясь на руках, Маринетт подползла к Феликсу, схватилась за его ногу и, приподняв на него голову, вновь молила, — Оставь его, прошу. Я сделаю всё, что ты скажешь, только не убивай его, пожалуйста.       — Обещаешь? — жалостливо посмотрев на неё, спросил он.       — Обещаю, — плакала она.       Изверг слишком долго задержал взгляд на Маринетт.       Куффен схватил стул и огрел его им.       Послышался выстрел.       Феликс упал.       Девушка в ужасе посмотрела на Луку.       — Со мной всё в порядке, — поспешил успокоить он её, затем рванул к извергу и скрутил его.       Тут ворвались полицейские, прибежавшие на звук выстрела. Надев на Феликса наручники, они увели его вниз.       Лука поднял Маринетт с пола и перенёс на кровать. Осмотрев девушку, он заплакал, целуя её руки.       — Прости меня, Маринетт. Прости, что так долго...       Она гладила его по голове и улыбалась.       В комнату вошла врач.       — Вас ждут внизу, — немного задержав взгляд на парне, сказала она ему. Затем, переведя глаза на тело девушки, женщина обеспокоенно нахмурилась, — А я пока осмотрю и опишу повреждения.       Лука кивнул и удалился.       — Ей нужно в больницу! Срочно! — заявила врач, когда парень вернулся, — Вы поедете с ней? — выходя из комнаты, спросила она его.       — Конечно, — кивнул он, — Я её скоро вынесу.       Лука нашёл халат, завернул в него Маринетт, взял её на руки и понёс вниз.       Там девушку погрузили в скорую и подключили к капельнице.       Парень сел рядом и взял её за руку.       Двери закрыли, и вот машина уже везла Маринетт в больницу.       — Поспи, — тихим нежным голосом сказал Лука, гладя её по голове.       Она улыбнулась, кивнула и закрыла глаза.       Врач разрешила полиции опросить Маринетт, сообщив, что она готова дать показания против своего изверга.       — Лука, ты не мог бы выйти? — просила девушка, умоляюще посмотрев на него, — При тебе мне будет ещё сложнее рассказывать обо всём этом...       — Хорошо, — парень понимающе закивал, поцеловал Маринетт в голову и вышел из палаты.       Он сел на скамейку возле двери и ждал, непрестанно волнуясь за девушку, которой сейчас предстояло пройти весь тот ужас, который она пережила заново.       Луке казалось, что это длилось нескончаемо долго. Он уже не мог сидеть, поэтому начал измерять шагами больничный коридор недалеко от палаты Маринетт.       Но вот дверь открылась, полицейские вышли.       Лука подскочил к ним.       — Вряд ли она сможет сама выступить в суде, — сказал один из них, — Да и это было бы слишком жестоко по отношению к бедной девушке. Вам нужно найти ей представителя. Адвоката, — он покопался в своей записной книжке и продиктовал парню номера телефонов лучших, по его мнению, специалистов, — Пусть кто-нибудь из них представляет её в суде.       — Спасибо, — сказал Лука и благодарно улыбнулся.       Проводив полицейских взглядом, он вернулся в палату Маринетт.       Девушка лежала, повернув голову к противоположной от входа стене, и бесшумно плакала.       Лука сел рядом с ней и погладил её по волосам.       Маринетт слегка вздрогнула, вытерла слёзы, повернулась и заулыбалась.       — Прости меня, — сиплым голосом сказала она.       — Всё хорошо, — улыбался он, — Как ты?       — Сейчас уже хорошо, — с нежностью смотря на него, ответила девушка, — Конечно, всё болит, но это теперь уже такие пустяки, — Маринетт взяла ладонь Луки, прижалась к ней щекой и, закрыв глаза, блаженно улыбнулась.       — Мне нужно будет уйти, — немного замялся парень. Маринетт поникла и опустила глаза. Увидев это, Лука поспешил добавить, приподняв её голову за подбородок, — Но я обязательно вернусь. Просто нужно сделать всё, чтобы этого гада посадили и надолго, — злился он.       — Я буду тебя ждать.       — Я постараюсь побыстрее, — шепнул парень, поцеловал девушку в губы, улыбнулся и спешным шагом вышел из палаты, закрыв за собой дверь.       Лука в течение нескольких недель надолго пропадал, но навестить Маринетт приходил каждый день, несмотря на усталость, которую он ей никогда не показывал.       Он радостно подмечал, что гематомы становились всё меньше и что его любимые розовые щёчки возвращались в прежнюю форму.       — Так и не расскажешь, что там? — заметив, как Лука по обыкновению теребит в руках маленькую коробочку.       Он давно уже постоянно носил её с собой.       Однажды, когда они были в его комнате на «Свободе», нащупав что-то твёрдое в кармане его джинсов, она спросила, что там, но Лука наотрез отказывался ей об этом говорить.       Маринетт частенько замечала, как он достаёт и перекатывает тёмно-синюю квадратную коробочку, достаточно плоскую, чтобы не мешалась и сильно не оттопыривалась в кармане.       — Придёт время, расскажу, — слегка нервничая, сказал парень, убрав её обратно.       Девушка наигранно надулась.       Лука рассмеялся.       — Я хочу домой, — неожиданно сказала Маринетт с грустью в глазах.       — Я понимаю, — жалостливо посмотрев на неё, сказал он, — но ты ещё до конца не восстановилась. Нужно немного подождать. Родители тебя ждут и будут рады твоему возвращению домой. Потерпи немного...       — Я не об этом доме говорю, — тихо начала она. Поймав на себе недоумённый взгляд Луки и немного смутившись, девушка продолжила, — В последние дни... там... я, пытаясь абстрагироваться от всего того, что со мной происходило, представляла себе место, где мне было хорошо, тепло и уютно. Его я и называю «домом». Это... твоя комната на «Свободе», Лука, но не просто пустое помещение, а только вместе с тобой.       Парень густо покраснел. На его глазах выступили слёзы.       — Неожиданно... — только и мог выдавить из себя он.       — Я люблю тебя, Лука! — добила его своим признанием Маринетт. Лука закрыл глаза, и скопившееся слёзы уже текли по его щекам, — Жаль, что мне пришлось пройти через всё это, чтобы понять... — она тихо заплакала.       Он поцеловал её в губы и приобнял.       — Теперь я думаю, пришло время, — спустя некоторое время, утерев слёзы, сказал парень. Лука достал из кармана заветную коробочку и, открыв её и встав на одно колено, с нежностью в голосе произнёс, — Маринетт Дюпен-Чен, согласна ли ты выйти за меня замуж?       Маринетт закрыла ладонями лицо и пискнула.       Затем, опустив руки, она посмотрела в его глаза и, не скрывая радости, ответила:       — Да. Я согласна.       Он надел кольцо на безымянный палец левой руки девушки и заключил её в объятия.       Они плакали, но теперь это уже были слёзы радости.