Хаос

у меня есть подельники, в оба смотри на танцпол, там все ровно. мы заполним пространство любого размера и любого объема движением броуна.

Жесткие биты псевдо русского рока миксованного с попсовыми мотивами доносятся со всех сторон огромного приевшегося клуба в центре города. Шумная толпа скандирует под агрессивное звучание фанеры, сливаясь потными и взмокшими телами на широком танцполе. Середина ночи выходного дня расслабляет разум, густой дым травы смешивается с плотным запахом крепкого алкоголя и окутывает в приятный дурман, позволяя позабыть о внешнем мире до восхода солнца. Яркий неон освещает собравшийся народ, переливающимися цветами брызгая по черным стенам, потолку и полу. Мигающая сиреневая полоса светодиода тянется от самого входа до длинной барной стойки, двое молоденьких барменов умело перекидывают бутылки с водкой и текилой, поджигают синим пламенем шоты, отдавая желающим пестрые и радужные коктейли. Со всех сторон доносятся крики, разговоры, вздохи и смех. Вся толпа смешивается в едином порыве вылить весь скопившийся стресс, посылая эту сраную жизнь и блядскую вселенную куда подальше, отдаваясь всем разумом и сердцем в пьяный угар. Бармен загружает последний лонг-айленд на увесистый поднос, аккуратно закрепив на ободке бокала сочный кусочек лайма, кивает миленькой официантке и переходит на новый бесконечный поток заказов. Рыжеволосая уверенно подхватывает поддон снизу, цепко упираясь тонкими пальчиками с наращенными ногтями в дно, на последок слегка встряхнув своим длинным конским хвостом и кокетливо улыбнувшись одиноко сидящей блондинке, ловко скачет в сторону ожидающего столика сквозь танцующую толпу. Девушка в последний раз окидывает красотку взглядом, швыряя подсунутую помятую салфетку с аккуратно выведенным номером телефона в пустой стакан и отставляя его подальше. Даже сев с самого края немаленькой стойки бара, та притягивает активное внимание к своей персоне. Кареглазая ловит зрительный контакт со второй барменшей, приподнимает правую руку и делает легкий взмах двух пальцев на себя, прося повторить любимый напиток. Русоволосая быстро перемещается к ней, поправляя на ходу черную кепку и хватая бутылку Джеймсона с собой. - Шо, Кирюх, опять отшиваешь наших девочек? - легонько толкая наполовину заполненный стакан со льдом и алкоголем вперед, голубоглазая убирает образовавшийся мусор и протирает липкую поверхность стойки. - Настюшка у нас самая топовая, а тебе снова не угодить. Зажралась, мать, ты конечно. - Не зажралась, Шум, а не заинтересовалась. Сама знаешь, не тянет ни к кому после кошки, даже пососаться не могу, - блондинка делает мелкий глоток янтарной жидкости, слегка морща округлый нос и хмуря темные брови. Сгорбленная худощавая фигура грузно сидит на стуле уже второй час, кутаясь в голубой свет прожекторов и распространяя собой ауру пассивной агрессии и безнадежной грусти. Крис лишь сочувственно мотает головой, возвращаясь к яро зовущему коллеге, оставляя перед подругой на три четверти пустую бутылку. Дружба дружбой, а пиздострадания по не разлюбленной бывшей могут подождать хотя бы до конца запары. Люди беспрестанным потоком наполняют заведение все больше и быстрее, активно перерабатывая весь кислород в углекислый газ и токсичные выхлопы вредных привычек. Кира осматривает счастливчиков вокруг, завидуя, что не может со своим пропитым иммунитетом накидаться до беспамятства. Речи о спасительной в свое время траве быть не может, девушка чиста уже два года, оставив все порошки и косяки на свое старое окружение. Тот шаг дался ей легко, а вот дальнейшие месяцы отходников довели бы до суицида или срыва, если бы не ее мурлычущая киса. Та имеет природную способность усмирять любой гнев своим мелодичным голосом, звонким смехом согревая всех демонов кареглазой в уютном пламени любви и заботы. Блондинка грустно ухмыляется всплывшим воспоминаниям, медленно поднимается с высокого стула и удаляется в сторону черного выхода. Проработав здесь более трех лет, она помнит каждую дверь, каждый закоулок и коридор, помнит все укромные места, где так было хорошо скрываться от вездесущего гневного взгляда начальника в обнимку со своей женщиной. Ебучие воспоминания о горячих зажиманиях и страстных поцелуях завязывают низ живота в тугой узел, вызывая трепет и мелкую дрожь. В пизду, надо освежиться.

я не знаю, что бы было и что бы осталось, если бы не огонь, если бы не толпа, создающая хаос. я не знаю, что бы было и что бы случилось, если бы не огонь, если бы не толпа, я один бы не вывез!

Прохладный ночной воздух приятно обдувает хмурое бледное лицо блондинки, вынуждая отойти на несколько метров дальше от тяжелой железной двери под темную арку, кутаясь в черную кожаную куртку. Так себе была идея надевать под нее лишь обтягивающую майку, конец весны не шибко радует обилием теплоты в такое время суток. Чирк красного крикета с третьей попытки подает огонек, кончик толстого винстона загорается красной точкой и немного шипит при первой затяжке. Губительный никотин проникает в каждую клеточку девушки, легкая дымка кайфа от дозы токсинов ударяет в голову, даря мнимое спокойствие. Кира сильнее сжимает меж пальцев сигарету, отдаваясь последней оставшейся в жизни зависимости на полную мощность. Голова слегка кружится после трех стаканов виски, блондинка прижимается левым виском к прохладной стене дома и опирается плечом, вновь сладко затягиваясь и рассматривая сотни мелких трещин в асфальте. Пустота внутри и тишина снаружи развеиваются вместе с тлеющим пеплом под воздействием громкого смеха со стороны запасного входа. Громкого, блядски знакомого смеха. Карие глаза устремляются на красный форд фокус, припаркованный в метре от двери, врезаясь в высокую тощую фигуру, что выходит с пассажирского сидения. Кира делает шаг назад, прячась подобно мыши в темень, следя за уже двумя женским фигурами из-за угла. Изящная стройная девица в непристойно коротком платье, на высоких каблуках и в полной боевой раскраске на милом личике азартно поправляет золотистые волосы, второй рукой приобнимая собеседницу за талию. Сигарета полностью тухнет, бледный пепел опадает под массивные ботинки, кулаки сжимаются до побеления костяшек, когда черноволосая особа напротив ответно ныряет в чужие объятья. Что ж ты творишь, кошка. Незнакомка возвращаться в тачку, посылая воздушный поцелуй на прощание. Короткостриженая лишь смущенно поправляет огромное темное худи, мешком свисающее на худом теле, и неуверенно кивает, покидая импровизированную курилку. Кира не отрываясь смотрит в дверь, краем уха слыша отдаленное ворчание выхлопной трубы уезжающей машины. Блондинка щелчком отбрасывает давно мертвый бычок и стремительным шагом направляется обратно в клуб, сильнее чем нужно захлопывая дверь за собой. Гулящей кошке пора напомнить, кто тут настоящая хозяйка.

мы просто окурки из банок, мы все те же сигареты из пачек. хуй знает, что готовит судьба нам, но каждый тут выполнит то, для чего предназначен.

Толпа продолжает танцевать в хаотичных движениях под знакомый трек, что когда-то часто разрывал колонки в машине блондинки, пока та дарила обжигающие поцелуи своей девочке на заднем сидении. Прорываясь сквозь потные тела, Кира уверенно подходит к своему насиженному месту и дрожащими руками хватает недопитый бокал, осушая терпкий виски до дна одним глотком. В голове бьют биты любимой песни, а сердце отбивает бешеный ритм от предвкушения долгожданной встречи после полугодовой разлуки. Крис краем глаза ловит резкие движения подруги у бара, с немым вопросом смотря на обнаглевшую девушку, что хватает связку запасных ключей с мультяшным брелком и кивает, быстро шагая в сторону служебных помещений. Шума знает, что ее управляющая пару минут назад вернулась в свой кабинет после первой свиданки с местной стрип-звездой Мишель. И Шума точно знает, куда с такими ошалелыми глазами направляется ее бывшая коллега, уже предвещая, как будет неловко на утро объяснять уборщице, почему кабинет в полной разрухе. Закатив голубые глаза от очередной драмы в их клубе, русоволосая качает головой и возвращается к обслуживанию молодых людей у стойки. Пусть сами разбираются, заебали. Музыка стихает, едва уловимая за плотной стеной темного коридорчика для сотрудников, несколько дверей в ряд растягиваются, но Киру интересует лишь одна, самая дальняя и неприметная, с сероватой табличкой «only staff». Встав в нескольких сантиметрах от входа, та замирает с тяжелым дыханием и вставшим комом в горле, прикрыв глаза на доли секунд. Полгода. Полгода она не видела, не слышала, не трогала, не целовала свою девочку. Все шесть месяцев она перематывала каждую проведенную совместную ночь, каждую прогулку, каждый душевный разговор, каждую ссору, каждый скандал. Вспышкой проносится последняя встреча, где ее киса безбожно разбивает еще пульсирующее сердце блондинки, с хлопающей дверью покидая обжитую ими двумя квартиру на окраине города. Да нахуй, они должны поговорить, Кира должна получить объяснение, должна услышать ее звонкий голос еще раз, увидеть ее красивое лицо и хрупкое тело, потрогать черные густые волосы и куснуть тонкие алые губы. Должна, блять. Сделав глубокий выдох, блондинка распахивает деревянную дверь, видя небольшой просторный кабинет в светлых тонах. По стенам увешены плакаты групп и дизайнерских артов, по углам стоят горшки с зелеными растениями, свет тускло исходит с потолка, пару кожаных кресел стоят напротив темного стола в центре комнаты, где неподвижно сидит темноволосая. Девушка настолько погружена в отчеты, что даже не поднимает головы на вошедшего, посчитав гостя за одну из администраторов клуба, что иногда забегают за какой-нибудь необходимой дребеденью, коих полно на увесистом шкафу позади. Кира аккуратно закрывает за собой дверь, продолжая цепким взглядом следить за управляющей, запирая замок на взятые с бара ключи. Раздавшийся щелчок в оглушающей тишине, наконец, привлекает внимание сидящей, янтарно-зеленые глаза поднимаются на неожиданного гостя, распахиваясь шире от изумления. Черт, черт, черт. Лиза насторожено рассматривает блондинку, медленно выпрямляя спину и откидываясь на стул, пытаясь сохранить невозмутимость на лице, выдавая себя лишь нервно теребящими ручку пальцами. - Ну привет, кисуль, давно не виделись, - хриплый баритон стелется по кабинету, Кира делает шаг к столу, сохраняя мнимую дистанцию между ними. - Я вот соскучилась, решила заскочить в гости, а ты, смотрю, нашла себе новую игрушку. - Проваливай, - стальные нотки в голосе Лизы могли бы ударить, но притупленный алкоголем мозг игнорирует недружественное приветствие, подрывая все внутреннее эго активировать более настырный доеб. - Кира, блять, я серьезно, проваливай отсюда. - Малышка, где твое холеное гостеприимство? Не ему ли ты учила меня целых три года здесь, пока так радушно раздвигала свои ножки подо мной? Долго ж ты меня тогда терпела, раз сразу побежала к очередной местной пизденке. А так хорошо сочиняла про любовь, не хорошо это, киса, не хорошо. - Заткнись, Кира, всевышнем молю, закрой свой рот и убирайся, ты ни черта не знаешь! И тебя ебать не должно, с кем и что я делаю, - терпение железной управляющей утекает как вода, от произносимых слов когда-то горячо любимой девушки становится тяжело дышать, Елизавета вскакивает с кресла, упираясь ладонями в стол. В зеленоватых глазах полощется ярость с нотками грусти, темные брови хмурятся, грудь тяжело вздымается. Перед глазами всплывают те злосчастные фотки от Михайловой, где ее вторая половинка обжимается с какой-то левой девкой, пока сама Лиза была вся в работе. Ноющая боль от предательства просыпается от легкой дремоты, вновь ударяя по легким и сердцу, возвращая в ту ночь, когда темноволосая без упоминания едва доказанной измены шлет единственную любовь жизни и убегает в ночной город, роняя слезы по бледным щекам. - Я знаю лишь то, что ты ебаная трусиха, раз сбежала от отношений без причины и полезла под каждую юбку этого сраного города, - низкий агрессивный тон граничит с шипением, девушка делает медленные шаги вперед, обходя массивный стол и становясь в паре десятков сантиметров от возлюбленной. Лиза замирает, ощущая позади тяжелый голодный взгляд и аромат алкоголя, что окутывает и сковывает тело. - Конечно, я - главная шлюха клуба, ведь это я же обжималась хер пойми с кем, пока ты работала ради нас двоих, да, Кира? Правда, блять, ты реально меня делаешь сукой сейчас? - черноволосая резко оборачивается, сокращая расстояние между девушками, уверенно смотря точно в глаза. - Ты же сама предала меня, ты ни черта не сделала для нас, только бухала и шлялась со своей Захаровой, а потом предъявляла за мои загулы на работе, ты не поддерживала, лишь доставляла больше проблем. А когда я ушла, что ты, блять, сделала? Ничего, Кира, нихуя ты не сделала, и кто из нас теперь ебаная трусиха? Нервы оголены до предела, адреналин от скопившейся за месяцы разлуки недосказанности бьют в голову, пелена злости заливает глаза, а худые руки со всей силы толкают блондинку к каменной стене, крепко прикладывая затылком об кладку. Кира шипит от возникшей боли, перенимая огонь ярости из потемневших глаз напротив, смесь непонимания и гнева затемняют разум, вокруг все меркнет, очерчивается лишь силуэт черноволосой. Рыкнув, Медведева резко подрывается, замахиваясь сжатым кулаком по скуле. Андрющенко отлетает на поверхность стола, сметая все бумаги в разные стороны и упираясь бедрами в деревянный край. Легкое жжение в костяшках игнорируется, темный взгляд цепляется за ошарашенное лицо Лизы, что пальцами касается вспухшего место удара. Секундное замешательство прерывается ответным, не менее сильным хуком бывшей боксерши, разбивая пухлую губу Киры в кровь и отметая ее точно в шкаф в углу комнаты. Блондинка падает спиной на полки, слышится треск разбитого стекла и падение увесистых книг. Она осторожно поднимается, чувствуя ломоту в мышцах, сплевывает алую слюну на пол и зверем накидывается на свою кошку. Вихрь хлестких ударов по любым открытым участкам эхом разносятся по помещению, заглушая едва слышимую музыку в клубе. Зеленые стебли цветов ломаются под натиском падающих тел, вещи летят из стороны в сторону в попытках задеть соперницу побольнее, кресла отбрасывают словно они легче пушинки, пыль с верхним полок сыпется на разъяренных девушек, что отчаянно пытаются выместить наболевшую обиду в физические увечья. Оказавшись на грязном полу, Андрющенко усаживается на чужие бедра, отвешивая хлесткую пощечину и замирая на мгновение от резко накрывшей усталости. В моменте силы начинают покидать и подвыпившую Киру, та крупно дышит, смотря на побитую Лизу, хватает тонкие запястья в стальную хватку и ловит янтарный блеск в любимых глазах. Темные влажные волосы свисают на покрасневшее лицо, тонкая бровь рассечена от удара об угол стола, с носа стекают струи бордовой крови, пачкая подбородок и шею. Скула медленно наливается синим оттенком, грудь быстро вздымается, черное худи задрано вверх, оголяя плоский живот и плотный кожаный ремень на узких джинсах. Такая по-блядски прекрасная. Последним мощным рывком блондинка подрывается вперед, отпуская руки девушки, чтобы притянуть запачканное кровью лицо за короткие волосы к себе и впиться кусачим поцелуем в тонкие губы напротив.

мы просто пепел и сажа, мы те же яркие искры. в нашем огне сгорит заживо каждый, но ты для того и родился!

Металлический вкус смешивается с горькими нотками спирта, придавая долгожданному поцелую необъяснимую сладость на рецепторах. Но лакомый момент быстро обрывается, Лиза приходит в себя, отогнав секундное помешательство, резко поднимается на ноги и отходит к сдвинутому в сторону столу. Повторяя прежнюю позу, она снова беспомощно опирается руками в поверхность, прикрывая глаза и низко опуская голову. Кира отдышавшись, поднимается следом, с горящим взглядом и дрожащими руками подлетает к напряженной черноволосой, прижимаясь со спины. - Нет, нет, нет, - тихо шепчет Андрющенко, поднимая голову и чувствуя горячее желанное тело сзади. Крепкие руки появляются на талии, сжимая хрупкую девушку в объятьях, острые клыки легонько царапают нежную кожу на мочке. Кира плотнее прижимается, проводя носом за ухом и вдыхая родной запах своей кисы. Она хочет, она желает, она ждала, она скучала. - Да блядство! Лиза поворачивает голову влево, хватаясь рукой за собранные в низкий хвост платиновые волосы, притягивая еще ближе. Губы жадно бьются об чужие, размазывая густую кровь по нижней и слизывая ее же острым кончиком языка. Кира яростно отвечает, зажимая зубами то верхнюю, то нижнюю, стискивая осиную талию до новых синяков. Языки сплетаются в диком бесконечном танце, сплит проходится по зубам и внутренней стороне щек, буквально вылизывая всю ожившую душу. Андрющенко плотнее зарывается в короткие волосы, стягивая надоедливую резинку, едва стонет, сжимая второй рукой край стола. Вибрации тихого стона пробуждают блондинку низко прорычать, отрываясь от сочного поцелуя, облизывая покрытые слюной и каплями крови собственные губы. Томное дыхание делится на двоих, тела горят, тугой узел возбуждения и желания плотно стягивается внизу живота, мурашки скачут по коже, а в глазах зеркально отражается родной взгляд. Лиза окунается в черноту очей напротив, оглядывает взлохмаченные ею же волосы, едва заметные шрамы на бровях, свежую ссадину справа на лбу, вспухшую область от удара под левым глазом, разбитую нижнюю губу. Мысль мелькает про, к счастью, не задетые пирсинги на носу и середине губы, с такими последствиями не хотелось бы сталкиваться. Кира вновь примыкает к устам, уже менее грубо, но не менее настойчиво терзая. Андрющенко прикрывает веки, дрожь усиливается по телу от неожиданной прохлады, когда теплое худи отлетает в стенку. Кира тихо шепчет в поцелуй «плохая кошка» не обнаружив ни топа ни бюстгалтера, тонкими руками оглаживая нежную кожу. Левая рука сжимает грудь, перекатывая и оттягивая темный сосок, пока вторая прозорливо спускается по плоскому животу к бляшке ремня. Не прекращая шептать грязные пошлости сквозь кусачие лобызания, блондинка активнее дразнящими движениями играется с грудью уже громче стонущей кареглазой. Щелк ремня остается не замеченным, пальцы сбрасывают не нужный элемент гардероба на пол, расстегивая пуговицы и ширинку черных джинс. Ласки груди исчезают, оставляя после себя прохладу и толпу мурашек. Секунда, и перед глазами уже предстает разрушенный угол кабинета и пустой темный стол, спина выгибается под натиском грубых, но родных рук. Кира вжимает левой рукой за плечо темноволосую в поверхность стола, правой уже стягивая штаны до колен. Лиза инстинктивно дергается, чувствуя как ее руки заламывают за спину, выдыхает и укладывается неповрежденной щекой в стол, отдавая весь контроль Медведевой. Кира довольно усмехается, медленно оглаживает бархатную кожу спины, сцепляя захваченные запястья одной рукой на пояснице. Ее кошка становится послушнее, но это не повод отказаться от наказания за предыдущие коготки и зубки. Почти черные глаза бегут по выгнутой спине, подмечая потихоньку налившиеся синяки и образовавшиеся царапины по лопаткам и бокам. Синева и краснота на бледной коже выглядят пугающе, но чертовски завораживающе. Пальцы подцепляют черное нижнее белье, опуская его вниз к джинсам, сочные упругие ягодицы открываются на обозрение. Блондинка неосознанно облизывается, проводя рукой по разгоряченным мышцам. Резкий взмах, и ладонь обжигает правую половину, ошарашенный вскрик срывается с губ Лизы, сжатые руки слегка дергаются, но хватка Киры намного сильнее прижимает их к оголенной пояснице. - Тише, малышка, принимай наказание с достоинством, будешь знать, как играться со мной, - удар за ударом волнами обрушиваются на обе ягодицы, кожа краснеет и горит, вскрики переходят в довольное мычание, тугой узел в животе скручивается еще плотнее, туман удовольствия растягивается в голове. Кира, чувствуя податливость дрожащего тела, удовлетворенно проводит по воспаленной заднице, резко сжимая ее в крепких пальцах. Лиза плотно закрывает глаза, то ли от желания, то ли от стыда, подается назад, сильнее выгибая спину и поддаваясь на долгожданную ласку. Кареглазая указательным и средним пальцами спускается ниже, собирая возникшую влагу с половых губ. Ее девочка течет, обильно и только для нее. Проворные пальцы делают пару движений туда-обратно, не погружаясь внутрь, лишь дразня возбужденную девушку, ощущая новые потоки естественной смазки. - Медведева, блять, да возьми ты меня уже! - хнычет Елизавета, ощущая как по крови разгоняется острое желание и похоть. Кира довольно скалится, резким движением поднимая и поворачивая размякшую девушку к себе, вновь жестко впиваясь в желанные губы. Раздвоенный язык играется с чужим, то захватывая, то отпуская, слюна стекает по уголкам губ. Уверенной хваткой за бедра блондинка приподнимает Андрющенко, усаживая на стол и ловя губами недовольное шипение от соприкосновения отшлепанной задницы к холодному столу. Кира отстраняется, жадно оглядывает лицо напротив, большим пальцем цепляет капли алой крови с щеки любимой и погружает его в уста напротив. Лиза, не отрывая янтарных глаз, смачно облизывает, игриво прикусывая подушечку пальца. К уже въевшемуся аромату железа и алкоголя добавляется запах страсти, желания, похоти. Инициатива, наконец, просыпается в нетерпеливой девушке, она стаскивает запачканную кожанку и швыряет хер пойми куда, отправляя туда же и черную майку вместе со спортивным топом. Лиза восхищенно оглядывает спортивное тело бывшей, тонкими пальцами пробегаясь по любимым татуировкам. Кира плотнее прижимается, сталкиваясь грудью к груди, и опускается опухшими губами к шее, покрывая бледную кожу слюной и укусами, водя кончиком языка по чернильным контурам тату. Засос за засосом в хаотичном порядке появляются на голом теле, проворные руки стаскивают джинсы и кроссовки до конца, цепкие пальцы Лизы проникают на затылок, сильно стягивая волосы в кулак. Мычание и низкие короткие стоны ссыпаются с алых губ, когда Кира покусывает твердые соски. Лиза откидывается спиной назад, упираясь головой в стол и раздвигая ноги. Медведева довольно осматривает распластанное прекрасное тело, не понимая, как могла жить когда-то без этого человека. Нежно поцеловав местечко под грудью, блондинка спускается легкими укусами вниз по животу, руками подхватывая стройные ноги и закидывая себе на плечи. Коленки даже через джинсовый слой неприятно бьются об поверхность пола при падении вниз, но Киру это точно не заботит. Все, что хочет изголодавшаяся девушка, так это наконец выебать всю дурь из своей бывшей, напомнить ей, кто тут мамочка, объяснить, что ничего и никто принадлежащее Кире не уйдет так легко и просто навсегда. Пламя разгорается электрическим током по клеткам тела, разгоняя прежнюю злость и ревность по крови и ударяя в голову. Кареглазая выделяет слюну на раздвоенный край сплита и прижимается к влажной промежности, широко проводя длинный мазок. Лизу пробивает насквозь от мокрого движения, она сжимает голову блондинки между упругих бедер, пятки впиваются в лопатки, она вплетает в волосы руку и притягивая ближе к себе. Янтарные глаза закатываются, рот приоткрывается в попытках урвать кислород, спина сильнее выгибается, а голова откидывается назад. Опытный язык ускоренными движениями лижет влажные стенки, нарочно лишь слегка задевая клитор, посылая мелкие разряды удовольствия по стонущему телу. Руки свободно гуляют по всем открытым частям, щипая то за бедра, то за ягодицы, чавкающие звуки заглушают любой внешний шум. Сплит начинает выписывать восьмерки вокруг чувствительной головки, стоны сверху становятся громче и нетерпеливее. Левая рука обосновывается у груди, оттягивая и щипая, пока правая уверенно ласкает половые губы. Блондинка аккуратно засасывает клитор, пальцами создавая быстрое и грубое трение, все еще не входя в разгоряченную девушку. Кира знает, как растянуть удовольствие, помнит, что заставляет ее девочку мокнуть и метаться, умеет управлять и контролировать ее наслаждение. Лиза распахивает глаза, когда ее резко поднимают горячей рукой под поясницей, прижимая к себе. Она обвивает заляпанную кровью шею, впиваясь в опухшие губы, языком слизывая собственный вкус с уголков и щек. Медведева с нажимом проводит по выпирающим позвонкам, спускается вниз, грубыми толчками врываясь в узкие влажные стенки средним и безымянным пальцами. Дикая амплитуда движений сводит с ума Андрющенко, голос понемногу садится от срывающихся стонов и мычаний, короткие ногти царапают чужую спину, острые укусы блондинки перетекают на плечи и ключицы. Лиза прячет красное лицо в платиновых волосах, пока движения внизу ловят один четкий жесткий ритм, вбиваясь в оголенную словно электрический провод девушку, она чувствует крепкую хватку на воспаленной после порки левой ягодице, шипит, выгибаясь до хруста костей. Кожа горит от колючих укусов, мозг плавится от нахальных прикосновений и грязного шепота, тугой узел набухает от грубых жестов внутри, соленый пот стекает по сплетенным телам, смешиваясь со слюной, кровью и природной смазкой. В ушах белый шум с едва уловимым эхом хныканья и шлепков кожи об кожу, глаза закатываются до бледных белков, влажные волосы щекочут чувствительные места, разум растекается словно горячая карамель, отключая все переживая и мысли, отдаваясь чистому удовольствию. Яркий калейдоскоп взрывается под закрытыми глазами, кислород до последней молекулы покидает легкие, с уголков глаз стекают мелкие капли слез, руки сильнее сжимают и притягивают, когда тело пронзает разряд тока оргазма, окутывая на долгие минуты в нирвану.

это мой хаос! поймай, передай волну! это мой хаос! я один не вывезу! это мой хаос! поймай, передай волну! наш с тобой хаос! я один не вывезу!

- То есть, ты реально все время думала, что я изменила тебе с той девкой? Кис, это младшая сестра Пчелки, я собес у нее проводила на помощника официантам, сезон же был на носу, да и тебе бы не пришлось выходить в зал на подмогу, - удобно расположившись лежа на спине на разбросанных вещах объясняет блондинка, стряхивая пепел наполовину скуренной сигареты. Она расслабленно смотрит в потолок, пока свободной рукой перебирает влажные черные волосы уютно устроившееся на ее все еще оголенной груди Андрющенко. Та сонливо очерчивает ссадины на бледной коже живота, бурча тихое «угу», стыдливо краснея за собственную поспешную эмоциональность и глупость, ведь та девчонка и правда стажировалась у них пару дней, пока Лиза не выгнала ее под предлогом непригодности. - Глупая кошка. Кира хрипло смеется, чмокая взмокшую макушку и вдыхая родной запах, прижимая теплое тело еще ближе. Елизавета привстает на слегка дрожащих локтях, недовольно хмурится и аккуратно вытаскивает зажатую меж пальцев сигарету, делая долгую затяжку. Задержав дыхание, она тушит бычок об ламинат, не заботясь о сохранности ремонта, и потянувшись к Медведевой, прикусывает ее нижнюю губу, выдыхая весь дым в приоткрытый рот. Кира послушно втягивает никотиновые пары и улыбается в расслабленный ленивый поцелуй, крепче сжимая локоны в руке.

собери свои кости, надень на них свои лучшие шмотки — получай удовольствие, будто животное без поводка и решетки. я знаю, что будет. мы с тобой тут не зря очутились: навести порядок из хаоса. я один бы не вывез.