Понедельник начинается в субботу

      Снег покрывал черепичные крыши деревенских домов, поля, рощу и мощëные дорожки Хогсмида. Крупные хлопья оседали на чёрных мантиях прохожих, завихряясь в воздухе. Мужчина в капюшоне сидел у окна, выходящего на перекрёсток, вглядывался в пересекавших бесконечную белизну детей и нетерпеливо постукивал по деревянному подоконнику.       Этот гостиничный номер в Трёх мëтлах был самым дешёвым — потертая мебель, ободранные стены, пахнущее кислым постельное бельё. Единственным плюсом был вид — единственное крохотное окно выходило на дорогу к школе, по которой ученики и учителя сегодня направлялись за предпраздничными покупками, а потом в таверну внизу, чтобы согреться и выпить сливочного пива.       — Её нет, — холодно бросил он своей спутнице, сидевшей в углу с ножницами в руках. — Он ждал результатов к зиме, а до Рождества осталось всего две недели.              — Грёбаный мальчишка, — пробормотала женщина себе под нос. — Видимо, из-за него она теперь и носа не высунет из школы.              — И что, сработали твои методы? — мужчина так резко встал, что деревянный стул отлетел в кровать, оставляя на ножке очередную вмятину. Женщина лишь покосилась на ладони, упирающиеся в стол по обе стороны от неё, и продолжила что-то вырезать. — Я говорил, ловим в Лондоне…       — Он хочет, чтобы дело прошло тихо. Что тихого в банальном нападении?       — Почему ты думаешь, что оно проходит тихо? Эти письма и то, как ты проебалась с мальчишкой уже могли вызвать интерес у авроров!       Его спутница медленно развернулась и указала в его грудь ножницами.       — Если я проебалась, то и ты проебался, милый мой, мы в этом завязли оба, — взяв в руки очередной лист, она снова принялась за своё дело. — Но поверь мне, никто не в курсе.       Он снова вернулся на свой наблюдательный пост, и, подумав пару минут, спросил:       — С чего ты взяла?       — Потому что это унизительно, — женщина рассмеялась неприятным, слишком высоким смехом. — Она не будет рассказывать об этом, потому что не видит реальной угрозы, лишь унижения. И ей кажется, что с ними она может справиться сама… Впрочем, если ты прав, и мышка засела в норке, то я знаю, как заставить еë из этой норки сбежать. Поверь мне, после такого ни одна женщина больше из дома не вылезет.       Она снова рассмеялась, и мужчина вздрогнул. ***       Декабрьские дни пролетали, как совы над замком, и за неделю до Рождества Далия, отправив последний бланк заказа, стояла в совятне, наблюдая за снежинками, медленно покрывающими территорию школы.       После разговора с Фредди она рассказала о письмах с угрозами единственному, кому могла доверить подобную тайну — Северусу. Тот хотел заставить её принести улики директору, но первое письмо сгорело в камине ещё в день получения, второе самоуничтожилось, оставив ожоги на ладонях девушки, а третье, полученное буквально неделю назад, и вовсе исчезло со стола, стоило Далии его рассмотреть.       Из-за того, что ни единого письма не осталось, а причастность ситуации с Тёрнером (или тем, кто им управлял) к ним доказать было невозможно, Северус согласился пока что оставить всё это между ними — но с одним условием. Его просьба заключалась в том, что Далия как минимум до летних каникул прекратит свои вылазки в Лондон и Хогсмид, и будет перемещаться лишь между домом и школой с помощью каминной сети. А это значило, что закупаться подарками ей приходилось по почте, никакой новой музыки и сигарет, новых книг для клуба не предвиделось, и реактивов для экспериментов семикурсников тоже. К счастью, хоть шестикурсницы всё ещё имели достаточно маггловской косметики, чтобы продолжать свои опыты.       Это создавало определённые неудобства, но даже такая упрямица, как Далия, была вынуждена согласиться — ситуация вокруг неё выглядела невероятно мрачно. Было удивительно, что она всё ещё не испытывала ничего сильнее ночных кошмаров — опыт показывал, что панические атаки всегда случались тогда, когда нервы были на взводе, а именно так сейчас и было.       Вздохнув, девушка отвернулась от окна и шагнула к двери — Минерва очень просила сообщить до вечера, останется ли блондинка в замке на каникулы, так что пора было отправляться на обед, и, наконец, дать свой ответ.       Едва она подошла к двери, как та с силой распахнулась, едва не ударив Далию. За порогом оказалась одна из её любимиц — тихоня Этель, и глаза её были заплаканными настолько, что блондинка удивилась — а как вообще студентка что-то видела перед собой?       — Простите, — всхлипнула девочка, а затем, немного поколебавшись…       Обняла профессора.       Далия удивлённо посмотрела на трясущуюся в рыданиях ученицу, и мягко прижала её к себе. Шерстяная мантия быстро промокала на плече (Мерлин, и почему мои ученицы выше меня?), но девушка не смела отстранить ребёнка, так доверчиво прижавшегося к ней. Наконец, Этель затихла, отстраняясь, и блондинка заметила в её руке смятый конверт.       — Что случилось? — тихо спросила она.       — Папа в больнице, — всхлипнула студентка, вытирая глаза. — Тётя сказала, что он попал под машину и сильно пострадал…       От первой фразы у Далии ёкнуло сердце — на втором курсе, тоже перед Рождеством, мать сообщила ей о болезни отца. И тогда она тоже прибежала в единственное известное ей на тот момент безлюдное место — совятню — чтобы выплакаться.       — Ты сказала профессору Спраут? — в ответ брюнетка качнула головой, и Далия решительно взяла её за руку. — Идём, твой декан сопроводит тебя в больницу к отцу.       — Откуда Вы знаете? — прошептала девочка, послушно шагая за профессором.       — Потому что меня она сопроводила, — Далия ободряюще улыбнулась и приобняла Этель. — Всё будет хорошо, милая. ***       Отец Этель пострадал не так страшно, как было написано в письме — сломанная в двух местах рука, сотрясение мозга, да несколько порезов. Однако, так как он был магглом, лечили его медленно, и выписаться из больницы он должен был лишь в январе. Его сестра, тётя Этель, не могла присмотреть за ребёнком, так что девочку оставили на каникулы в школе. Далия, не в силах смотреть на грустную студентку, сказала Минерве, что будет встречать Рождество в Хогвартсе, и получила вдвое больше дежурств, чем обычно — из-за того, что большинство профессоров, включая директора, покидали замок, ночные прогулки распределись между ней, Минервой, Северусом, Спраут и Антонио. Трелони и Кеттлбёрна, как обычно, в список не включили: первую ввиду её полной бесполезности, второго — из-за его деревянной ноги, предупреждающей нарушителей о приближении профессора за пару этажей.       Студентов, не уехавших по домам, было всего пятнадцать, так что в канун Рождества ужин проводился за одним столом. Эльфы действительно постарались с блюдами для праздника, создав настоящий пир — стол оказался буквально завален жареной птицей, пудингами и пирогами. Далия громко рассмеялась вместе с Помоной, увидев в качестве одного из пирогов чикагскую пиццу, из-за чего обе хаффлпаффки словили немало косых взглядов от собравшихся. Но, к счастью, к концу пира атмосфера веселья распространилась на весь стол, за исключением троих человек.       Этель, конечно же, переживала за отца, и её скромная улыбка была самым большим, чего можно было ожидать от девочки. Трелони и Снейп же никогда не отличались лёгким характером, а по лицу последнего вообще могло показаться, что он пришёл на праздник исключительно ради приличий. Впрочем, Далия прекрасно знала, что это не так — как минимум, Северус действительно любил эти печёные яблоки, пропитанные апельсиновым ликёром и столь редко подаваемые в школе.       Были ещё двое человек, не особо вовлечённых в разговоры и шумное веселье. Почти что на краю стола расположились Эгсси и Майлз, якобы обсуждая прошедшие контрольные. На деле же ребята смотрели друг на друга так, что девушка почти не сомневалась, что Астрономическая башня сегодня будет недоступна. Да и тот факт, что слизеринка не уехала на каникулы, говорил сам за себя — юноша всегда оставался в замке, слишком серьёзно воспринимая учёбу, и как бы дети ни скрывались, этот жест сделал их отношения совершенно очевидными. Оставалось лишь надеяться, что студенты действительно придут поработать к ней сразу после Нового года, как и обещали.       К концу вечера конфетти покрывали волосы всех собравшихся, и мелкие сувениры из традиционных хлопушек совершенно не помещались в карманах мантии Далии. Когда безалкогольный пунш в бокале, наконец, кончился, она направилась к своим комнатам в подземельях, прихватив Этель вместе с собой. Все старшие барсучата разъехались, и, по договорённости с Помоной, за девчушкой хаффлпаффки присматривали по очереди, не давая брюнетке впадать в отчаяние из-за одиночества и травм отца.       Войдя в украшенную ветками падуба и омелы комнату, Далия уселась на диван и задумчиво осмотрелась — если подумать, развлекать ребёнка до отбоя ей было нечем, разве что музыкой да книгами. Тем временем студентка озиралась, впервые получив возможность нормально рассмотреть жилые комнаты профессора. Её взгляд ненадолго остановился на искусственном дереве, привезённом Далией из Ирландии, пробежал по полкам с книгами, столу с проигрывателем…       — Что это? — робко спросила девочка, указывая на ловец снов, украшенный перьями Белль.       — Ловец снов, индейский оберег. По легенде, это паутина бога мудрости, задерживающая сны, неудачи, злых духов и болезни, — улыбнувшись, Далия заклинанием сняла амулет со стены и протянула Этель, проведя пальцами по кристаллам кварца на тонкой паутине. — Обруч олицетворяет жизненный путь человека, а камушки, по одной из легенд — это утренняя роса, и когда солнце пройдёт сквозь неё, то сожжёт всё зло.       — А перья? — девочка с восторгом рассматривала украшение.       — Перья птиц указывают направление хорошим снам, — блондинка взяла из протянутой руки ловец и повесила его обратно на стену. — Хочешь, научу тебя их плести?       — А они правда задерживают болезни и неудачи? — неуверенно спросила студентка.       — Так говорит легенда, — Далия достала из комода ящик с материалами для рукоделия, отложила в сторону несколько мешочков и дала девочке коробку с нитками. — А ещё у американских магов есть поверье, что, заплетая узелки, волшебник вкладывает часть своей силы в амулет. Этель неуверенно достала из коробки ярко-жёлтый моток нитей, заставив профессора улыбнуться — некоторые барсучата, включая её саму, так привыкли к цвету факультета, что пронесли его, как капельку солнца, сквозь года. Блондинка порылась немного и протянула девочке для работы золотистые перья птицы-грома, купленные летом в знакомой лавочке артефактов, оранжевый бисер и три больших бусины из янтаря. — Итак, — Далия достала со дна ящика несколько обручей из ивовых веток. — Тебе нужно закрепить здесь петлю… ***       Девочка ушла перед самым отбоем, и Далия, оставшись одна, плела уже второй ловец, экспериментируя с цветами нитей и бисера. Долгоиграющая пластинка тихо мурчала ассорти из рок-композиций, и хаффлпаффка тихонько подпевала, увлечённая своим делом. Громкий хлопок испугал её, заставив обернуться к рождественскому дереву.              Под пластмассовой пихтой появились коробки, и Далия нахмурилась, посмотрев на часы — два часа с отбоя пролетели слишком незаметно. Она подошла к свёрткам и начала рассматривать, что в этом году ей подарили друзья и мама.              Подарок от матери был завёрнут так, что блондинка сразу догадалась — Роуз прислала ей книги. И верно, под бумагой оказались «Краткая история времени» от неизвестного ей писателя, новый роман Пратчетта, пара книг Стивена Кинга с жуткими обложками и письмо в конверте. Когда Далия распечатала конверт, ей на ладонь выпала крошечная подвеска из серебра и лунного камня на серебряной цепочке, идеально подходящая к браслету на руке. Рассмотрев украшение поближе, она улыбнулась — это был георгин.              Прочтя письмо матери (»…я правда не обижена, что ты не приедешь, но, если ты не появишься дома в свой День рождения…»), девушка принялась за другие свёртки. Несколько открыток от учеников и выпускников. Фарфоровый кофейный набор от Минервы, книга об уходе за садом от Спраут, кожаный чехол-наручи для волшебной палочки от Септимы.              Взглянув на обложку верхней пластинки, упакованной в твёрдую деревянную коробку, Далия рассмеялась — The Cure нравились Северусу даже больше, чем ей, так что угадать отправителя не составило труда, даже не читая краткую записку с поздравлениями. Перебрав все конверты, она весело отметила, что мужчина не стал даже прикасаться к группам, играющим метал.              Последний подарок был не подписан, и Далия удивлённо уставилась на завёрнутую в простую коричневую бумагу коробку. Подарки от всех друзей она уже открыла, так от кого же это?              Она положила коробку на стол и проверила её несколькими заклинаниями — внутри не оказалось проклятий или яда, но какая-то слабая магия внутри точно была. Пожав плечами, девушка сорвала бумагу и открыла простую картонную коробку.              Не было ни письма, ни записки — только бутылка вина. Судя по этикетке, это было красное сухое из Франции, и возраст напитка не оставлял сомнений, что вино было весьма дорогим. Далия взяла бутылку в руки…              Она услышала дикий вопль боли прежде, чем осознала, что кричит она сама. Открыв зажмуренные при хлопке глаза, она увидела гостиную, усыпанную осколками тёмного стекла. Там, где на мебель попала жидкость из бутылки, прожигающая сейчас её ладони адским пламенем, светлели пятна.              Твою мать твоюматьтвоюмать как БОЛЬНО!              Далия опустила взгляд на мантию и ладони и закашлялась, сдерживая тошноту — в шерстяной мантии на груди зияла огромная дыра с белеющими краями, а руки… Руки выглядели так, будто она изрезала их и сунула в кипящее масло — однажды в кафе она обожглась о фритюр и прекрасно помнила эту зверскую боль. Судя по ощущениям, капли попали и на брюки, и на лицо.              Блондинка прикусила губу до крови, чтобы вернуть ясность мышления — если это ожог, надо было понять, чем его нейтрализовать. Память услужливо подкинула результат сканирования посылки — не яд, немного магии. Магия — взрывающее заклинание на бутылке, очевидно, тогда в бутылке, скорее всего, была…              Что-то подхватило её за запястье и закрутило водоворотом, снова вызывая тошноту. Девушка упала на каменный пол, инстинктивно выставив руки перед собой, и от боли из горла вырвался дикий, почти звериный крик.              Её дёрнули за плечо и перевернули на спину, и над девушкой нависла мадам Помфри, сосредоточенно оглядывающая в неровном свете факелов свою неожиданную посетительницу. Когда её взгляд упал на прижатые к животу ладони, она ахнула:              — Мисс Келли… Что…              — Кислота, — прохрипела Далия, смаргивая слёзы боли. Вспомнился один из вопросов выпускного экзамена по химии, и она повторила ответ на него, запинаясь. — При ожоге кислотой нужно приложить воду… Промыть… Потом щёлочь. И бинты?..              — Я не… Сейчас, — Поппи помогла ей сесть на одну из коек и бросилась к камину. Девушка прикрыла глаза всего на секунду…              Или не на секунду, потому что её за плечо тряс никто иной, как Северус, которого здесь определённо не было, когда портал забросил девушку в больничное крыло.              — Что ты говорила мадам Помфри? — спросил он, поймав мутный взгляд блондинки. — Чем тебя обожгло?              — Кислота, это кислота. Нужна вода, потом щёлочь. Промыть водой, приложить щелочь. Это кислота, — Далия повторяла это, как мантру, пытаясь сфокусировать взгляд.              Расплывчатый Снейп достал палочку, направляя её на девушку, и она инстинктивно отшатнулась.       — Северус, что ты делаешь? — спросила его Поппи недовольно. — Заклинаниями нельзя…              — Прости, — Далия уловила в тоне Северуса… Сожаление? Почему он… — Ступефай.              И она провалилась в блаженное небытие.        ***              — Альбус, там ничего нет, — устало повторил он. — Мы с Минервой обыскали всю комнату, там нет никакой записки, следов магии, ничего — только осколки и прожжённые пятна.              Лицо Дамблдора, окружённая огнём камина, нахмурилось.              — А сама мисс Келли уже очнулась?              Снейп едва сдержался, чтобы не закатить глаза.              — Вы действительно хотите разбудить человека, на которого вылили серную кислоту? Поппи уже ввела ей Сон-без-сновидений, и не ожидает, что её пациента побеспокоят до утра.              — Если она сообщит что-то новое, пожалуйста, вызовите меня, — директор дождался от зельевара кивка и исчез, вызвав сноп зелёных искр.              Пламя в камине вновь стало оранжевым, и Северус встал, чтобы подойти к койке, на которой лежала его соседка. Рядом стояла Помфри, задумчиво изучающая результаты очередного сканирования. Видимо, то, что было написано в свитке, удовлетворило колдомедика, потому что та кивнула сама себе и оставила Снейпа бодрствовать у постели больной в одиночестве.       Будучи хорошим зельеваром, он неплохо разбирался в основах маггловской химии, и даже применял некоторые принципы на практике. Так, до него довольно быстро дошло, что только растительные ингредиенты могут реагировать на свет, хотя в учебниках требовали для любого зелья затемнять лабораторию, и дома он спокойно варил гербицид для Спраут прямо на кухне. Также у него в курсе, в отличие от Слагхорна, отдельно рассматривались эндотермические и экзотермические реакции — разумеется, второй тип зелий шёл для более старших курсов, чтобы подростки могли защититься от резкого повышения температуры снадобья, если допустят ошибку. Ну и, конечно, он знал техники безопасности и принципы оказания первой помощи как для зельеварческих, так и для химических лабораторий.       Ожоги маггловскими веществами мало чем отличались от ожогов тем же гноем бубонтёра, бывшего, в принципе, кислотой, разве что с некоторыми магическими преимуществами. Отличие было в том, что магические ожоги лечились легче — их можно было обезвредить зельями и снадобьями, тогда как маггловские вещества сначала надо было убрать из ран, чтобы не запустить термическую реакцию.       Догадываясь о болезненности сей процедуры — Мерлин, да он сам не раз проливал на себя опасные реагенты, а ведь те спокойно нейтрализовались Заживляющей мазью — мужчина не нашёл ничего лучше, чем оглушить девушку, чтобы та не впала в состояние болевого шока, когда сильная струя воды попадёт на открытые раны. Помфри была готова убить его, пока он не объяснил свои действия, но сменила гнев на милость и даже позволила ему переночевать в больничном крыле, чтобы расспросить Далию о произошедшем сразу, как та проснётся.       Понаблюдав за мерным дыханием блондинки, уже переодетой заботливой Поппи в больничную пижаму, Северус достал книгу, которую не успел дочитать ранее, и улёгся на соседнюю койку.       Когда совсем рассвело, он сел на кровати и отложил увесистый томик Уайльда на прикроватную тумбочку, задев серебряный браслет. Поппи с трудом сняла его с кисти девушки — серебряная цепочка приплавилась к корочке ожога, когда активировался портал. Мужчина взял украшение и внимательно рассмотрел его: камень совершенно не пострадал, однако кислота уже частично растворила цепь и оправу, уничтожив руны, которые делали портал многоразовым. Северус отложил испорченный браслет обратно на тумбочку и вздохнул — конечно, он был рад, что его подарок сработал, но с полностью отсутствующим инстинктом самосохранения Далии такой артефакт ей мог пригодиться не единожды.       Его внимание привлекло сбившееся дыхание девушки, и он окинул взглядом пострадавшие места. Помфри сказала, что ожоги на лице, груди и ногах должны полностью зарубцеваться уже к утру, но с руками всё было намного сложнее, так что она оставила сильное обезболивающее и ещё флакон Сна-без-сновидений. Колдомедик оказалась права, ужасные пузыри на подбородке и щеке уже превратились в небольшие белые пятна, однако снимать бинты с ладоней без Помфри мужчина не решился.       — Сев…р.с? — пробормотала она, сонно приоткрыв один глаз и глядя на него. — Больница?       — Больница, верно, — ответил мужчина. — Что болит сейчас?       Блондинка нахмурилась и попыталась поднять руки, но он предупреждающе прижал её локоть к кровати и покачал головой.       — Лучше не надо. Так что у тебя сейчас болит?       — Руки. Наско… Насколько всё плохо? — хрипло спросила девушка, и он протянул ей стакан воды. Далия наклонила голову и жадно прижалась губами к металлической трубочке, торчавшей из стакана.       — Глубокие ожоги третьей степени, серьёзное поражение тканей и нервных… — Северус осёкся, заметив, как слёзы прочертили дорожки от зажмуренных глаз. Он добавил в стакан обезболивающего зелья и снова протянул стакан девушке.       Прошло несколько минут, прежде чем она перестала стонать сквозь зубы, снова спокойно вздохнула и открыла заплаканные глаза.       — А теперь, пожалуйста, объясни, как именно ты получила ожоги, — попросил Снейп. — Мы с Минервой нашли осколки и пятна на мебели…       — Это был подарок, — Далия смотрела в потолок, и её тон был сухим и безжизненным. Северус нахмурился и, оглядев тумбочку, с сожалением понял, что Поппи не оставила успокоительного. — Ну, точнее, завернут, как подарок. Я проверила коробку, но там не было ядов или проклятий, и я взяла бутылку в руки, а потом она взорвалась.       — Там было письмо? Подпись?       — Нет, только бутылка в коробке.       Ему захотелось закричать на девушку, затрясти её за плечи, и он сжал кулаки, сдерживаясь. Письма с угрозами в течение четырёх месяцев, открытое нападение, а она всё равно открывает неизвестные коробки! Ему понадобилось несколько секунд, чтобы привести дыхание в норму и продолжить.       — Осколки, которые мы нашли, довольно мелкие, на бутылке была какая-то этикетка?       — Красное сухое Шато Дюкрю-Бокайю, семьдесят шестого года, запечатана пробкой и воском, — ответила Далия и посмотрела на мужчину. — Кто ещё в курсе?       — Довольно подробное описание, — Северус удивлённо поднял брови. — Директора, Минерву и меня оповестила мадам Помфри.       — Здорово, можете рассказать теперь всей школе, — всё так же безразлично ответила блондинка.       — Перестань, — он протянул руку и положил её на плечо девушки. Отсутствие эмоций на бледном лице всё больше беспокоило его. — Ты сильно пострадала, и твои друзья волнуются за тебя.       — Здорово, — повторила Далия.       Мужчина кинул тревожный взгляд на блондинку. Он видел такое же лицо у девочки из её воспоминаний, и, по словам Далии, тогдашний шок сильно ударил по психике ребёнка. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, что делать — даже ученикам он советовал выговариваться близким, и отправлял их в больничное крыло за успокаивающим зельем. Единственное, что пришло ему в голову — сесть ближе и слегка сжать плечо, обтянутое больничной пижамой. Далия прикрыла глаза и вздохнула.       В молчании прошло несколько минут, когда она внезапно открыла глаза и сказала уверенным тоном:        — Cherche la femme.       — Что? — Снейп не мог похвастаться знанием французского, но эту крылатую фразу он знал. — При чём тут женщина?       — Это прислала женщина, причём, полукровка или магглорожденная, — слабая улыбка тронула её губы, но не глаза. — Ты правда не понимаешь?       Мужчина нахмурился в попытке уловить ход мысли собеседницы.        — С чего ты взяла? Я уверен, что ранее ты говорила, будто бы в письмах не было почерка или конкретных обращений.       — Письма вообще были не от руки, — тон Далии был терпеливым, будто она объясняла азбуку ребёнку. — Слова были составлены вырезанными буквами из газет, как у маггловских похитителей детей из шестидесятых. Всего было три письма, ещё был Фред, который пытался меня отравить… Или убедить уйти из школы. А ещё эта кислота — довольно убедительный метод отомстить и изуродовать, не считаешь?               — Но ведь шрамы можно залечить, — спокойно произнёс Северус, посмотрев на перебинтованные руки девушки.       — Ты хоть раз в жизни слышал, чтобы волшебники обливали друг друга кислотой? — Далия грустно усмехнулась. — Это маггловский способ, у них это не лечится до конца и оставляет страшные следы. Я думаю, она просто не знала.              — То есть, ты думаешь, что на тебя охотится женщина, которая знает о Хогвартсе, и при этом знает криминальные методы магглов, — скептически хмыкнул Северус.              — Ну, я так думаю, — девушка попыталась пожать плечами, но поморщилась, когда кисти рук шевельнулись на простынях. Слегка помолчав, она произнесла. — Я должна уйти из школы.              Снейп уставился на подругу так, будто она только что на его глазах превратилась в дракона. Извините, что? Она заметила его недоумение и поправилась:              — Не уволиться, но… Слушай, может, ты не поймёшь, но я действительно не хочу, чтобы ученики видели меня такой, — Далия поморщилась. — Ты же сам не веришь, что я буду прежней к концу каникул.              — Шрамы исчезнут, — уверенно сказал Северус и ухмыльнулся. — Потому что эти зелья варил я.              Девушка лишь устало закатила глаза.