О мотоциклах, самоуверенных бетах и маленьких сукападлах

Чон Хосок омега. Немного необычный омега. Хосок отличается от остальных омег. Чон Хосок вовсе не миниатюрный. У него не пухлые губы, не длинные ресницы. Чон Хосок по принятым стандартам некрасивый. Чон Хосок длинный и тощий, долговязый. На Хосоке футболки все висят как на палке, колыхаясь от любого дуновения ветра. Хосок острый, угловатый, нескладный. Чон Хосок шпала, каланча, метла, швабра, столб, светофор. Называйте как хотите. А ещё у Чон Хосока тонкие губы, лохматые рыжие волосы, аккуратные брови, нос ровный и прямой. Глаза довольно большие, оленьи, карие. Глаза, которые он никак и никогда не красит. И ресницы прямые, а не пушистые, длинные, загибающиеся. Просто прямые. У Чон Хосока худые запястья, которые он в рукавах потертого свитера прячет, и одежда больше на несколько размеров. А ещё пальцы тонкие, костлявые. Да и сам он весь как мешок с трухой. Даже не так, мешок с кучей палок, которые торчат в разные стороны. Хосок неуклюжий, ядовитый и на язык острый. А ещё молчаливый на уроках и дофига странный. И с книжками постоянно таскается. Думает, что умный. Чон Хосок весь не такой: громкий, противоречащий, матерящийся, идущий против стереотипов и правил, упёртый, раздражающий. Ах да, ещё забыла добавить. В Чон Хосоке живет маленькая такая сукападла. Очень вредная и раздражительная. Чимин другой. Чимин красивый и популярный. Местная легенда, можно сказать. На него омеги толпами вешаются, а альфы или подчиняться готовы, или желают Пака в самых мокрых снах отодрать, пусть Чимин и бета. У Чимина губы пухлые, усмешка хищная и тело «‎как у бога»‎. А ещё волосы высветленные, которые свой окрас меняют с завидной регулярностью. И в ушах серьги длинные серебряные. Пак Чимин носит чёрные обтягивающие драные джинсы и такую же чёрную кожанку. А ещё шею обвешивает тонкими цепочками с разными прикольными подвесками, и запястья фенечками украшает. У Пака руки крепкие, на пальцах кольца серебряные или кожаные перчатки. А ещё тату по всему телу разбросаны причудливыми узорами. Пак Чимин ездит на мотоцикле. На крутом, дорогом. Как из фильмов. Пак Чимин — тот самый вроде-как-джентельмен, который разбивает сердца. Тот самый парень-душегуб, вежливый и обходительный, но в тоже время и плохой. У Пак Чимина своя тусовка и свои друзья, которых за глаза называют королями школы. Пак Чимин горячий до жути, сильный, выносливый, хитрый, как лис, целеустремлённый, а ещё не терпящий поражений. Пак Чимин тоже как из фильмов. Ах да, снова забыла добавить. Внутри Пак Чимина живет маленькая нежность, которой самой тепла хочется и дарить кому-то другому это тепло тоже. А не вот этой всей чуши с ледяной маской и холодным принцем. Как вообще сталкиваются эти двое - непонятно. Потому что общего у них целое и круглое такое, без палочки, нулем именуемое. Тем не менее, сталкиваются. И начало у них весьма-весьма банальное и прозаичное… — Эй, Пак, спорим, что ты не сможешь трахнуть вон ту омегу? — Чонгук лыбится превосходствующе, указывая на девушку, которая только что отшила Намджуна. Ким тогда только скривился, закатил глаза и вернулся к друзьям. Ну не хочет она, как хочет. Больно надо ему за этой не-такой-как-все бегать. — Да не, — Сокджин кривит губы и потягивает какой-то молочный коктейль через трубочку. Будь его воля, он бы, конечно, пил что-то алкогольное, но в школе есть только молочные коктейли. Вот и довольствуется малым. — Она Чимина уже глазами раздела. Смысл? Понятно сразу, сдастся без боя. Даже ломаться не будет для приличия. — Ммм, — Тэхен вдруг отрывается от книги и без зазрения спихивает на пол Чонгука, в котором вновь проснулся обнимательный монстр. — Неужели совсем заняться нечем? — Ну, солнце, — Чонгук хнычет обиженно и, поднявшись, вновь ластится к Киму, рукой потирая ушибленное мягкое место, обтянутое плотной джинсой. — Ну скучновато как-то. Да и у Чимина секса давно не было. — Придурки, — бросает Тэхен, вновь утыкаясь в ровные строчки текста. Неожиданно его словно озаряет, и Ким вновь переводит взгляд на друзей. Кажется, он знает, как проучить их. Ну, хотя одного из... — Придумал, — омега улыбается лукаво и кокетливо прячется за книжечкой. — Чимин, спорим, что ты не сможешь трахнуть Чон Хосока за неделю? — Ммм, а это кто? — Чимин выгибает бровь вопросительно, лениво откидываясь на спинку стула. — Да так, омега одна, — Тэ пожимает плечами и добавляет ехидно. — Ну так? Спорим? Или струсил? — Да запросто, — фырчит Пак, скрепляя руки в рукопожатии. Игра началась.

***

Чон Хосока Чимин не без помощи Тэхена находит довольно быстро. Выловив взглядом нужную фигуру, на которую так услужливо указал Ким, бета направился прямиком к Чону. Друзья, стоящие позади него, переглянулись. — Как думаешь, — спрашивает Чонгук, смотря вслед Чимину. — Не слишком ли жестоко? — Ну, во-первых, — Тэхен передёргивает плечами, но позволяет альфе утянуть себя в крепкие объятия. — Заслужил. Хосок его научит уму-разуму. Во-вторых, кто знает. Может они оба влюбятся друг в друга. — Не думаю, слишком разные, — морщит нос Чонгук, зарываясь им в чужие мягкие волосы. — Не влюбятся. Скорее цапаться вечно будут. Но не влюбятся. Тем временем, блондин уже почти достигает цели, приближаясь вальяжно, медленно. Подходит, окидывает тощую фигурку изучающим взглядом и хмыкает себе под нос. Выбрал Тэхен конечно ему задачку, ничего не скажешь. Пак резину тянуть не привык, так что действует почти сразу. С козырей, так сказать. Чимин кладёт руку на острое плечо, прерывая тем самым разговор, и резко разворачивает к себе замолкнувшего и вздрогнувшего паренька. — Я хочу тебя, — выдыхает Чимин, дёргает рыжего за грудки, и, притянув омегу к себе, прижимается к тонким чужим губам своими, сминая в нетерпеливом, дерзком поцелуе. Все же помнят, что в Хосоке живет маленькая сукападла? То, что происходит в следующий момент, шокирует Чимина. Сильно шокирует. И достаточно больно. Признаться, он не отрицал исхода произошедшего в виде пощёчины. Обычной, омежьей пощёчины. Неприятной, конечно, но так, терпимой. Но кулак, прилетевший в нос, пожалуй, точно не то, что рассчитывал получить Чимин от хрупкой шпалы… Хосок дышит быстро и зыркает на младшего зло, сверкая яростью на дне карей радужки, губы поджимает и метко отвешивает ещё один смачный удар обнаглевшему нарушителю спокойствия. — Ещё раз так сделаешь, и я зубы тебе все пересчитаю, — шипит Чон, рукой приподнимая лицо ошалевшего Чимина за подбородок. Развернувшись, он встряхивает рукой, разминая тонкие пальцы и тянет за собой мятноволосого омегу, с которым и разговарил до появления Пака. — Пошли отсюда, Юнги. Не хочу я проебывать перемену вблизи сего безобразия. И да, — вновь обернувшись к Чимину, добавляет Хосок. — Хотеть не вредно, придурок. Смотри, как бы тебе то, чем ты хочешь, не оторвали. Чимин глазами удивлённо хлопает, провожая взглядом удаляющихся омег. Тэхен позади хохотом заливается, пока брови всех альф из их компании подлетают вверх. «Необычно, — думает Пак, потирая ноющую челюсть. — Очень необычно».

***

Спор Чимин проигрывает, но не особо расстраивается. Пак уже другим увлечён. Уж больно заинтересовал его этот рыжеволосый омега. И Чимин пытается делать шаги по сближению. И даже есть прогресс. Небольшой, но есть… — Солнце, — Чимин снимает шлем, притормаживая. Парень, идущий по тротуару даже не думает останавливаться. — Эй, солнце! — Чего приебался? — грубо спрашивает Хосок на десятое упоминание небесного объекта, вокруг которого вращаются планеты. — Ну чего так грубо? — Чимин глазами хлопает, улыбается ярко и добавляет. — Давай прокачу? Сначала на байке, а потом на большой штуке, которая у меня в штанах? — Иди нахер - это раз. В штанах у тебя то, что под микроскопом не рассмотришь - это два. Собственно, микроскопа у меня нет - это три. Как и у тебя мозгов, а я с безмозглыми дела не имею, - это четыре. Желания у меня тоже никакого - это пять. А теперь отъебись - это шесть. Вроде бы я ясно выразился, — отрезает Хосок, сворачивая в парк, мимо которого он как раз шёл. Чимин тяжело вздыхает. Окей, возможно, тут надо по-другому. Но он готов меняться. Ведь никто не сказал, что все будет просто. А эта омега требует жертв и стоит их.

***

Чимин честно меняется. Пытается что-то сделать ради омеги. Приносит ему вкусняшки на переменах, дарит цветы, пытается проводить до дома. Но Хосок маленькая сукападла, так что все знаки внимания он упорно игнорирует и Пака посылает куда подальше по стандартному нецензурному в далекое пешее эротическое, довольно подробно описывая детали маршрута.

***

Проходит неделя. Хосок уже терпеливее переносит общество беты рядом, но все ещё огрызается и ворчит. А Чимин и рад. А ещё он, кажется, влюбился. И пусть больно с каждым непринятым букетом или подарком, Пак сдаваться не намерен. Да и Чон, кажется, смягчается. — Я тебе приснюсь ночью, — обещает Хосок, отмахиваясь от присевшего рядом блондина, прикрывая глаза и устало вздыхая. — Пять раз. Абсолютно голым, — Хосок задумчиво замирает на секунду и добавляет ехидно, убирая с лица учебник, которым прикрывался от солнца. — И ни разу не дам. Чимин вздыхает тяжело, думая, что делать с маленькой сукападлой Хосока. И со стояком в штанах - фантазия та ещё сволочь. И если с последним более менее понятно (в школьном туалете обычно пусто), то вот с первым возникают вопросы. А с хосоковой сукападлой и делать уже ничего не надо. Она потихоньку успокаивается. Ворчит, бесится, но принимает Пака. Чон начинает волноваться, пытаясь вновь выстроить стену. Не получается. А Чимин продолжает. Продолжает попытки подвезти на мотоцикле. И кучи конфет с цветами продолжаются. И Хосоку тяжело их выкидывать. Но Чон делает это. А еще, Хосок с ужасом осознаёт, что, кажется, влюбляется.

***

— Извините, я заберу его у вас ненадолго, — Хосок улыбается мило, дергает Чимина за рубашку и тащит его за собой. Пак растеряно оглядывается на друзей, но послушно следует за рыжим. Хосок тащит его в неизвестном направлении, а после вталкивает в какую-то подсобку, щелкая замком. Чон времени даром не теряет, прижимается к губам Чимина, всем телом льнет и раздеть пытается. А Чимин теряется от происходящего. Он мычит и плавно отстраняет Хосока от себя, пытаясь дыхание выровнять. — Стой, стой, солнце, — Пак облизывает пересушенные губы, впиваясь взглядом в лицо напротив. — Подожди. Ты чего. Я не понимаю. Что случилось? — Ничего, — бурчит Хосок, сжимаясь под пристальным взглядом. Он вновь дергает Чимина к себе, но его встряхивают сильные руки, показывая, что ему следует остановиться. — Я просто… — Эй, Хосок-а, что случилось? — Чимин ни в коем случае не против поцелуев и секса. Тем более с Чоном. Но не когда того трясёт, а в глазах слёзы стоят. — Расскажи мне, маленький. Чон сжимается весь. Чимин аккуратно, нежно гладит его по голове, рассматривая внимательно, подмечая каждую мелочь. Хосок мило поджимает тонкие, припухшие и покрасневшие от постоянных прикусываний, губы, бровки домиком сводит. Омегу дрожью мелкой бьет, солёные капли одна за другой скатываются по его лицу, а сам он резко начинает рыдать. Чимин прижимает Хосока к себе, гладя по волосам, думая, что могло такого случиться, что его чудо плачет. Сердце сжимается в груди, а руки тянутся приласкать, успокоить, занежить омегу. А виновников наказать. Жестоко и беспощадно расправиться с ними. — Ну, Сок-и, тише, что произошло. — Ты! — всхлипывает Хосок, обвинительно тыча пальцем в чужую грудь. — Все из-за тебя. Давай просто сделаем это и все? — Что сделаем, солнце? — Чимин руками слезинки стирает и выбившиеся пряди волос за ушко убирает. — Трахни меня просто и уйди! Не играйся со мной! — кричит Хосок, вновь заходясь в рыданиях. — Не мучай. Просто сделай это, пока вот тут хуже не стало, — Хосок рукой показывает на свою грудь. Туда, где бьется его сердце. Чимин замирает, рывком притягивая отпрянувшего Чона к себе. Хосок цепляется за него, в тонких пальчиках его рубашку сжимая, а носиком в плечо утыкаясь. Такой маленький, слабый, беззащитный, красивый. Его. — Послушай, солнце, — шепчет тихо, рьяно Чимин, губами мягко прикасаясь к чужой макушке и целуя маленькое ушко. — Я влюблён в тебя. Сильно, страстно, нежно. До того, что кости сводит и ломает, а сердце останавливается. И нет уже никакого спора. Посмотри на меня. Чувствуешь? — Чимин кладёт руку Хосока на свою грудь. Сердце бьется бешено, а Хосок носом шмыгает и кивает. — Оно так из-за тебя стучит и для тебя так стучит. Веришь? Хосок верит. Кивает головой и верит, открывая своё сердце. А ещё самозабвенно целует Чимина в подсобке и улыбается ярко. И глаза смущённо отводит на очередной комплимент от Пака. Они трахаются занимаются любовью дома у Чимина. А ещё у Хосока. И в пустом школьном туалете. И друг от друга не отлипают, постоянно обнимаясь и целуясь. — А я говорил, — усмехается Тэхен, пока Чимин мило воркует, усадив себе Хосока на колени.Чон румянцем покрывается и лицо на его груди прячет, а потом лопочет что-то тихо. Наверняка что-то забавное, потому что Чимин смехом заливается. Искренним, настоящим, светлым. Друзья переглядываются. Ну, только Тэхен и Чонгук. Намджун и Сокджин самозабвенно целуются с Юнги, вредным маленьким омегой и по совместительству лучшим другом Хосока. — Признаюсь, сладость, ты был прав, — кивает Чонгук, сгребая омегу в свои объятия, целуя в макушку и начиная читать книгу на открытой Кимом странице. Интересно ведь узнать, чем увлекается его возлюбленный. Хосок тем временем что-то шепчет Чимину на ушко и лукаво улыбается, пока в глазах Пака огонь загорается, а сам он, подскочив, утаскивает омегу в неизвестном направлении. Точнее в известном, но все упорно делают вид, что ничего не знают и вообще, у нас тут дела поинтереснее. Только Тэхен понимающе хихикает, оставляя поцелуй на щеке увлечённого его книгой альфы. А Хосок и Чимин, собственно, закрылись в той самой подсобке, предаваясь поглощающей страсти и безудержной нежности. Вот так выглядит их любовь. И маленькая сукападла ворчит тихонько, куксится, но позволяет нежности Чимина обнимать ее, тискать и таскать на руках аки вязаную игрушку. А маленькая нежность наконец-то рада. Ведь Хосок на самом деле смущенная тёплая прелесть, любящая обнимашки и целовашки. А ещё Чимин теперь никогда не ездит на мотоцикле один. Только с Хосоком. И так круто, когда в лицо тебе бьет ветер, а сзади доверчиво жмется рыжее солнце, щекой потираясь о спину и руками обхватывая поперёк груди. И вообще, кто бы что не говорил, омега и бета — прекрасное сочетание. Главное, что любят друг друга. И что сукападлочка зефиркой в груди растекается и урчит в объятиях нежности.