Признайся, Непокорная.

Я вел тебя, будто слепого котенка, которого впервые оторвали от живота матери. Песок, надуваемый ночными ветрами пустыни везде, где только возможно, значительно тормозил нас. Как самый крепкий в нашем дуэте, я мог это выдержать, но ты, более хрупкая и едва ли не сносимая этими маленькими вихрями, устала, что никак не способствовало предстоящей беседе. Ты стала заметно отставать, поэтому, будучи не в силах смотреть на то, как ты волочешь ноги по все еще не остывшему песку, я протянул тебе ладонь, которую ты, к моему удивлению и счастью, безропотно приняла. Безумно странно было замечать, насколько ты крохотная при всем своем темпераменте, судя по всему, частично унаследованном от Бастет. Осознал это, когда ты вложила свою руку в мою. Кожей чувствовал дрожь страха и усталости в этих маленьких смуглых пальчиках, больше похожих на когтистые веточки, чем на мои собственные пальцы. Не могу сказать, что меня никак не беспокоил и не наводил на определенного рода подозрения твой панический страх, напротив, это раздражало и немного… задевало? Но, к счастью, наш путь заканчивался. Остановившись у недостроенного здания, которое я приметил еще днем по дороге в Фивы, я отпустил твою ладонь, согревавшую мою большую часть пути. Привыкшим к темноте взором окинул твой загнанный силуэт. Ты глубоко дышала, приходя в себя после такой незамысловатой прогулки. Скрестив руки на груди, я сел напротив, изучающе поглядывая на тебя. — О чем ты хотел поговорить, эпистат? — первой подала голос ты. — Как ты думаешь, сколь явно ощутим твой страх? — Страх? — ты ухмыльнулась, — Как я могу бояться безжалостного цепного пса самого фараона? — Видимо, ты достаточно отдохнула, раз у тебя появились силы язвить? — я скривился, — Языкастая, как думаешь, ты в том положении, чтобы позволять себе подобные фривольности? Или адреналин тебе последние мозги отшиб? — Как ты мог такое подумать? — ты снова осклабилась, но от моего взора не ускользнула нервная дрожь твоих плеч. — Я вижу, что ты трясешься от страха, и лишь хочу понять, почему. Я не обижу тебя, если ты не делаешь ничего, что нарушало бы закон. — я пересилил себя и со всей серьезностью посмотрел тебе в глаза, — успокойся и скажи прямо, не заставляя меня прибегать к тому, чтобы вытрясать эту информацию из твоего наставника. Поразмыслив с минуту, ты наконец-то заговорила, отбросив шутки: — Ты пугающе большой. Ты пугающе сильный. Ты пугающе проницательный. Ты пугающе осторожный, настолько, что при первой встрече с человеком держишь ладонь на рукояти клинка. — я услышал долю укора в твоем голосе, но промолчал. Помолчали. Ты заметно расслабилась, решив, видимо, что я не причиню тебе вреда. Но все еще была настороже, будто кошка на верхушке колонны, под которой собралась стая затихших, но опасных псов. Пользуясь моментом, я задал вопрос, за ответом на который мы и пришли сюда. — Ты считаешь меня привлекательным? — Почему ты спрашиваешь? — ты нахмурилась, едва зардевшись. — Ты так пристально оглядывала мой бюст, что я посчитал своим долгом тебя об этом спросить. — я ухмыльнулся, — не считаешь, что это нечестно? — Что именно нечестно? — преднамеренно пропустив мимо ушей первую часть вопроса, ты захлопала темными ресницами, прикидываясь дурочкой. — То, что ты можешь прожигать меня этими оленьими глазками, а я не могу сделать того же в ответ. — Что ты хочешь? — ты озадаченно склонила голову к худощавому плечу, аккурат к надключичной впадине. — А что ты можешь предложить? — я парирую. Снова задумалась. Вид этого задумчивого лица приводил меня в какой-то непонятный экстаз, и я отвесил себе очередной мысленный подзатыльник за то, что посмел принять тебя за жрицу любви в нашу первую встречу. Умная, расчетливая, хитрая, непокорная. — Что именно ты хочешь увидеть? — тонкий голос вырвал меня из размышлений. Чувствовал: колеблешься. — Я был бы очень признателен, если бы ты поцеловала меня в щечку. — оскалился я, переводя флирт в шутку. Но для тебя это стало не шуткой, а призывом к действию. Я удивленно наблюдал за траекторией твоих шагов и неумолимым приближением. Через минуту аккурат передо мной возник тонкий силуэт, освещаемый по бокам светом звездного неба.