вонзай в меня когти

      Едва державшийся на фитильке свечи огонёк медленно тлел и послушно повторял малейшее движение ветра — то послушно клонился книзу, грозясь вот-вот затухнуть, то наоборот, разгорался все сильнее, стремясь к небу.

      — Принесла же нечистая ведьму, что нам, этой Игнатенко, что-ли, не хватает?

      Губы шепчут давно заученные слова, складывают их в предложения. Глаза прикрыты — так легче сосредоточиться, хоть Мире и не обязательно этого делать. Это просто привычка, такая сладкая и горькая одновременно, от которой уже не избавиться. Да и не хочется.

      — Это так свет падает или у этой психической правда руки в мясо?

      Чужие злые языки не отвлекают, а наоборот, лишь раззадоривают, дают лишний стимул опустить их обладателей еще глубже в грязь. Прошли те времена, когда она нервничала и переживала из-за людей, не стоящих и капли её внимания. Это довольно забавно, хоть и утомительно — их фразы никогда не менялись и если по-первой даже удивляло, что люди, раз за разом, повторяли одно и тоже, то сейчас уже не вызывало никакого отклика. Годы проходили, а люди не менялись. Насколько же жалкое и печальное зрелище.

      — Упаси нас Господь, чтобы эти две ведьмы не снюхались, иначе житья нам не дадут.

      Воздух вокруг неё ощутимо тяжелеет, густеет, электризуется — это заметно каждому, в ком есть хотя-бы частичка магии. Мира отгораживается от окружающей среды подобием купола, просто потому что может и позволяет остальным видеть его границы, как-бы предупреждая: зайдешь — убьет. И неудивительно, что смельчаков не нашлось. Ха, никогда не находилось, даже среди самых отбитых героев, которые еще полчаса назад скакали по поляне, словно бешеные, и во всю мощь горла орали о собственной исключительности. А жаль, ей бы хотелось посмотреть на последствия чужой глупости. Закрываться-то подобным образом она умеет и прибегала к этому не один раз за всю свою жизнь, а как он действует на самом деле так до сих пор и не узнала.       Ведьма была вне зоны доступа и людей, негодующих и дрожащих от увиденного ими первого реального соперника, это жуть как не устраивало, ведь она была угрозой. Их счастливому билету на проект, их последующей безбедной жизни и, какой-никакой, славе.

      — Хуже кровной магии только темная, и по этой сразу видно, что она ею тоже не гнушается. Только подождите и наверняка кого-нибудь да проклянет.

      Испещрённые шрамами ладони сжимаются. Разжимаются. Сжимаются, и снова разжимаются. Дыхание становится тяжелее, густой дым от благовоний туманит Мирославе голову, но она не останавливается. Нужно лишь дать пройти нескольким минутам и все опять будет в порядке, а вот уровень её магических сил поднимется куда выше, чем есть сейчас.       У неё ведь достаточно терпения. Она сможет подождать ещё немного.

      — Не волнуйтесь, друзья! Я, как потомок великой Ванги, сейчас сам на нее порчу наведу. Сбежит отсюда, поджав хвост, и дело с концом!

      Заинтересованно приподняв бровь, Мира лениво распахивает глаза, неспешно отнимает взгляд от почти полностью догоревшей свечи и оглядывает собравшуюся вокруг нее толпу. Голоса замолкают, кто-то судорожно сглатывает и делает несколько шагов назад, опасаясь, что, всерьез воспринявшая чужие угрозы, ведьма начнет разбор полетов без суда и следствия, наказывая своих обидчиков, но никому уже не смешно. Особенно не смешно становилось, когда безжизненные карие глаза встречались с чужими, — с самыми разными, от ярко-голубых, до тускло-серых, от наполненных смыслом вплоть до абсолютно тупых и ничего не выражающих —, и в них виднелись догорающие угли, хранящие в себе воспоминания прошлых лет, все ужасы и кошмары, какие только они могли видеть.       Если правильно нахмурить брови и вложить толику магии, то при большом желании эти глаза могли свести с ума, убедить в собственной никчемности и позорно капитулировать, хоть и находились те, кто до яркой трясучки продолжали сопротивляться. Мира знала, что прошлое оставило на ней свой отпечаток и глаза, как зеркало души, показывали это более чем явственно. Чего греха таить, иногда даже пользовалась в своих корыстных целях, но всегда держала под контролем, потому что прекрасно осознавала, что она — человек, и как всякий может допустить ошибку.       Только вот последствия ее ошибки могли нанести непоправимый ущерб, который возместить невозможно, а у нее за спиной достаточно смертей, по молодости руки и без того знатно искупались в чужой крови, и сейчас ей этого не хотелось. Ей уже и так готов котёл в аду, так зачем делать его еще жарче?

— Чё эта ведьма на нас уставилась? Нервирует. Наверняка нам непрогляд какой пыталась сотворить, от такой всякое ожидать можно.

      Шёпот вновь нарастал. Эффект прошёл и теперь на Миру не косился, разве что, только ленивый, но даже те умудрялись обсуждать за спиной. Наличие подобной человеческой черты не удивляло, это не было открытием. Она всегда знала, что подобная гнильца есть у каждого, даже в ней самой, но если своей она не позволяла расти, обрубая всё на корню, то другие этого не делали. И получилось то, что получилось. Человечество опустилось до такой степени, что ниже уже некуда.       Свеча окончательно догорела, а ожидающие всего самого плохого от этого простого, но совсем им непонятного обряда, экстрасенсы замерли и опасливо прислушались к своим ощущениям. Мало-ли, вдруг тот парень был прав и ведьма правда им пытается палки в колеса вставить? Но изменилось, ровным счетом, ничего. И теперь, выставившиеся себя в глазах других трусами, люди единогласно, даже не сговариваясь, переключились на новую жертву — того самого неудачника, который своими словами вселил в них этот страх, заставив Мирскую приподнять уголки губ в саркастической усмешке.       Как же, оказывается, это весело. А она еще и идти не хотела.       Откуда-то со стороны озера поднимался ветер, быстро наращивая свою мощь, чтобы достигнуть одной единственной цели — донести до ведьмы ответы на её вопросы.       Поделившаяся своими силами с землей и зажегшая огонь на конце белой свечи, она попросила ветер донести до неё ответы воды. И ветер согласился, даже без лишних требований, учитывая ситуацию и реальную необходимость в поддержке с другой стороны. Также, как и во все предыдущие разы.

— И все равно, она жуткая. Не хотелось бы, чтобы прошла дальше.

      Выбравший для себя наиболее выгодную позицию, подальше от основной массы сбившихся в тупое стадо людей, молодой человек с интересом оглядывал развернувшуюся перед ним картину. Ему были вполне понятны и, в какой-то мере, даже близки слова других экстрасенсов, но родовая гордость никогда бы не позволила признать этот маленький факт в слух. Все они стоят и поливают спокойно магичащую девушку отборнейшим дерьмом, подозревают во всех смертных грехах и ему правда смешно.       Все те, кто понял умысел ведьмы напитаться силой природы, давно оставил их позади и продвинулись вглубь поляны, чтобы не терять времени и взять пример с более разумной ведьмы, дабы не упасть в грязь лицом. Остальные же, — те, кто смыслил в эзотерике только на уровне карт таро, причем без умения более-менее правильно трактовать их значение —, так и продолжили возбухать.       Он оказался прав — большинство здесь собравшихся просто шарлатаны и откровенно слабенькие экстрасенсы, которые в астрал-то выйти могут только один победный раз из ста. Достойных соперников можно пересчитать по пальцам одной руки и то, не факт, что не многовато.       Но вот то, что среди этих соперников окажется ведьма… Делало ситуацию несколько сложнее.       Самая настоящая и сильная ведьма.       Так похожая на тех самых персонажей из фэнтезийной литературы.       Она была старше его, но сказать точно «на сколько» не может — лицом молода, свежа и цветуща, но в общем внешний вид смело прибавляет несколько лет сверху. А может и нет. Может она просто хорошо сохранилась и каждый месяц настойчиво посещает своего косметолога, всяческими способами пытаясь замедлить процесс старения, находя способ дальше оставаться такой же молодой и красивой. Плюсом ко всему еще и с темным окрасом волос и радужки, тоже накидывающих на нее побольше взрослости, со смуглой кожей и острыми изгибами нетронутых космологическими процедурами губами.       Такие были не в его вкусе — он любил блондинок со светлыми, подобными тем, что есть у него самого, глазами.       А также, он категорически не переваривал ведьм, хоть и искренне восхищался своими коллегами по цеху, представительницами данной отрасли магии. Достаточно было просто один раз ощутить на себе последствия ведьмовской магии, чтобы понять — им не поп пути. Шлейф их сил был откровенно неприятен, и сколько бы он не передергивал плечами, сколько бы не шептал, сбросить такой груз было ему не под силу.       Олег не уверен, что вообще знал человека, который мог бы противостоять ведьме — даже в Саше он сомневался. Хотя как-то же ходил на совместные испытания и нередко работал бок о бок с Райдос, верно? И даже жил под одной крышей с Керро. Наверняка у него за столько лет образования одного иммунитет к ведьмовским заскокам.

      

— Да все равно ведьмы долго не живут, а если и живут — то совсем не счастливо. Успокойтесь.

      Темные брови нахмурились от услышанного. Какого бы уровня не достигала его собственная неприязнь, даже он до подобного не опускался и никогда не собирался. Ему потребовался целый вагон времени, чтобы найти в своем сердце хоть толику терпимости к тем, кто выбрал пройти свой путь по другой дорожке, пусть и параллельной его собственной. Олег с корнем вырывал из себя эту нелепую подростковую чушь, душил зачатки этого недостойного поведения и искренне порицал людей, которые так делали.       Ни у кого нет такого права — разбрасываться подобными словами и считать, будто их карма не настигнет и не заставит нести ответственность за свои слова. Наивные.       Привыкшие полагаться на старые байки и давно укоренившиеся в обществе стереотипы, они брались судить лишь по первому впечатлению, даже не зная, что это заведомо провальная идея.       И если Олег хмуро сверлил женщину, которой хватило смелости сказать это, то Мира лишь мельком пробежала по ней взглядом и в одну секунду решила, что она явно не стоит того, чтобы тратить на неё даже крупицу своих сил. Привыкла.       Вот только вопрос: «за что?» оставался актуальным и по сей день, даже если уже и не волновал так, как раньше. Главным было то, что она сильнее. Что она уже не девочка, которая поддается на провокации и не импульсивный подросток, наводящий порчи да сглазы направо и налево. Она взрослая и разумная женщина, знающая о магии столько, сколько ни один из здесь находящихся даже не догадывается.       Но все оставалось не важным, пока ветер ласково шептал ей на ушко свои секреты, которые помогут ей достигнуть вершины. Пока ветер становится все сильнее, насильно гася чужие свечи и громко смеялся над чужой ничтожностью.       Очередные мурашки по коже, удивлённые вздохи — поляна уже давно пропиталась всем этим до невозможного. Несмотря на сто процентную уверенность в собственных размышлениях, никто даже и не дернулся. Все будто знали, что стоит хоть одному из них пошевелиться, как сила, ревностно охранявшая и видимо, страшно любившая ведьму моментально воспримет как угрозу и попробует подвергнуть немедленной ликвидации.       Поэтому и оставалось лишь молча, да неподвижно наблюдать, как девушка разговаривает с развеселившимся ветром, не делая ничего, чтобы поторопиться и наконец, покинуть их разнервничавшееся общество. Стыдно признать, но Олег тоже непроизвольно застыл. Сначала довольный произведенным эффектом и искренне восхищенный хладнокровием ведьмы.       Его бы сил на подобные трюки не хватило, даже если бы выжал себя до дна.       А после, будто скованный по рукам и ногам, с пережатым тисками горлом. Удивленный, он запутался в своих ощущениях и мыслях — ему воспринимать это как ничем не обоснованный акт агрессии в свою сторону или довольно ухмыльнуться, раз уж из всех здесь собравшихся за угрозу посчитали именно его. А может чужая сила просто нашла себе забавную игрушку, с которой можно весело провести время?       Олег не знал, но честно надеялся на второй вариант. По крайней мере он бы не так сильно ударил по его шепсовской гордости.       Продолжающий невидящим взглядом пялиться в сторону Миры, Олег пропускает тот момент, когда она, поднявшаяся с земли и успевшая стряхнуть с темной ткани брюк налипшую траву, поймала его глаза своими и также немигающе уставилась на него. Контроль над телом вернулся и права рука непроизвольно взметнулась к горлу, инстинктивно пытаясь нащупать сдавливавшую нежную кожу веревку и избавиться от нее.       Но ничего. Ведьминская сила успела покинуть пределы его личного пространства и даже саму свою обладательницу, оставив ее на произвол судьбы, окруженную сплошь презрением.

      — Смотри, как пялится на эту ведьму… Они случаем не из одного теста?

      — А даже если и из одного, Вам какое дело? Своих проблем мало? Видно же, что эти двое не особо дружелюбно настроены, зачем лишний раз нарываетесь?

      В какой-то момент, соблюдая полную синхронизацию, Олег и Мира одновременно повернули головы к источнику звука. Неожиданно, но среди всего этого сброда, который гордо именует себя людьми со сверхъестественными способностями, нашелся человек, который ещё может мыслить здраво. Тот, чьи мысли не поглощены возможностями, который может дать появление хотя-бы в первой серии какого-никакого, а популярного шоу. Тот, кто здесь ради людей, ради развития собственных способностей, а не ради хайпа.       Мужчина, заметив пристальное внимание ведьмы и медиума к своей персоне, лишь мимолетно улыбнулся и вежливо кивнул в их сторону, выражая уважение к соперникам, после чего ушёл, крепко придерживая бубен.       Она удивленно приподнимает брови, продолжая смотреть этому странному мужчине в след, но на долго ее разжегшегося интереса не хватает и фыркнув, отворачивается. На земле остались разбросанные огрызки свечей, которые здесь и найдут свой покой, потому что тащить с собой мусор Мира не собирается. Для чего, если администрация шоу перед началом каждого испытания «Ширмой» нанимает людей, на чьи хрупкие плечи ложится обязанность следить за состоянием леса, чтобы придурковатые маги не пооставляли здесь ничего лишнего, что в конечном итоге могло бы вызвать пандемию.       Очередную.       Сила ее за такое, конечно, по головке не погладит — она к своему относилась крайне ревностно и страсть как любила смаковать предложенные ей подношения, но Мирская лишь отмахивается и мысленно распевает краткое и емкое «похуй».       Последняя свеча тухнет ровно через минуту, остатки воска падают на бок и теряются в траве. Не удосужившись обтереть испачкавшиеся в земле и мелких иголках носки ботинок, Мира подхватывает сумочку и старается как можно скорее покинуть общество безликих невежд, коими оказались более чем девяносто процентов присутствующих.       Не остановил даже прожигающий, но ни капли не враждебный взгляд парня, ещё совсем молодого и бесконечно забавного с этими жалкими попытками выглядеть старше своего возраста, со всей этой напускной серьезностью и мрачностью.       Очаровашка, все девчонки этого года будут точно его.       Мирская язвительно хмыкает. Как бы его потом в педофилии не уличили, а то вот потеха-то будет.       И как только этому сладусику позволили идти на Битву, если он позволил на себя накинуть самые слабые и безобидные, использующиеся в основном только для подравнивания, сети, которые любой другой, более опытный практик скинул бы на раз-два? Обостренные гиперответственность и чувство справедливости взвыли не своим голосом, не растраченная чисто женская забота потянула свои ручки к этому мальчишке, в попытке приласкать и защитить, и от этого внезапного бунта собственной психики Мирская слегка зависла.       Нет, она, безусловно, в какой-то степени осуждала родичей этого парня, да и ему самому бы не помешал чисто родительский подзатыльник, чтобы мозги на место встали и он смог оценить все риски, но что это за хрень? Неужто Петр был прав и нужно было не слать психотерапевта куда подальше из-за его «тупых никому не нужных вопросов», а походить на заключительные сеансы?       Да к черту, только вот с ним ей еще не хватало время тратить. И на этого мальчишку тоже начхать — самое главное, что она будет играть по честному; если из него высосут все силы, то это только его проблемы, но было бы довольно досадно и нерационально терять такой ресурс, Он еще молод, а от него уже прет достаточно сильно, стоит только прощупать под нужным углом, чтобы парень не выпустил свои иголки, только почувствовав намерение обойти его щиты и прикоснуться уже непосредственно к нему самому. Ему же дай несколько лет и станет одним из ведущих на этом поприще, и если уж не каждого, то очень и очень многих сможет переплюнуть.       А если наладить с ним мосты… Ну так, чисто в корыстных целях, разумеется, то получится неплохая подушка безопасности и какой-никакой, а козырь в борьбе с ополоумевшими фанатками. Теперь нужно только решить — правда ли ей это нужно и, если да, как это устроить. Не все медиумы согласны с ведьмами якшаться, а такой молодой, как этот, наверняка начнет морду кривить, если не уже это делает. Это Александр Шепс какой-то до рвоты особенный, что ведьмы к нему так и липнут. То Керро, то Игнатенко. Даже Голунову умудрился на свою сторону перетянуть, а уж какая сибирская ведьма непробиваемая!       Остановившись, ведьма задумчиво смотрит в спины устремившихся ближе к загадочной ширме, отчаянно желающих оказаться в первых рядах, неосознанно ковыряя ботинками сыроватую землю. Думает, а правда ли ей нужно присоединиться к этой бездумной толпе и терпеть все эти прикосновения и неловкие тычки в бока — когда случайные, но чаще, все-таки, более чем намеренные. Она же ведь уже знает ответ на вопрос, который мучает все находящиеся здесь головы. Знает так, как ни один из здесь присутствующих. Ну, разве что, за исключением съемочной группы и работников проекта, призванных сюда для соблюдения порядка и чистоты эксперимента.       Стихии рассказали ей достаточно, даже больше, чем нужно — всего пара слов и этого бы хватило для попадания в следующий этап. И не придется показушно магичить. Как будто она бы не прошла и без этого. Ей же три месяца мозги выносили со своими бесконечными звонками и кучей писем на электронную почту; даже знаменитому мальчику из детской волшебной сказки столько не приходило, сколько ей. Ее хотели видеть на этом проекте и даже если бы она здесь появилась мельком, монтажерам бы все равно не оставалось никакого выбора, кроме как смонтировать выпуск так, чтобы у зрителя сложилось о ней определение мнение.       Например, что у нее никак не закрывается рот. Или что она вся из себя такая загадочная, что считает ниже своего достоинства отвечать как-то помимо «да» и «нет».       Мира уже знала, кто скрывается за ширмой, что он там делает. Знала как выглядит этот человек и даже знала, какая его самая сокровенная мечта и что он никому не расскажет даже под страхом смерти. Это было бы вполне в ее стиле — подойти и вывалить всю информацию как на духу, после чего довольной уйти, решив, что все, что будет происходить дальше уже не ее проблема.       Проблема была в том, что она уже была частью этого шоу, стала как раз после того, как размашисто расписалась в уголке несколько страничного контракта, став первым официальным участником, еще до того, как был проведен первый настоящий кастинг, а не та пародия на удаленке. Проблема была в том, что подобное поведение можно расценить как жульничество. И если редакция промолчит, уже согласившаяся соблюдать тонкости работы с желаемой верхушкой ведьмой, то вот все эти экстрасенсы, как один, быстренько наплетут зрителю обо всем здесь произошедшем. Не остановят даже за ранее подписанные соглашения о неразглашении.       Стоит пролиться лишь капле недоверия в отношении нее и все, прощай её шансы на счастливую, да безбедную жизнь.       А пришла она сюда именно за этим, человеческое благополучие и стремление причинять радость и добро и рядом не стояли с желанием уволиться с офиса к чертовой матери и работать на саму себя. И «Битва» могла ей сделать хороший пиар, чтобы люди сами потекли к ней рекой, и не приходилось ожидать, когда к ней придет очередная «Вас-мне-посоветала-невестка-дочери-подруги-знакомой-сестры».       Короче говоря, не смотря на абсолютное безразличие и даже наплевательское отношение к чужому мнению, — для нее главным было то, что она сама знала, что всё было честно; что все было получено благодаря её силам —, она не могла показать ни свой вредный характер, ни такое же вредное «фи». К сожалению. Никого не волнует что-то помимо собственной выгоды и в данный момент она — их главный враг.       Эх, а ведь будь тот паренек хоть немного старше и продвинутее, в немилость пала бы не она одна. Вдвоем вариться в котле все равно веселее, а недоразумение-Игнатенко она в расчет даже не брала. Пока что конкурента она видит только в нем и ей этого более чем достаточно. Он уже начал представлять угрозу своей милой мордашкой и если он еще и проявит себя на испытаниях, придется трудиться в поте лица, чтобы заветную синюю руку не увели из-под носа.       Этого она допустить никак не может, потому что в голове были свежи картинки — просторная переоборудованная под личный кабинет комната, эзотерические атрибуты для атмосферы и подсвечивающийся завораживающим синим цветом трофей. Человек, который в свое время получил признание от сотен тысяч лиц, невольно внушает больше доверия, особенно по сравнению с никому неизвестной девчонкой из-под Твери.       Каждый чувствовал, каждый знал, что сегодня ведьма настроена побеждать, что ради своего триумфа она пойдет по головам, в прямом смысле этого слова, и не остановится, пока не достигнет желаемого. А те, кто не знал и не чувствовал, подслушивали чужие разговоры и реагировали ожидаемо негативно, будто они сами не пришли сюда именно за этим. Строят из себя святош, а у самих внутри черти костры разводят. Ничего удивительного, так было всегда, повторялось из раза в раз. Ведьма привыкла и уже давно забила, хоть ее и продолжало буквально выворачивать от этой несправедливости.       Поэтому следует действовать на опережение.       Поймав глазами продвигающихся к небольшому отдалению девушку и мужчину с громоздкой камерой на плече, Мира включила свою актрису внутри на максимум. Плевать, что у них не будет кадров с ее лицом в этой толкучке, с ее лицом непосредственно около ширмы. Скольких участников, в итоге оказавшихся в сезоне, показывали на испытаниях мельком? Она не знала точного числа, но была уверена — достаточно.       Непринужденно улыбнувшись, она подняла руку и помахала ладошкой, как бы подзывая эту парочку к себе, давая понять, что она готова открыть кастинг, став первой опрашиваемой.       И главный вопрос вечера — стоит ли придерживаться заведенных правил или же немножко пошалить?        — Покойник за тобой стоит… — тихим загадочным голосом произносит она еще даже не успевшей подойти к ней интервьюеру, решив, все-таки, попроказничать. Та замирает, недоуменно хлопает ресницами и совсем по-детски оглядывается через плечо.       Было бы не предосудительно сейчас усмехнуться с этого — так делают все, но Мира не все. В существовании потустороннего нет ничего смешного и такая реакция отдельных индивидов не всегда была ей понятна. Общение с мёртвыми это всегда страшно и больно, как для того кто говорит, для того кому говорят и для того, кто является посредником.       — Курить бросай, Лизонька… Ты же знаешь, что до добра не доведёт… Меня вот не довело… А за Маньку не переживай; она всегда со мной рядом. Даже тут о ноги всё трётся, дурёха мохнатая.       Тихий всхлип и Мира мгновенно теряет всякую концентрацию. Девушка, названная душой Лизой, сотрясается в рыданиях, мелко дрожит. Глаза широко распахнуты, источают собой неверие в происходящее. Она скептик, и такие слова значительно пошатнули её убеждения и веру. Оператор молча продолжает снимать происходящее, не делая никаких попыток успокоить свою напарницу.       Мирская тяжело вздыхает, делает шаг навстречу и втягивает девушку в свои объятия. Она уже и не вспомнит, когда и кого так спокойно касалась и позволяла касаться себя. Никогда не страдающая сочувствием к ближнему и не очень, ей было слишком легко решиться на такой шаг. Стало даже как-то неловко, но очень уж просил её покойник обнять его внучку, подарить хоть каплю родного тепла. Сейчас Мира стала хоть немного понимать тех, кто выступает в роли подушки для плача. Противно — быстро намокающая ткань прилипает к правому плечу, но она старается держать лицо и не показывать ни единой отрицательной эмоции. Этот момент войдет в эфир и если кто-то заметит хоть одну неверно легшую тень, то это все будет зря.       Не прекращая поглаживать Лизу по голове, рассеяно перебирая светлые волосы, ведьма передавала ей послания от близких, о которых, в свою очередь, говорил старик.        — Извините… — девушка отрывается от ведьмы, поспешно стирает жгучие слезы, но боль в глазах не убрать ничем. — В-вы не могли бы рассказать нам… Нам… Что вы увидели за ширмой…       И что ей отвечать? Называть голые факты или завуалировать правду под слоями пафоса и туманных догадок?        — Ощущение, будто я на концерте симфонической музыки, но все происходит в режиме реального времени. Очень смешанные ощущения, поэтому я сделаю предположение, что это был онлайн концерт, а за ширмой хормейстер. — и пожимает плечами, невинно улыбнувшись, как будто ничего и не было. — Меня зовут Мирослава.       Только было открывшая рот, чтобы засыпать ведьму тысячей вопросов и подозрений в жульничестве, девушка послушно продолжает молчать и дает оператору сигнал, чтобы сделал пометку — этот фрагмент нужно будет обязательно вырезать. Мужчина складывает большой и указательный пальцы в жест обозначающий «окей». Мирская с трудом удерживает самодовольную ухмылку.        — Как вы это сделали? — все-таки не выдерживает Лиза. Она спрашивает не за испытание, а за ох личную беседу.       Лиза знала, что где-то здесь бродит человек, которому на пути в проект были открыты все двери, даже те, которые обычно не открывались никому. И если сначала ее преследовали стойкие мысли об очередном проплаченном актеришке, то после подобного перформанса, когда ей сказали то, о чем не могли знать даже коллеги, Лиза не знала что и думать.       Она пытается собраться, даже слегка прищуривается, будто это поможет увидеть подвох, но взгляд быстро сдаёт позиции. Мира в ответ лишь чуть склоняет голову набок, приподнимает бровь и смотрит прямо, спокойно, с едва заметной насмешкой. И этого оказывается достаточно — Лиза снова теряется, сбивается с мысли и окончательно замолкает, так и не решившись продолжить.       Но ведь все равно же интересно.       Если с другими экстрасенсами возникало такое чувство, будто те в душу смотрят, то Мира будто кожу заживо снимала, раздирала мясо голыми руками. Собственноручно пробиралась ко всей подноготной, все сшибая на своём пути.        — Это все ветер и я, — отвечает односложно, пожимает плечами и устремляет взгляд в глубь леса. — Лишь научившись слышать себя, мы начинаем слышать природу. Вот и весь секрет.        — Так вы ведьма? — отчего-то шепотом спрашивает девушка, чуть наклонившись к ней, пытаясь сохранять подобие конфиденциальности.       Мире бы рассмеяться от абсурдности вопроса, потому что ну кто еще может такие фокусы проворачивать? Но она зачем-то кивает и засовывает руки в карманы, потеряв всякий интерес. К вечеру стало совсем холодно и даже ей, человеку, по чьим венам бежит огонь, было некомфортно здесь.       И вновь прожигающий взгляд.       Захотелось чисто из вредности повернуться и одарить неизвестного астральным ударом по головн, чтобы тот тут же свалился на землю без чувств и провел всю оставшуюся жизнь в комнате с мягкими стенами. Плевать уже на всякие душевные терзания, это слишком пристальное внимание ведьме уже в край осточертело. И она поворачивается.       Мужчина, который ранее защитил её перед той стаей шакалов, смотрел на неё тёплыми глазами и мягко улыбался. Не было в его улыбке ничего жуткого или многообещающего, глаза не горели лихорадочным блеском, да и сам по себе он не выглядел как маньяк какой. Впрочем, маньяки разные бывают. Кто ей даст гарантии, что этот мужчина приличный человек?       Плевать, все равно ему ничего не светит.       Стряхнув с плеча невидимую пылинку, Мира удовлетворённо и крайне облегченно выдыхает — испытание пройдено, мини-интервью отснято. Больше ей здесь нечего и остается только ждать звонка — даже не результатов, а именно звонка –, с официальным подтверждением ее прохождения на следующий этап. Просто чтобы было, для галочки, так сказать. Девушка-интервьюер, перестав наматывать сопли на кулак, удалилась к остальным ожидающим своей очереди экстрасенсам, тоже успевшим закончить свои танцы с бубнами и дать ответ, не забыв прихватить и флегматичного оператора.       Отодвинув упавшую на глаза прядь, Мирская неспешно разворачивается на сто восемьдесят и шагает прочь, куда-то в сторону парковки, стремясь покинуть это место как можно скорее.       Внезапно перед глазами все замыливается, а в ушах начинает невыносимо громко звенеть.       Карие глаза с застывшими в них слезами.       Мужская рука с золотым ободком обручального кольца тянущаяся вперед.       Другая рука. Неживая, отлитая из золота и будто светящаяся изнутри.       И густой чернющий дым с красными прожилками, что плотно их обволакивал всем своим естеством.       Недоуменно моргнув, Мира возвращает себе способность видеть и слышать. И понимает, что невольно наткнулась на чье-то место работы, причем достаточно свежее и отнюдь не светлое: догоревшие свечи, обугленные купюры, нетронутые части которых испачкались в крови и стойкий запах водки, от которого ее всю аж передернуло, вызывая неприятные воспоминания. Место неизвестного ей чернокнижника фонило силой и так и призывало совершить гадость, чьи последствия так удачно обернутся в сторону сделавшего.       Идеальная ловушка.       Повернув голову, она сразу цепляет в толпе высокую фигуру в ярко-красной одежде. Это он, от него такие яркие ощущения и это с ним было связанно посетившее ее ведение.       Золотая рука… Чтобы это вообще могло значить?

Раз, два, три, Покажи мне, что внутри. Раз, два, три, Ты не бойся темноты. Раз, два, три, Я же ведь совсем не страшный! Ну и что, что черт рогатый? Раз, два, три, Пазл вместе соберём, Из печенки лоскутов. Раз, два, три, Ты не бойся темноты. Раз, два, три, Покажи мне, что внутри!