вонзай в меня когти

      Виноваты.       Твари. Звери.       Наказать нужно, наказать!       Чтоб знали, чтоб страдали и век за свой грех крест несли.       Мира едва ли не за стену держится, так сильно у неё трясутся ноги. Перед глазами все плывёт от непролитых слез мёртвой души, и её собственной, вполне осязаемой ярости. Родители этой девочки оказались куда более большими сволочами, чем на первый взгляд. Ведьма глубоко решила не заглядывать, не желая сильно погружаться в дело о смерти совсем ещё ребёнка и особо не видя в этом смысла, но все-таки даже и подумать не могла, что дурная пьяная голова отца Лили, любившего дебоширить и пугать всю семью своими показательными суицидами, и недовольство матери, которой всегда было мало достижений дочери, могут привести к такому плачевному исходу. И ведь девочка была не глупой, далеко нет: глупая бы не смогла столько времени жить в чужом городе, в общежитии, о которых никогда ничего хорошего не говорят и при этом не слететь с бюджета, хотя желающих на её место было определено более чем достаточно. Будь она глупой, пошла бы по темной дорожке всех студентов, которым не хватило средств на съем собственной квартиры и сторчалась бы гораздо раньше.       Она и до этого знала простую истину — дурной пример заразителен. Это золотое правило, в большинстве случаев, прокатывающее даже с самыми одомашненными мальчиками и девочками, которые казалось, никакой жизни, кроме как в четырёх стенах у маминого бока, не представляют. Не всегда, конечно. Есть ещё люди, которые даже не смотря на всю сладость искушения и пинки своих личных демонов, перебарывают свое желание пуститься во все тяжкие и горят при этом так ярко, что глаза слепит от внутреннего света. Хотя каждый эзотерик, — даже тот, который просто видит всякую всячину и при этом не развивается — со ста процентной уверенностью может заявить, что это все лишь внешний фасад. Вся тьма скрывается внутри и будет прав. Лиля же была чем-то на подобии Инь-Янь: светлое и тёмное хранилось в ней ровно половина на половину, идеально гармонируя между собой.       С одной стороны — чистейшей души человек, который никогда и никому ничего плохого в этой жизни не делал и желать не хотел. С другой — порой такую хрень могла выкинуть, что волосы на затылке вставали дыбом. Так ещё и умудрялась сделать все по тихой, чтоб никто и ничего не узнал. А если и узнал, то ничего доказать не смог.       Этакий волк в овечьей шкуре, которого и поймать не могут, и предъявить нечего, кроме парочки слухов и очень размытых доказательств.       Не будь все так грустно, Мира наверняка позволила бы себе лукавую усмешку и уделила пару минут на размышления. Но реальность всегда оказывается довольно жестока — душа ответила грубость на грубость, явно не оценив нетерпения ведьмы. Ощущение, будто все её органы разом превратились в непонятную кашу из перекрученных в мелкую крошку тканей никак не хотело исчезать, головная боль лишь усиливала свое влияние. Казалось, будто те немногочисленные остатки мозгов вот-вот начнут вытекать из ушей и тогда её можно будет без всяких сомнений называть пустоголовой. Подобный исход был крайне нежелателен: в конце концов, до финала ещё ждать и ждать, а сваливаться с комбинированным истощением, — включающим в себя все, что только можно и нельзя — было отнюдь не блестящей идеей. Возможно, уже после финала, все вернётся в привычную колею; она вновь закроется в свой панцирь, оставаясь один на один со своим внутренним миром.       И тогда, наконец-то, все будет хорошо.       Лишние люди уйдут из мириной жизни, позволяя вдохнуть полной грудью и не беспокоиться о том, что кто нибудь может вот-вот вынырнуть из-за ближайшего поворота и застать Мирскую расслабленной. Беззащитной. Доверившейся не человеку, а лёгком ветру. Ей больше не придётся терпеть общество не такого уж и ненавистного Федорова, пересиливать себя, чтобы поддержать разговор с мужчиной, не ударив в грязь лицо. Бесследно, она надеется, пропадёт и щенок Шепс, своим тявканьем успевший конкретно так ведьму задолбать. Эти пустоголовые коллеги, которым только дай волю языки свои чесать о острую, словно тёрка, девушку. И ведь не останавливает этих людей ни в клочки стёртый верхний слой, ни прожигающий взгляд карих глаз, в которые взглянешь и видишь лишь смерть.       То-ли бесстрашные, то-ли безмозглые, одно из двух. Хотя, если так подумать, одно ведь другому не мешает? Вон, Вардании в прошлом выпуске не помешало: мало того, что так опозорилась перед всей страной, когда начала пугать беременную девушку, так ещё и осмелилась встретить мирин взгляд: тяжёлый, хмурый и наполненный демонами разной степени бесноватости. Её забавляла реакция этой букашки на троих экстрасенсов, внезапно нашедших общий объект для вымещения своей скопленной за долгие три недели агрессии, усталости и иногда даже разочарования. Причём не столько в ближнем, сколько в самом себе.       Битва оказалась совсем не тем местом, где хочешь оказаться и с головой окунуться в атмосферу. Здесь намазано отнюдь не мёдом, люди, что окружают едва-ли не двадцать четыре на семь, далеко не дружелюбны и милы, а испытания начинают сразу же с силой давить на не готовый к таким переменам мозг, отчего эмоции внутри смешиваются в кашу и не понятно, какие чувства доминируют в данный момент. Радость? От чего? От того что тебя обошёл так ненавистный тобой соперник? Злость? На что? На собственный успех и вторую белую фотографию в конверте? Безразличие? К чему? К людям, которым внезапно оказалось не все равно на твоё эмоциональное состояние и которые из кожи вон лезут, чтобы лишнюю секунду простоять рядом и молчаливо сказать — «я с тобой, на твоей стороне»?       Ответа на этот вопрос нет.       Лично Мира запуталась, потерялась и сгинула в дебрях своих души. Она не знала, как другим участникам удаётся всё ещё выглядеть свежими и всегда готовыми к войне, когда она сама готова загнуться от нагрузки и если не плакать в колени, то определённо рычать и выть. Ведьма погружалась в темноту своего разума, не умея плавать и так и не подпустив к себе ни одного потенциального спасателя, но не потому что хочет умереть, а потому что слишком сильно парится из-за своих внутренних демонов и боится, что их увидит не тот, кто нужно.       Глупо? Возможно.       Трусливо с её стороны? А разве ей всегда нужно быть сильной и непробиваемой?       Нужно. Мира это и сама прекрасно знает, да только сделать с собой ничего не может — ей постоянно хочется спрятать голову в песок, перекрыть себе все потоки кислорода и иногда даже исчезнуть со страниц истории этого мира, чтобы уж точно сохранить в тайне все свои секреты, предназначенные лишь для неё одной. Ей боязно подпускать к себе Фёдорова не потому что может затянуть его в ад вслед за собой, а потому что может очень быстро к мужчине привязаться и потом, в очередной раз, получить нож в сердце, когда тот уйдёт узнав всю мириру подноготную. Ей боязно подпускать к себе младшего Шепса не потому что она боится боли, которую может причинить близкий человек, а потому что никогда больше не соберёт себя по осколками и вместо неё останется только тупое тело. Кусок мяса, который уже ничего не чувствует, когда его режут на тонкие пласты.       Тяжело вздыхая, Мира с трудом хватается за железную ручку на входной двери, щурится от резко ударившего по все ещё чувствительным глазам солнца и тяжело дышит. Мысленно ведьма все ещё там, на испытании, смотрит на заплаканную мать и более пофигистично настроенного отца мёртвой Лили и говорит им все, что думает. Что они, как никто другой, виноваты в неправильно сформировавшейся психике дочери из-за своего же собственного поведения, что постоянный тотальный контроль подвёл девочку к тому, что произошло — она хотела самостоятельности, хотела риска и адреналина. Всего того, что нынешние подростки получают уже в двенадцать лет, когда начинают всячески врать родителям, пробовать сигареты и впервые влюбляться. Она прокручивает в голове прошедшие часы в такой большой, но душной комнате и с тоской думает о том, что сегодня её грубость выйдет ей боком.       Позволила себе пойти на поводу у эмоций и совершила непростительную на проекте ошибку — обвинила обратившихся за помощью и якобы убитых горем родителей в том, что они же сами и виноваты в смерти своего чада, а все их чувства сейчас ничего более фарса. Просто выпала попытка замылить глаза соседям в родном крошечном городке, чтобы перестали шептаться за спиной и плевать под ноги. Просто выпал шанс пообщаться с опытными психологами и окончательно внушить себе, что Лиля приняла решение повеситься самостоятельно, а сами они Святы. Невинны перед богом и людьми.       Мирины губы разрезает ехидная усмешка, когда глаза привыкают к солнечному свету, а мимо неё на испытание торопится чёрная ведьма Игнатенко, показательно не обращающая на свою главную конкурентку внимания. Ей хочется крикнуть Ирине в след, что она ведёт себя как ребёнок, а не крутая ведьма, пришедшая третий год подряд измываться над ведущими и Сергеем Сафроновым в частности, но Мирская поджимает губы, закидывая голову назад.       В воздухе приятно пахло мокрым асфальтом, — дождь закончился совсем недавно, возможно минут за пять до её выхода на улицу — выхлопными газами заведенных на парковке машин уже прошедших испытание экстрасенсов и крепким терпким кофе из автомата у входа.       Она не знала, почему все ещё стоит здесь — щенок, словно финал уже был написан продюссерами, шёл последним в очереди, да и ждать Мира его не собиралась. Максим, который в этот раз был в числе первых, хотел дождаться Мирскую и уже вместе с ней пройтись до метро, пока машина ведьмы покоится на СТО, но получил отказ и мягкую улыбку. Причины своего нежелания проводить лишние минуты в компании мужчины она не стала, но ему, похоже, этого и не требовалось. Шаман улыбнулся ей в ответ, так же мягко, только с куда более приятными эмоциями и позволил себе наглость при всех обхватить тонкую мирину талию и прижать к себе.       Покрасневшая, словно переваренный речной рак, девушка замерла в чужих объятиях, боясь пошевелить и пальцем, чтобы не привлекать к ним ещё больше внимания, но как и тогда в машине, довольно быстро сдалась: тонкие руки сцепились в замок за его спиной, нос уткнулся в ложбинку между ключиц, спрятанную под темно-синей водолазкой, а лёгкие наполнились запахом знакомого парфюма. Ей стало так тепло и уютно, будто Мире снова только исполнилось пять, и папа, обгоняя жену и старшую дочку, взрывается в комнату своей маленькой принцессы и подхватывая на руки, кружит по всей квартире.       Ей бы заплакать от накативших воспоминаний о счастливом детстве, да только разучилась и смысла в горячих солёных каплях на щеках смысла не видит. Что плакать-то, если ничего назад уже не вернёшь и не изменишь?       Смысла нет, а даже если и есть, Мира этого не признает и как баран будет до последнего упираться, признавая лишь свою правоту.       Алиса бы назвала её глупой и ничего не смыслящей, но сама тогда далеко от неё нынешней ушла?       Вот именно, что нет.        — Ми-и-ира!       Громкий восторженный крик где-то позади остаётся пропущенным мимо ушей — ей все ещё немного плохо.        — Это ведь она!        — Она только с испытания! Посмотрите, как замученная…        — Жалко её…        — Давайте быстрее, пока она не ушла!       Топот ног и воодушевленные визги заставляют Мирскую с любопытством повернуть голову и тут же застыть от накатывающего ужаса. За месяц она так ни разу и не встретила на своём пути безумных фанатов шоу и, к большому сожалению вышеупомянутых, своих собственных и была невероятно счастлива. Едва ли не молилась на свою удачу и тщательно оберегающие её от неприятных встреч силы.       Очевидно сегодня она где-то проебалась.       Её чуть-ли не сбивают с ног с десяток девчонок лет по семнадцать, смотрящими на неё с жадностью в глазах. По мириной коже толпой бегут мурашки, тараканы в голове начинают вопить не своим голосом и одно единственное слово срывается с бледных губ:        — Блять…       Слышится щелчок камеры, повествующий о сделанной фотографии и писк запущенной видеосъемки.       Мысленно Мира представляет, как уже через полчаса во всех социальных сетях, на аккаунтах поклонников Битвы экстрасенсов разлетятся фотографии и видео с участием ведьмы. Ох ты блять, сколько будет наделано так называемых эдитов с её агрессивной и растерянной рожей…       А ещё представляет, как сильно будет смеяться один щенок, когда увидит её позор.       Черти.       И почему именно она попала в эту тупую ситуацию?       У неё лишь два варианта. Либо Игнатенко вспомнила о том, что она вообще-то ведьма, а не хрен с горы и начала активно мстить за несколько раз растоптанную Мирской гордость, прекрасно определи главную мирину слабость. Либо братец щенка, наконец, открыл глаза и поняв весь пиздец, в который попал его мелкий, решил помочь устранить соперника и продвинуть Олега вперёд по эзотерической лестнице. Пусть в начале, как говорил сам парень, Александр и был против его участия в проекте, но сейчас-то что-то менять было уже поздно, а Шепс — фамилия гордая, которую достойны носить только победители, не менее.       Интересно, что бы сказал щенок, если бы узнал о её умозаключениях?       Сто процентов ничего хорошо.

— Как забавны все эти человеческие качества, которые ты отказываешься видеть и воспринимать как что-то нормальное. А знаешь, что смешит ещё больше? В тебе все этого куда больше чем во всех остальных. Твой страх берет над тобой верх, дитя моё. Не дай своему прошлому влиять на свое настоящее, не дай писать свое будущее.

В тумане утреннем неверными шагами Я шел к таинственным и чудным берегам. Боролася заря с последними звездами, Еще летали сны — и, схваченная снами, Душа молилася неведомым богам. В холодный белый день дорогой одинокой, Как прежде, я иду в неведомой стране. Рассеялся туман, и ясно видит око, Как труден горный путь и как еще далеко, Далеко все, что грезилося мне. И до полуночи неробкими шагами Все буду я идти к желанным берегам, Туда, где на горе, под новыми звездами, Весь пламенеющий победными огнями, Меня дождется мой заветный храм.