Разговоры (?)

— Капитан! Мне нужно вас поцеловать! — Чего?       Он аж поперхнулся. Вином красным поперхнулся. Тц, рубашка свежая, зараза! Ханджи таки приплела его к импровизированному празднику для разведчиков. Ну, как импровизированному...Очень даже тщательно подготовленному. Со стороны продовольствия, музыкантов, места и, конечно же, непревзойденного надзирателя и блюстителя порядка в лице Леви. Тьфу, лучше бы за отчетами сидел, да чай свой цедил! Нет же - всё, что ему может перепасть за этот вечер, это дополнительная головная боль. Спасибо, блядь, дерьма ему в жизни маловато, надо поднасрать еще!       Три ящика столичного выдержанного вина успешно опустошены (и каким только образом Зое их откопала?), оркестр трубит очередную какофонию, от которой у Леви звон в ушах и "о которой он обязательно припомнит четырехглазой дурынде". Разведчики, которым хватило пары бокалов, уже пускают слюни либо на дрыгающих своими прелестями разведчиц, либо на каменную кладку на земле. Картина маслом.       Да, пирует Разведкорпус сегодня под открытым небом. "Свежий воздух, звезды на небе, ветерочек - это не просто практично, это так романтично, Леви!". Супер. Нет, в целом, это единственная хорошая идея, которую предложила Зое. Так он думал. Пока на белой рубашке не расплылось большоооое такое пятно. Не зря подозрительно смотрел на перспективу выпить. Теперь тащиться до корпуса, блядь! Хотя... Вот пусть эта нерадивая Аккерман за свои выкидоны и отвечает. — Аккерман, я не знаю, какой титан тебя укусил. Советую сходить проветриться, заодно и рубашку новую принесешь.       Микаса уставилась на него в недоумении. Леви закатывает глаза и прикладывает палец к её виску, слегка придавив. — Ты пила? — Я не пила. — Мозги пробкой вышибло, что-ли? — Нет.       И всё равно стоит, таращится, глядит твёрдо. Неужто болеет еще? Леви прикладывает теперь уже руку к ее лбу. — Ты точно здорова, Аккерман? Жара вроде нет. — Абсолютно здорова, сэр. — Вот и замечательно. Значит принести мне новую рубашку тебе труда не составит.       Он всучивает ей ключи от кабинета и переключает внимание на звук разбитого бокала неподалёку. Чертыхается про себя - то ли от мокрого участка ткани на груди, то ли от нерадивости подчинённой (которая, кстати, всё таки поковыляла в корпус, ворча под нос проклятия в адрес "несносного коротышки"), то ли от неуклюжести рядовых. За счёт последнего грозно сверкает глазами, подзывает их к себе и заставляет убирать стекло. Да, кто бы мог сомневаться, но капитан притащил с собой веник с савком под тупые подшучивания и ухмылки Ханджи. " Дежурных ты не назначила, я последствия их рукожопости убирать не собираюсь - вот пусть сами за порядок и отвечают. За добросовестностью я уж прослежу". Вот, убирают, собственно. "Качаются, свиньи, надрались уже"- бурчит про себя Леви. — Леви, а ты чего не с нами? Притаился тут в уголке, так, гляди, мхом покроешься, хе-хе!       Вспомнишь " солнышко", как говорится. Правда, капитан в этот момент предложил бы свой вариант. — Уморительная шутка, очкастая. — Айщи! Кому я говорила расслабиться? Своей тоскливой физиономией ребят распугаешь. — А я и расслабляюсь. Или прикажешь анекдоты травить? — А ты знаешь? — Знаю. Вот только, боюсь, из-за этой какофонии никто нихрена не услышит. — А чем тебе музыка не нравится? Веселенькая такая.       Ханджи плюхается на рядом стоящий стул и заказывает бармену стаканчик рома с вяленой говядиной. — Тц, опять эта гадость? Провоняешь мне пространство - заставлю нажраться мяты. — Чем тебя не устроил ром? — Паршивое пойло, от которого люди превращаются в животных. — Поэтому его пью сегодня только я - можешь не переживать. Ммм, кстати, когда заляпаться успел? — Да есть тут. Неважно. Где Эрвин? — У себя Эрвин. Работает. — Нормальный человек. И почему я лишён такой привилегии? — Ну, нужно же за порядком следить. Как я уже говорила, наш суровый капитан Леви одним своим взглядом готов приструнить самого неуправляемого оболтуса! Вон, пример на лицо. Успел таки заставить ребят убираться, а! Бедняжки, ну каков же изверг!       На это Леви лишь цыкает и даёт Ханджи подзатыльник. — Ай, за что?! — Болтаешь дохрена. — А, конечно, я и забыла, что разговариваю с мелким ворчуном-Леви! — Всё сказала?       Ханджи весело хмыкает и выпивает только что поданный напиток, закинув в рот следом несколько долек мяса. Леви морщится. — Ты, конечно, извращенка, четырехглазая. — А что? Очень даже вкусно! Прежде чем нос воротить, попробовал бы! — От него тухлятиной разит за километр. — Ну, ты преувеличиваешь. И таков способ приготовления. — Хранить в ящике с потными носками? Уж извиняй, не готов к принятию таких изысков.       Зое пожимает плечами и смакует очередную порцию "изысков". Причмокивает и бормочет "Гмх, вкуснятина!". Ну и ну. Леви пробирает рвотный позыв. Ром и вяленое мясо. Ядррреная смесь. Хочется уже сгинуть отсюда и захлебнуться литром чая. Лишь бы не чувствовать эту вонь. — Держите.       Рядом приземляется свежая белая рубашка. О, Аккерман вернулась.       Микаса замечает Ханджи и отдает честь, пробормотав "Здравствуйте, майор". — Привет, Микаса! Сегодня просто Ханджи.       Тут она на секунду замирает, пробегает глазами по Аккерманам и выдает: — Ну, ребятки, я так понимаю, мне нужно вас оставить. Не шалите!       И что это значит? Она за кого его принимает? Он свирепо стреляет в нее глазами, при этом особо в лице не меняясь. Ещё немного и он выльет этот гадкий ром ей на голову. Сверху мясом присыплет для завершения картины. Ханджи на это только хихикает, поигрывает бровями, хлопает его по плечу и уходит, наконец. — Чего так долго?       Микаса садится на освобожденное место и заказывает сок. — Ну извините, ограничений никто не ставил. — Чего недовольная такая? — Ничего.       Дуется. Ну и пусть дуется. Леви расправляет рубашку, проверяя на адекватность внешнего вида, удовлетворённо хмыкает, встаёт и скрывается за поворотом. Что ж, есть время подумать, как объяснить ему свои намерения. Точнее, лишь одно. Черт! И угораздило же её втянуться в эту глупую игру... Почему они дают такие идиотские задания? Она же после этого в глаза ему нормально смотреть не сможет - один раз уже проходила. Ааа, думай, Микаса, думай! А что тут можно придумать? Просто попросить поцеловать. При всех. Да никто не заметит! Ну, разве что Жан, Саша и Конни. Вон, пялятся в ожидании. Небось, уже ставки сделали - в какое место пошлет ее легендарный капитан Леви и кому достанется возможность любезно скинуть на нее пару своих ночных дежурств. Заметив хитрую улыбку Жана, она невольно хмурится - дежурства, это еще в лучшем случае. О худшем она и думать не хочет. И это уже не говоря о позоре. Однако, насмешки товарищей кажутся таким пустяком по сравнению с реакцией капитана. Вот чего от него ждать? О, идет. Ну, придется импровизировать. — Ты ещё здесь? Отпускаю, свободна. — К-капитан.       Ну, соберись, тряпка! — М? — Я... Я должна вас поцеловать.       Дура! Не так надо было! — Даже так. И по какому поводу такой сюрприз? — Я... Неважно. Просто надо и все. — Забавная ты, Аккерман. То секс, то поцелуи. Тебя кто кусает? — Никто не кусает. Тогда было просто любопытно. — А сейчас? — А сейчас... Сейчас надо.       Он хмыкает и пристально вглядывается в её зрачки. С фокусом вроде проблем нет. Она отводит взгляд, сжав губы. — А что, если откажусь? — Попробую вас убедить. — Надо же, я заинтересован. Слушаю.       А ведь ему и правда интересно. Даже уткнулся локтем в барную стойку и подпер рукой голову. Вечер уже не кажется таким безнадежным. Что ж, Аккерман хочет поиграть - будет ей игра. — Я буду брать на себя большую часть отчетов неделю. — Мелко целишь. — Месяц. — Я не о сроках. — Буду протирать пыль в книжном шкафу. — Не интересно. — Буду дежурить на кухне. — Нет, уволь. Прошлый раз отчетливо показал, что тебя к плите подпускать себе дороже. — А что не так? Ребятам понравилось, вроде... — Бестолочь, после этого кулинарного шедевра твоим коллегам по дежурству желудок прочищать пришлось.       Микаса рассеянно хлопнула ресницами. Не знала, что ли? — Понравилось, значит. Ну, Аккерман, приземляйся рядом на место "извергов, вызывающих у окружающих страх божий". — Не может быть. Меня они не боятся. Страх здесь вызываете только вы, капитан. — Привыкай к цене силы, товарищ. И скажи спасибо, что дежурили всего трое. Больше тебя я к кухне не подпущу.       Ну и ну. Ладно, об этом она подумает потом. — Ну... Могу стирать ваши рубашки. — Этим занимаюсь я. — Ах, конечно... Наш мистер Чистоплюй не допустит, чтобы его царское одеяние трогали обычные смертные.       Ой, она это что, вслух сказала? Да, вслух. Хорошенько так, уже в общем-то привычно, сдобрив порцией яда. — Ты, кажется, сейчас не в том положении, чтобы язвить. — Я всегда в том положении, чтобы язвить. Иначе меня бы здесь не было. — Лицо попроще сделай. — Кто бы говорил... — Ещё варианты?       На заднем плане кто-то хрюкнул и, по всей видимости, не удержал равновесие, распластавшись лицом в блюде с картошкой. Где-то рядом горько вскрикнула Саша. "Говорил же, свиньи"- недовольно пробормотал Леви и вернул внимание к Микасе. Ее лицо осенило. — Я перестану задавать вам глупые вопросы!       Он усмехнулся: — Боюсь, Аккерман, это у тебя в крови. Да и не сказать, что меня что-то не устраивает. Она вспыхнула и уставилась на него удивлённо. Он сейчас серьёзно? Лицо же Леви значительно расслабилось, даже в ухмылке расползлось. Ты играй, капитан, да не увлекайся! — Вы, кажется, многовато выпили... — Недостаточно, чтобы ещё немного тебя побесить. — Да, определённо, переборщили. — Ты до сих пор меня не убедила. — Тогда предлагайте свои варианты! Я устала гадать.       Он прищуривается, выпрямляется, разминая кости. Раздаётся характерный хруст. Молчит пару мгновений, задержав на ней взгляд, и выдаёт: — Выполняешь пять моих желаний. — За один поцелуй?! — Мало? Согласен, удваиваю ставку. — Да вы... Это нечестно! — Почему это? — Слишком не равны условия. — Аккерман, я, конечно, польщен, что поцелуй со мной стоит для тебя так дорого, но смотри сама - начиная с десяти можешь повысить ставку так, как душе угодно.       Проговорив это, он откидывается назад, меняет одну ногу на другую, и, отсалютовав бокалом, выпивает остатки вина в один присест. В целом, не такое уж и плохое вино. В жар бросает. Леви снимает пиджак и аккуратно вешает на спинку. Микаса молчит. — Чего молчишь? На условие согласна?       Она грозно стреляет на него глазами и цедит сквозь зубы: — Вы невыносимый человек. — Это значит "да"? — Я могу вернуть пять желаний? — Нет, не можешь. — И нет смысла вас переубеждать? — Если тебе все ещё нужны мои губы, мрачная девочка. — Да чтоб вас... По рукам.       Он хлопает по коленям. — Какой поцелуй предпочитаешь? — Судя по количеству желаний, вы многого ждете... — Ну, ты вряд ли согласилась бы на это количество за простой чмок. — Я на это и рассчитывала...       Он выгибает бровь и усмехается: — Серьёзно?       Ей стыдно. Нет, ну а что? Ребята не уточняли, какой поцелуй имели ввиду. Значит, можно отвертеться. Но. Проблема в том, что отвертеться и не хочется. И вот именно это заставляет Микасу вспыхнуть и чуть ли не ртом воздух хватать. Она что, сама, по собственной воле, хотела поцеловать его в губы? А тут ещё и шанс такой подвернулся, что как-бы не сама. Казалось бы, пользуйся, девочка! Поцеловаться с самим капитаном Леви! Каменной глыбой! Покорить эту недоступную вершину! За десять желаний. Но все равно! Вот только, как же Эрен? Непрошенная, но вполне в ее случае логичная, мысль всплывает в голове. Не сказать, что за все это время общения с капитаном она совсем забыла об обожаемом братце. Но что-то явно трансформировалось в ее сознании. Уже не хочется по пятам ходить и, по выражению капитана, слюни подтирать. Он просто стал... Другом. Почти как Армин. Нашла время об этом думать, Микаса! Об этом ей и напоминает резкий голос Леви: — Эй, отомри. Чего застыла?       Она вздрагивает. — Я задумалась. Я не знаю, как хочу вас поцеловать. — Ты меня поражаешь, Аккерман. Тебе, когда задание озвучивали, не уточняли? — Нет... Так, стоп. А вы как узнали, что я проиграла? — Наивное отродье, совсем врать не умеешь. Ты подошла ко мне и ни с того ни с сего заявила, что тебе НАДО меня поцеловать. Твёрдо так, с нажимом. Будто наблюдает кто. Да и не слепой я ещё - эти оболтусы глазеют, словно мы не разговариваем, а стриптиз им танцуем.       В подтверждение он взглянул в их сторону, скрестил руки на груди, и выгнул одну бровь с выражением "чего уставились, бестолочи?". Те мигом решили, что каменная кладка на земле и звезды на небе более увлекательное зрелище. Безопасное уж точно. — И давно вы это поняли? — А как с рубашкой вернулась. Ну и пара моментов после. — Чёрт... И вам нужно было мучить меня? — Ну, не зверь же я. Просто было интересно, что скажешь. — Ну да... Что от вас ещё ожидать можно.       И она заказывает, наконец, вино. Нужно подготовиться. — Ну и долго ты будешь заставлять их ждать? — Вам будто самому не терпится.       Кусает губы. Страшно же. — Не сказать, что горю желанием тешить их любопытство, но что поделать, Микаса. Никогда не думал, что скажу это в таких обстоятельствах, но мне самому жуть как интересно.       Она переводит на него взгляд. Микаса. Он впервые называет её по имени. Совсем решил извести, коротышка? Бесит. — Сделайте одолжение, помолчите.       Ого! Капитану - помолчать. Что-то новое. Услышала бы это Ханджи! А его эта ситуация забавляет до усрачки. Бедная девчонка, неужто, боится его? — Не советую напрягаться. — Я не напрягаюсь. — Ну вижу. Улыбнись хотя-бы. Знаешь, будто тебе приятно рядом находиться?       Микаса криво ухмыляется. Леви морщится. — Ты на корм титану пришла, Аккерман? — Знаете-ли, не каждый день такое происходит. — И что прикажешь делать? — Вам - ничего. А мне нужно выпить. — С твоих уст это звучит как комплимент. — Как хотите. — Расслабься, говорю. Губы до крови искусала. — Зудят. От вина, наверное. — Так ты не пила. — Пила. Я соврала.       Ей подают бокал. Она осушает залпом. — Эй, ты так не делай. С непривычки откинешься - утром пожалеешь. — Похоже, не только об этом. — А?       Готова. Микаса резко наклоняется, хватает опешившего Леви за рубашку, притягивает к себе и смачно так всасывает его нижнюю губу. Тот одергивает себя, выдыхает "неумелое отродье" ей в уже приоткрытый рот, обхватывает двумя руками ее голову и углубляет поцелуй. За соседним столом кто-то роняет ещё один бокал. Кто-то присвистывает. Кто-то улюлюкает и орет "за молодых! ". Дурни пьяные. Но вернемся к нашим героям. Леви перенимает инициативу на себя и временами меняет угол наклона, чтобы было удобнее. Микаса сначала отвечает неумело, но постепенно улавливает темп. Проходит минута - отстраняются. Тяжело дышат. Микаса отводит взгляд - ей так с чувствами разобраться легче. Ну, что ж, миссия выполнена. Что делать? Тупая мысль, но единственная, которую решил выдать мозг. Леви же, как ни в чем не бывало, откидывается на спинку стула, достает платок, вытирает остатки слюны и допивает вино, любезно подлитое барменом. — Условие выполнил? — Более чем... — Чего потерянная такая? — Сэр... — Леви. Кстати говоря. Мы не на службе. — Леви... Я... Я все правильно сделала? — Ты про процесс? Ну, целуешься ты явно хуже, чем язвишь. — Всё так плохо? — Нормально. Для первого раза не так плохо. — А... Вы и это поняли. Подождите, в каком смысле? — В прямом, глупое отродье. Обернись.       И она оборачивается. Саша до сих пор стоит с согнутой для бокала рукой. Бокал - вдребезги, на земле. Конни держит кулак между зубами, по всей видимости, сдерживаясь от трудно контролируемого ора. Бедный, пот так и струится, вот-вот прорвет. Жан просто стоит и таращится. Никто не ожидал такой роли капитана в этой игре. Инициативы то-есть. — Чего застыли, дурачьё? Никогда не видели целующихся людей? Руки в ноги и убирать всё, что вы здесь насвинячили. Блаус, тебя это в первую очередь касается. И откуда такая невозмутимость? Почему только ей охренеть как неловко? Несправедливо!       Ребята, в свою очередь, зашевелились. Праздник продолжался. Постепенно Микаса пришла в себя. Дальше, собственно, говорить не о чем, любезный читатель. Наши "герои-любовники" продолжили о чем-то беседовать, быстро "забыв" о недавнем событии. Да, именно в кавычках. Что-то в этот вечер явно продвинулось. Ну а в какую сторону - узнаем далее. Микасе еще, как-никак, желания капитана исполнять.