Гетерохромия любимых глаз

Раннее утро. Наш сладенький Гоголь уже давно проснулся. Аня… Все таки он скучал по ней. Сильно скучал. —Но буду ли я дальше счастлив с Аней…? — спросил парень сам себя, хватаясь за голову. Девушка уж слишком ревнивая для него. Ревность — это конечно нормально, но не настолько же… И глупо как-то было ревновать, а потом уходить к другому. Да и все-таки, свобода была ему важнее, чем отношения с этой шлюхой. Оглянувшись, Коля посмотрел на спящего Достоевского. Почему-то, сердце приятно затрепетало при виде того, как с виду хладнокровный и серьезный мужчина утыкается носиком в свою ручку и мирно посапывает. Усмехнувшись, Коля аккуратно погладил одним пальчиком Федю по спине. Красавец он все таки, зараза… Тот же перевернулся на другой бок, уткнувшись рожей в подушку. —Ээх, надо было тебя соней назвать, Федька. — усмехнулся Гоголь. Но вот если серьезно, то почему же он так крепко спит? На часах уже 9 утра. Обычно, Дост просыпался рано. Решив его не тревожить, Коля подошел к окну, подняв шторки и настежь открыв дверцу. Погружаясь в размышления про свою бывшую девушку, светловолосого невольно передернуло. От того, что они столько прекрасных моментов разделили вместе. Гуляли, ходили на свидания, обнимались. И теперь, все эти светлые воспоминания омрачены расставанием. Так… тяжело. Нет, Николай, соберись! Отвесив себе пощечину, он поднял глаза на потолок. Надо просто забыть ее. Но, главный вопрос: Как? —Коля? — раздался из-за спины сонный голос Достоевского. Ну вот, и он уже проснулся. Сколько времени прошло, пока голубоглазый пялился на потолок и думал про свою бывшую? Обернувшись, Гоголь натянул свою коронную улыбку и ответил: — С добрым утром, Феденька. А я уже давно проснулся, — усмехнувшись, он присел рядом с Михайловичем и потянулся, размахивая руками в разные стороны. —Сейчас дашь мне по роже своими руками, — проворчал Достоевский. — Так. Ты есть хочешь? Гоголь задумчиво посмотрел на потолок. А затем ехидно ухмыльнулся. —Не сильно, — ответил Гоголь, улыбаясь еще шире. Федя кивнул, вставая с кровати. Идя в сторону ванной, темноволосый вдруг понял. Он наконец-то выспался!! С Колей под боком, мужчина заснул. — И это в очередной раз подтверждает, что я люблю его… — обладатель фиолетовых глаз склонился над раковиной. Сейчас Гоголю нужна была поддержка. И он сейчас находился в довольно растрепанных чувствах. И из-за этого… Коля может разбить Феде сердце, навсегда. Сам того не осознавая. Тяжело вздохнув, писатель стал умываться. А Гоголь все это время стоял за дверью в ванную. И все слышал. Он медленно подкрался сзади к Досту, а затем напрыгнул на него, обнимая руками за шею. —Дос-кууун… Как насчет того, чтобы погулять в парке? Я на улицу хочу, — пожаловался Коля, закатывая губу и закрывая свой голубой глазик. Сердце Федора зашлось. Господи, как так можно? Его чуть инфаркт не хватил. —Ааах, не пугай меня так больше, Гоголь, — ответил старший, оборачиваясь к бледному парнише. — Хорошо, пошли погуляем. Натянув свой плащ, любитель ушанок побрел к выходу из квартиры. Довольный как велосипед, наш шутничок поспевал за Федей. Через минут 10, парочка уже гуляла непосредственно в парке. —Какая чудесная погодка… — прощебетал Гоголь, наблюдая за флорой и фауной. Вдруг, Коля ахнул, и показал пальцем куда-то за спину своего друга: —Смотри, Федя, там голуби спариваются!! —Ч…Что.. — Дост обернулся, и в тот час же получил хороший удар по пятой точке. Звонкий смех раздался сзади. —Хахахаха! А чего это ты покраснел, Феденька? — все так же продолжая гоготать, Коля ткнул его пальцем в щеку. —Не смешно. — прокомментировал Достоевский, хмыкнув. Светловолосый тыкнул старшего локтем в бок. Голубоглазый не заметил, как полностью забыл про свою девушку. С Дос-куном время летело так быстро… Однако шел он за Гоголем очень медленно. —Давай быстрее, улитка-в-очке-калитка, что ты такой медленный? — ухватив своего друга за руку, Колян Васильевич потащил его в сторону какой-то кафешки. — пошли поедим, я проголодался. Сегодня за мой сче~ет! — протянул младший, криво улыбаясь. Достоевский пошел за своим возлюбленным, сжимая его руку крепче. Даже через бордовую перчатку чувствовалось тепло Коленьки. Сердце в надежде затрепетало. Захотелось забрать свое солнышко к себе в объятия, и никуда не выпускать. Однако, навряд ли свободолюбивому пареньку понравится такой расклад. Заходя в кафе, наша парочка заняла столик около окна. Гоголь сел напротив Достоевского. Даже не заглядывая в меню, Коля выдвинул свой заказ официанту. —А ты что будешь, Дос-кун? — спросил светленький, склоняя голову на бок. —Я буду кофе… — сказал старший, подпирая голову изящной кистью. Кажется, прошла целая вечность, с тех пор, как они сделали заказ. Гоголь поглаживал пальцем стол, сверля взглядом своего друга и сложив губы трубочкой, будто хотел присвистнуть. А Достоевский сидел в замешательстве, не зная что сказать. Наконец, Феде принесли кофе, а Коле какой-то салатик из фруктов. —Уаа, не прошло и 10 лет, мы дождались, Федор Михаилович!! — воскликнул хозяин светлых волос. Тут, наш фиолетовоглазка понял, что тоже сильно проголодался. Предательское урчание живота раздалось в гробовой тишине. Гоголь поднял на своего друга глаза. Затем, он без слов встал и поднял свою тарелку с оставшимися кусочками фруктов. Подсев к Досту, Коля насадил на вилку кусочек фрукта, а затем протянул вилку ко рту мужчины. Последний же отвернулся. —Ешь, говорю. Ты голодный, я слышу, как урчит твой живот. Подождав еще минуту, паренек потерял свое терпение. Ухватив Дос-Куна за подбородок, он резко развернул его голову к себе и силой засунул ему в рот несчастный кусочек яблока. Федор начал было сопротивляться, но вспомнил, что находится в общественном месте. Да и аппетит взял верх. К тому же, салат действительно был вкусный. Подождав, пока темновласый прожует и сглотнет, Гоголь вновь наколол немного фруктов на десертную вилочку. Сложив в себя половину от Колиного салата, Федя откинулся на спинку дивана. —Я смотрю, ты наелся до отвала, Дос-кун, — с ухмылкой проворковал светловолосый, поглаживая Федин немного надувшийся животик. —Хахаха, боишься щекотки? — лукаво спросил хозяин белоснежной косы. Быстрым движением руки, Колька задрал рубашку друга и начал щекотать его нежную кожу. Сжавшись в три погибели, Достоевский громко засмеялся, —Прекрати! Щекотно ведь, придурошный.. — воскликнул Федя, отодвигаясь от парнишки. Младший же, с довольным видом, замечает: —Боиишься. Буду знать, как тебя уламывать теперь. — со злорадной ухмылкой проворковал Колян, закладывая руки за голову. —Полно. Может пойдем домой? Поздновато уже как-то. Кажется, в кафешке они просидели довольно долго. Только мистер белая косичка намылился уходить, как тут ему принесли счет. —Oh no, we have no mora — рассмеялся парень, выворачивая карманы полосатых штанов, демонстрируя абсолютную в них пустоту. Доставая свою дебютную карточку, он приложил ее к терминалу. Оплата прошла успешно, и Гоголь встал из-за стола, поманив за собой все еще смущенного Федора. Спустя минут 20, друзья вместе добрели по сумеркам до дома. Федя всю дорогу смотрел под ноги, а Коля пялился на ясное небо, усыпанное звездами. Оказавшись у квартиры, младший вдруг внезапно спросил у фиолетовоглазого: —Слушай, а почему у тебя нет девушки? С минуту помедлив, Федор натянул свою шапку на лоб так, чтобы его глаз не было видно. Сердце бешено колотилось, кровь стремительно приливала к щекам. Сглотнув, он решительно поднял глаза и ответил: —Потому что я люблю тебя.