Гетерохромия любимых глаз

Ему послышалось или приснилось? Это был действительно голос Коли? Он правда… … Мозг отказывался в это верить. Искорки надежды, загоревшись ярким пламенем в душе мужчины побуждали к действиям. Достоевский приподнялся с дрожащих колен и кое-как подошел к двери, тоже приложив к ней руку. За дверью послышались тихие, отдаляющиеся шаги. Это Коля шел в сторону спальни. Проведя рукой вниз по деревянной дверце, Федор было снова хотел присесть и подумать. Но в сон клонило ужасно. Предпринимать что-либо, надо будет утром. Выйдя из ванной, темновласый побрел в сторону спальни. Разбираться в отношениях невероятно сложно. Сначала бессонные ночи, потом, казалось бы, взаимная любовь, но почему обоим казалось, что они прикалываются? Может, недостаток доверия? На самом деле, они не так уж и много знают друг о друге. Банально — что находится под повязкой Коли. Ну, скорее всего, там тоже глаз, но почему он его скрывает? Зайдя на порог своей комнаты, Федя увидел спящего паренька. Или притворяющегося спящим. Фиолетовоглазый лег на кровать с краю, дабы не задеть Гоголя. Спустя минут 15, в гробовой тишине раздался хриплый голосок: —Баю Баюшки Баю, не ложися на краю, придет серенький волчок и ухватит за бочок, — по голосу было слышно, что светловласый широко и очень хитро улыбается. Федор уже успел уснуть, поэтому слова своего друга и не слышал. Младший подтянул соню к себе, ложась на живот прямо под чуть тепленьким боком Достоевского. Обнимая его одной рукой, свободной он обхватил изящную кисть, холодную и бледную, как первый снег. —Уух… Федя… ты не умер там случайно? Дед Мороз в шее остеохондроз. — Гоголь тихо рассмеялся. Это была пожалуй одна из его любимых рифм. Укладывая свою голову на плече Дос-Куна, Коля надеялся, что первый не спихнет его под утро. Теперь уже оба крепко спали и ждали встречи с новым днем. Утро. Где-то часов 10. Михайлович проснулся первым. Еще не открыв глаза, он уже почувствовал такое знакомое и родное тепло, от которого замирало сердце. Одна рука Феди была ограничена в движениях. Пытаясь пошевелить ей, старший ощутил нежную как у младенца кожу. Приоткрыв фиолетовый глаз, Достоевский половины увидеть не смог, ибо взор закрывал своим телом Гоголь. Однако, русский писатель не собирался его сгонять. Наоборот, свободной рукой он начал нежно гладить Коленьку по голове, взъерошивая его теплые волосы. Затем, Дост перешел на косичку, щупая основную часть, играясь с кончиком и гладя ее по всей длине. А потом просто положил свою кисть пареньку на спинку. Федя немного отодвинулся, дабы взглянуть на спящего Колю. Бархатные, столь желанные губы были немного поджаты, веки, на которых красовались белесые реснички мило подрагивали. Солнце освещало светлые прядки, упавшие на бледное личико, делая их еще красивее и изящнее. В целом — весь вид шутника был очень милым. Хотелось оставаться в таком положении вечность, поспать с Гоголем еще хотя бы минуточку. Но сегодня понедельник, и работа ждала. А чтобы встать, невозможно было не разбудить паренька своими неаккуратными и неуклюжими движениями. —Коля, доброе утро… — тихо позвал его Федя, чтобы при пробуждении младшего нечаянно его не напугать. Тут же подняв голову, светловласый рассмеялся. —Я давно уже не сплю, Дос-кун, — до боли знакомая улыбка вновь расцвела на его лице. — доброе утро. Приподнимаясь с темноволосого, дабы позволить последнему подняться, Колька сказал: —Нам надо будет с тобой сегодня поговорить на… одну тему. — сделав серьезное выражение лица, мистер косичка улегся на бок, подперев голову одной рукой. Поправив повязку на левом глазу, тем самым снова подогревая интерес Достоевского узнать что же под ней, он снова увалился на живот, показывая, что предпочел бы еще немного поспать. Федор нервно сглотнул и встал с кровати. Благо, работал он дома, и спешить никуда не надо было. Пройдя в зал, Дост включил кофемашинку. Сделав себе бодрящий капучино и взяв его в руки, старший пошел в зал. Усаживаясь в своем кресле поудобнее, фиолетовоглазый размял руки, включая компьютер. В гробовой тишине раздалось тихое клацание клавиш. Сегодня он закончит свой проект, а значит и освободится пораньше. Не заметив, как пробежало время, на часах уже красовалось 16:27. —Дос-кун, может хватит работать уже? — прокричал Гоголь с кухни. Ему, наверное, было скучно, пока мужчина сидел за компьютером. Интересно, чем он все это время занимался? Уж точно не читал книгу. С его-то характером даже тонюсенькие журнальчики и газеты было практически невозможно прочитать. Только если журнальчики детские, где совсем совсем малыши изучали природу и животных. Котят, лошадок, щеночков и тому подобное. —Я уже закончил. Вставая из-за стола, Достоевский направился на кухню, к Коле. Переступая порог, он увидел такую картину: Его друг, повернувшись к нему спиной, жевал маленькое яблочко — ранетку. Но вот только непонятно, где он его нашел. Вроде, Федя не покупал ранеток накануне… —К слову, о нашем разговоре… — медленно протянул Колян. Его голос с первого взгляда казался спокойным, но на самом деле, всего нашего голубоглазика переполняло волнение и чувство предвкушения. — Ты, помнится, мне что-то сказать хотел? Достоевский опустил взгляд. Сердце снова забилось быстро-быстро, да с такой силой, что стук его был слышен в ушах. Мозг Феди говорил: остановись, подумай! Ты же не знаешь, к чему это приведет. А сердце противоречило: просто скажи ему, что ты чувствуешь, и тебе станет намного легче. Казалось, сейчас его голова расколется от бушевавших внутри мыслей. Не в силах больше терпеть, хриплым голосом, темновласый проронил: —Тты… Будешь… встречаться со мной?