Гетерохромия любимых глаз

Коля медленно обернулся на смущенного Федю. Неспешно и спокойно он подошел к нему. Приблизившись так, что их кончики носов чуть ли не соприкасались, бледнокожий красавец смерил темновласого своим голубым взором. Вдруг, парень крепко-крепко обнял старшего за шею, тихо прошептав: —Буду. Николая переполняла целая палитра чувств. И среди них появилось новое — какая-то странная легкость и свежесть в груди. Это не смог бы описать даже виртуозный писатель, на плечах которого лежит огромный опыт долгих лет работы. Зарывшись носом в темные волосы Достоевского, голубоглазый почувствовал, как теплые руки обхватили его талию, притягивая ближе. Вдруг, Федя отстранился, хватая Колю за руку и ведя его в свою комнату. Дошагав до спальни, старший толкнул светленького на кровать. Чем дольше он смотрел на Гоголя, тем больше разрывалось сердце Феди. Склонившись к личику своего возлюбленного, фиолетовоглазый припал своими губами к чужим. Как только Коля ответил на поцелуй, Достоевский проворно проник своим чувствительным языком глубже. Пока последний обводил всю ротовую полость и зубки, его язычок вдруг встретился с Гоголевским, в последствии чего они нежно переплелись. Тихо простонав в Федоровы губки, Коля воспользовался моментом и начал расстегивать рубашку темновласого. Обычно прищуренные фиолетовые глаза были распахнуты, привычный усталый вид Доста вдруг внезапно сменился на довольный, однако не полностью удовлетворенный. Оба были возбуждены до чертиков, что подтверждала ужасная теснота в штанах. Пока Федя наслаждался поцелуем, нижний уже успел полностью оголить торс мужчины, а свою замысловатую рубашку он только расстегнул, ведь чтобы снять ее, нужно было отстраниться от своего чернышки, что делать не особо-то хотелось. Однако, как бы парочке не хотелось расклеиваться, дышать было надо. Отцепившись от бархатных и разгоряченных губок, между ними растянулась тонкая ниточка слюнки. Коля полностью стянул с себя рубашку, а затем прикоснулся к карточке на глазу. Легкое движение руки — и стало видно второе око светленького. Глаз был совсем другой — изумрудного оттенка с светло-зеленым отливом и большим черным зрачком посередине. Гетерохромия. Болезнь Гоголя, которую он тщательно скрывал от остальных. Приложив руку к красной щечке последнего, Федя впился фиолетовым взором в завораживающий зеленый глазик. Это… так необычно и прекрасно выглядело. Коля, наверное, даже не осознает, насколько он красивый. Уткнувшись лицом в нетронутую шею, Достоевский начал ласкать ее, оставляя красные следы от своих зубов и нежные поцелуи, не решаясь на засосы. Под тихие, возбуждающие стоны, он спускался все ниже к ключице. Свободной рукой он начал играться с соском-бусинкой. Наблюдая за реакцией парня, мужчина продолжал ласкать сладенькое и столь желанное тельце. Выцеловывая дорожку, Дос-кун уже спустился к началу полосатых черно-белых штанов. Полностью избавив свое солнышко от одежды, старший отстранился, дабы насладиться видком. Смущенный взгляд, отведенный в сторону, ротик, прикрытый бледной ладонью, красные следы на плечах и ключице и раскрасневшиеся щечки. Так миленько и возбуждающе выглядел светленький, что вид просто сводил с ума. Напоследок, чмокнув Гоголя в лобешник, Достоевский ввел сразу два пальца, растягивая отверстие нижнего. Громкие стоны вырвались из легких Коленьки. Сжав одной рукой простыню, он лишь инстинктивно выгнул спинку. Спустя пару минут, Федя добавил и третий палец, дабы его лучику не было так больно. Сладкие и томные вздохи становились все громче, в в уголках глаз проявились прозрачные слезки наслаждения. Широко улыбаясь и посмеиваясь, косичка не отрывал взгляда от своего парня. Тот же, в свою очередь, тихо спросил: —Ты готов? Я собираюсь входить, — хрипота в голосе была довольно сильно заметна. Гетерохромик лишь слабо кивнул, продолжив улыбаться так же широко. Стянув с себя одежду вместе с нижним бельем, Дост оголил свое достоинство. Предварительно натянув на своего дружка презерватив, он подставил головку к отверстию младшего. Взяв последнего за бок, Фёдор аккуратно вошел. Нежно гладя Колю по бочку и грудной клетке, он так же аккуратно, нежно и медленно двигался, дабы наш шутник вдруг не почувствовал себя некомфортно. Видя блаженство на личике бледнокожего, мужчина немного увеличил темп и глубину. Нижний стал двигаться в такт, изредка всхлипывая и посмеиваясь. Фиолетовоглазый вновь склонился и поцеловал Гоголя, ни в коем случае не останавливаясь. Возбуждение с каждой секундой только нарастало, и, кажется, кульминация была близка. Начав двигать бедрами более резко, Достоевский оторвался от сладеньких губок Коли. Два томных вздоха — и Федя уже полностью зашел в пацана. Сердце быстро-быстро забилось, а тепло разливалось в груди, словно молоко. Излившись, темновласый вышел из своего возлюбленного. Все еще не верилось, что эту ночь он разделил вместе с Коленькой. С его Коленькой. —Люблю тебя… — прохрипел Достоевский, плюхаясь рядом с Гоголем. Усталость взяла свое, и старший провалился в глубокий сон…