Я не могу без тебя дышать

- Дим, а почему ты ни разу не рисовал себя? – спросил однажды Кирилл. - А зачем? Делать мне больше нечего? И вообще, какой смысл рисовать себя? Дима был недоволен. Дома вообще сложно сосредоточиться на работе с документами, а тут еще Кир с глупыми расспросами. - Кирюш, я лучше Исаакий еще раз нарисую. Или «Катькин дворик». - Не-ет- хитро тянул Гречкин, с лукавой улыбочкой, - я хочу «Автопортрет художника». - Я ж не Васнецов, не Дали и не Веласкес. Нет, Кирь, не хочу, не умею и не буду. - Ага, теперь я понял, как надо отвечать! - обрадовано ответил Кирилл, - вот попросишь меня посуду за собой помыть, я тоже скажу – не умею, не хочу, не буду. - Ешь из грязных тарелок, кто ж тебе запрещает, - хмыкнул Дима, - только не жалуйся, если живот прихватит. Затем, к вящей радости Димы, Кир ушел болтать по телефону с кем-то из приятелей, и можно было начать работу с бумагами, которые должны быть на столе у Прокопенко «еще вчера».       Идея «Автопортрета художника» не покидала бедовую голову Кирилла. Он решил во что бы то ни стало заполучить такой портрет, даже если сам Дима отказывается сам себя рисовать. Потихонечку сфоткал Димку с разных ракурсов, пока они бродили в парке, и Дима сел сделать набросок. Обработал фото, которое показалось удачнее всего и решил заказать алмазную мозаику. Разумеется, готовую работу, а не набор. «Делать мне больше нечего, мозаику собирать. Я что, ребенок, что ли? Лучше в тиктоке залипать буду» - думал он, делая заказ и отправляя предоплату. Кир нашел самую престижную фирму и пообещал отправить фотографию завтра. Решил, что доработает ее, пока Дима «на сутках». Сюрприз должен быть сюрпризом. Кирилл еще немного поработал на фото, пожалел, что рядом нет Пчелкиной, чтоб помогла. И, написав Диме: «Люблю, целую, жду», лег спать.

***

      Почему-то заказ доставили прямо среди ночи. Почему? Когда успели? Он же даже фото не отправлял. Курьер, льстиво улыбаясь, сказал, вручив объемистый пакет: - Наша фирма лучшая в России, мы доставляем заказы буквально с космической скоростью. И, прежде, чем Кирилл успел что-то сказать, растворился в воздухе. Буквально. Только что стоял в дверях и раз, исчез. Портрет, завернутый в черную бумагу, стоял в коридоре у стены. Кирилл принялся его распаковывать. Отчего-то руки дрожали, будто после недельного запоя. Стало страшно. Кириллу казалось, что он делает что-то неправильное. Будто портрет этот не надо было заказывать. Этого не хотел Дима, иначе б нарисовал сам. Ведь рисовал он и Игоря, и самого Кирилла. И их изображения были очень неплохими. Портрет Игоря он подарил тете Лене и дяде Феде, выслушал заслуженную похвалу, очень смутился и повез домой пирог со смородиновым джемом. А наброски собственной персоны Кирилл хранил там, где самое дорогое, в том числе – единственную фотокарточку мамы. А сейчас даже где-то под сердцем что-то противно тянуло. Нет, не надо было заказывать… тьфу, ерунда какая-то. «Почему портрет сделали в черной рамке? Чо за хрень?!»       Кирилл кинулся к ноутбуку, но сайт, где он заказывал его, куда-то исчез. Кир рылся в истории скачиваний, но и там его ен обнаружил. А потом… - Кирюшенька, горе-то какое, – шептал усталый старческий голос, - ох, горе-то… Почему-то все семейство Дубиных сидело за столом. А в торце стоял тот самый злополучный портрет в черной рамке. И в черной лентой наискосок. Перед ним стояла рюмка с прозрачной жидкостью, накрытая куском хлеба. «Это я виноват», - шептал Кирилл, не в силах поднять голову, - я заказал портрет… Автопортрет художника….       Утро развеяло страхи, и принесло окончательное решение. Заказывать он ничего не будет. И отсылать им фото – тоже. Кирилл написал о том, что планы изменились, и он аннулирует заказ. Ему тут же пришло сообщение, что предоплату не возвращают. Кир написал «Хрен с ней» и удалил у себя все данные, а на всякой случай заблокировал тот сайт.       Конечно, может, ничего бы и не было. И страшный сон можно списать на расшатанные нервы, на ВСД и панические атаки, участившиеся за последний год. На магнитные бури, ретроградный Меркурий… да на хрен с бугра! Он послал Димке фото собственного впалого живота, до самой кромки трусов, которую приспустил «по самое не хочу». Приписал: Хочешь увидеть вживую, тогда приезжай. Ответ пришел через пять минут: Не только увидеть, но и почувствовать. Сейчас сдам дела и еду домой. Тревога окончательно отпустила. Зато захотелось есть – Кир вспомнил, что вчера забыл поужинать.       Руки потянулись к телефону, заказать доставку, но, слегка поразмыслив, Кирилл отложил его и направился на кухню. Уж сделать горячие бутерброды он сумеет! А еще – они в ближайшие дни полетят в Милан на выставку Тициана. Он лично посмотрел, что можно увидеть там. Это и будет подарком для Димы, а не какая-то дурацкая мозаика. А потом приехал домой Дима, и воздал должное не только бутербродам…. Точнее, сначала Кириллу и его животику (и не только), а уже потом кофе и сэндвичам. И все волнения улетучились, только Кир все время старался держат Диму за руку, словно боясь, что тот исчезнет.