Лекарство от Одиночества

- Вы не видели Хосока? - мужчина уже всю больницу обошёл в поисках донсэна. Ни в операционных, ни в общих палатах его нет. А сердце от волнения, вперемешку со страхом, разрывается. Мама Юнги может быть права, а он даже не видел ничего. И если подумать, то... почему Чон ни с кем не встречался, пока учился? Да, он также, как и старший погрузился в медицину с головой. Но и Мин умудрялся найти вторую половинку. Мужчина невольно представил, как донсэну было больно... когда например он приводил в их комнату своего парня. А Чону приходилось ночевать у однокурсника, чтобы не слышать. Не видеть. И не думать даже. Понимание той боли заставляет тело Юна покрыться мурашками. А ведь Хосок никогда не жаловался на эти ночёвки, якобы это абсолютно нормально. А потом поддерживал друга после расставания. - Я видела как он заходил в ваш общий кабинет. - Спасибо вам большое! - Мин со всех ног бежит в нужную комнату, чуть-ли не снося медбрата, который шёл в палату. Теперь Хосок точно никуда не денется!

***

- Вот так... - Чон откладывает последнюю карточку пациента на край стола, и громко выдыхает. Сегодня было много снимков, переломов, и прочей работы. Поэтому тот факт, что с бумажками на сегодня всё - очень радует врача. Он только хочет подняться с места, чтобы пойти за кофе, как дверь резко открывается. А в проёме стоит запыхавшийся Юнги. - Х-хён? Что случилось? - но на вопрос донсэна он отвечать не хочет. Просто подходит ближе, и с опаской глядит в перепуганные глазки. Большие, тёмные. Словно у белочки. - Почему ты не сказал? - тихо шепчет старший, не сводя глаз с лица Чона. А тот сразу понимает в чём тут дело. Он стыдливо опускает голову, боясь смотреть на старшего. Словно он его испепелит. - Как ты себе это представляешь? Я не хотел видеть, как тебе больно, - Мин удивляется такому ответу. Чон и правда дорожит им, его настроением. Мужчина подходит ещё ближе, касаясь плеча младшего, а тот продолжает. - Поэтому и попросил Джуна. Я просто не могу, хён. Глаза невольно застидает влага. От такого ласкового ответа донсэна... и от болезни мамы. Юнги с трепетом прижимается к Чону, обхватив его талию, а Хосок удивлён объятиями. С чего вдруг такие нежности? - Хён? - Спасибо тебе, Сок-а, - парень непонятливо молчит, но всё-таки кладёт ладони на плечи старшего. Стоит его слушать, чтобы успокоить. - Я... правда рад, что ты думаешь о моих ощущениях. - А как мне не думать? Ты мой друг, хён, - какое оно горькое, это "друг". Прям дрожь берёт. - Я беспокоюсь за тебя. - Ты мне очень дорог, Сок-а, ~ - младший широко открывает глаза от такого ответа. А щёки предательски краснеют. Слова застревает на полпути, словно забыли дорогу, а Мин прижимается ещё ближе. - Но... операцию я не смогу провести. - Я знаю, хён. Но тебе придётся, понимаешь? - мужчина отрывается на секунду от плеча донсэна, и заплаканно смотрит в его глаза. - Как? У меня начнётся паника, я могу уронить инструмент, или вообще заплакать! - Тише, - Чон гладит старшего по макушке, всё ещё пытаясь его успокоить. Волнение - это последнее, что ему сейчас нужно. - Всё будет хорошо, хён. Уверен, ты примешь нужное решение. - Спасибо тебе, Сок-а. Ты мне очень помог сейчас. Чон готов до конца жизни поддерживать любимого сердцем хёна. Лишь-бы тот никогда не грустил. Но... мысль об операции критутся в голове младшего, а за этим рождается идея, которая явно поможет и Юнги, и его маме.