Старший сын

      Король Вестероса никогда не забудет день рождение своего второго сына, которому он дал имя Эймонд. Совершенно нетипичное для Таргариенов имя, но схожее с тем, которое ему дали родители, его настоящие родители. Визерис получил послание от своего брата Деймона, в котором тот сообщил о беременности его жены Лейны Веларион, и о том, что он Деймон надеется на рождение дочки, а не сына. По словам брата, Лейна тоже не хочет сына. Король очень надеялся, что у брата всё же родится сын, и в некотором смысле Визерис успокоится. Он очень хорошо помнил состояние брата и леди Лейны, когда им сообщили, что их ребёнок умер спустя час после рождения. Мейстер пытался объяснить, что с самого начала была опасность смерти малыша, и что принц с женой не несут за это ответственности. Но ничто не могло утешить ни мать, ни отца. — Мейстер, скажите, почему мой сын мёртв, ведь с ним всё было хорошо, вы говорили, что он здоров, — в ярости Деймон тряс мейстера. И казалось, что принц сейчас убьёт несчастного. Визерис пытался успокоить брата и напомнить, что Лейна спит в соседних покоях, и нужно теперь подумать, как преподнести горькую новость матери. После слов брата Деймон, отпустив мейстера, схватился за голову, и Визерис заметил слёзы на щеках брата, которые тот пытался сдержать. В покоях, где находилась Лейна, послышался шум. Все находящиеся в комнате мужчины бросились на шум и увидели Лейну, стоящую на коленях у постели и судорожно прижимающую ребёнка к груди. Она тихо скулила, одновременно качая сына и пытаясь его разбудить. Это зрелище больно ударило по Визерису, но что действительно разорвало его душу и сердце — это когда Деймон также опустился на колени рядом со своей женой, и стал пытаться её успокоить, уговаривая отдать сына мейстеру. Визерис, видевший не одну смерть своих детей с Эйммой, всё же не смог вынести подобную сцену и покинул покои брата. Блуждая в своих мыслях, король прошёл в комнату королевы, где хотел обрести покой. Но войдя в покои, он увидел плачущую Алисенту, что стояла у кроватки новорождённого сына. Она обернулась к нему, и в первые минуты Визерис подумал, что Алисента узнала о его поступке, и, затаив дыхание, стал ждать её слов и возможных обвинений. Но королева, к его удивлению, не стала на него кричать, а подбежала к нему и обняла. И только тогда Визерис понял, что слёзы его жены — это слёзы безграничного счастья. — Визерис, ты уже видел нашего сына? Он жив, ты видишь, он жив! Я так испугалась за него, когда роды перестали проходить нормально, я знаю, ведь это не первые мои роды. Но посмотри, наш сын жив и здоров. Он точно будет похож на Таргариенов, уже сейчас видны его белые волосики и фиолетовые глазки. Если бы не слабость после родов, я бы прямо сейчас взяла сына на руки и не отпускала очень долго, но боюсь, что сейчас руки не смогут его удержать, — молодая мать никак не могла остановить поток слов, пытаясь донести до короля свою радость. Видя счастье жены, Визерис понял, что поступил правильно, и сейчас пытался успокоиться и заодно придумать, как убрать из столицы брата и его жену. А самое главное — не дать им увидеть ребёнка. — Мой король, как мы назовём сына? Помнится, вы хотели назвать его Дейроном, схожем именем с принцем Деймоном, — Алисенте не нравилось это имя, и дело вовсе не в брате мужа, но последнее слово было за королём. — Нет, дорогая, не Дейрон. Хочу назвать его Эймондом. Таким именем никого раньше не называли, но ведь и наш мальчик особенный, правда? — он решил хоть в этом связать ребёнка и его бедных родителей. — Да, ты прав, наш сын настоящий воин, и имя ему нужно особенное и неповторимое: Эймонд Таргариен, — дочь десницы была довольна. На следующий день Деймон и Лейна покинули Вестерос, улетев на своих драконах. Перед отъездом король сообщил всем о рождении своего второго сына, названного Эймондом. Деймон с женой поздравили королевскую чету, но к радости Визериса, отказались посмотреть на ребёнка, хотя, как члены королевской семьи, имели на это не только право, но и обязанность. И сейчас, спустя три года, его брат приедет его навестить. Все эти годы король не испытывал чувства стыда и раскаяния за совершённый им поступок. Он оправдывал свои действия необходимостью: во-первых, забота о жене, и, чего греха таить, король боялся, что если и в этом браке у него будут умирать новорождённые дети, все будут говорить, что это он, Визерис, не способен давать здоровое потомство, особенно мужского пола. Во-вторых, он заботился о будущем Эймонда. Сейчас он сын короля, перед ним в будущем будут открыты большие возможности. А что его ждало с его братом Деймоном? Нет, Визерис понимал, что его брат любил бы сына, но они с женой в то время были изгоями, их не приняли даже на Дрифтмарке. Как они бы обеспечили ребёнка, когда сами не понимали, куда им податься. Нет, он всё сделал правильно, никто не может его осуждать. — Я всё сделал правильно. Да, я забрал сына у своего брата и выдал за своего умершего сына, но я заботился о своей семье и у меня не было другого выхода, — Визерис говорил это громко и не заметил вошедшую в зал Алисенту, которая, услышав слова мужа, застыла и не могла ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Визерис заметил жену только когда она уронила выпавшую из рук коробочку с лекарствами для него. Первые секунды правитель семи королевств также неотрывно смотрел на свою королеву, но после, в его глазах появилась ярость на свою оплошность и необходимость срочно исправить ситуацию. — Ты всё слышала, Алисента, да? И что ты хочешь сказать? Что я не прав, что я монстр? — распалялся Визерис. — Ты хочешь знать правду, ну так слушай. Я поступил так из необходимости, я бы никогда не позволил распускать слухи обо мне и о моей неспособности иметь здоровых детей. Мне достаточно было слухов из-за смерти детей от Эйммы. Каждая смерть ребёнка и её выкидыш сопровождались косыми взглядами не только в её, но и в мою сторону. В ночь рождения Эймонда, видя, насколько тяжелы твои роды, я, твой муж и отец малыша, молился о рождении здорового ребёнка. В это же время у Лейны тоже начались роды, и они тоже были очень тяжёлыми. Мейстер даже не был уверен, что мать и ребёнок останутся живы. Её беременность протекала сложно, ей даже запрещали много ходить. Ты же знаешь, что Корлис и Рейнис были против их брака, и Деймон решил не сообщать им о беременности Лейны до родов, и никто о её положении не знал даже в столице, даже в Красном Замке, — Визерис тяжело дышал, но пытался выговориться, впервые за столько лет ему это было необходимо. — Ты потеряла сознание, и мейстер сказал, что он вынет из тебя дитя, но он к моменту скорее всего будет уже мёртв, а ты не сможешь больше иметь детей, Алисента. И я, раздавленный этой новостью, решил пойти к Деймону, хотел, чтобы мы поддержали друг друга, так как я думал, что их сын точно не выживет. Но когда я услышал плач ребёнка, и мейстер сообщил, что малыш выживет, я задался вопросом: почему у Деймона первый же ребёнок — сын, и он жив, а я вынужден был бороться за сына много лет? Я в тот момент я понял, что буду делать. Что я должен это сделать. И я забрал сына у Деймона. Не скажу, что мне не было их жаль, но я и не думал остановиться, — голос короля перешёл практически на шёпот, едва слышный, но слишком отчаянный. — Ты так и будешь молчать, Алисента, тебе нечего сказать? — Визерис выдохся и ждал слов от жены. — Твой брат скоро нас навестит, — не поднимая глаз сказала королева. — У меня к тебе только один вопрос: ты же не отдашь им моего сына, Визерис?